It's not a sin, it's a deathwish.

Сентябрь закончился, уступая своё место более холодному и безжалостному октябрю. Прошла первая неделя нового месяца, и последние жёлтые листья уже кружили по городу, смешиваясь с всё чаще появлявшимся туманом. Подобная атмосфера всегда навевала тоску на жителей Нью-Йорка, которые, кажется, не желали принимать тот факт, что тёплой погоды не будет ещё достаточно долго, и теперь каждый день придется утепляться, перед тем, как выйти на улицу. Фрэнк не был исключением. Прошло уже две недели после той необычной ночи, за которые не было ни одного дня, чтобы Фрэнк не вспомнил о Джиа. Мысли о парне прятались где-то глубоко в его сознании и возникали всегда в самое неподходящее время. Например, в последний раз, когда он поймал себя на том, что думает о Джиа, мужчина очень увлечённо делал выговор своему сотруднику из отдела продаж, когда тот, в очередной раз, не справился с банальным поручением. Этот парень, кажется его звали Дерек, внешне отдаленно чем-то напоминал Фрэнку его любовника. Мужчина продолжал кричать на сотрудника, а тот лишь смотрел на босса со скукой в глазах и часто моргал. Этим он ещё больше взбесил Фрэнка, потому что мужчина подумал о том, что Джиа отреагировал бы точно так же. Он нехотя провёл эту параллель, оглядывая Дерека в тот день, и пришёл к выводу, что он, вероятно, тоже являлся геем. И все бы ничего, если бы не улыбка, которой его одарил подчиненный, когда Фрэнк уже достаточно высказался и решил было, что с него хватит. Мужчина пару секунд смотрел на парня, чувствуя, что закипает ещё сильнее, и, одновременно с этим, не понимая, что с ним происходит. В тот день Фрэнк без объяснений уволил Дерека. Если копаться глубже, то он сделал это лишь потому, что безоговорочно желал стереть до боли знакомую улыбку с его лица. И это сработало, потому что Дерек пулей вылетел из помещения, даже не начав спорить с Фрэнком. Однако, нельзя сказать, что мысли о Джиа за эти две недели не переросли в действия. Возвращаясь в ту ночь домой, Фрэнк долго думал о том, что рассказал ему парень, и, неожиданно для себя, принял одно очень важное решение. Он выпустил Майлза из-под домашнего ареста и намеревался всеми своими силами помириться с сыном. Душещипательная история красноволосого парня не давала Фрэнку покоя. Каждый раз думая о его трудной жизни, мужчина представлял на месте Джиа своего сына и проклинал себя за своё прошлое отношение к подростку. Он никогда бы не подумал, что какой-то семнадцатилетний парень, с которым он познакомился нигде иначе, как в борделе, подтолкнет его к тому, чтобы помириться с сыном и осознать всю неправильность своих предыдущих действий по отношению к Майлзу. Даже миссис Джорданни, которая, вообще-то, была профессиональным психологом, не удалось справиться с этой задачей. Видимо, Фрэнку действительно были нужны примеры из реальной жизни, чтобы осознать, что он поступает с сыном неправильно. Несмотря на всё это, мужчина, всё-таки, позвонил психологу прямо перед разговором с Майлзом, чтобы перестраховаться перед озвучиванием серьёзного решения и лишний раз убедиться в правильности своих действий. Женщина тогда сказала ему одну очень важную и, в какой-то степени, безумную вещь. Она сообщила, что после второго визита Майлз действительно начал делать успехи, и психолог больше не видит в нём скрытой агрессии или желания бунтовать. Однако, причина подобных изменений в поведении подростка крылась глубоко внутри. До этого момента Фрэнк думал, что Майлз просто боится его и ждет момента, когда домашний арест закончится, чтобы снова приняться за своё, но теперь в тайне от отца. Миссис Джорданни опровергла эту догадку и сказала, что единственной причиной является сильная и безответная любовь. Фрэнк не мог принять этот факт, потому что до сих пор не верил, что его сын по-настоящему влюблён в Джиа. Сидя в тот вечер на пустой кухне с телефоном у уха, мужчина, как под гипнозом, медленно