После полуночи

Если вы когда-нибудь будете проезжать мимо, по 15-ому шоссе, идущему через весь штат Юта, то обязательно... А, впрочем, не стоит. Это место точно не для вас, если вы трус, психически неуравновешены или беременны. И если вы сюда приехали в поисках лёгкой и беззаботной жизни - можете смело разворачивать свою машину и убираться отсюда к чертовой матери. Рок-Сити - один из немногих городов Соединённых Штатов, что сумели сохранить в себе старый дух авантюризма и едкий запах пороха, который никогда не отстирается с вашей одежды, если вы житель этого города. Здесь нет высоток, множественных бизнес-центров, многофункциональных парковок и стоянок, метро, трамвайных путей... Этот город словно застыл во времени. Даже нет. В веках. Здесь ничего не меняется, и людям, живущим в этом месте (в том числе и мне) это нравится до безумия. Это место - будто наркотик. Оно пропитывает тебя с ног до головы, а нахождение вдали - вызывает ужасную ломку, словно вы какой-то наркоман. Когда ничего не меняется, ты понимаешь, что тебе нечего бояться. Правительство штата Юта сюда не засовывает нос по непонятным для нас причинам, хотя тут мили свободных территорий, которые они любят застраивать всякой современной фигней. Но они сюда не приходят. Ну, а если вы все же приедете и задержитесь... Пройдясь по главной улице - Хоббар-стрит самая большая и вы сразу же ее заметите - вы увидите небольшое желтое здание кинотеатра, синий полицейский участок, больницу, бар, школу и колледж - один единственный на мили в округе. Здесь полно и других зданий. Это маленький город, но это не значит, что бедный. Здесь людям живётся отлично. Это одно из тех мест, которое обычно называют настоящим раем на Земле. Здесь нет никакого прироста населения, разве что естественный. Мало кто уезжал отсюда и приезжал сюда жить. Впрочем, довольно. Хватит с вас и этого. Что-то я разболтался. Я говорил, что здесь ничего не меняется? Так и есть. Здесь никогда ничего не поменяется. В вечер пятницы (о, жаркий вечер лета!), я сидел в баре с бутылочкой калифорнийского пива и резался в покер с местным шерифом Джоном Квиком, когда двери распахнулись и в помещение, наполненное искусственным светом и дымом сигар и сигарет, вошёл человек. Тут стоит пояснить - я не говорю, что все мы гуманоиды, а он один - человекоподобный. Просто, здесь прибытие кого-либо, всегда было чем-то, из ряда вон. Бар на миг затих. Стало слышно, как под потолком вращаются лопасти вентилятора, об стекло бьётся муха, а в углу разрывается гитарным соло музыкальный автомат. После наваждение спало - все вернулись к своим обычным занятиям: выпивке, шуткам и караоке. Будто ничего не происходило. Лишь мы с шерифом не спешили возвращаться к игре, всё смотрели на незнакомца, потирая в ладонях шероховатую и чуть потертую поверхность карт. Парень прошел и сел за столик, что находился недалеко от нашего. Его длинные пальцы чуть подрагивали на поверхности стола, а он оглядывался - не в смысле, что вращал головой, как главная героиня в "Экзорцисте", нет. Он смотрел чуть жадно, но вдумчиво, будто привыкший к этому занятию - наблюдать и анализировать. Наконец, парень заприметил нас с шерифом и, покинув столик, который занял, сел к нам. -О, покер. - сказал незнакомец, глядя на наши открытые карты (шериф выигрывал, я же сидел с чертовой мелюзгой, но теперь партия была окончательно прервана), а после почтительно, будто герой из старых вестернов, кивнул уже нам. Ему сейчас не хватало шляпы, иначе он был бы вылитым бандитом девятнадцатого века. - Добрый вечер, джентльмены. Я криво усмехнулся и сделал глоток калифорнийского. Джон, шериф, бросил на меня взгляд и тут же перевел обратно на парня. -Вам нравится здесь, сэр? - прямо спросил Джон и я уже знал, что за этим последует. Многих, кто сюда приезжал, обрабатывал шериф и большая часть испытуемых прыгала в свои доджи, минивэны, фольксвагены, чтобы поскорее пересечь границу штата. Самые смелые же... -Что, простите? - на лице незнакомца отразилось недоумение, но он тут же сориентировался и ответил: - Да, сэр. Здесь... Очень мило. Я видел его лицо, я знал, что он лжет. Знал это и Джон. Знал это и сам пришедший. -Тебе никогда не говорили, что лгать - нехорошо, сынок? - Квик, прищурившись, покрутил сигару в пальцах. - Нам лгуны здесь не нужны. Езжай туда, откуда ты приехал и забудь Рок-Сити раз и навсегда. -Нет-нет, вы не так поняли. Я пишу диссертацию по легендам и преданиям, и я... -Услышали, что