Алфавит

На следующую ночь Роббе спал очень крепко. Он даже не помнил, снилось ли ему что-нибудь. Хотя, тяжёлое дыхание, периодически, раздавалось в слишком тихой комнате. Так, мы можем не восстановить в памяти на утро свои сновидения, но атмосферу, что они за собой несли и чувства, которыми преисполнены в момент пробуждения, понимаем, как нельзя, отчётливо. Сегодня парень проснулся полным сил и предвкушения того, что ему предоставит жизнь. Первая мысль, словно первая снежинка в году упавшая с мягких, не успевших ещё загрязниться облаков, мерно упавшая на землю и исчезнувшая так быстро, что никто и не подумает о её существовании, Айзермана была воспоминанием о том, что произошло совсем недавно в школе. Улыбка. Предутреннее возвещение о возрождении жизненных сил, будто недоступных нашему миру, что в плохие времена являются источником взрыва на «Чернобыле», а в хорошие – новой и прекрасной жизни. Сандер частенько просыпался раньше Роббе, когда те спали в одной кровати, чтобы иметь возможность запечатлеть эту улыбку в своей памяти, чтобы те чувства, которые она вызывает отпечатались в застывшем мгновение навсегда, в вечности. Парень был счастлив, что ему удалось сделать то, что он планировал, да ещё и Дризен был снизу. В голове парня хозяйничала картинка – практически голый Сандер, прогибаясь в спине, с рукой Роббе на шее, с выступившим потом, отзывается на мерные сильные толчки, которые сопровождаются трудно скрываемым стоном наслаждения! Ничего великолепнее Айзерман в своей жизни не увидит. - Мне было очень хорошо. Надеюсь, и тебе. Всё, что сказал Сандер перед тем как тот сел на автобус, после того как они, одевшись, буквально, убегали из школы, стараясь не выпустить неконтролируемо вырывающиеся смешки, проходя мимо охранника. Они чувствовали себя как нашкодившие малые дети, только что совершившие шалость и сбегающие с места «преступления». Подобные ощущения беззаботности и лёгкости от происходящего, несмотря на его суть, нужны были парням как воздух на высокой точке склонов заснеженных альпийских гор, впервые за долгое время. Взяв мобильник в руки, Роббе направился в ванную комнату, как увидел звонок. - Да, Сандер, спалось отлично. А тебе? – с улыбкой до ушей сказал парень. - Хорошо, - послышалось в трубке, - теперь я понимаю, что ты чувствуешь, когда я перестараюсь, ахаха. Смех. Его смех. Шелест молодых зелёных листочков в лесной чащи, что были потревожены предутренним ветром. - Хаха. Надеюсь, всё в порядке? Не сильно больно? – Роббе даже не знал, гордился ли тем фактом, что, оказывается, хорошо трахает, или же просто получал удовольствие от того, что Сандеру было, он знал, хорошо. - Не, нормально. А я не думал, что ты так любишь опасность... – лёгкая хрипотца, сводящая с ума своей естественностью. - Эээ, да я тоже… - руки потрепали волосы, - чёрт, хватит заставлять меня смущаться. - Тебе не нужно смущаться, окей? Всё было отлично. - Окееей. - Мне нравится эта игра. Не думал, что так будет. Жду, что будет дальше… - Ага, я тоже, тогда пока. Хорошего дня! … - Да, мама… Да, я напишу… Нет… Не переживай… Да, с Сандером… Ага, пока. Трубка повешена. Разговор с мамой должен быть обыденностью, которая успокаивает, но, на деле, оказывается очередной попыткой успокоить переживания за сына. Роббе сам сказал ей о своих планах накануне отъезда, зная, что так будет лучше для всех. Тревога матери, ты, словно сады Эдема, воспеваешься в былинах прошлого, но манишь своей порочностью и греховной тайной. Поезд в Брюссель идёт всего несколько часов. В городе они пробудут пару дней. Но разве можно понять нам опасение за своё дитя, которое стремишься оберегать сильнее цветка папоротника, что, возможно, и не существует. Хотя, Сандер уверен, что такой цветок есть, и это - его мальчик. Планировал Роббе, что съездит один, нанесёт визит в пару университетов и колледжей, что могло бы помочь