погружался в женский голос, доносившейся из мобильника. «Майлз пытается быть лучше, потому что надеется на ответную реакцию. Чувства настолько поглотили его, что он всеми силами старается быть идеальным, чтобы получить любовь в ответ. Это вызвано тем, что парень, в которого влюблён Ваш сын, в какой-то момент заставил Майлза почувствовать себя особенным. Это его первая любовь, и, как обычно и бывает в таких случаях, подросток уверен, что она же и последняя. Он жаждет внимания и считает, что возлюбленный начал его отталкивать и отстраняться, потому что Майлз для него слишком неправильный. Вам нужно понять это, мистер Айеро, и позволить сыну пережить эту проблему. Он ни за что не признается в том, что хочет становиться лучше ради поедающей его любви. Думаю, Вам стоит на какое-то время оставить его в покое и дать справиться с этим самостоятельно, не влезая в его личную жизнь.» Фрэнк не стал говорить женщине, что эта ситуация в большей степени зависит от него. Джиа в любой момент мог вернуться в жизнь его сына и снова начать свою игру. А Фрэнк, почему-то, был уверен, что так оно и произойдет, если он продолжит отталкивать красноволосого парня. С их последней встречи прошло чуть больше двух недель, за которые Джиа ни разу не дал о себе знать. Судя по тому, как Майлз себя вёл всё это время, и по словам миссис Джорданни, Фрэнк сделал вывод, что и с сыном его любовник не контактировал. Самым логичным чувством, что Фрэнк должен был бы испытывать от осознания всего этого, должна была быть радость и освобождение. Но, вместо этого, он чаще всего ловил себя на том, что переживает и думает о местонахождении парня и его состоянии. Фрэнка больше всего напрягала ситуация с наркотиками и тем, что произошло с Джиа в ту ночь в его кабинете. Мужчина был уверен, что это не первый раз, когда у парня случилась передозировка, и явно не последний, если всё так и останется. В голове у Фрэнка возникло две возможные причины пропажи парня. Либо он испугался и пожалел о том, что рассказал мужчине слишком много личных подробностей о своей жизни, и когда переживет всё это, то снова, как ни в чем не бывало, вернётся; либо с ним что-то действительно приключилось. Фрэнк даже не допускал возможность того, что парень действительно решил оставить их всех в покое и исчезнуть из видимости. Как бы плохо, как мужчине казалось, он не знал Джиа, уверенность в том, что парень просто возьмёт и отпустит Фрэнка, испарялась всё быстрее с каждым днём с момента их знакомства. Из-за всех этих ежедневных удручающих мыслей, у мужчины полностью пропало желание посещать бордель. Он искренне переживал из-за того, что начал неосознанно представлять лицо Джиа, даже во время секса с женой. Это до боли пугало Фрэнка, из-за чего у них появились проблемы в постели, которых раньше никогда не было. Однако, Blue Line всё ещё было единственным местом, где Фрэнк мог встретить своего любовника и убедиться, что с ним всё в порядке. Но это бы также означало, что они снова обязательно потрахаются, и он сделает шаг назад. Фрэнк уже смирился с тем фактом, что не контролирует себя, находясь рядом с Джиа, и большинство их встреч заканчиваются сексом. Всё же он ещё не полностью сошел с ума, и переживания за парня не дошли до той отметки, когда мужчина бы, сломя голову, летел в бордель, чтобы просто убедиться в том, что с парнем, от которого он так долго пытался избавиться, ничего не случилось. Фрэнк решил сам для себя, что подождет ещё немного, и, если Майлз через пару дней скажет ему, что Джиа так и не объявился, то он отправится в заведение и попытается его найти. Но только в этом случае. Фрэнк ждал, когда его, наконец, отпустит это необъяснимое чувство, и ему станет всё равно на своего любовника. Произойдёт ли это через неделю? Месяц? Он не знал. Всё, в чём он был уверен, так это то, что ему удастся стереть Джиа с подкорки своего подсознания, только если он перестанет с ним видеться.

