Опять эта грязнокровка

      Отходя от астрономической башни, Гермиона пребывала в смешанных чувствах. Она не могла сказать, что Драко Малфой был тем парнем, с кем хотелось вот так стоять и обниматься на крыше. Однако не могла отрицать то, что ей понравилось, с каким выражением лица он это делал. Так, будто только в ней был его покой и только с ней он мог познать истинное умиротворение. И эти его слова о том, что он не хочет становиться Пожирателем... Они навевали мысли о том, что он не такой уж и злодей. В общем, это всё было слишком странно для Гермионы, и сейчас она точно была не готова это всё воспринимать и обдумывать.       Так что, надев свой зелёный галстук и потуже застегнув пуговицу, Грейнджер двинулась к Большому залу на завтрак. Чтобы там встретить любимых мальчиков, увидеть их улыбки и пойти поздороваться под презрительные взгляды однокурсников.       И все именно так и случилось. Она увидела мальчиков, они помахали ей, улыбнулись. И она уже не думала ни о чем, кроме того, что сегодня зелёные глаза Гарри сверкали как-то по-особенному, а Рон наоборот, сидел какой-то поникший. Хотя ей на это и было плевать, любопытство играло немаловажную роль в ее жизни, так что, подойдя ближе, спросила: «Что у вас тут случилось?» ― Да так... ― первым очнулся Рон, отведя глаза. Он произнес это таким голосом, как будто случился конец света. ― Непохоже, что это так, ― сузив глаза, сказала Гермиона. ― Не обращай внимание на него, Герми, просто кое-кто пригласил Асторию на бал. Она ему отказала, сказав при этом, что он слишком невежа для такой, как она.       В душе девушка ликовала: наконец-то этого болвана наказала сама судьба. И куда он только полез со своими приглашениями, это же Астория. Он, что, вообще не умеет думать? Она бы ни за что не согласилась на его предложение. Ей нужен такой, как Блейз или даже Малфой, да даже тот Нотт подойдет. Даже Гарри и то лучше подходит для этой роли. Однако всё же было немного жаль парня, ведь Гермиона знает не понаслышке, как отказывают слизеринки. Гордо, так, чтобы тот, кто осмелился, потом не смог никого пригласить. Один раз даже ей пришлось так отказать, когда ей не давал проход один гриффиндорец. Фининган, он постоянно ходил за ней по пятам, приглашая на свидание. Ну и один раз ей пришлось сказать роковые слова, которые решили судьбу парня насчёт девушек.       Тогда, остановившись в довольно многолюдном коридоре, она обернулась и, посмотрев на него презрительным взглядом, сказала: «Извини, конечно, но у тебя же должна быть хоть капля мужской гордости. Если девушка сказала нет уже множество раз, значит, это нет, а ты, как грязная пиявка, прицепился ко мне и никак не можешь отлипнуть. Не кажется, что уже пора отпустить, а?»― нарочно громко произнесла Гермиона, и многие остановились.       И в этой толпе как раз был Малфой, который хоть и хотел задеть ее, но посодействовал в отказе. Он немного вышел из толпы и насмешливо произнес: «Эй, если тебе даже грязнокровка отказывает, тебе не кажется, что пора задуматься?»― сказал он и, развернувшись на своих каблуках, ушел. Но, проходя мимо самой Грейнджер, подмигнул ей и пошёл дальше.       Выйдя из воспоминаний, Гермиона всё же решила приободрить этого болвана, поэтому, потянувшись, она легонько потрепала его рыжую голову, произнеся при этом: «Всё будет хорошо, может, Лаванда согласиться с тобой пойти»,― и улыбнулась полуискренне.