определиться с выбором учебного заведения, в который будет поступать после выпуска, и вернуться домой. Получение дальнейшего образования было крайне важным этапом в жизни. Айзерман это понимал и ответственно подошёл к решению данного вопроса, проведя в интернете в поисках нужной информации несколько дней и написав в приглянувшиеся ему заведения письма. Парню хорошо давались общественные науки, поэтому он принял решение продолжать их изучать. Сандер же, узнав о предстоящей поездке Роббе, не собирался отпускать того одного, сказав, что они могут задержаться в городе подольше, ведь первый может показать парочку интересных мест. К тому же, у Дризена там жил какой-то дальний родственник, у которого можно было бы остановиться. Айзерман отказываться не стал. Они были в Брюсселе около года назад. Им было хорошо те несколько дней, что они провели там. Приятные воспоминания. Выбраться из Антверпена второй раз со своим «мужчиной мечты» представлялось хорошим способом ненадолго сменить для разнообразия обстановку. - Можем идти? –поинтересовался Сандер. - Ага. Чёрная сумка на плече у одного и рюкзак - у второго. А что нужно больше? Чёрные высокие мартинсы Дризена замелькала на платформе. Порой, казалось, что у парня нет других ботинок, хотя, Роббе и знал, что это не так. Сандер даже в поездку надел свою любимую обувь, которая другим людям, как слышал Айзерман, почему-то, казалась неудобной. Светловолосый парень хранил их как зеницу ока, никого к ним близко не подпуская. Даже Роббе досталось немного один раз, когда тот, случайно, капнул на них коктейлем в баре. Для Сандера – это была единственная вещь, которая напоминала только о самых лучших событиях в его жизни. Он купил их, когда был в поездке по Бельгии в одном из небольших уютных магазинчиков на свой День Рождения по наставлению матери, которая не ошиблась в выборе. Парню эта обувь настолько сильно запала в душу, что тот запечатлел их на бумаге множество раз. Он боготворил её. Сдержанность, женственность и грубость. Будучи полной, покажется на первый взгляд, противоположностью сущности Сандера, мартинсы идеально дополняли его, согласуясь с его сутью, как не парадоксально. Попав под дождь в тот день, он не промок и не заболел только потому, что надел их ещё в магазине и вышел в них без зонта на узкую каменную мостовую. Позже, последовали «глупые ботинки» - реплика, вырвавшаяся непреднамеренно из самой души, что разрядила немного напряжённую обстановку в первую совместную ночь Рондера. Она была будто капля росы, случайно упавшая с травинки на пробегающего мимо ёжика, который, немного морща свой кремового цвета носик, ускорил после этого свой шаг. - Надеюсь, мы не опоздаем, - заметил Роббе. - Не должны, не беспокойся… А, вот, пришли. Спокойно сев в вагон, парни решили немного отдохнуть. Сандер достал наушники и всунул их в плеер, который был, судя по виду, антиквариатом «былых времён». Роббе всегда по - доброму ухмылялся страсти парня к вещам из последних десятилетий прошлого века. Прекрасное чувство осознания ценности прошлого Айзерман пытался в себе взростить. А его парень ему в этом активно помогал. Заиграла песня Боуи. Роббе приложил голову к плечу Сандера и расслаблено прикрыл глаза, пока другой смотрел в окно. Поезд тронулся. Чувство необъяснимой свободы, возникающее по время езды на любом виде транспорта, даёт тебе возможность ощутить себя по - настоящему живым. Естественность состояния вызывает умиротворение. Поэтому даже, если случится авария, не заметишь. Не почувствуешь. Твои ощущения обострены до звериного предела, как никогда раньше. Будто инстинкты, глубоко спрятанные человеком в недрах твоей души, вырываются наружу из томного и обременяющего плена. Айзерман, не размыкая век, глубоко вдохнул запах родного человека. «Твой запах». Парень уткнулся носом в серую футболку, ощущая человеческое тепло. От Сандера исходил аромат