***

Сегодня была суббота. Прошло ровно пятнадцать дней после последней встречи с Джиа. Фрэнк сидел на кухне и пил горячий чай, параллельно с этим читая последние новости в интернете. Конечно, он и не надеялся найти ничего полезного, но волнение всё равно продолжало съедать его изнутри. Введя в гугле запрос «Последние проишествия. Нью-Йорк» мужчина нервно проводил пальцем по экрану, разглядывая различные статьи. В большинстве своём это были небольшие заметки о пожарах или ограблениях, в редких случаях удавалось найти несколько перестрелок, но ни одна из них не давала и намёка о парне семнадцати лет. Фрэнк и не надеялся найти ничего связанного со смертью от передозировки, потому что знал, как внимательно относятся СМИ к подобным происшествиям, пытаясь всеми силами скрыть их из интернета и не выставлять на обозрение публике, делая вид, что город максимально благополучный. Поэтому, возвращаясь к воспоминаниям о районе, в котором жил Джиа, Фрэнк решил уделить немного времени поиску статей, связанных с криминалом или грабежами. В голове появлялись страшные картинки, как только мужчина углублялся в чтение очередного заголовка, ещё не прочитав описание жертвы. Он неосознанно сразу начинал представлять красную макушку, в которую случайно (или не случайно) могла угодить пуля. Он воображал, проклиная себя за это, лежащего на асфальте Джиа, который не вовремя вышел из дома со своей довольной улыбкой, и случайно угодил в эпицентр какой-нибудь драки или, ещё хуже, напоролся на гомофобов или уличных бандитов, которые никогда не упускали шанса поставить очередного «педика» на место и вправить ему мозги. Мужчина поёжился. Так ничего и не найдя, он оставил эту идею и закрыл окошко браузера, раздражённо откладывая телефон в сторону. Видимо, ему всё же придется навестить Blue Line, если он так и продолжит находиться в этом угнетающем состоянии, которое не давало ему жить привычным образом. А если ему, в конечном итоге, не удастся найти Джиа и там, то, скорее всего, придется отправиться к нему домой. Благо Фрэнк, по стечению странных обстоятельств, уже знал, где живет парень. Конечно, это всё будет выглядеть чересчур неправильно, если он неожиданно заявится домой к парню и встретит его там абсолютно здорового и счастливого. Но выбора у мужчины не было, чтобы хоть как-то успокоить себя, ему, во что бы то ни стало, придется предпринять какие-то действия, чтобы отыскать Джиа. Даже если потом будет нужно придумывать оправдания и лгать, глядя в знакомые зелёные глаза. Фрэнк обречённо выдохнул, когда дверь на кухню открылась, и показался его сын, довольный и улыбающийся, как никогда. — Привет, пап, — бросил подросток, направляясь к холодильнику. — Привет. Как прошла репетиция? — начал разговор Фрэнк, желая отгородиться от мыслей о Джиа хотя бы на время. Они обсудили эту тему, как только Майлз узнал, что домашний арест для него закончился. Парень первым же делом спросил у отца, значит ли это, что теперь он может снова общаться с друзьями и посещать репетиции. Опираясь на слова миссис Джорданни, Фрэнк дал утвердительный ответ. Хоть мужчина всё ещё сомневался в адекватности друзей, с которыми Майлз был в группе, ему хотелось дать подростку шанс. Это было отправной точкой в улучшении их отношений, потому что в тот самый момент Майлз с силой накинулся на отца и крепко обнял, выражая всю свою благодарность. Сегодня, если Фрэнк ничего не путал, была уже пятая его репетиция. — Всё отлично, Джастин показал мне несколько фишек на гитаре. У меня получается играть уже намного лучше, — радостно ответил Майлз, присаживаясь напротив отца с полной тарелкой еды. — Я рад