It's not a sin, it's a deathwish.

Фрэнк сидел в своем офисе, вальяжно расположившись на мягком кожаном кресле, и добрые пятнадцать минут разглядывал картину, которую уже мог представить с закрытыми глазами. В понедельник утром он привёз огромный холст на работу и, немного повозившись с гвоздями и молотком, прибил её к стене, ровно напротив своего стола, решая, что повесить её здесь будет самой удачной идеей. Был четверг и мужчина постоянно ловил себя на том, что уже четыре дня, периодически теряя усидчивость, очерчивает взглядом контуры лиц на полотне. Картина до сих пор завораживала его, не давая сосредоточиться на скопившихся документах и направить всё внимание на работу. Он погружался в неё с головой, снова и снова вспоминая страшную ночь в квартире у Джиа. Фрэнка немного отпустило, но лишь совсем немного, потому что сейчас не проходило и дня, чтобы он не написал красноволосому парню, желая убедиться, что с ним всё в порядке. Джиа, как и обещал, покорно отвечал на каждое сообщение и, кажется, вновь вернулся в свой привычный образ, потому что текст всегда заканчивался смайликом. Мужчина уже совсем не заботился о том, как его слишком частые сообщения выглядят со стороны. После увиденного в субботу дома у парня, он полностью сдался и, каждый раз, когда в голову начинали закрадываться чувства волнения и страха, он брал в руки телефон и печатал вопрос, на который так важно было получить ответ. И только тогда, когда Джиа писал ему, что всё хорошо и ничего не случилось, Фрэнк спокойно выдыхал, понимая, что теперь у него есть ещё целый день, чтобы ненадолго избавиться от переживаний за своего любовника. Все эти четыре дня мужчина думал. О том, что было, и о том, что их ждет. Он вспоминал каждую деталь из той пугающей ночи и каждое слово, что Джиа сказал ему в те важные для них обоих моменты. Фрэнк искренне старался анализировать, подводить те или иные итоги, прийти к какому бы то ни было заключению, но он не мог. Все стало куда сложнее после его последней встречи с парнем, когда тот буквально открыл ему свою израненную душу. Желание всё бросить и пойти на поводу у своих чувств возрастало с каждой минутой, проведённой в подобных размышлениях. А сомнения, кажется, уже полностью отходили на второй план, уступая место заполняющей сердце печали. Фрэнк чувствовал огромный костёр в душе, что горел так ярко и беспощадно, когда он находился рядом с Джиа, и затухал, накрываемый ливнем, когда мужчина покидал своего любовника. Калечащая боль. Пугающая боль. Боль от любви. Всё это расползалось мурашками по его коже, когда он представлял себе, как целует парня и с молниеносной скоростью тонет в нём, как в огромном океане, забывая дышать. Он больше не старался затолкать свои эмоции на самое дно души, убеждая самого себя, что ничего не чувствует. Наоборот, сейчас Фрэнк без остатка погружался в каждую свою иллюзию, каждую мысль, каждое ощущение. Он бился, как выброшенная на берег рыба, что ртом ловила воздух, понимая, что пути назад уже нет, и то, что творится сейчас в его сердце, рано или поздно убьет его, какое бы действие он не предпринял. Все чувства, что были внутри него сейчас, приводили к любви: ненависть, сожаление, раскаяние, страх, даже презрение к самому себе. Все это сходилось в одной точке, где-то слева в груди, заставляя сделать шаг навстречу неизведанному. Фрэнк чувствовал себя таким юным и свободным, находясь рядом с Джиа, он будто бы возвращался на двадцать лет назад, во времена, когда все дороги были открыты, и впереди ждал целый мир с новыми горизонтами. Но буйными волнами сталкивался каждый раз о берег реальности, вспоминая свой настоящий возраст и ответственность, возложенную на его мужские плечи. Находясь рядом с парнем с волосами цвета заката, Фрэнк чувствовал, что он существует, что мир вокруг него настоящий. Он слышал каждый звук, обращал внимание на каждое движение и каждый вздох своего любовника. Он дышал полной грудью, но этот воздух отравлял его, даруя лишь недостижимые желания. Мужчина впервые за всю свою жизнь осознал, что любовь не выбирают. Она, словно молния, неожиданно ударяется об усталую землю под ногами, и ты никогда не знаешь, в какое именно место придется удар на этот раз. Фрэнк попал под эту молнию, не ожидая и не хотя этого. Он попал и лежал сейчас у ног Джиа, не в состоянии подняться. Через пару минут, когда глаза уже начали слезиться, желая чтобы Фрэнк, наконец, моргнул, мужчина всё-таки оторвал взгляд от картины. Казалось ему, что есть в этом полотне какая-то магия, что каждый раз заставляла его смотреть всё дольше и дольше, полностью забывая обо всем вокруг. Фрэнк прикрыл глаза и пару раз потряс головой, пытаясь вспомнить, на чём он остановился, перед тем как снова попал в сети подарка Джиа. Он мельком глянул на экран телефона, проверяя время. Было уже шесть часов вечера. На сегодняшнюю ночь был запланирован тот злосчастный концерт, что мужчина пообещал своему другу. Настроение совершенно не располагало для того, чтобы выступать перед кем бы то ни было или вообще видеть людей и общаться с ними. Но выбора не оставалось, Фрэнк уже дал своё согласие и подводить Рэя не собирался. Мужчина должен был быть в клубе ровно в восемь часов, с гитарой в чехле и переодетый в более повседневную одежду, что захватил сегодня с собой в офис. У него остался ровно час, чтобы закончить с документами и не торопясь направиться в другой конец города, где располагалось заведение Рэя. Фрэнк нервно потянулся и потёр глаза, пытаясь сосредоточиться и справиться с работой как можно скорее, чтобы не опоздать. В семь часов вечера мужчина, наконец, поднялся с кресла и окинул взглядом свой рабочий стол. С документами было покончено и до завтрашнего утра он был полностью свободен. Сейчас Фрэнк горел лишь желанием отправиться домой и принять ванну, после этого садясь за гитару, спокойно бренчать себе под нос, отвлекаясь от мыслей. Но, вместо этого, ему предстояла долгая поездка в клуб и позорное, как ему казалось, выступление, которое было уже на носу. В заученном репертуаре имелось двенадцать песен, что Фрэнк знал наизусть. Но, несмотря на это, он всё равно был не достаточно уверен в своих силах. Мужчина яро пытался вспомнить, когда вообще в последний раз играл перед публикой. Казалось, что это было лет десять назад, если не больше. Нельзя сказать, что