***

      Выйдя из астрономической Башни, Драко опёрся о ближайшую стену, чтобы хоть как-то устоять. Сердце билось о рёбра с такой силой, что вот ещё чуть-чуть, и сломается какое-нибудь ребро. В голове был туман, а во рту вкус чего-то сладкого, совершенно нового. Хотелось ещё вдохнуть хоть немного этого аромата. За что Мерлин создал такой чудесный запах к такой грязной крови. Драко вспомнил, как взял один локон и покрутил его в руке. Почувствовал, как это было приятно, настолько приятно, что к горлу подступила тошнота. Желудок, который ещё не пополнился, противно тянул — надо срочно было что-то съесть.       Сегодня такой важный день в его жизни, такой отвратительный, а он, сидя за столом, не может не смотреть в сторону грязнокровки. Ему просто хочется, чтобы все в этом зале исчезли, кроме неё. И когда это такие ужасные мысли появились в его голове? Ох, наверное давно, ещё тогда, когда споры с ней стали увлекательней, чем секс с Пенси. Когда, заходя в гостиную Слизерина, он надеялся увидеть её и опять задеть, чтобы услышать пару гадких слов в свой адрес, и высказать ей о том, о чём думал весь день. И в такой замысловатой форме он мог высказать всё: что думает, чего не хочет, чего хочет.       И вот сейчас, следя за ней взглядом, он знает, что она пойдёт к гриффиндорскому столу, чтобы поздороваться с золотым мальчиком и этой невежественной свиньей, рыжим. Каждый раз хочется отрубить им головы и повесить у неё в комнате, чтобы она видела, что будет с теми, с кем она будет близко общаться. И, видя, как она наклоняется, чтобы дотронуться до волос Рыжего, он не выдерживает и резко встает, а с ним взлетает и Забини. Драко направляется к их столу, да так быстро, что Блейз еле поспевает. ― Я бы не советовал, Грейнджер, дотрагиваться до этого,― указав на голову парня, сказал он.― Там же истинное убежище для вшей.       Увидев насмешливый взгляд Гермионы, Драко опешил, когда произошло то, что она не защищает своего дружка. Когда это она смеётся над его шутками? Он удивленно посмотрел на неё, но, увидев фальшивую улыбочку, которая исказила её лицо, всё понял. Ей всё равно на сказанные слова, ведь Драко она не воспринимает. ― Что, Малфо-о-ой, захотелось самому так дотронуться, что прошёл почти весь зал для этого? ― произнесла она ядовитым голосом, гордо приподняв подбородкок. Смотря на Гермиону, Драко перестал видеть черты Большого зала, потом черты её лица, а затем и вовсе перестал видеть хоть что-то, только почувствовал, что голова стала такой тяжёлой и держаться ей вовсе не хватает сил. Он начал падать на пол под удивлённые взгляды Блейза и всех остальных. Смотря на Драко, Гермиона видела, что с ним что-то не так: его взгляд бродил по всему залу, но не мог сфокусироваться хотя бы на чём-то. А затем у него и вовсе потекла кровь с носа, каплей за каплей разбиваясь о кафель, и Малфой начал оседать на пол. Применив беспалочковую магию, которую она начала изучать этим летом, и увидев, как почти над самым полом Драко замедлился и мягко опустился на землю, поняла, что не безрезультатно, однако не настолько идеально, насколько бы ей хотелось. «Что это с ним?!» — думала она, оглядывая толпу, которая собралась посмотреть, что же случилось. Разозлиться на эти бестолковые, а некоторые даже удовлетворённые взгляды не было сил. Только сейчас она почувствовала то, что не спала почти этой ночью. Вылились все переживания о парне и его будущем. Мысли немного затуманились, и захотелось просто прилечь рядом с ним, хоть на минуту окунуться в спокойствее. Но вместо этого она просто поднялась со своего места. ― Блейз, надо его отнести к Мадам Помфри, и желательно поскорее, ― сказала Герми и, уже взяв в руки палочку, решительно направила её на Малфоя, ― Вингардиум Левиоса. Блейз быстро направился за Гермионой, которая, уже развернувшись, поплелась на выход из Большого зала. Она мельком глянула на Гарри и Рона и удивилась тому, что их взгляды были обеспокоены, даже немного печальны. ― Ещё увидимся, Гарри. Пока, Рон! ― напоследок прикрикнула Гермиона. Идя рядом с Гермионой, Блейз испытывал некое удовлетворение. Она не вызывала того отвращения, которое вызывали многие девушки с их курса. Ей совершенно было плевать на его статус и кровь. Это ему и нравилось в ней. Можно сказать, она сама ему нравилась, однако иногда замечал, как Драко смотрит на неё. Это были задумчивые и долгие взгляды, которые совершенно не замечала Грейнджер, что было весьма странным, ведь иногда мулату казалось, что в спине девушки просто просверлится дыра. ― Гермиона, как ты думаешь, что это с ним? ― спросил Блейз. ― Я думаю, что это простое перенапряжение, ― ответила Грейнджер, вспоминая о том, как прошла сегодняшняя ночь для него, да и для неё тоже. Драко слишком переживал о том, что должно произойти сегодня ночью, а именно принятие метки. ― Однако я не отрицаю того факта, что его могли отравить, с его-то гадким языком; это было бы неудивительно. ― Да, могло произойти всё что угодно, но не думаю, что кто-то бы осмелился это сделать. ― И это тоже верно.       