за тебя, — искренне сказал Фрэнк, оглядывая непривычно счастливого сына. Он действительно изменил своё отношение к друзьям сына, пускай и не полностью прогоняя настораживающие мысли. Майлз уже знал, что будет, если что-то снова пойдёт не так, и он натворит глупостей, поэтому Фрэнк не давил на него и надеялся, что домашний арест положительно повлиял на сына. — Спасибо, — промычал подросток с полным ртом жареной картошки. — А как там поживает Джиа? — как бы между прочим задал вопрос Фрэнк, снова возвращаясь к мыслям о парне и стараясь выглядеть как можно более спокойно в ожидании ответа. — Я не знаю, — сказал подросток, на секунду задумавшись, и немного погрустнел. Фрэнк заметил, как улыбка исчезла с его лица из-за воспоминаний о своём возлюбленном. — Если честно, я уже очень давно его не видел. Никто из ребят не знает, куда он делся. — Он тебе всё также не отвечает даже на сообщения? — не в состоянии больше сдерживать свой интерес, спросил Фрэнк. — Нет. Он пару раз написал что-то, но это было уже давно. Стой. А почему ты спрашиваешь? — Майлз одарил отца подозревающим взглядом. — Просто интересно, — солгал Фрэнк. — Когда вы в последний раз с ним общались? — мужчина продолжал с интересом разглядывать парня, желая выпытать у него хоть какие-то новости о своём любовнике. — Недели две назад, кажется. Подожди, какая тебе вообще разница? — продолжил Майлз отвечать вопросом на вопрос. Фрэнк только сейчас подумал, что это, вероятно, было не лучшей идеей — спрашивать у сына о Джиа, когда он только пару недель назад яростно запрещал ему с ним общаться. Это действительно могло вызвать много подозрений. Через секунду его мысли подтвердились, потому что подросток, сверлящий его взглядом, задал следующий вопрос. — Ты ему что-то наговорил обо мне, поэтому он мне не отвечает? — раздражённо спросил Майлз, откладывая вилку в сторону и обращая всё своё внимание на отца. — Нет. Я с ним даже не общался, — своим самым уверенным голосом соврал Фрэнк и выдержал взгляд напротив. — Вы общались о чём-то в ту ночь, когда он был у нас дома, — продолжил подросток, не веря словам отца. — Я лишь пригрозил ему, что если он будет принимать наркотики рядом с тобой, то я его по земле размажу, — спокойно ответил Фрэнк, и это была чистая правда. Он ни за что бы не продолжил поддаваться на всю эту игру, которую вёл Джиа, если бы знал, что он собирается вовлечь Майлза в свою зависимость. — Опять ты за своё. Я же говорил, что не верю тебе, — пробурчал Майлз. — Почему ты, кстати, разрешил переночевать ему у нас? Фрэнку показалось, что он давно вынашивал этот вопрос, в ожидании подходящей ситуации, чтобы его задать. Кажется, парень боялся, что если самостоятельно начнёт этот разговор, то снова разозлит отца, и тот запретит ему посещать репетиции или вообще вновь посадит под домашний арест. — Твоя мать его оставила, — продолжил свою ложь Фрэнк. Конечно, если бы он захотел, то Джамия никак не смогла бы помешать ему выбросить красноволосого парня из их дома, но признаться в этом — значило получить куда больше серьёзных вопросов от сына. — Ладно, — неуверенно произнес Майлз, видимо всё-таки поверив отцу и снова принимаясь за еду. — Расскажи мне побольше о вашей группе, — попросил Фрэнк, пытаясь перевести тему разговора и про себя подтверждая тот страшный факт, что Джиа действительно куда-то пропал. Ему вновь стало не по себе. — Ну, ребята сегодня получили свой первый диск. Конечно, это всего одна песня, но она хотя бы была записана на студии, а не как предыдущие, которые создавались у Боба в гараже, — мечтательно произнес подросток, погружаясь в приятные мысли о музыке. — Правда, они