он сильно волновался, скорее, сейчас Фрэнк лишь обречённо ждал, когда концерт закончится, и он сможет спокойно поехать домой, забывая сегодняшний день как страшный сон. Мужчина быстро переоделся и покинул свой офис непривычно вовремя. Обычно он всегда задерживался на час-другой, но в этот четверг поклялся Рэю, что уйдёт раньше, даже если появятся неотложные дела. Он бесшумно спускался на лифте, вспоминая, что сегодня утром, к счастью или сожалению, решил отправиться на работу на своей бесценной машине, что уже слишком долго пылилась в гараже. Фрэнк не знал, что именно ударило ему в голову, но мысли о том, что сегодня его ждёт потенциальный провал, никак не желали сменяться на более позитивные, и он захотел произвести впечатление на своих будущих зрителей хотя бы с помощью дорогого гоночного автомобиля, искренне считая, что игрой на гитаре он сегодня никого не удивит. Пройдя на парковку, мужчина приблизился к машине и быстро нажал на маленькую кнопку на брелоке от сигнализации, наблюдая, как двери плавно поднимаются вверх. Фрэнк не знал, соответствовал ли сейчас его внешний вид, состоявший из кожаной куртки и узких джинс, подобной машине, но то, что ездить на ней было одно удовольствие – являлось неоспоримым фактом. Он довольно улыбнулся, забираясь внутрь и понимая, насколько непривычны маленький салон и низкая крыша. Буквально всё в этой машине пахло деньгами. Мужчина мельком оглядел любимую гитару, что покоилась на заднем сидении, и нажал на педаль газа, ощущая, что сейчас отправляется на собственный позорный расстрел. Через сорок минут Фрэнк уже подъезжал к знакомому зданию, настраивая себя на позитивный лад. Он изо всех сил старался очистить голову от ненужных мыслей, чтобы случайно не забыть текст песен или даже гитарные партии. Выходя под холодный вечерний ветер, мужчина поежился, понимая, что решение надеть тонкую кожаную куртку сегодня было не слишком правильным. Повесив чехол с гитарой на плечо, мужчина достал пачку сигарет и блаженно закурил, ощущая, как медленно расслабляется с каждой новой затяжкой. У входа в клуб уже стояли небольшие кучки людей, которые, так же, как и он, предавались сейчас вредной привычке, ожидая начало концерта. Несколько молоденьких девушек обратили внимание на дорогую машину кирпичного цвета, на которую сейчас опирался Фрэнк. Они заинтересованно оглядели мужчину и начали перешептываться, видимо понимая, что он сегодня будет являться главной звездой вечера. Фрэнк ничего толком не знал о подобных мероприятиях и судил лишь по словам друга, который больше месяца назад сообщил ему, что в такие дни обычно вход открыт для всех, и клуб превращается в бар. Музыканты, как понял Фрэнк, отбираются заранее, проходя, своего рода кастинг на способности играть или петь. Конечно, мужчина не входил в их число, потому что Рэй, хоть Фрэнк и думал, что напрасно, считал его выдающимся исполнителем и никаких предварительных прослушиваний ему назначено не было. Мужчина в последний раз затянулся и, улыбаясь не спускавшим с него взгляд девушкам, направился ко входу в здание. Проходя внутрь и замечая, как много уже собралось людей, мужчина поёжился. Он на полном серьёзе рассчитывал, что придет от силы человек двадцать-тридцать, но сейчас, оглядываясь по сторонам, убедился в том, что танцпол полностью заполнен, так же, как и все диваны. Эта мысль молниеносно вернула чувство волнения. Уж перед таким огромным количеством зрителей, которых было явно больше ста, он выступать не планировал. Но обратного пути не было. Внешне клуб снова изменился. Кажется, после вечеринки на Хэллоуин не осталось совсем ничего, будто бы ее и не было. Красные лучи света больше не горели, а все украшения исчезли, возвращая этому месту привычную обстановку типичного бара на окраине города. Возможно, это было и к лучшему, потому что мужчина совершенно не знал, какие чувства родились бы в его помутнённом сознании, окажись он снова в атмосфере своего Дня Рождения. Фрэнк оглядел стену, к которой буквально две недели назад прижимал своего любовника, желая без остановки покрывать его губы поцелуями, и тут же погрустнел. Это казалось странным, но сейчас мужчине до беспамятства хотелось, чтобы Джиа был здесь и присутствовал на его будущей экзекуции. Опозорится Фрэнк или нет — не важно, он так жутко скучал по этому парню, что даже не разозлился бы, заметь сейчас знакомую красную макушку. Из этих размышлений его вывел радостный голос Рэя, что материализовался рядом, кажется, из ниоткуда. — Фрэнки, наконец-то, я тебя уже заждался, — со счастливой улыбкой заговорил друг. — Привет, — ответил Фрэнк и похлопал Рэя по плечу. — Где я могу расположиться до начала? — спросил он, уже следуя за другом. — Я покажу тебе. У нас нет гримерки или чего-то подобного, только небольшая комнатка с инструментами, — громче заговорил Рэй, стараясь перекричать усилившуюся музыку, когда они проходили рядом с колонками. — Окей, я понял. Слушай, я хотел ещё спросить, потому что мы, вроде как, это не обсуждали. Какое у меня вообще время на выступление? Надеюсь, ты не посвятил мне весь вечер, — шутливым тоном спросил Фрэнк, хотя действительно из-за этого волновался. Всё-таки от Рэя можно было ожидать чего угодно, и последнее, о чем сейчас мечтал мужчина, так это быть единственным исполнителем за сегодняшнюю ночь. — Не знаю, около тридцати минут, наверное. Думаю, успеешь сыграть песен шесть-семь, — Рэй одарил друга воодушевлённым взглядом. — Да не волнуйся так, Фрэнки, никто и внимания не обратит, если случайно налажаешь. Тут все чисто ради атмосферы приходят, это же не настоящий концерт, — сказал мужчине друг, ободряюще хлопая его по плечу, когда заметил переживание на его лице. — Хорошо, просто я так давно не выступал, что уже забыл, что это такое, — немного успокоившись ответил Фрэнк, когда они уже подходили к обозначенной комнате. — Понимаю. Просто постарайся расслабиться и не думать об этом. Играй как можешь, а про остальное забудь. Я уверен, что все пройдет отлично, — поддержал мужчина Фрэнка, открывая перед ним дверь. — Если хочешь, можешь подождать в баре, как будешь готов. Или порепетировать. Твои звёздные тридцать минут начнутся в девять вечера. — Спасибо, Рэй, — только и смог ответить Фрэнк. Конечно, он волновался, но то, что ему не придётся играть все двенадцать его песен, немного