It's not a sin, it's a deathwish.

Фрэнк досыпал последний день своего выходного в воскресенье. Ночь чёрными красками разливалась по большому городу, погружая его в темноту. Лишь белая луна, проскакивая в спальню, оставляла тоненькую дорожку света на ковре в комнате. Периодически с улицы доносились пьяные голоса подростков или вой сирены где-то вдалеке, но это были слишком привычные звуки, которые не способны никого разбудить. Фрэнк тихо посапывал под пуховым одеялом, изредка меняя позу, когда видел слишком бурный сон. Рядом спокойно спала Джамия, и никто из них не проснулся и не услышал звук подъезжающей машины. Никто не открыл глаз, даже когда злой водитель с силой выталкивал разбушевавшегося пассажира, который явно был не в состоянии даже заплатить за поездку. Но, когда входная дверь с силой впечаталась в стену и снизу послышались звуки падающих на пол объектов, Фрэнк всё-таки очнулся от сновидений и нервно огляделся по сторонам. Посмотрев на экран телефона рядом с собой мужчина убедился, что было только три часа ночи. Фрэнк встал с кровати и подошёл к закрытой двери в спальню, прислушиваясь. Первое, о чем он подумал, было то, что их грабят, и сигнализация каким-то образом не сработала. От этой мысли сон как рукой сняло, и мужчина навострил все свои чувства, пытаясь понять, что происходит. Оглянувшись на жену он убедился, что она спит, и тихо вышел из комнаты, накидывая халат и направляясь в сторону своего кабинета. Звуки снизу не прекращались, и сейчас кто-то громко стонал, явно споткнувшись и повалившись на пол. Фрэнк вошёл в кабинет, который граничил со спальней и, не долго думая, достал из ящика стола пистолет. Быстро оглядев его, мужчина убедился, что тот заряжен, и опустил его в карман халата. Стараясь не издавать ни звука, Фрэнк прошёл к лестнице и стал медленно спускаться на первый этаж. Прислушиваясь к движениям, он осторожно вошёл в прихожую, готовясь в любую секунду достать оружие. Оглядевшись, мужчина убедился, что свет нигде не горит, и подошёл к выключателю, надеясь застать грабителя врасплох. Через пару секунд большую прихожую уже озаряла ярко горящая лампочка, и Фрэнк, не моргая, и с пистолетом в руках, уставился на человека на полу. — Какого чёрта, Майлз? — закричал мужчина, оглядывая своего сына, который лежал у его ног и не двигался. — Пап, не убивай… Меня. П-пожалуйста, — заикаясь протянул парень, глядя на пистолет в руках отца отказывающимися фокусироваться глазами. Фрэнк перевёл взгляд на оружие в руках и быстро засунул его в карман. — Что, блять, происходит? — отходя от шока мужчина резко схватил сына за края куртки и поднял на ноги. — Ты что, опять напился? Что, чёрт возьми, с твоим лицом? — злым голосом спросил Фрэнк. — Пап, кажется, я гей, — неуверенно прошептал подросток, отводя глаза и делая вид, что не слышит вопросов. — Я у тебя еще раз спрашиваю, что случилось? — Фрэнк был вне себя от ярости и не воспринял слова парня всерьез. — П-помнишь я т-тебе про Курта К-кобейна… рассказывал? — игнорируя вопросы пьяно промычал Майлз, даже не пытаясь вырываться. Фрэнк его не слушал. Он уже с силой волочил сына в сторону ванной, представляя, что сделает с ним наутро. Ноги Майлза не хотели слушаться, поэтому он просто повис на руках отца и продолжал болтать что-то нечленораздельное. Наконец, дойдя до ванной, Фрэнк опустил сына рядом с унитазом и отошёл в сторону, оглядывая ребёнка с ног до головы. Вся одежда Майлза была грязная до такой степени, что он был похож на бездомного. Лицо усеяли кровоподтеки, и под правым глазом красовался