домашнего разговора возле камина за чашечкой крепкого послеобеденного чая. Лёгкий запах пота и лавандовой туалетной воды. Уют немного колкого свитера, который любишь в подобные моменты ещё сильнее – это всё, что нужно Роббе здесь и сейчас. Мерное постукивание сердца заставило Айзермана положить свою руку на крепкую грудь, лежавшую рядом. Сильные мышцы чувствовались даже под футболкой. Мужская сила – пленитель для парня. В его голове возникло желание отсосать Сандеру прямо в этом положении. Роббе не мог объяснить свои порывы в последнее время, ссылаясь, для себя, в качестве оправдания, на неугомонные подростковые гормоны. На самом деле, когда в твоём владении находится самое настоящее воплощение секса в виде человека, невозможно устоять от желания доставить ему, как и себе, удовольствие. Парень думал о том, как мог бы сделать парню приятное, как ласкал бы его везде, где мог достать, даже прямо на этом месте, в грёбаном вагоне поезда, полного людей, что не заметил, как возбудился. Нужно было срочно что-нибудь с этим делать. Не оставлять же ситуацию прямо так. Брови слегка нахмурились. Однако, как бы Роббе не старался думать о посторонних вещах, в голове вновь и вновь всплывали картинки секса. Легчайшее подрагивание ресниц. - Я - в туалет, - стараясь говорить непринуждённо, выдал парень. Сандер еле заметно кивнул. Заперев дверь в кабинке, Роббе глубоко выдохнул. У него крайне редко вставало в общественном месте, но с появлением Дризена в его жизни, парень, порой, просто не мог себя контролировать. Наваждение, что не отпустит никогда, ведь тот, кто его ощущает, сам не хочет, чтобы оно пропадало. Еле заметный румянец стыда от осознания того, чем он будет сейчас заниматься, проглядывался на его лице. Надо ли упоминать, что Роббе никогда не делал ничего подобного в общественном месте. Странное чувство сладостного предвкушения и лёгкой опаски внезапно появилось у него в груди. Он думал, о том, что совсем недавно вытворял в собственной школе, не особо стесняясь это делать, ведь, его неостановимо влекло желание, а тут, немного нервничает. В конце концов, что такого страшного в том, чтобы быстренько подрочить в туалете поезда! Роббе предстояло ещё многое принять в себе в сексуальном плане, что требовало времени. К примеру, желание, чтобы Сандер сейчас оказался рядом, чтобы помог в разрядке. Чтобы его худая сильная рука крепко схватила его за член и начала водить по нему вверх - вниз. Чтобы его изящные пальцы пощекотали ему яички. Роббе, сняв с себя штаны с трусами и закинув голову назад с закрытыми глазами, твёрдо ухватился за уже мокрый и полувставший член. Глубокое дыхание. Парень представил, как Сандер выделывает с его членом невероятные, по мнению Роббе, действия. Он представил его взгляд океанически голубо - зелёных глаз, светившиеся удовлетворением. Поза был не очень удобная, да и долго нахождение в туалете могло бы вызвать подозрения, поэтому на лбу у парня выступил пот. Коричневые волоски прилипли ко лбу. Язык редко облизывал сухие горячие губы. Движение. Ещё одно. Парню было хорошо. Айзерман представил как свободная рука Сандера гуляет по его телу. Каждое прикосновение отдаётся сногсшибательной мягкостью. Руки Дризена сжимают ягодицы. Сильно. Выдох. Движение за движением. Темп ускорялся. Осталось немного. Потом, в голове возникла картинка с тем, как Сандер вставляет в попу Роббе палец, потом ещё один, растягивает медленно, аккуратно, но требовательно, как умеет. Палец задевает простату. Воспоминания - свежие и яркие, будто это было только что. Движение. Парень задрал голову ещё больше, невольно выгнулась спина. Он кончил себе на руку. Роббе благодарил бога, что сумел не заляпать всё вокруг, только на стене перед ним были видны пару капель. Помещение было небольшим. Парень протёр себе член, руку, стену и пол, куда уже успело немного слиться спермы, туалетной бумагой. И помыв