подняло мужчине настроение. У него был целый час, чтобы выбрать наиболее удачные шесть штук. Рэй одарил его ещё одним доброжелательным взглядом и покинул комнату, закрывая за собой дверь. Фрэнк устало повалился на диван, что был единственным предметом мебели в этой маленькой комнате, не считая раскладного столика. Мужчина снял кожаную куртку и достал гитару из чехла, сразу же проводя пальцами по струнам. Наверное, всё действительно было не так плохо и ему не стоило раньше времени себя накручивать. Вспоминая весь свой недлинный список песен, Фрэнк постарался сосредоточиться и погрузился в музыку. Через полчаса его топ-шесть музыкальных композиций был отобран, и мужчина улыбнулся сам себе, понимая, что почти каждая песня о любви. Этот выбор был совершенно неосознанным, Фрэнк просто опирался на свои чувства и желания и представлял, какие из этих песен он хотел бы исполнить для парня с красными волосами. Именно так и родился этот короткий список. Мужчина покинул своеобразную гримерку и направился в сторону барной стойки, уже успокоившись и желая выпить чего-нибудь, чтобы ещё больше расслабиться. Фрэнк заказал кружку пива и присел на барный стул, слушая спокойную мелодию, что сейчас напевал какой-то парень на сцене. Мужчина про себя ухмыльнулся, когда услышал взволнованный голос, что явно был не поставлен, и оглядел его обладателя. Парень, лет двадцати на вид, держал на коленях акустическую гитару и исполнял какую-то слишком знакомую песню, что Фрэнк никак не мог вспомнить. По лицу было понятно, как ему страшно, и, видимо, это вообще было его первое выступление на публике. Эти мысли немного успокоили Фрэнка, который был абсолютно уверен, что сам играет куда лучше, чем этот ребёнок. Возможно, он действительно придавал слишком большое значение предстоящему выступлению, потому что зрители сейчас не кидались помидорами и не свистели неодобрительно. Они лишь качали головами в такт песни и разговаривали друг с другом. В принципе, как показалось Фрэнку, на сцену никто особо не обращает внимания. Судя по всему, Рэй был прав. Спустя ещё двадцать минут ожидания, мужчина перевёл взгляд на часы и убедился в том, что до его собственного выступления осталось пять минут. Он одним глотком осушил остатки пива в кружке и пошёл в сторону комнаты, чтобы взять свою гитару. Алкоголь немного ударил по голове, что помогло Фрэнку расслабиться и даже немного повеселеть. Он схватил инструмент и уверенным шагом поднялся на сцену, оглядывая лица зрителей, большинство из которых даже не смотрело на него сейчас. Подключив инструмент к усилителю, мужчина присел на высокий стул и подвинул к себе микрофон. Кажется, было время начинать, и Фрэнк ощутил приятную волну предвкушения, что растекалась сейчас по всему его телу. — Всем привет, — поздоровался мужчина, когда убедился, что микрофон работает и всё готово. Люди одобрительно захлопали, переводя взгляды на фигуру на сцене, что привлекала сейчас их внимание. — Меня зовут Фрэнк. Думаю, я сыграю для вас сегодня парочку-тройку песен, если вы не против, — попытался пошутить мужчина и получил в ответ положительные возгласы. Он пару раз провел пальцами по струнам и, убедившись, что гитара полностью настроена и времени ждать уже не осталось, начал исполнять первую песню. Как только первые звуки начали разноситься по залу, мужчина полностью потерял весь свой страх и волнение. Его наполняла собственная музыка, и голос был уверенный, как никогда раньше. Зрители хлопали и качали головами в такт, давая обратную связь, и Фрэнка это очень вдохновляло. Он встретился со счастливым взглядом Рэя, что стоял сейчас неподалеку от сцены и одобрительно кивал ему. Подушечки пальцев скользили по струнам, и каждая новая песня получалась лучше предыдущей. Мужчина в какой-то момент даже прикрыл глаза, стараясь всеми силами удержать это чувство уверенности внутри, и погрузился в собственные мысли, пока его язык отчеканивал выученные наизусть слова песни. Эти баллады, что он сейчас с таким воодушевлением пел, напоминали ему о молодости. О годах, когда он, ещё юный и с целыми миром в собственных руках, без остатка отдавался музыке, которая всегда была для него спасением. Фрэнк вспомнил их первую встречу с Джамией, когда он только начал играть в группе, и девушка, ещё будучи его подругой, приходила на каждую репетицию и выступление. Джамия никогда не вдохновляла Фрэнка на написание песен или чего бы то ни было, но она всегда поддерживала все его начинания и страсть к творчеству. Даже когда у молодого парня были проблемы или он впадал в депрессию, она была рядом, возможно, даже не понимая, какую помощь ему оказывает. Некоторые из баллад, что сейчас слетали с его языка, ассоциировались именно с ней, и Фрэнку стало очень спокойно от этого чувства. Он также вспомнил о своем сыне, что около месяца назад сказал ему, что у их группы скоро будет концерт, на котором Майлз будет выступать. Это радовало мужчину, ведь подросток ещё ни разу не играл перед публикой, и Фрэнку искренне хотелось, чтобы он поскорее испытал это неописуемое чувство. Когда в его мизерном сет-листе оставалась лишь одна песня, Фрэнк снова прикрыл глаза и, дождавшись окончания аплодисментов, начал наигрывать знакомую мелодию. Неожиданно для самого себя пальцы перестали слушаться, и вступление вышло не слишком удачным. Последний раз он слушал эту песню, когда возвращался домой от Джиа, с его картиной на заднем сидении и сердцем, доверху наполненным чувствами. Она была слишком грустная для сегодняшнего выступления и слишком личная для самого Фрэнка. Мужчина уже проклинал себя, что решил исполнить её, не подумав о том, какие эмоции она может вызвать. Но когда пришло время для слов, Фрэнк всё-таки открыл рот и уже менее уверенно запел. Через пару секунд это перестало иметь значение, когда смысл начал постепенно добираться до самого основания души. Мужчина отдался своим эмоциям и буквально кричал в микрофон, полностью забывая о зрителях. Песня причиняла боль, она резала ножом прямо по сердцу и пускала мурашки по телу. Фрэнк уже ничего не осознавал, он погрузился так глубоко в свою душу, что мысли о Джиа начали постепенно заполнять его голову, и он вновь поддался своим чувствам. Последний куплет, кажется, полностью добил его, потому что мужчина резко перешел с крика на шепот, не контролируя свои эмоции.