ярко-фиолетовый синяк. Волосы были спутаны, и, кажется, Фрэнк мог в них разглядеть куски блевотины. От этой картины Фрэнка передернуло, он будто вернулся на несколько месяцев назад, когда его сын каждые выходные возвращался домой в подобном состоянии. Мужчину снова затрясло от злости. И как только, скажите, он мог поверить в то, что его сын исправился, и новая школа на него как-то повлияла? Из мыслей его вывел слабый голос, издаваемый телом на полу. — М-меня, кажется, сейчас стошнит, — простонал Майлз, не открывая глаз и пытаясь нащупать унитаз рядом с собой. Сильные руки мужчины обхватили его и переместили голову в нужном направлении. — Я жду объяснений, Майлз, — Фрэнк не отрывал взгляда от сына, наблюдая, как тот блюет. Мужчине как никогда хотелось выпороть этого безответственного подростка, и, хоть Фрэнк никогда не прибегал к насилию, сегодняшний случай был из ряда вон выходящий. Закончив не слишком приятное действие, подросток попытался встать и включить воду в раковине, но лишь безуспешно повалился на пол, облокачиваясь о стенку ванны. Фрэнк тяжело вздохнул и взял полотенце, смачивая его водой. Приблизившись к сыну он слишком активно начал смывать кровь с его лица, сильно надавливая тканью на раны. — Ай, — Майлз захныкал от вернувшегося чувства боли. — Возьми себя в руки. Я тебе утром и не такое устрою, когда протрезвеешь, — пригрозил Фрэнк и бросил окровавленное полотенце в раковину. — Я всё ещё жду объяснений, — он, нахмурившись, смотрел на сына, который лишь открывал и закрывал рот, явно боясь рассказать правду. — Пап, он такой красивый. Меня к нему так тянет… — не своим голосом прошептал подросток. — Я… Я не знаю, что со мной… Мне никогда не нравились парни, понимаешь? — Майлз отвел взгляд в сторону. — А он сегодня… Ну это, мы сидели в гараже, репетировали. Я им даже сыграл песню, как ты и сказал. Они меня в группу взяли, представляешь? — мечтательно улыбнулся парень, но через секунду опять погрустнел. — Боб с Джастином и Китом потом пошли в дом за чем-то, и мы с ним остались вдвоем, он сказал, что у меня хороший голос и просто… Просто поцеловал… А я стоял там и не знал, что делать… Пап, мне понравилось целоваться с ним, это значит, что я гей, да? — Майлз икнул и выжидающе посмотрел на отца своим самым печальным взглядом. — Это не значит, что ты гей. Это лишь подтверждает, что тебе нравятся парни так же, как и девушки, — сказал Фрэнк, когда до него, наконец, дошло сказанное сыном, и он немного смягчился. В ответ парень на полу лишь тихонько захныкал. Майлз, как и жена, не знал о прошлом Фрэнка, и уж тем более о его нынешнем увлечении. Мужчина не собирался открывать карты даже сейчас, но, видя как его сын страдает из-за подобной ситуации, у Фрэнка появилось дикое желание подбодрить подростка, который просто запутался в себе. — Послушай, то, что ты, возможно, испытал — не неправильно. Это абсолютно нормально — испытывать симпатию, не важно к кому. К тому же, один поцелуй ещё ничего не значит, — продолжил Фрэнк, его растрогало то, что его сын, пускай даже и пьяный, решил поделиться с ним настолько личной вещью. — Ну… Ладно. Я… я п-просто не знаю, как мне себя с ним теперь вести. И с ребятами тоже… Я думаю, они не знают, что он гей. Они, вроде как, против этого всего, — Майлз посмотрел на отца в надежде, что тот даст ему ответы на все вопросы, что заполняли его голову. — Веди себя, как обычно. А если ещё сомневаешься, то подожди, пока этот парень не сделает ещё один шаг. Тогда сможешь с ним поговорить, — сказал Фрэнк сыну, в надежде, что тот поймет, что он