здесь творится чертовщина, загрузили своего жука и покатили навстречу приключениям? - спросил я у паренька, переключая его внимание на себя. Молодой человек кивнул, с некоторой благодарностью смотря на меня: -Вообще-то у меня бээмвэ. - ответил он. - Но, да - вы правы. -Тогда тем более уезжай отсюда. - шериф поднялся и бросил сигару в свой стакан, этим самым обрывая разговор. Двигаясь к двери, Квик оглянулся на меня и кивнул, я долго моргнул ему в ответ. Понятно. Как всегда, вся черная работа загонщика на мне. Дверь хлопнула вновь. Теперь парня следовало помурыжить. -Как тебя зовут, сынок? -Адам, сэр. -Вот что, Адам. Послушай шерифа и езжай отсюда подальше. -Но, сэр!.. Я поднялся, не обращая внимания на его возглас за своею спиной и вышел из здания. На улице, несмотря на поздний час, было жарко, поэтому я расстегнул две верхние пуговицы рубашки и двинулся вниз по Хоббар-стрит, смакуя свое калифорнийское. -Сэр! - раздалось позади и я невольно горько усмехнулся. Да, жаль паренька. Он нагнал меня через пару минут - запыхавшийся, потный от пробежки, но с дико горящими черными глазами. -Ну уж нет, сэр! Расскажите мне о Музыканте! - страстно, с напором выдал парнишка. Казалось, сейчас Адам был исполнен решительности и смелости, иначе я ещё никогда не видел молодых людей, готовых спорить с таким напором со старым человеком. -С чего ты взял, что я о нем знаю? -Потому, что вы поняли, о чем я говорю. Да-да, оба поняли. Я прошу вас всего лишь рассказать мне местную легенду. Только и всего. -Ну конечно. - ответил я, выбрасывая бутыль в урну и стирая пот со лба и закатывая рукава рубашки. - Чтобы ты потом направился в библиотеку, выискивая каждую подшивку журнала со словом "погибли"? Парень, таких искателей, как ты, тут уже было намного больше, чем ты можешь себе представить. Странно, но почему-то я хотел его отговорить, уберечь. Заставить повернуть обратно, пока ещё не поздно. Вероятно, все дело было в личной приязни, которая возникла сразу же, едва он сел за наш с Джоном стол. -Мистер, я все равно добьюсь того, зачем я приехал. - твердо ответил Адам и я, чуть помедлив, кивнул. Было видно, что он действительно не отступит. Что ж, как угодно. -Приходи в одиннадцать вечера на кладбище Рок-Сити. И оденься потеплее - ночи здесь холодные. Без пятнадцати одиннадцать я уже был на кладбище Рок-Сити, Адама же нигде видно не было. Поставив рядом с собой сумку, я опустился на холодную землю рядом с одним из белых надгробий, которые казались призраками в июльской холодной темноте ночи. По привычке стерев с надгробного камня пыль и грязь, которая налипла на поверхность в результате долгих недельных дождей, я вздохнул, как делал это много раз до этого дня и как, вероятно, буду делать и после. -Здравствуй, Мэгги. - мои старые глаза, которые скоро перестанут видеть, вгляделись в фотопортрет, с которого им улыбалась красивая молодая женщина лет тридцати. - Да, я опять здесь. Знаю, тебе это не нравится, но так и должно быть. Ветер, который до этого холодом трепал мои короткие волосы под старой и поношенной кепкой, стал крепчать, возрастая по шкале. Деревья заскрипели и показалось, что сама земля застонала одним протяжным вздохом, будто от боли. Магнолия явно злилась и в своей злости он, конечно же, была права. -Нет, милая, рано ещё. Прости меня. Наконец, вдалеке, у самой ограды кладбища заплясал луч фонарика. Я кинул взгляд на часы. Одиннадцать. Он появился передо мною - до ужаса гордый, прямо стоящий, с ровной, прямой спиной, смотрящий свысока. -Пошли. - я поднялся с земли, не забыв свою сумку и направился к лавке, что стояла у зарослей шиповника. Эта лавочка появилась здесь, у ограды, примерно век назад, подаренная городу мэром - шикарный был человек, да и мужик толковый. И, как ни странно, но за все то время, что прошло уже, она стояла, как новая будто издеваясь над всеми законами природы, будто насмехаясь над теми людьми, чьи предки ее делали и устанавливали. Я присел на нее, скрываясь от всего кладбища за шиповником, и достал из сумки бутылку пива, сделав это так, чтобы Адам не заметил блеснувшего, сглаженного древка лопаты. Паренёк присел рядом, смотря на меня, но я намеренно молчал, делая глоток, ожидая, пока он не вытерпит, сломается и спросит первым. Прошлым на это много времени не было нужно. Но Адам, как и я, молчал, видимо, поняв, в чем тут дело. Упертый малый. Прошло, наверное, минут десять, а может, и пятнадцать, когда тишина, окутавшая нас коконом, была нарушена. -Ну? - спросил Адам, посмотрев на меня и я понял, что пора начинать. Вторая часть марлезонского балета... ...