It's so easy to laugh It's so easy to hate It takes guts to be gentle and kind Over, over Love is Natural and Real But not for you, my love Not tonight, my love Love is Natural and Real But not for such as you and I, my love

Голос предательски задрожал, когда Фрэнк произнес последние слова и, наконец, поднял веки. Зрители, кажется, совершенно не понимали, что происходит сейчас с музыкантом, и лишь смотрели на него озадаченными взглядами. Но мужчине было уже всё равно. Эта песня до такой степени причиняла ему боль и давила на чувства, что перед глазами в эту же секунду возникло лицо его любовника, который снова кокетливо улыбался. Он не знал, почему мысли так быстро переключились от его жены к этому парню, но Джиа его вдохновлял. Вдохновлял до такой степени, что Фрэнк был готов писать стихи, научиться рисовать, играть на абсолютно любом инструменте, существующим в этом мире. Делать всё, что угодно, лишь бы перенести куда-то свои чувства, чтобы просто не сойти с ума. Фрэнка немного затрясло от нахлынувших беспокойными волнами эмоций, и ему до боли захотелось, чтобы Джиа сейчас оказался прямо здесь. Он был готов сорваться в любую секунду и броситься со сцены, только бы увидеть красноволосого парня, что не давал покоя всему его существу. Фрэнк всё ещё проводил пальцами по струнам, вновь и вновь проигрывая последние аккорды песни, как вдруг ему жутко захотелось исполнить кое-что ещё. Мужчина подумал, что раз Джиа здесь всё-таки нет, то он может просто закрыть глаза и сыграть ту самую песню, что написал для него. Он знал, что парень никогда не услышит её, потому что он просто не позволит себе на такое решиться. Но исполнить её — значило подарить ей физическую оболочку и поделиться своей убивающей любовью со всем миром. Мужчина не знал почему, но сейчас это казалось ему необходимым. Он вновь прикрыл глаза и постарался ощутить всю любовь, каждое ранящее чувство, что вынашивал в себе, каждый вздох и взгляд парня, к которому был так неравнодушен. Лишь это всё могло сподвигнуть Фрэнка поделиться своим своеобразным признанием с людьми, которые совершенно ничего не знали о том, что сейчас происходит у него внутри. Он тяжело выдохнул и пару раз прошелся по струнам, наполняя помещение самыми грустными и эмоциональными звуками за сегодняшний вечер. — Я… Хочу исполнить ещё одну песню. Она о человеке, который очень важен для меня, и без которого сейчас моя жизнь не имеет смысла, — тихим голосом произнёс Фрэнк, совершенно не отдавая отчёта своим словам. Кажется, в этот самый момент, всё вокруг исчезло и остался лишь он один, сидящий сейчас с гитарой на коленях и так четко видевший перед своими глазами лицо человека, что наполнял смыслом всю его жизнь. Когда решительность уже полностью заполнила всё его тело и Фрэнк больше не сомневался в своём выборе, он, наконец, запел.

Life is bigger It's bigger than you And you are not me The lengths that I will go to The distance in your eyes Oh no I've said too much I set it up

Эти слова были наполнены такой болью, что мужчина сильнее зажмурил глаза, пытаясь не сорваться и не перейти на крик. Эта песня, этот особенный подарок, что он создал для человека, в которого был до беспамятства влюблен, говорила просто обо всем. О каждой мысли, каждом чувстве, каждом переживании и терзавшем его сомнении. Кажется, если бы она была девушкой, то сейчас обязательно бы плакала, звала на помощь, кричала, размазывая слёзы по щекам, в ожидании смерти. Все, что сейчас происходило, было похоже на моральный суицид, что Фрэнк совершал в надежде, что ему станет лучше. В надежде, что он выговорится и выпустит свои чувства на волю. Ему хотелось выть, словно дикий зверь, о том, что он испытывает. О тех вещах, о которых не может сказать. О той любви, что не может подарить. О том, что просто не может себе позволить.