записали её, пока я ещё был под домашним арестом, — на этих словах парень помрачнел. — Это здорово, поставишь мне её? — воодушевленно попросил Фрэнк. Ему действительно было интересно узнать, на что способна эта кучка подростков с дешёвыми инструментами в руках. — Ага, — Майлз потянулся к своей сумке и достал компакт-диск, протягивая его отцу. — Кстати, Джиа нарисовал обложку, — просто сказал он. Фрэнк взял коробочку в руки и внимательно осмотрел рисунок. На обложке красовалось лицо какой-то девушки. Ее рот был приоткрыт, и губы накрашены красной помадой. Рисунок был всего в трех цветах: красный, черный и белый. Фрэнк задумался, глядя на это изображение. Картина совсем не была похожа на то, что он видел у Джиа в квартире. Те рисунки были экспрессивными, неосторожными и резкими, а здесь, как ему показалось, парень старался сохранить точность и работал очень аккуратно. Он не знал, кого именно Джиа изобразил на этой обложке ещё и потому, что половина лица была скрыта чёрной тканью маски. Работа выглядела потрясающе, и мужчина подумал о том, что, увидь он этот диск в магазине, то точно бы обратил на него внимание. Их группа, как понял мужчина, называлась «Keep The Faith», и он улыбнулся этому факту, потому что, по стечению обстоятельств, у него была большая татуировка на спине с этой же фразой. Переводя взгляд вниз, Фрэнк заметил красную надпись в углу, которая, видимо, представляла собой название трека. Ярко красными буквами было написано имя «Helena». — Кто такая эта Хелена? — выходя из своеобразного транса, спросил Фрэнк, глядя на своего сына. — Это бабушка Джиа, — просто ответил Майлз. — Он написал эту песню о ней. Насколько я знаю, она умерла несколько лет назад. — Джиа пишет вам песни? — Фрэнк удивленно посмотрел на сына, не веря своим ушам. — Я думал, он просто обложки рисует. — Ага, не все конечно, но есть парочка, — Майлз, закончив с ужином, взял в руки телефон и начал проверять сообщения. Фрэнк ничего не ответил. Он вспомнил, что Джиа мельком рассказывал ему, что провёл детство с бабушкой, и сделал вывод, что, раз даже сейчас, будучи уже относительно взрослым, он посвящает ей песню, значит, между ними действительно была очень сильная духовная связь. Мужчине не терпелось услышать текст песни, в котором, Фрэнк был уверен, Джиа излил свою душу. Всё-таки это было немного странно, что парень решил пойти на такой шаг, потому что, по словам Майлза, до этого не делился никакими подробностями из своей жизни даже с близкими друзьями. Фрэнк на секунду было почувствовал себя особенным, потому что парень открыл свою душу ему одному. Но мужчина не хотел делать поспешных выводов, для начала ему просто хотелось услышать песню. — Включишь её? — попросил он сына, когда тот уже перестал обращать на него внимание и погрузился с головой в телефон. — Да, пойдём, — ответил Майлз, вставая из-за стола и относя пустую тарелку в раковину. Пройдя в комнату сына, Фрэнк с нетерпением ждал, когда услышит мелодию, и про себя очень наделся, что она ему понравится. Во многом потому что мужчина был уверен, что текст в ней замечательный, и ему бы очень не хотелось, чтобы музыка и голос вокалиста всё испортили. Майлз достал диск из коробки и быстро поставил его в проигрыватель. Через пару секунд до них уже долетали первые звуки песни. Фрэнк присел на кровать и закрыл глаза, погружаясь в мелодию. Музыка была очень ритмичная и в стиле настоящего рок-н-ролла. Фрэнк едва заметно улыбнулся. Когда послышался голос и первые строчки песни, мужчина весь обратился во внимание, не замечая своего сына, который тоже присел рядом и с нетерпением ждал реакции отца.