руки, приведя себя в порядок, поправив немного волосы, вернулся на своё место. Сандер уже не слушал музыку, а только спокойно смотрел в окно. Когда Роббе сел, спустя минуту, Дризен наклонился прямо к мочке уха и спросил мягким чистым полушёпотом: - Ну что, хорошая была разрядка? Роббе почувствовал как по лицу протекла одинокая капля пота. - Ты о чём? – будто не понимая о чём говорит собеседник, сказал парень. - О том, что ты дрочил сейчас в туалете. Один… Сандер перебарывал жгучее в паху желание засунуть свой язык парню в ухо. - Я что, должен был весь вагон оповестить? – Роббе хотел, чтобы его реплика была максимально непосредственной, попытался усмехнуться, - Я взрослый мальчик и сам могу о себе позаботиться. Айзерман боялся реакции Сандера. Мало ли, что тот может подумать. -Я и не сомневаюсь, - улыбнулся парень, - просто мог бы помочь… Ты хоть представляешь, что я чувствовал, зная, что ты там доставляешь себе удовольствие? Знаешь, как это невыносимо? Дризену до безумия хотелось в этот момент облизать руки парня, зная, где они были до этого, хоть он и понимал, что тот их, очевидно, помыл. Если бы Сандер не знал, что наступила его очередь в игре, то решил бы, что это сексуальное желание Роббе, чтобы его парень сидел тут, зная, что тот мастурбирует в туалете неподалёку. Невыносимая пытка. Но это заводило – знать, что его парень ласкает себя без участия другого. Хотел бы Дризен всё это видеть. Фантазия разыгралась не на шутку, пока тот ждал его. - Ну, извини… - потупил взгляд Роббе, - А как ты понял, что я там делал? - Милый, твой стояк невозможно было не почувствовать. Не смущайся, это так заводит. Мимолётный поцелуй в щёчку темноволосого, и Сандер снова обернул свой взгляд к окну, чувствуя, как голова Роббе неуверенно ложиться ему на плечо, и расплылся в улыбке. … Букву Сандер достал прямо перед отъездом. Несмотря на то, что на выполнение задания давалось всего три дня, парень решил не останавливать игру. Его даже подстёгивала идея о том, что исполнить свою задумку надо во время поездки. Игра становилась всё интереснее. Ему досталась буква «E». Приехав к тому самому родственнику, который оказался приятным высоким молодым мужчиной средних лет с короткими тёмными волосами и немного кривым носом, Рондер отправились за едой к ужину. В магазине было полно народу, которые так и норовили наехать, пусть и не совсем специально, своими тележками на ноги. Здесь, точно не покатаешься на тележке! Айзерман, внезапно, вспомнил их первый совместный поход в магазин, когда они только познакомились друг с другом и пытались узнать друг друга, может, и непреднамеренно, но ведя своеобразную флирт - игру. Эти воспоминания тёплой синей дымкой разлились на душе Роббе, заставив улыбнуться. Он не часто об этом вспоминал. Так во время уборки квартиры с радостью, как потом понимаешь, находишь старую всеми благополучно забытую вещицу, которая навеет на тебя ностальгию по какому-то моменту или отрезку времени твоей жизни. - Что? – Сандер заметил улыбку парня и сам улыбнулся, обнажив верхний белый аккуратный клык. - Ничего… Просто, вспомнил как ты меня на тележке катал, когда мы познакомились… - Да, было весело. Ты ещё на неё сам так уверенно залез. Я, тогда, подумал – «а он со всеми новыми знакомыми себя так ведёт?» – Парень издал пушистый круглый смешок. - Ахах, - глаза парня немного сузились от положительной эмоции, - неа, не со всеми! Только с теми, кто меня с толку сбивает шуткой про букинг. Ты же меня, тогда, чуть в стенку не впечатал. Если бы там не стояли коробки, то точно бы врезался. Не знал ещё, тогда, что ты такой. - Какой? - Такой, ты! Губы Сандера прижались в уверенном поцелуе к тем, что принадлежали его мальчику. Мальчику, что принимает его всего без остатка, до последней капли. Таким, каким Дризен является. Впрочем, как и тот. У обоих это было частью их самих настолько, что никогда