Солнце светило ярко. Обдавало жаром лицо, заставляло щурить глаза, а тело - обливаться потом под саваном плотной черной ткани. Молодой человек с хрустом повернул шею, заметил приближающийся издали поезд и мрачно натянул на лицо черную бандану, наполовину скрывая свою внешность, оставляя лишь красивые голубые глаза да косой шрам на скуле, что придавал ему бандитского шарма... В его ладони, чуть вспотевшей от жары, сухо щёлкнул предохранителем заряженный револьвер, а сам мужчина отдал знак своим, которые точно также сидели среди жёлтых скал, и ждали лишь одной команды своего главаря, чтобы, словно свора, броситься в нападение. Это была банда Черного Койота - банда, держащая в своем железном кулаке весь штат США и всех властей, которые думали диктовать свои правила этой группке бандитов. Так проходил каждый их набег и каждое их дело заканчивалось триумфом. Редко когда им не везло, но, если не везло, то по полной программе. Черные тени их долговязых массивных фигур бесплотными призраками скользили по салону поезда, сметая любое богатство на своем пути. Но бедных они не трогали - дело чести и принципа. Тогда Черный Койот и встретил ее: она сидела возле окна в голубом платье, держа на коленях корзинку, укрытую платком. Синие атласные ленты ее светлой соломенной шляпки резко контрастировали с ее длинными густыми волосами цвета воронового крыла. Ее черные глубокие глаза смотрели на него неотрывно - пытливо, но гордо. Смело. Несмотря на одежду, которая была дорогой, создавалось впечатление, что ей в этом тесно, что это все не ее. Что она словно безвольная кукла, обряженная в чей-то тяжёлый и дорогущий наряд. Ее звали Луиза Мария Корсаре. Ее мать была итальянкой, отец тоже. Они были переселенцами, которые обанкротились на своих территориях и переехали сюда, в Новый свет, в поисках лучшей жизни. Бандит влюбился в нее сразу. Просто банально утонул, как обычно тонет человек, привязавший к своей шее камень и добровольно бросившийся в омут. Черный Койот полюбил Луизу за ее крутой нрав, за огонь в ее черных глазах, за то, как она держалась рядом с ним - ровно, прямо, гордо. Не девушка, а один сплошной стержень силы и воли. Они оба были вольны, как ветер. Желали решать и вершить свою судьбу своими руками... И все бы хорошо, если бы не Гражданская война в Юте, которая разрушила все, что они пытались строить. Черный Койот сражался за свою родину против врагов, храня в своем сердце ее образ и свою любовь, а в это время его любимая на другом конце штата заболела. Заболела крайне серьезно и смертельно. Когда Черный Койот вернулся, Луиза медленно угасала в своем доме от прогрессирующего туберкулёза, что разрывал ее лёгкие кровью изнутри и заставлял корчиться от боли. Бандит не мог в это поверить, но, когда осознание все же настигло его, он отошёл от дел, от своей банды, за что его стали презирать. За все те деньги, что были у него на счету, он искал всевозможных врачей и лекарей по всей необъятной стране и, как ни странно, нашел. Ему давали надежду, гарантию и мужчина поверил - это был шаман из индейского племени, что жило поблизости. Каждый вечер перед отъездом мужчина сидел рядом с ней, наигрывал ей старые песенки на своей не менее старой гитаре, не боясь заразиться, потому что для него сейчас это было не самым страшным в жизни. А в один из вечеров, стоило ему отлучиться в лавку за свежим хлебом, он наткнулся на обратном пути на... горящую хижину, в которой была видна мечущаяся фигурка в белом, а после донёсся последний болезненный крик его возлюбленной. И наступила тишина. От хижины прочь шла толпа людей - жителей Рок-Сити. Они считали, что именно их знакомая держит при себе самого страшного бандита этих земель. С одной стороны, их можно понять - они боялись за себя, за свои семьи и своих детей, но... Они сожгли живого человека. Трусы. Желая сохранить свое, они отобрали чужое самым чудовищным из способов. Та ночь стала самой кровавой в жизни города, которую теперь помнят абсолютно все старожилы по рассказам своих стариков, а те - от своих. Медленно, методично Черный Койот вырезал дом за домом, мстя за свою убитую любовь. В одном из домов его подстрелили насмерть, но... В следующую ночь, словно заключив сделку с Дьяволом, ровно в полночь он вернулся вновь, только уже в виде мстительного духа. Сила его мгновенно