Но в это время в голове Гермионы сразу пронеслись его слова на башне: «Я не хочу принимать метку». Вспомнилось, каким было выражение его лица в эту ночь. Абсолютное опустошение ― именно такие слова охарактеризовали бы ночное состояние Малфоя. Её сердце сжалось от таких мыслей, а в голове проносились ужасные вещи, которые могли произойти со слизеринцем. «А если он откажется от метки, то его могут убить. Более того, будут пытать, и, я уверена, не поскупятся и будут использовать Круциатус. Черт, мне всё равно, он столько времени надо мной издевался. Пусть сам выбирается из этого дерьма».       Её мозг пытался на всякий случай придумать планы отступления для Малфоя, но никак не мог правильно всё преобразовать. В конце, что неутешительно, кто-то всё равно умирал. Даже если Драко не примет метку и как-то сумеет вырваться из лап Волан-де-Морта, то умрет либо Нарцисса, либо Люциус, что тоже не было хорошим планом. Либо метка, либо смерть. Да уж, не самый лучший план.       Смотря на непроницаемое лицо Гермионы, Блейз пытался понять, о чём же она думает, но ни одна эмоция не отражалась на её лице, только глаза немного помутились, говоря о том, что сейчас она глубоко в мыслях. Поняв, что она его полностью игнорирует, он посмотрел на Драко и увидел, что кровь из носа уже не идёт. Даже остатков нет. Странно это всё, ведь он точно помнил, как видел эту кровавую дорожку. Однако взгляд снова вернулся к Грейнджер, потому он отвлекся и стал рассматривать её черты лица, которые были красивыми для грязнокровки. ― Мы пришли. Ты справишься сам или мне зайти вместе с тобой? ― Лучше зайти, потому что мне срочно надо уходить, у меня были кое-какие дела. А так как ты думаешь, что с ним всё в порядке, то и волноваться не о чем. Я тебе полностью доверяю, ― говорил мулат, уже почти скрываясь за коридором и посылая воздушный поцелуй Гермионе. Вздохнув, девушка вошла в кабинет мадам Помфри и позвала её. Как только та выглянула из-за ширмы, то сразу увидела Малфоя и начала суетиться вокруг него, говоря что-то и проверяя все показатели его здоровья. Как оказалось, Гермиона права ― перенапряжение. Положив его на кушетку, Грейнджер собиралась уже уйти, но её остановила Мадам, которую срочно позвали в кабинет директора. ― Гермиона, я не могу оставить мальчика здесь одного, ты не могла бы посидеть с ним, пока не очнётся, а потом позвать меня? ― Мадам, но у меня сейчас должны быть пары!― воскликнула Герм, однако, увидев молящий взгляд женщины, всё же кивнула. Сев на стул, девушка сначала хотела призвать к себе через окно книгу, однако её взгляд случайно зацепился за Драко. И она начала осматривать его лицо, решив, что он очень даже красив. Тонкие черты лица — доказательства аристократичности. Сейчас его глаза закрыты, а значит, никакого отвращения во взгляде и никаких колкостей в её адрес. Сейчас он был похож на ангела, с этими белыми волосами, пушистыми ресницами и расслабленным выражением на лице. Ей захотелось дотронуться до его лица, провести линию от заострённых скул до подбородка и порезаться о них. Дотянуться до пушистых ресниц и коснуться волос, проверив их мягкость. Стало интересно, они такие же жёсткие, как его характер, или, наоборот, мягкие. Всё-таки решившись, девушка присела на кровать и поднесла руку к его лицу. Почти дотянувшись до его скулы, она резко остановилась и, отпрянув от него, не поверила в то, что сейчас она почти дотронулась до Малфоя и её даже не затошнило. «Чёрт, чёрт, чёрт, что я только что хотела сделать? Я только что хотела коснуться лица Малфоя, чёрт». ― Грейнджер, а ты всех спящих рядом с тобой людей трогаешь? ― ухмыльнувшись, приоткрыл глаза парень. Гермиону в этот момент как током ударило: всё тело покрылось мурашками, бросило в холодный пот. Однако её лицо оставалось невозмутимым, а в глазах только презрение. ― Нет, Малфой, я просто хотела задушить тебя во сне, просто не смогла даже дотронуться до тебя,― ухмыльнувшись в ответ, произнесла она. ― Может, тебе подать подушку, так будет намного легче, ― взяв в руки подушку и протянув ей, Драко смотрел прямо в глаза, и лицо оставалось таким серьёзным, что Гермиона протянула руку к подушке, которую Драко тут же перехватил и резко потянул на себя. Так что девушка приземлилась на него, а он резко вдохнул в легкие её запах и забыл обо всём. Перед глазами находились только её карие, удивленные, в руках — её тонкие запястья, а в душе — ликование. Однако продлилось это недолго, потому что кто-то кашлянул прямо возле кровати. Повернув голову к месту звука, в глазах Драко отразился страх, причем безграничный. — Отец, я… — Не надо.       Зайдя за ширму, Малфой-старший посмотрел на своего сына ничего не выражающим взглядом, но с толикой опасности, и Драко понял всё. Дома его ждёт серьёзный разговор, а может, даже наказание. Без нескольких синяков он не обойдётся, возможно, всё дойдёт даже до поломанных ребер. Отец всё чаще начал использовать магловский способ наказания. Гермиона, резко отскочив от Малфоя, хотела уже что-то сказать, но голос Люциуса её остановил. ―Что же, Драко, как я вижу, ты уже очнулся, так что нам можно ехать… Однако, мисс Грейнджер, не хотите ли вы проехать с нами? ― спокойным голосом произнёс Люциус и прямо посмотрел на Гермиону, не без доли отвращения, конечно. А сердце девушки замерло так же, как и сердце Драко, уже пытающегося встать.