That's me in the corner That's me in the spotlight Losing my religion Trying to keep up with you And I don't know if I can do it

Он так и сидел с закрытыми глазами, прокручивая в голове каждую минуту, проведённую рядом с Джиа, каждый отпечаток, оставленный его прикосновением, каждый нежный взгляд. Фрэнк думал о том, что больше этой песни он дать просто не может. Он выразил в ней всю свою любовь, всё то, на что так и не решился, каждое желание, что так и осталось не исполненным. Мужчина забыл обо всём вокруг, и время сейчас тянулось так медленно, что казалось целой вечностью. Он не слышал звука своего голоса, не чувствовал, как прикасается пальцами к струнам, не ощущал своего тела и не видел зелёных глаз полных любви, что заворожённо смотрели на него сейчас. Но, как только первый припев закончился, Фрэнк почувствовал дикую необходимость поднять веки и, когда он это сделал, его дыхание замерло.

Oh no I've said too much I haven't said enough I thought that I heard you laughing I thought that I heard you sing I think I thought I saw you try

Голос дрожал, срывался, пропускал буквы в словах песни, но мужчина не остановился. Он продолжал петь, глядя на лицо человека, что стоял сейчас прямо перед сценой и смотрел на него так, как никогда прежде. Кажется, мир замер, когда Джиа улыбнулся. Кажется, всё время остановилось и часы перестали идти. Кажется, Фрэнк больше не находился в своём собственном теле и не контролировал своё сердце, что больше ему не принадлежало. Он подарил его этому парню с зелёными глазами, который сейчас вслушивался в каждое слово и знал, что оно посвящено именно ему. Фрэнк не дышал, он кричал в глубине души, посылая каждую строчку песни ее законному обладателю. Он дарил ему свою любовь, что разлеталась по воздуху, который уже приобрел родной сладкий запах. Мужчина чувствовал, как тонет в бездонных глазах, что, кажется, даже не моргали в эту секунду.

Every whisper Of every waking hour I'm Choosing my confessions Trying to keep an eye on you Like a hurt lost and blinded fool Oh no I've said too much I set it up

Джиа смотрел на него так, что всё было понятно без слов. Он любил его взглядом, целовал его взглядом и дарил обещания взглядом. Фрэнк хотел, чтобы этот момент никогда не заканчивался, чтобы песня длилась бесконечно, ведь она была единственным признанием, что он мог озвучить. Он был готов петь для Джиа вечно, всё, что он бы захотел, пока он бы не попросил остановиться, пока не подошло бы время прощаться, пока кожа на пальцах не сошла бы слой за слоем от струн гитары, — потому что ему нравилось делать это для него, потому что это было всё, что он мог сделать. И Фрэнк играл, он произносил слово за словом, озвучивая всё то, что не мог сказать прямо, посылая по ветру отголоски своих чувств.

Consider this, consider this The hint of the century Consider this The slip that brought me To my knees failed What if all these fantasies Come flailing around Now I've said too much I thought that I heard you laughing I thought that I heard you sing I think I thought I saw you try

Любовь витала в воздухе, которым Фрэнк задыхался, наполняя каждый его сантиметр. Не в силах оторваться, он смотрел на парня, который стоял без движения, погружённый в музыку, что предназначалась ему одному. Сейчас мужчина дарил свой ответный подарок, даже не осознавая этого. Страх ушёл вместе с волнением, оставляя после себя лишь нежность. Такую до боли искреннюю нежность. Фрэнк видел, как слезы подступают к глазам парня, который, видимо, не мог поверить в происходящее. Он видел, как эмоции сменяются одна за другой на его лице. Как улыбка исчезает и появляется вновь. Как тускнеет его взгляд, который сейчас был слишком обреченным.