не приходило в голову даже в качестве мыслей, что могут возникнуть внезапно или намеренно. Роббе, сложив, немного, губы уточкой, поцеловал коротко, но глубоко в ответ. Их не беспокоило, что люди могут увидеть. Они понимали, что есть разные люди, но большинство всё понимает и никак не отреагирует на них. И, хоть, после того пиздецового случая с избиением, первое время, парни не показывали довольно открыто свои чувства на публике, сейчас не показывали их тоже, просто научили себя меньше думать на эту тему. - Никогда не забуду как ты смотрел на меня, когда пробовал кроксы, - сказал Сандер, - думал, меня глазами съешь всего прямо на том месте… Если бы Сандер мог сделать так, чтобы этот момент можно было высечь на внутренней стороне век, он бы с огромной охотой так и сделал. - …Хотя,.. - Дризен одной рукой обнял приобнял парня и спустил руку на бёдра, - я бы не был против. Одним высшим силам известно как долго он провёл в туалете, вскоре после того момента. Роббе, слегка смутившись, мягко убрал руку со своих ягодиц. Подобные проявления чувств на публике показались ему черезчур неуместными. Пройдя ещё немного по первым отделам, Сандер, завидев что-то, резко остановился. - О, то что нужно, давно такую искал. Он подошёл к витрине с красками для волос и взял коробочку с оттенком светлого блонда. - Ты же недавно ходил к парикмахеру! Волосы Сандера ещё не успели отрасти. - А кто сказал, что это для головы? – загадочно протянул парень. Сказать, что Роббе был в шоке, значит, неправильно передать его состояние. Его глаза округлились. - Окей… - парень даже не попытался отогнать от себя неприличные мысли о том, зачем парню могла понадобиться эта краска. … - Роббе, устал сегодня? - А? Почти нет, а что? Сандер подошёл к спине подростка вплотную, Роббе, закрывая дверь в комнату, ощутил горячее дыхание прямо над своим ухом. - Я придумал, что хочу сделать на свою букву. - Сейчас? – обернувшись, немного неуверенно спросил парень. Он боялся, что хозяин квартиры, в случае, если будут издаваться какие - либо звуки, может неправильно понять своих временных соседей. - Да, почему нет? Если ты беспокоишься за Виллема, то не стоит. Даже, если он что-то и услышит, то не будет делать на этом акцент, поверь. Он всё понимает. Тем более, я предупредил. - Предупредил? Ах, ты… - Роббе хотел было кулаками в шутливой форме легонько ударить Сандера по груди, но тот резко отошёл от него на приличное, по меркам Айзермана, расстояние. - Неа, - помотал пальцем Дризен, - никаких прикосновений. «E» - een (один). Одна бровь Роббе вопросительно поднялась. - Я хочу, чтобы ты не подходя, не прикасаясь ко мне, сам, один, доставил себе удовольствие. Ты же с этим отлично справился в поезде. Да, и к тому же, уверен, не раз это делал. А я посмотрю… - Ааа. То есть это месть за поезд? – стараясь перевести происходящее в шутку, делая вид, что не заметил последней фразы, сказал Роббе. - Может быть, может быть… Давай, раздевайся, - снимая с себя куртку и смотря прямо в глаза парню, ответил парень. Айзерман судорожно сглотнул. Дризен собирается смотреть на него во время всего «процесса». Парень завёлся от этой идеи, но, немного растерялся, ведь, не знал, что дальше делать. Нет, он, конечно, знал, что делать технически. Но, по сути, он сейчас будет мастурбировать на глазах другого человека. Пусть, это и был Сандер, но волнение, тем не менее, пробежало быстрой волной мурашек по спине. Роббе снял куртку и положил её на пол, вешать одежду в комнате было некуда. Затем он принялся медленно расстёгивать молнию на своей толстовке. Дризен не отводил взгляд, даже, казалось, старался реже моргать. Звук плавно скользящего язычка по молнии раздавался в абсолютной тишине. - Слушай, ты всё это время будешь на меня так пристально смотреть? Мне, аж, некомфортно... - Хорошо, тогда сделай так, чтобы тебе было комфортно, - от предвкушения предстоящего