возросла, а странная гитара в руках, заманивала каждого в смертельные сети... Адам смотрел на меня широко распахнутыми глазами, явно не веря, что все, что я сейчас ему тут рассказал под покровом ночной прохлады, было чудовищной правдой веков. Я, завершив рассказ, молча курил, пуская дым кольцами и смотря, как над землёй белесым киселем стелется туман, укутывающий белым саваном сотни надгробий, заворачивая их, словно младенцев, в пеленки. -Бред! - наконец выдал парень, нервно распрямился и широкими шагами начал маячить перед моими старыми глазами, как обычно маячит нечто раздражающее по телевизору. - Быть такого не может! -Ты хотел услышать легенду? Ты ее услышал. - жёстко оборвал я Адама, бросая взгляд на часы, а после и туда дальше, за границу шиповника. До полуночи оставалось примерно пять минут. -Должно быть другое объяснение! -"Другое объяснение"? - с усмешкой переспросил я, а после поднялся, чувствуя, как хрустнули мои старые колени, что затекли от долгого сидячего положения. - Что ж, мой мальчик, пойдем, я покажу тебе "другое объяснение". Я взял с собой сумку, которую Адам любезно хотел донести, но я не позволил, и мы двинулись вперёд, по кладбищу, подходя к заброшенному выходу со смертной территории, который ввел к холмам, укутанным песками. -Ты не спросил меня, куда же дели его тело после смерти? - я вышел за ограду и остановился перед деревянным полусгнившим крестом, что в темноте казался останками скелета, которого заставили танцевать на собственном прахе. -Что, тут? Но почему? - Адам оглянулся на меня. Абсолютно растерянный, он ничего не понимал. Не понимал он и того, что эту ночь ему пережить не суждено. -Территория кладбища священна, ему туда не войти. -Бред какой-то. -А ещё ты не спросил, как же избавились от него, если он на следующую ночь восстал. А дело было вот в чем - наши предки позвали индейского шамана, тот установил контакт с Черным Кайотом, а после они заключили контракт: Музыканту положена жертва раз в год, в обмен на это он не трогает никого из потомков своих убийц. Как ни странно, но он принял подобные условия. Правда, один раз я не сумел вовремя отдать ему плату от всех нас... И вновь поднялся ветер, тревожно заухали совы, а с правой стороны, до ещё моего не оглохшего от постоянных воплей уха, донеслись гитарные переливы. -О Боже! - воскликнул парень и мне пришлось ухватить его за шиворот, чтобы он не бросился бежать без оглядки. Адам задергался в моих руках, но было поздно. Прямо перед нами появился он - Музыкант. Исчадие ада. Демон музыки. Воплощение мстительности человеческой любви. Он смотрел прямо на нас своими пустыми глазницами оголенного черепа, в которых клубилась удушливая и густая тьма, а его зубы противно клацали, словно он решил, что его музыке не хватает ударных для большей ритмики. Адам взвыл и вновь задергался в моей хватке, а тем временем зловещий скелет в бандитской одежде, черном плаще и не менее черной шляпе, приближался к нам, продолжая наигрывать мрачную мелодию смерти, от которой замирало сердце и стыла кровь в венах. Когда расстояние сократилось до того, с которого нужно начинать действо, одним движением я швырнул парня прямо в объятия смерти и отвернулся, не желая наблюдать страшную сцену расправы, которую однажды увидел. То, как Черный Койот выпивал свою жертву, было самым ужасным, что можно только увидеть. Молодые тела высыхали за пару мгновений и хоронил я уже скукожившиеся останки. Когда крики Адама затихли, а весь окружающий меня балаган умолк, я обернулся и посмотрел на Музыканта. Он в ответ смотрел на меня со своим неизменным оскалом, а после рядом с ним появилась бледная фигура, которая была мне знакома до боли, которую я видел во снах последние тридцать лет. Она появлялась каждый раз рядом с ним и именно после этой ночи я уходил в запой на целый месяц, а то и на два. Рядом с ним стояла моя Мэгги. В ту ночь, тридцать лет назад он ее забрал, потому что она была до ужаса похожа на Луизу, только... Луиза обрела покой в царствии небесном, а Мэгги подобной чести со стороны небес не удостоилась. И я ее не защитил... Послав мне воздушный поцелуй, она удалилась в туман вслед за Музыкантом, а я остался и, смаргивая старческие слезы, закапывал ещё одно тело за оградой кладбища, чтобы после поставить ещё один безликий крест. Таких тут было больше пятидесяти, это уж точно, просто никто не считал. Рок-Сити - город, построенный на костях. Приезжайте сюда, если хотите эффектно сдохнуть.