But that was just a dream That was just a dream

На последних строчках Джиа резко обернулся и, расталкивая людей вокруг, быстрым шагом направился на выход из клуба. Фрэнк не понимал, что сделал не так, и что именно расстроило парня. Он, не желая терять ни минуты и захлебываясь в собственных чувствах, которым собственноручно дал волю, сорвался с места, откладывая гитару. В голове не было уже ни одной мысли, что смогла бы остановить мужчину, когда тот мчался, видя далеко впереди красную макушку, что удалялась всё быстрее и быстрее с каждой секундой. Фрэнк снова почувствовал, что может опоздать. Он так боялся, что может опоздать, это ощущение растворится, и барьеры вновь возрастут в его голове и душе, заставляя контролировать свои действия. Он мчался вперёд, не обращая внимания на непонимающих людей, что, кажется, совершенно не желали расступаться, преграждая ему дорогу. Он бежал так быстро, храня в душе отголоски своей песни, которая до сих пор играла где-то на уровне подсознания, стараясь не упустить этот редкий шанс. Мужчина ворвался в коридор, с силой отталкивая длинную штору, и увидел, наконец, Джиа, что стоял сейчас на улице, за приоткрытой дверью. Фрэнка трясло. Он никогда не чувствовал себя настолько уверенно и решительно рядом с парнем. Мужчина пролетел за отделяющую их дверь и посмотрел на своего любовника, который, уже не сдерживая слёзы, стоял на холоде с мокрым лицом. Он плакал так ясно и отчетливо, обдаваемый холодным ветром, а его глаза светились сейчас в свете огромной луны, и Фрэнк мог разглядеть в них отблески звёзд. Мужчина ни о чём не думал. Он больше ничего не контролировал и лишь смотрел на человека, который полностью изменил его мир, и теперь, абсолютно точно, знал это после полученного подарка. Фрэнк поймал себя на том, что тоже был готов в любой момент заплакать, видя, как парень с огненными волосами испытывает боль от несостоявшейся любви. В этот момент он определённо точно понял, что Джиа боялся так же, как и он. Сейчас Фрэнк понимал парня так, как никогда раньше. Он испытал те же эмоции, играя сегодня песню, которой предрекалось никогда не быть услышанной, и знал, что Джиа чувствовал то же самое, когда посвящал ему свою картину. Искусство стерло все рамки между ними, оставляя лишь неприкрытые чувства, что были не в состоянии облачиться в слова и, вместо этого, приобретали физическую форму. Когда их глаза, наконец, встретились, и мужчина ощутил все чувства, что читались сейчас в полном слёз взгляде, Джиа заговорил. — Фрэнк, я не могу так. Это убивает меня, — через всхлипы произнес парень, не разрывая зрительный контакт. Мужчина не ответил. В этот самый момент он не думал ни о чём. Чувства, смешанные с дикой страстью, что так долго копилась внутри, вырвались наружу, и от сомнений не осталось и следа. Он быстро приблизился к парню, беря его влажное от слёз лицо в свои руки, и сократил расстояние между ними, накрывая его губы своими. В эту секунду мир вокруг растворился. Не было слышно шума дороги, не чувствовался холодный ветер, и прозрачный свет от фонаря тоже погас. Не осталось абсолютно ничего, что существовало бы, кроме этого поцелуя. Эти губы: сладкие, манящие, податливые, единственные, о которых мужчина мечтал всё это время. Для Фрэнка это был крик о помощи, безвозмездное пожертвование своего сердца и души, горящий огонёк маяка, которого, наконец, удалось достигнуть спустя недели, проведенные в море. Он наощупь стирал слёзы с лица парня, продолжая впиваться в его губы и желая лишь одного — чтобы он больше никогда не плакал. Он запускал руки в его волосы, прижимая как можно ближе. Он чувствовал тепло его тела, что сейчас сливалось с его собственным. Он вдыхал сладкий аромат, исходящий от волос, и дурманящий запах кожи, что доставляли дрожь удовольствия, пробегающую вверх-вниз по позвоночнику. И все эти чувства были прекрасны, они были так желанны, что голова шла кругом, а ноги подкашивались. Джиа отвечал так безропотно, безнадежно, что, казалось, он в любую секунду растворится в воздухе. Фрэнк ощутил, как холодные руки острожно приобняли его за талию, притягивая ближе к себе. Он почувствовал, как длинные пальцы бережно забираются под его рубашку, посылая электрический ток по всему телу. Фрэнк захлебывался, задыхался, тонул в своих чувствах, что достигли полного предела. Он не дышал, растворяясь с каждой секундой в таких желанных губах, что сейчас слились с ним в до боли нежном поцелуе. Мужчине на секунду показалось, что Вселенная специально подталкивала их друг к другу, не давая и шанса отступить. Этот момент, когда их губы соединились, был настолько правильным, что стёр любые сожаления. Всё было просто так, как должно было быть всегда. Они так и стояли, погружаясь с головой друг в друга и сплетаясь языками, словно этот поцелуй был последним в их жизнях. Руки Фрэнка искали красные волосы, погружаясь в их глубины и лаская их. Они целовались так, словно не существовало никого и ничего вокруг, словно мир исчез, оставляя время любви. А иногда случалось задохнуться в поцелуе, случайно отняв воздуха друг у друга, но даже это не могло остановить их, это казалось самой прекрасной смертью из возможных. И Фрэнк бы всё отдал, чтобы покинуть этот мир именно таким образом. Спустя долгие несколько минут, что показались лишь мимолетным мгновением, Джиа отстранился. Всё ещё обнимая мужчину и прижимаясь к нему всем своим дрожащим телом, он положил голову ему на плечо. — Отвези меня домой, — без тени своей привычной игривости прошептал парень Фрэнку на ухо, всё ещё немного вздрагивая. Мужчина лишь прижал его ближе к себе, продолжая гладить красные волосы, и чувствуя такое неописуемое ощущение счастья. Ему просто не хотелось двигаться, он просто боялся упустить этот момент. Фрэнк лишь стоял и продолжал вдыхать сладкий запах, утыкаясь носом в шею своего любовника и, наконец, позволяя себе то, на что так долго не мог решиться. Ему было мало. Ему было так до боли мало этого поцелуя. Хотелось впитать Джиа полностью и без остатка, заполняя каждую клетку своего тела его запахом. Хотелось обладать им, хотелось стать одним целым и больше никогда не отпускать его. Фрэнк желал кричать о своей любви, выть на всю улицу, чтобы каждый человек в этом огромном городе услышал его зов, понял, что этот парень только его и больше ничей. А самое главное, чтобы ветер донес эти слова до Джиа. Но мужчина не мог, он лишь стоял, сильной хваткой вцепившись в хрупкое тело парня, испытывая огромное желание защитить его. — Фрэнк? — вполголоса позвал Джиа мужчину, целуя его в шею. — Пошли, — на выдохе ответил он, беря парня за руку. Фрэнка в этот момент не волновало совершенно ничего, кроме этого человека, что покорно шёл за ним в сторону машины. Он не помнил о своих вещах и гитаре, не помнил о Рэе и своей жене, что уже ждала его дома. Все эти, когда-то важные мысли, отошли куда-то назад, растворяясь в пространстве и позволяя чувству любви заполнить всё сознание мужчины. Возможно, он вспомнит об этом через какое-то время. А если не вспомнит, значит так тому и быть. Это не имело сейчас абсолютно никакого значения. Забираясь в машину, Фрэнк оглядел парня рядом, который сейчас совсем не был похож на привычного Джиа. Он смотрел на мужчину с нескрываемой тоской и влюблённостью, что смешались в необычный коктейль, отражаясь в зелёных глазах. Фрэнк ни разу не видел парня таким, даже когда тот рассказывал о своей семье или о покойной девушке, даже когда он практически признался мужчине в любви. И сейчас Фрэнк просто не знал, как ему на это реагировать. — Всё хорошо? — спросил он, заглядывая во всё ещё влажные от слёз глаза. — Всё просто прекрасно, — ответил Джиа и попытался улыбнуться. — Извини, я... Я просто не могу понять, реально ли всё это. — Я тоже не могу, — улыбнулся Фрэнк, сплетая их пальцы и крепче сжимая холодную ладонь в своей. — Ты... Спасибо за это, — неуверенно проговорил парень, хлопая длинными ресницами и с нежностью смотря на мужчину. — За что? — непонимающе спросил Фрэнк, встречаясь с ним взглядом. — За песню, — ласково сказал Джиа. — Она твоя, — просто ответил мужчина и улыбнулся, заметив, как парень смущённо отворачивается. Фрэнк завёл машину и через секунду они уже ехали по ночному городу, оставляя после себя лишь пыль на дороге. Джиа, немного придя в себя, заметно успокоился и потянулся, чтобы включить радио. Машину быстро наполнили звуки музыки, которой, кажется, было и так слишком много за сегодняшний вечер. — Мне иногда кажется, что ты меня преследуешь, — спокойно сказал Фрэнк, оглядывая парня, сидящего рядом. — А что, если и так? — нежно улыбнулся Джиа. Всю оставшуюся дорогу они молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Это не была неловкая тишина, скорее, просто необходимая толика времени, чтобы подумать. Джиа откинул голову на спинку кресла и с легкой улыбкой, что больше не покидала его губ, наблюдал за мелькающими огнями небоскребов, что сейчас горели в ночи только для них двоих. А Фрэнк смотрел прямо перед