тон голоса стал ниже, немного грубее. В голове Роббе появилась мысль, что его заводила эта, немного смущающая, обстановка. Взгляд тёмно - зелёных глаз. Глубоко, в самое нутро. Тишина окутывал пространство, что, казалось, слышно как падают на пол редкие пылинки. Медленные движения, мучительно продливающие и без того прекрасные муки наслаждения. Они с Сандером уже немало, сделали смущающих, как может показаться, вещей за последнюю неделю. Однако, Айзерман всё равно продолжал волноваться. Тягостно - сладостное предвкушение чувства стыда, которое подавляешь сознательно, вместе с осознанием интимности момента, неторопливо разливающейся мелкой дрожью глубоко в душе, создавали внутри парня громадный водоворот ощущений, которые он никогда прежде не испытывал. Роббе, расстегнув кофту до конца, неожиданно резко раскрыл её. От быстрого движения одежда раскрыла вид на облегающую чёрную футболку, что так идеально подчёркивала изящную талию. Сандер выдохнул сквозь зубы. Он не мог предположить, что даже от вида его ещё не раздетого парня может повести сознание. Айзерман стягивая с себя кофту, непроизвольно, провёл своими руками по рукам, прямо по чётко очерченным линиям крепких мышц. Мысленно Дризен поблагодарил высшие силы, что ему достался именно этот парень. Парень, что может заводить его одним лишь, как ему казалось, своим существованием. Дальше была очередь футболки. Напряжённость момента сквозила своей интимностью. Той легкомысленной стеснительностью, когда даже переодеваясь дома с плотно закрытыми шторами окнами, зная, что в квартире сейчас не души, заставляет тебя опускать глаза в пол хотя, в этом действии и нет ничего особенного. Комната была наполнена тёмной эротичностью, в которой сквозили нотки крепкого красного вина. Казалось, будто в в это мгновение, несмотря на царившую темноту зажглись тысячу крошечных звёзд, которые своим девственным светом освещают всё то, что там происходит. Снимая футболку, Роббе оголил торс. «Ты - красивый». Немного подтянутое стройное тело, нежная кожа, будто принадлежавшая младенцу, выступающие кости – можно было рассмотреть каждое рёбрышко! Тонкая линия косых мышц, ведущая к началу ткани трусов провожала аккуратно взгляд за собой, как близкий друг заботливо - в то место, где ждёт сюрприз. То ли в комнату заглянул неожиданный гость в лице лёгкого дуновения ветра, то ли причина была в ином, но, кажется, абсолютно симметричные, желанно розово - красного оттенка, того же, которым обладали и его губы, соски стали твёрдыми. От внимательного взгляда Сандера не ускользнуло и это; от него вообще ничего не могло ускользнуть. Айзерман схватился за ремень, расстегнув, потянул его. Обыденное движение отдавало колким возбуждением в районе паха. Дризен тоже был бы не против снять с себя одежду, что почти доставляла боль. Вообще, всё происходящее было похоже на стриптиз. Только вот, удовольствие не получал ни один из парней. Невозможно получать то беззаботное, по-своему детское, удовольствие, которое получаешь от рассматривания раздевающегося под музыку мужчины, когда тонешь в болезненном наслаждении. Штаны были сняты. Пришла очередь нижнего белья. Носки были сняты немного неуклюже, но быстро. Однако, даже эти жесты отдавали сексуальным подтекстом. Роббе, позволив себе расслабиться, отчётливо видя, какой эффект производит на партнёра, решил подыграть и слегка раздразнить Сандера. Он, с лёгкой полу ухмылкой на лице, но с прямым и серьёзным взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю, поскольку не можешь быть уверен, что сможешь быть собой хоть ещё мгновение, встречая его собственным взглядом, провёл большим пальцем под тканью трусов прямо у их кромки. Парень напротив сглотнул. Затем, медленно - медленно подвёл туда же палец второй руки и начал проводить ими по всей окружности тела что охватывало бельё, остановившись на ягодицах, проводя лёгкими