имеет в виду. Майлз лишь кивнул. — Ладно, с этим разобрались, теперь объясни, каким образом ты напился и с кем подрался, — оглядев парня, Фрэнк снова начал чувствовать нарастающую злобу. — После того, как он, — Майлз сглотнул, всё ещё нервничая, — Поцеловал меня, я был вне себя от злости, и парни… Они вернулись и предложили поехать в какой-то бар… Там, ну это, всё и случилось, — парень в страхе, что его сейчас ударят, посмотрел на отца, который уже сжимал кулаки. — Случилось что? — Фрэнк присел напротив сына, стараясь унять свою агрессию и выслушать историю до конца. — Я пил… Не помню, что… Но много. И остальные пили, мне что-то постоянно подливали.. А потом, не помню… Вроде, кто-то назвал меня педиком, и я его ударил, или он меня… Я правда не помню, пап, — Майлз изо всех сил старался связать два слова и объяснить отцу, что он ни в чем не виноват, — Я очнулся только в такси. — Ты же понимаешь, что это не решение проблемы? — вновь повышая голос, спросил Фрэнк. — Ты мог просто послать его и пойти домой. Майлз через боль ухмыльнулся. — И показать себя идиотом перед новыми друзьями? Ну уж нет. Я не слабак, — парень с вызовом посмотрел на отца. — Ты слабак уже потому, что считаешь физическую силу решением всех проблем. — А что я должен был делать? — переходя на крик, спросил Майлз. — Сказать «да, я педик» и уйти? Чтобы все посчитали меня слабым и решили, что я гей? — Не кричи, ты разбудишь мать, — со злобой в голосе сказал Фрэнк. — Тебе нужно научиться держать себя в руках и не влезать в драки с кем попало. — Но ведь это правда, пап, — голос парня задрожал, и он начал плакать. — Я жалкий педик, который все проблемы заливает алкоголем, — Майлз устало повалился на пол, начиная рыдать. — Со мной не то, что парни, со мной даже девушки не захотят встречаться. — Прекрати быть размазней, Майлз. Тебе нужно протрезветь. Мы поговорим об этом утром, — с этими словами мужчина встал и попытался поднять сына на ноги. Спустя несколько неудачных попыток он уже волок пьяного подростка в сторону лестницы. Зайдя в комнату, Фрэнк опустил ребёнка на кровать. — Переодевайся. Утром тебя ждёт серьезный разговор, — сказал мужчина, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь.

***

Фрэнк плохо спал после этого разговора, всю оставшуюся ночь он думал над словами сына. Ему было жалко Майлза, который сейчас проходил через одну из труднейших стадий в жизни подростка. Он совершенно не знал, чего хочет от жизни, не знал, кто ему нравится и кто он вообще такой. Возможно, им с Джамией стоит задуматься о психологе. Потому что, судя по всему, ничего не изменилось и не изменится в будущем. Ни новая школа, ни еженедельные выговоры, ни серьезные разговоры Майлзу не помогали. Фрэнк думал о том, как сильно ему хотелось поделиться с сыном своим собственным опытом, рассказать о том, какую роль парни играли в его молодости и играют по сей день. Но он не мог. Не только из-за того, что боялся потерять авторитет в его глазах, но и потому, что всё это было слишком трудно объяснить. Фрэнк сам был таким же, и в молодости ему никто не объяснил, что быть геем или бисексуалом — это нормально. Он переживал и проходил через эту неопределенность самостоятельно, ведь поделись он с отцом, его бы просто выгнали из дома. Как бы сильно он не злился на парня, ему всё равно стоило с ним это обсудить, сказать, что испытывать влечение к своему полу — это так же естественно. Перед тем, как мужчина погрузился в беспокойный сон, он сделал заметку у себя в голове о том, что завтра ему стоит поговорить о психологе с женой.