собой и вслушивался в слова играющей песни, что, как по волшебству, снова была о любви. Подъезжая к знакомому дому в Бруклине, мужчина заглушил машину и посмотрел на парня, что уже вновь стал его привычным Джиа. — Пойдём, — тихо позвал любовник, легонько прикасаясь к руке мужчины, что всё ещё лежала на рычаге переключения передач. Фрэнк не стал спорить, не стал возмущаться и говорить, что ему пора домой. Он лишь покорно вышел из машины и последовал в сторону подъезда за красноволосым парнем, которому больше не мог говорить «нет». Джиа вовлек его внутрь дома, снова сплетая их пальцы, и в тишине подъезда раздавались только их шаги. Парень медленно открыл дверь, и все его движения были слишком осторожными. Он просто боялся, что в любую секунду Фрэнк может испариться. Но мужчина не собирался, он нарушил за сегодня уже столько своих правил и законов, что пути назад не было. Фрэнк лишь поддавался на каждую просьбу, каждый жест и каждый взгляд, и старался отвечать тем же, больше не контролируя ни единого собственного устоя, что остановил бы его. Джиа утянул мужчину внутрь, захлопывая за ним железную дверь, и посмотрел на него из-под полуприкрытых век, кажется, совсем не моргая. Фрэнк тонул, тонул и задыхался, он не мог шевелиться, не мог думать или анализировать, не мог отдавать отчета своим действиям. Он полностью и безоговорочно сдался, впервые за всю свою жизнь передавая контроль другому человеку. Ему не хотелось доминировать в эту ночь, не хотелось делать первые шаги или решаться на что-то, он просто плыл по волнам собственных чувств, в надежде, что они никогда не выбросят его на берег. И, когда Джиа медленно приблизился к нему, когда положил свою ладонь на его щеку и нежно погладил кончиками пальцев, когда он вплотную придвинул своё тело к нему и одарил горячим дыханием, Фрэнк не сопротивлялся. Мужчина стоял без движения, ловя ртом воздух, которого, кажется, совсем не осталось в этой маленькой комнате. Он чувствовал всё, каждый рецептор на его теле обострился, и любое движение Джиа, беспорядочными волнами, пускало мурашки по телу. Он видел всё, когда парень осторожно прикоснулся своими губами к его и подарил ему столь желанный поцелуй. И в этот момент всё рухнуло. Рухнуло буквально всё. Все стены, что Фрэнк так тщательно и бережно выстраивал последние несколько лет с грохотом повалились на землю, и осталась только любовь. Чистая, прозрачная, пугающая, трепетная и страстная. Дикая любовь, что подчиняла себе каждый орган усталого тела, каждый вздох, каждое движение и каждую мысль. Всё, что происходило сейчас, было во имя любви и любовью являлось. Джиа не торопясь запустил руки в волосы Фрэнка, сильнее прижимая свои губы к его. Этот поцелуй не был похож на тот первый, что произошел лишь полчаса назад. Он, скорее, был спасительным. Он давал жизнь, которую любовник сейчас вдыхал в мужчину, скользя своими нежными губами по его. Он целовал его страстно, отчаянно, цепляясь за него и не желая отпускать. Джиа углубил поцелуй, проталкивая горячий язык в рот Фрэнка и сплетаясь с ним в диком танце. А мужчина… Он чувствовал себя пьяным, чувствовал себя больным, глупым, но он, впервые в жизни, действительно и по-настоящему чувствовал, и этого было достаточно, чтобы все сомнения исчезли. Он прижимал Джиа к себе, вдыхая его сладкий запах и желая быть как можно ближе, ближе, ближе. Он стягивал с него куртку, гладил ещё холодными после улицы руками его грудь и спину, изучал наощупь каждый контур его тела, каждый изгиб плеча и каждую ямочку. И когда они, спотыкаясь, переместились на расстеленную кровать, Фрэнк понял, что он больше не хочет причинять этому парню боль. Не желает избивать его или душить, и видеть страх на его лице, подчинять его себе, в надежде, что парень расплачется. Эта тёмная сторона растворялась, когда он находился рядом с ним, и всё, чего хотелось в эти моменты, — окатить Джиа всей своей нежностью, подарить столько поцелуев, столько ласки, чтобы парень просто не мог дышать от неё. Когда вся одежда исчезла, и больше не было никаких преград между двумя прекрасными телами, Фрэнк приподнялся на руках над любовником, нехотя отрываясь от его губ, и заглянул в зелёные глаза. Кажется, он мог читать в них всё, что парень скрывал это время, мог увидеть настоящего Джиа, которого парень так долго прятал в глубине себя, не желая делиться своей реальной сущностью с этим миром. — Фрэнк, я… — неуверенно начал парень, сбивчиво дыша и пытаясь восполнить количество воздуха в легких. — Я знаю, — перебил его мужчина, вновь наклоняясь к шее парня и покрывая россыпью легких поцелуев. Слова были не нужны. Они не значили ровным счетом ничего в эту секунду. Всё было до предельности ясно, и мужчине не хотелось портить такой прекрасный момент, потому что он знал, что как только то, что Джиа хотел сказать ему, достигнет его слуха, он отступит назад и оттолкнет парня. Поэтому он лишь снова вовлек его в поцелуй, показывая вновь и вновь то, что не мог сказать. Фрэнк кусал его губы, целовал родинки на плечах, получая в ответ рваное дыхание и тяжёлые стоны. Ему не хотелось думать, что всё это скоро закончится, не хотелось возвращаться в реальный мир и сталкиваться с осознанием происходящего. Джиа аккуратно выбрался из-под горячего тела и потянулся к тумбочке, доставая смазку и передавая её мужчине. Фрэнк не заставил себя долго ждать. Он выдавил немного содержимого тюбика и удобнее расположился над парнем, вводя влажные пальцы в узкое отверстие и начиная медленно двигать ими, растягивая. Мужчина продолжал целовать его, в сотый раз проклиная себя, что так долго отказывал себе в этом удовольствии. Он упустил уже столько возможностей и столько времени, которого, казалось, у них оставалось очень мало. Фрэнк слышал тяжелые вздохи, что больше не были наполнены болью, он чувствовал слабые укусы на своем плече, и через несколько долгих и томных минут уже больше не мог держаться. Он еще немного выше приподнял сотрясающееся тело парня и, пару раз проведя рукой по своему члену, вошел в него, начиная осторожно двигаться. Каждый толчок кружил ему голову. До этого момента Фрэнк искренне верил, что сильнее всего на этом свете его возбуждает причиняемая боль. Но сейчас, в эту самую секунду и именно с этим парнем, что лежал безропотно под его телом, он понял, что причинить ему страдания сейчас – значило причинить их самому себе. Это была такая непривычная и поглощающая страсть, что все чувства превращались в одно, погружая Фрэнка с головой, и пуская столпы искр в голову, каждый раз, когда он делал очередной толчок и понимал, что Джиа сейчас испытывает абсолютно то же самое. То, что происходило между ними, больше не было сексом. Они занимались любовью, и для Фрэнка это был его самый первый раз. Любовник гладил мужчину по плечам, задыхаясь в своих стонах и сильнее приподнимая ноги, чтобы полностью ощутить каждое движение Фрэнка. Он толкался ему навстречу, закатывая глаза, и подавался на каждый поцелуй, что мужчина оставлял на его лице. И мир снова замер. Время вновь остановило свой ход, когда маленькую комнату уже во всю заполняли звуки тяжелого дыхания и приторный аромат любви. Через десять минут, которые, казалось, пролетели за одну секунду, Фрэнк почувствовал накрывающий его волнами оргазм. Он сделал ещё несколько сбивчивых толчков, ощущая, как и тело под ним тоже трясется. Они достигли пика практически в один момент, и мужчина безжизненно повалился рядом с своим любовником. Джиа лишь часто дышал, не в состоянии прийти в себя и открыть глаза, когда всё его тело подергивалось от не отпускающего оргазма. Он лежал так ещё пару секунд и его грудь часто вздымалась, а вздохи продолжали быть слишком горячими. Фрэнк разглядывал очертания лица своего любовника в полутьме, что освещал лишь прозрачный свет фонаря за окном и свет луны, и думал о том, какой Джиа красивый. Волосы кровавыми реками растекались по светлой подушке, а бледная кожа сливалась с белыми простынями, будто растворяясь в них. Контуры лица сейчас казались самыми идеальными, что мужчина только видел в этом мире. Острый нос, кошачьи глаза, цвет которых Фрэнк не смог бы перепутать ни с каким другим, длинные ресницы, что щекотали его виски во время поцелуев, тонкие губы, что прямо сейчас растягивались в привычной кокетливой улыбке. В это мгновение, ему лишь казалось, что Бог создал этого парня совершенным. Через несколько долгих секунд, Джиа повернул голову и встретился с полным нежности взглядом, что был почти не виден в кромешной темноте комнаты. Он опустил свою голову на грудь Фрэнка и замурлыкал что-то себе под нос. А мужчина начал нежно гладить его волосы и сплел их пальцы, думая о том, что сейчас нет абсолютно никакого смысла говорить о любви, потому что он до сих пор не знал, что это такое. Это могли быть мужские надежды отыскать то, чего так сильно жаждало сердце: нежность, ласку, несвязный шепот среди тусклых огней большого города. Или же, это было возвращение молодости. Фрэнк не знал. И знать ему не хотелось.