прикосновениями по мягкой кожице половинок, расслабляя себя. После этого, он стянул их сначала с одной стороны, чутко следя за каждым мимолётным движением на лице парня, замер на мгновение, и, словно случайно, провёл рукой по уже оголённой части задницы, затем, стянул с другой, сняв окончательно, наклонившись вперёд, он грациозно, но дерзко бросил их в сторону. Сандер расстегнул ремень и молнию на брюках, потому что терпеть всё это было уже просто невыносимо. Его возбуждение было видно как нельзя отчётливо. Глаза были тёмными от необычайного возбуждения, цвета ночного неба. Роббе подумал о том, что бы ему сделать, чтобы расслабиться окончательно. Ему нужна была поддержка, он нуждался в Сандере. - Подойди ко мне… пожалуйста… И если Айзерман не может получить прикосновения парня, то хоть таким способом, хотел ощутить его успокаивающе присутствие рядом с собой. Сандер понял его. Он всегда, буквально, чувствовал каждое мимолётное изменение в его мыслях, в настроении, в порывах души и прочем. Парень понимал, и принимал, что важно, сущность Роббе. Несмотря на то, что Айзерман всегда охотно мог подыграть Дризену в их флирте, доступном и понятном лишь им одним, хватало его лишь на то, чтобы отразить первую подачу в этой игре, но дальше, какая - то неведомая сила не позволяла продолжать дальше. Сандер был более опытном игроком, вот в чём заключалась вся разница. Однако, Роббе это было и не нужно. Юноша был целиком и полностью готов в любую секунду отдаться в чарующий и манящий плен своего единственного, которому даже не нужно было об этом просить. Сандер подошёл к парню почти вплотную, отчего мог вдохнуть стойкий запах парня. Запах мускусного возбуждения и коричной преданности. - Ты прекрасен, - услышал тёплое дыхание над собственным ухом Роббе, - не представляешь, как невыносимо хочется дотронуться до тебя… От наслаждения парень прикрыл глаза. Сандер продолжил: - Ты такой горячий, когда расслаблен… Так и хочется спуститься на колени и сделать приятно... - Ахх… Роббе не смог сдержаться, громко выдохнув от возбуждения. Оно нарастало как снежный ком не давая ни мгновения передышки. Сандер снова отошёл, и Айзерман будто сорвался с цепи! Не поднимая век он начал проводить руками по своей груди, неосознанно запрокидывая голову и открывая смертельно прекрасный вид на изредка дёргающийся кадык. Сначала по одной, нарочно задевая пальцами сосок, успевший немного набухнуть, затем, по другой, слегка надавливая, как это сделал бы Сандер. В своей голове парень представлял именно его, никого больше. На второй груди он задержался, провёл большим пальцем по соску, сильно надавливая на него, вызывая, тем самым, тяжёлый как кусок отвесной скалы гортанный вздох. На нём он, почему - то остановил своё пристальное внимание. Роббе перебирал его между пальцами, играя, давил всей ладонью, другой, при этом проводя вниз по едва заметным кубикам пресса. Его член в это время становился всё твёрже и твёрже. Сандер не смог выдерживать эту картину и стянул с себя майку. Было очень жарко. Руки продолжали своё путешествие по собственному телу, медленно касаясь себя в районе живота и паха. Теперь же, очередь была за, довольно, аккуратным толстым членом, полного маленьких венок, расположившемся между стройных мускулистых ног, каждый волосок на котором хотелось облизать, поцеловать каждый палец, обсасывая его и ублажая, словно делаешь хороший минет. Стоя прямо посреди комнаты, Айзерман взял член в руку. Раздались звуки, похожие на сладостное мычание. Медленное движение прямо по стволу. Затем, подключилась вторая рука. Крепкое сжатие. Повсюду разливалось приятное тепло от мысли, что он может позволить себе делать всё, что угодно со своим телом, зная, что Сандер безотрывно смотрит сейчас на него. Он бы хотел себе отсосать, если бы мог, чтобы вызвать какое - либо неконтролируемое действие со стороны Дризена. Хотел бы