Long ago Just like the Hearse you die to get in again We are so far from you Burning on Just like the match you strike to incinerate The lives of everyone you know And what's the worst you take From every heart you break And like the blade you'll stain Well I've been holding on tonight

На этих словах Майлз не выдержал и обратился к отцу, желая поскорее узнать его мнение. — Ну как тебе, пап? — спросил парень, глядя на Фрэнка, который всё также продолжал сидеть, не поднимая век. — Подожди, я хочу дослушать, — быстро ответил мужчина, не желая пропустить ни слова из песни. Он не мог сказать, что находится под большим впечатлением от голоса вокалиста, но музыка, определено, была ему по душе. Эта песня казалась криком о помощи и порождала желание протестовать, разрушая всё вокруг себя. Она была наполнена болью, которая смешалась с дикой любовью, и отражалась в каждом слове. Фрэнк вспомнил прекрасный голос Джиа и немного расстроился, что парень самостоятельно не исполнил эту песню, что было бы очень кстати, ведь она до боли личная. В голове начали появляться навеянные атмосферой картинки. Он представил парня, который рвёт и мечет, узнав о смерти близкого человека, и сквозь слёзы произносит слова песни. Он кричит и плачет в надежде, что это всего лишь сон и злится на себя за то, что ничего не смог сделать, чтобы предотвратить потерю. От этих мыслей Фрэнку стало ещё хуже. Когда голос из динамиков полностью стих, и звучали последние звуки музыки, мужчина встал и потряс головой, желая выбросить эти мысли из головы. — Это потрясающе, Майлз, — искренне ответил он, смотря на сына. — Ты правда так считаешь? — не веря услышанным словам, спросил у Фрэнка подросток. — Да, мне очень понравилось, — ответил мужчина. — Она есть где-нибудь на Айтюнсе или типа того? Я бы послушал ещё пару раз. Фрэнк не знал, было ли это хорошим решением, но он действительно влюбился в эту песню. Он до сих пор не мог поверить, что семнадцатилетний подросток, ещё и наркоман, смог написать что-то подобное, и на секунду даже позавидовал Джиа. В молодости Фрэнку никогда не удавалось так идеально переносить свои эмоции в слова. — Пока нет, но ребята работают над этим, — сказал Майлз, и Фрэнк заметил, насколько он был счастливым сейчас. — Надеюсь, следующий трек будет с твоим участием, — мужчина потрепал сына по волосам, ему действительно хотелось скорее услышать, на что способен подросток. — Я тоже на это надеюсь, — воодушевленно ответил Майлз и искренне улыбнулся отцу. Фрэнк был очень доволен тем, что им удалось наладить отношения. Если Майлз больше не будет вытворять никаких необдуманных поступков, то мужчина даже раскошелится ему на новую гитару. Это было бы отличным подарком на Рождество. Вновь погружаясь в размышления, Фрэнк покинул комнату сына и направился в спальню. Время было уже позднее, и ему хотелось хорошенько выспаться. Мысли о том, что несовершеннолетние ребята способны создать что-то действительно хорошее, не давали ему покоя. Мужчина уже не помнил, когда сам в последний раз брал в руки гитару, и успехи группы, в которой был Майлз, очень вдохновили его. Однако, в очередной раз, вспоминая о пропаже парня, Фрэнк снова поник. Майлз подтвердил его догадки, и, узнав, что парень не выходит на связь даже со своими друзьями, внутри Фрэнка зарождалось всё более сильное беспокойство. Ложась в холодную постель, он пообещал себе, что, если к следующей пятнице Джиа не объявится, то он всё же поедет в бордель и постарается его найти. Хотя бы просто для того, чтобы убедиться в его невредимости.