После полуночи

      Он был проклят самой ночью и лишь только ночью он оживал. Поняв о своем предназначении в этой жизни, ему пришлось навсегда оставить надежду увидеть свет солнца, которое убивало подобных ему. Это вгоняло его в тоску и апатию, но Охотник Ночи прекрасно понимал - ему с его жаждой крови и любовью к боли на солнце делать нечего. Он слишком черен для белезны мира. Он лишь измажет все своими черными красками души.       Он поднялся с постели, в которой спал, когда за окном расцвела ночь черным цветом. Луна уродливой каплей крови роняла на грешную землю капли кровавого света, который не особо разбавлял ночную тьму, а наоборот - заставлял землю трепетать в ужасе. Ночь кровавой луны. Так ее звали в народе. В такую ночь разбиваются судьбы и планы.       Только... Вампир не знал, что в эту ночь разобьётся его судьба. Охотник улыбнулся, мягко касаясь пальцами занавесок, которые колыхались от дуновения ветра, и вышел на балкон, засовывая в специальные отсеки на кожаных штанах по два мачете, ощущая в них дикую бурлящую силу, которую чувствовал каждую ночь. Которая ему болезненно нравилась.       Он спокойно выдохнул, подставляя свое лицо алому свету, будто прощался с ним, а после сиганул вниз с балкона камнем, мягко приземлившись на землю, будто черный кот. Отряхнувшись, мужчина пошел спокойно и медленно, как ни в чем не бывало. Так обычно уходят коты - гордо помахивая хвостом, они растворяются в темноте переулков.       Шагая по улицами и прислушиваясь к окружающему его миру, Охотник витал в своем мире, который построил у себя в голове. Только там он жил. Там у него все ещё была семья, все ещё была жива Мира.       Ее убили. Ту, которую он любил больше жизни. К которой любил приходить, ложить голову на ее колени и чувствовать, как тонкие пальчики перебирают пряди его светлых волос... Ее убили, а его обратили в то, кем он сейчас является. Охотник ненавидел себя за постоянную жажду крови, которая бурлила в нем каждый раз, стоило ему очнуться от дневного сна в темной комнате.       Он стал Охотником. Тем, кто охотится на таких же, как он. По сути, он отступник, который наплевал на все задумки и аспекты мироздания. Он задался целью убить всех тех, на кого был похож и почти выполнил свою миссию - мало кого уже осталось в живых из рода Детей Тьмы.       Охотник Ночи остановился, жадно втягивая воздух носом и внезапно ощутил в нем железную примесь крови. Во рту тут же отрасли клыки, а сам мужчина глухо сглотнул вязкую слюну, думая о том, как же ему хочется сделать то, чего он никогда не делал и не сделает - впиться клыками в теплое горло, чтобы разорвать его на части, жадно глотая теплую кровь...       - Стой, где стоишь. - скомандовал Охотник, стоя возле мертвого тела, верхом на котором сидела женская фигура. Она вскинула голову, тут же зашипев на того, который так варварски прервал ее ужин, но замерла. Охотник заметил, как в темноте испуганно блеснули красные глаза и ощутил дрожь, которая пробила его тело.       - Джонатан?.. - услышал он свое имя, которое успел позабыть, и внимательнее присмотрелся к фигуре, которая была скрыта плотным саваном ночи.       - Ох, Джон! - силуэт бросился к нему и Охотник молниеносно отразил атаку - прижал горло вампирши к кирпичной стене локтем, смотря в красные, как и у него глаза, девушки.       - Кто ты? - спросил он, невольно думая о том, что ее внешность ему знакома, но она стёрта из его памяти. Не удивительно, ведь с его обращения прошло уже больше пятидесяти лет. Тогда многое стирается из памяти, оставая белесыми силуэтами.       - Мира. - произнес голосок и Охотник отступил, неверяще смотря на незнакомку.       - Врешь. - оскалился мужчина. Его верхняя губа приподнялась, обнажая острые клыки. - Она мертва.       - Была, Джон. - кивнула она, смотря внимательно на него. - Потом что-то изменилось. После того, как ты меня бросил там. Одну. В огне.       - Ты была мертва сутки. - глухо произнес мужчина, смотря, как в ее глазах разворачивается алая буря. - Я целые сутки сидел с трупом. И после моего ухода ты вдруг решила очнуться? Не состыковка. Мира усмехнулась и подошла к нему ближе, внимательно разглядывая то, как он изменился. В глазах мужчины плескалась застаревшая боль, от волны которой остались лишь капли.       - Я действительно думала, что умерла. Очнулась, а тебя рядом нет... Я думала, что это твоих рук дело, пока... Не узнала, что ты истребляешь всех, кто похож на нас.       - Я не с ними, запомни. Они испоганили мою жизнь. Твою, замечу, тоже. А ты так легко идёшь на поводу у них. - Охотник кивнул на истерзанный труп, а Мира лишь улыбнулась.       - Против природы не попрешь, Джонатан. Она все равно возьмёт верх. Так или иначе. Мы можем лишь покорно склониться перед ней. Ты тоже рано или поздно разорвешь кого-либо и будешь считать себя монстром, но ты не понимаешь, что монстром ты являешь уже сейчас. - от этих слов лицо девушки исказила клыкастая улыбка и Охотник сам не понял, как вновь прижал ее к стене спиной, держа ладонью за горло. Будь она человеком, он бы сломал ей шею, но так Мира ощущала лишь дискомфорт и больше ничего.       - Замолчи! Ты ни черта не знаешь обо мне и о моей жизни!       - Тогда убей меня, Охотник. Ну же. Чего же ты ждёшь. Он смотрел на нее зло и прищуренно, а после дернулся вперёд, к ее лицу, яростно целуя горячие губы. Он думал, что они будут похожи на те, которые он помнил, но ничего общего между прошлым и настоящим не находил. Она была уже не та.       - Черт тебя подери, Джонатан. - прошептала вампирша, порывисто отвечая на поцелуй. Они даже не заметили, как дошли до его квартиры и оказались внутри. На постели, в которой он всегда спал один, в которой не терпел спать с кем-либо, хотя шлюх в его жизни было много. Он пользовался ими без зазрения совести, утоляя чисто физиологическую потребность организма. Охотник Ночи был уверен, что Мира также не хранила ему верность за все эти годы.       В комнате с плотно задернутыми шторами, в ворохе подушек, они провели всю ночь, а, едва рассвело, уснули, изнеможденные друг другом, в сладкой неге...       Джонатан проснулся днем от странных чавкающих звуков, которые мешали ему спать сном мертвеца. Он открыл глаза, смотря в потолок с шикарной лепниной через пелену светлой челки, что падала ему на глаза, а после поднял голову, чтобы почувствовать, как содрогнулось мертвое тело.       Все было в крови. Мира сидела на полу его квартиры-студии, завтракая какой-то девушкой, которая уже не билась в судорогах агонии, а лишь безучастно смотрела в потолок, еле слышно дыша остатками кислорода. В серых глазах незнакомки настойчиво показывался вопрос "За что?", но ответа на него не было даже у Охотника.       - Господи Иисусе! Что ты делаешь?! - вскричал мужчина, рывком слетая с постели и чувствуя безумный голод внутри, который появился от одного запаха крови. Мира вскочила в ответ, оторвавшись от шеи девушки, и они остановились друг перед другом, ведя яростный бой одним воздухом на двоих и злыми переглядываниями алых глаз.       - Я? Завтракаю. - прорычала Мира, а после ее тон сменился на нежный и ласковый. Он был фальшивкой. В нем звучала нежность, но она была лишь маской змеи, которая скрывала свои клыки. - У меня здесь и для тебя кое-что есть. - неуловимый кивок головы в сторону и Джонатан переводит взгляд, чтобы наткнуться на карие глаза, которые взирают на него с ужасом.       Девушка дрожит от страха, глядя на двух самых сильных существ, в лапах которых оказалась по глупости. Охотник посмотрел вновь на Миру и зашагал прямо к этой жертве, заставляя ту забиться в угол около вазы и обнять колени руками, чтобы защититься. Он не видел торжествующую улыбку на лице своей бывшей возлюбленной, но чувствовал ее спиной.       - Пожалуйста, не нужно... - зашептала девушка, смотря на своего палача со слезами во взгляде и дрожа от страха. - Прошу вас... У меня два брата... Кроме меня у них никого нет... Охотник присел на корточки, внимательно смотря на лицо жертвы, а после устало кивнул и указал головой на выход:       - Уходи. Я тебя не трону. Она бросилась вперёд и Джонатан услышал разочарованное и злое рычание вампирши за спиной.       - Какого черта ты творишь?!       - Нет, Мира, это ты какого черта творишь? - он развернулся к ней лицом, смотря на нее. Ее лицо являло собой перекошенную маску ярости, смешанную с разочарованием. - Хотела увидеть, как я превращусь в зверя? Хотела понаблюдать за этим? Тебе это нравится, да? Охотник Ночи медленно пошел к ней навстречу, заставляя начать отступать.       - Хотела увидеть, как я "приму свою природу"? Мне противна одна мысль о человеческой крови. Я себя ненавижу и считаю жизнь проклятьем, но ты, конечно же, это не берешь в расчет.       - Глупец! Ты не понимаешь от чего ты отказываешься! От силы, от власти, от бессмертия!!! - в ярости закричала Мира, прижимаясь спиной к стене. Она боялась. Невольно она ощущала, что несмотря на свою отличность от всех остальных, он будет сильнее. Не физически, а духовно.       - Бессмертие и власть развратили твою натуру, Мира. Я был влюблен в другую девушку. Лучше б ты умерла. - тихо и печально произнес он, грустно смотря на нее. Мира затаила дыхание, чувствуя, как мертвое сердце начинает стучать в груди. Боль, погребенная под литрами крови, вырвалась вперёд безумным криком.       - Так убей меня, Джонатан! Убей! Убей потому, что я ни в чем не виновна!       - У тебя был выбор. Ты ошиблась. Прости. - отозвался мужчина и вампирша, смотря в его глаза, даже не заметила, как в его руке появилось мачете, разрезая мир остротой лезвия. - Я любил тебя когда-то, Мир. Правда любил. Но то, что сейчас передо мной - не та девушка, которой я хотел сделать предложение.       - Прости меня, Джонатан. Это я. Я тогда тебя обратила... - прошептала она горькие слова правды, уже зная, что ее ждёт, и успела лишь закрыть глаза, когда ее голова откатилась в угол комнаты, чтобы после, как и тело, рассыпаться в прах.       Мачете выпал из ослабевшей ладони Охотника. Тот, кто был городской легендой, сейчас был сломлен. Он оглядел квартиру, запачканую кровью, труп, и горстку пепла возле стены. Вампиру не хотелось существовать. А зачем? Он станет монстром, и Мира тому есть прямое подтверждение. Все приходят к тому, с чего начинают. Все приходят к началу.       Из глаз Охотника закапали кровавые слезы. А он... Он вдруг болезненно улыбнулся и распахнул шторы, смотря в последний раз на солнце, принимая смерть от света уже, как данность...