***

Просыпаясь от звонка будильника, Фрэнк поморщился. Давно он так плохо не спал, и это было совсем ему не на руку, особенно в первый рабочий день на неделе. Сонно накидывая на себя халат он проследовал в ванную, попутно вспоминая вчерашний разговор с сыном. Сон как рукой сняло, а злость на подростка вернулась. Заходя на кухню, Фрэнк почувствовал запах утреннего кофе. Джамия крутилась около плиты, а из-за обеденного стола на мужчину косилась пара виноватых глаз. — Доброе утро, дорогой, — жена поставила перед ним чашку горячего кофе и тарелку с яичницей. — Подвезёшь сегодня Майлза в школу? — Доброе утро. Подвезу, поедет со мной как миленький, — ответил Фрэнк, присаживаясь за стол, и посмотрел на сына. — Уже рассказал матери, что с тобой вчера случилось? Майлз нервно поёрзал на стуле, разглядывая тарелку перед собой и ничего не отвечая. — Он сказал, что после школы его избили, — Джамия подошла к сыну и потрепала его по волосам. — Бедный мальчик, эти хулиганы на улицах уже не знают, к кому придраться. Фрэнк не смог сдержать ухмылки. Его жена была настолько наивная, что поверила в эту глупую ложь. Особенно зная о поведении своего сына в прошлом. Принимаясь за завтрак Фрэнк поймал на себе умоляющий взгляд Майлза. — Не говори ей, — беззвучно прошептал парень. Мужчина ничего не ответил. Он определенно точно всё расскажет жене, и они выберут для сына хорошего психолога. Но Фрэнк решил пока не говорить об этом парню и немного помучить его. Не хочет по-хорошему, значит будет по-плохому. Он сам принял это решение. Закончив с завтраком, Фрэнк поблагодарил жену и, уже по направлению в комнату, обернулся к сыну. — Собирайся, жду тебя в машине через 10 минут. Теперь мне придется каждый день отвозить и забирать тебя из школы, чтобы никакие хулиганы снова не подкараулили, — злорадно сказал мужчина, глядя на сына. Майлз одарил его уничтожающим взглядом, но всё же пошёл наверх. Ровно через десять минут они уже сидели в машине. Майлз всю дорогу молчал, смотря в окно и выглядя очень обиженно. Фрэнк знал об этой его способности манипулировать и давить на жалость, когда понадобится. Поэтому мужчина не обращал внимания на сына, спокойно глядя на дорогу. Завернув на парковку и остановив машину, Фрэнк, наконец, перевёл взгляд на подростка. — С сегодняшнего дня ты под домашним арестом, — сказал мужчина, глядя в удивлённые глаза напротив. — И это не обсуждается. Никаких карманных денег. Никаких встреч с друзьями. Я отвожу и забираю тебя из школы каждый день. — Но пап, я же ничего не сделал. Мы же поговорили вчера, — взмолился парень. — Да, мы поговорили, и ты ничего не понял, — Фрэнк устало выдохнул, не понимая, чего ожидал его сын после вчерашней ночи. — Можно меня хотя бы не подвозить? — насупился Майлз, предпринимая последнюю попытку. — Нет. И это не обсуждается, — резко ответил мужчина. — Ну… Тогда хотя бы не говори маме, — жалостливо попросил парень, боясь, что узнав о том, что он солгал, мать на него обидится. — Я всё ей расскажу сегодня вечером. Думаю, мы найдем для тебя психолога, раз ты не способен сам контролировать свою агрессию и психическое состояние, — Фрэнк искренне надеялся, что это сможет немного припугнуть сына. — Пап, нет, пожалуйста, — взмолился Майлз, хватая отца за рукав пиджака. — Со мной же всё в порядке, мне не нужен психолог. Фрэнк одарил сына серьёзным взглядом и перегнулся через него, открывая дверь машины. — Я уже сказал, что это не обсуждается. Тебе пора в школу. Выходи, — мужчина вернулся на прежнее место и завёл машину. Майлз ничего не ответил, он был всё ещё шокирован, вылезая из машины, и бросил на отца последний взгляд, в котором смешалась обида и ненависть одновременно. Не долго думая, Фрэнк нажал на педаль газа и выехал со стоянки, направляясь в сторону офиса.