Роббе, чтобы тот сорвался и притронулся к нему, потом властно обхватил своими руками, повалил на кровать и грубо трахнул в какой бы только сам пожелал позе? Да, очень хотел. Но он прекрасно понимал, что получит гораздо больше наслаждения от той игры, что они сейчас затеяли, поэтому, приложив титанические усердия, чтобы не сорваться, продолжил дрочить, периодически, мягко перебирая в руках свои немалые, ставшие тугими яички. По спине текли капли пота, а на лбу выступила испарина. Причём, у обоих! Комната наполнилась сладкими звуками получаемого удовольствия, всё ближе приближающего к долгожданной развязке. Дыхание Сандера стало ещё более учащённым и прерывистым. Роббе почувствовал, что хочет большего, поэтому немного раздвинув ноги, предварительно максимально мокро и пошло облизав свои пальцы, подставил их к отверстию ануса. Медленно - медленно, невероятно нежно он проводил подушечками по коже вокруг дырки. От увиденной картины Дризен чуть было не задохнулся. Он думал, что Роббе ограничится просто дрочкой члена, но, он не остановился на этом и решил показать целиком как приносит себе наслаждение, в те дни, когда его парня нет рядом. Айзерман стал по очереди вводить пальцы и пытаться достать ими до самого конца, что было непросто, учитывая позу в которой он находился. Парень выглядел настолько развратно, что не будь бы Сандер весь поглощён сильнейшим возбуждением, он бы позволил себе на мгновение задуматься о том, что мог перейти черту в уровне дозволенности пересекать данные границы интимности. Но он не мог даже в голове связать хоть слово мысли, настолько был заворожен тем, что видел и окутан атмосферой происходящего. Роббе насадился на пальчики так глубоко как только смог, не оставляя в покое свой член ни на секунду, мерными движениями доводя себя до экстаза. Палец задел простату. Это именно то, что парню было необходимо сейчас. Прошло пару минут и Роббе, издав самый сладкий звук во вселенной, громче, чем было прилично, кончил. Изливающаяся сперма стекала прямо на пол. Парню давно не было так хорошо. Лишь только продолжительный оргазм начал отступать, Айзерман смог, наконец, открыть глаза. Он увидел картину, которая заставила бы его кончить ещё раз, если бы он только смог в этот момент. Перед ним стоял полуголый парень с немного сбившимися, видимо, от того, что в них, время от времени, зарывали пальцы от отчаяния, волосами, приоткрытым ртом с влажными слегка напухшими губами, смотрящими чётко на него широко распахнутыми глазами и расстёгнутыми штанами, из - под которых были видны, казалось, насквозь, мокрые трусы, в районе паха обильно запечканные свежей спермой. Парень просто не мог поверить тому, что Сандер смог кончить без помощи рук только от того, что смотрел на мастурбирующего Айзермана! - Иди ко мне, - всё, что способен был сделать Роббе. Он не смог приблизиться к Сандеру сам, потому что его тело невероятно размякло, а ноги не могли передвигаться вообще. Однако, ему жизненно необходимо было почувствовать в этот момент родное тепло. Сандер, будто сам с трудом мог передвигаться, не торопясь подошёл вплотную к Айзерману и бережно взял его лицо в руки. Их губы сплелись в жарком и требовательном поцелуе, который был для них глотком воздуха, что давал возможность дальше жить. Они оба были не готовы к тому, что всё это будет, в итоге, так сильно по тем ощущениям и эмоциям, что они испытывали. Парни держали друг друга в своих руках. Не разрывая объятий, они легли на кровать, понимая, что им нужно немного отдохнуть и восстановить силы. - Это было просто… У меня нет слов… - У меня тоже, Сандер… Хотел бы и я когда-нибудь увидеть подобное… - Как я мастурбирую? - Угу… - Хах, уверен у тебя будет такая возможность, - лёгкая улыбка расцвела на лице Сандера. - …Тебе бы в душ сходить, - немного помолчав, сказал Роббе, - вернее, нам обоим. - Хм, да, надо бы, - ухмыльнулся Сандер.