***

Где-то под утро, в комнате раздался знакомый звук, оповещающий о сообщении. Фрэнк нехотя поднял веки, не желая отпускать приятный сон, что впервые за долгое время, ему приснился. Он почувствовал легкое давление на своей груди и перевел взгляд на красную макушку, что посапывала сейчас где-то в области его сердца. Рука Джиа нежно приобнимала покрытое татуировками тело, а нога была вальяжно закинута на ногу Фрэнка. От этой картины мужчина улыбнулся. Пока мысли и сожаления ещё полностью не заполнили его голову, у него было несколько сладких минут, чтобы насладиться приятными ощущениями счастья. Фрэнк слегка наклонился и уткнулся носом в алые волосы, оставляя легкий поцелуй и заодно вдыхая новую порцию дурманящего запаха, по которому уже соскучился за ночь. Он осторожно, чтобы не разбудить парня, провёл кончиками пальцев по бледной руке на своём животе и улыбнулся, замечая, как кожа покрывается мурашками. Джиа было щекотно. Парень что-то промычал ему в грудь и переместил голову на подушку, видимо, совершенно не желая прощаться со сном. Фрэнк, ухмыляясь, вновь услышал пищащий где-то на полу мобильник, и вспомнил о том, что вчера не написал жене совершенно ничего. Обреченно вздыхая, он острожно выбрался из нежных объятий и отправился на поиски своих джинсов, про себя уже начиная придумывать будущую отговорку. Найдя, наконец, нужный карман, Фрэнк достал телефон, уже предвкушая больше десятка пропущенных звонков и сообщений от жены. Он разблокировал экран мобильника и нажал на нужную вкладку. То, что Фрэнк лицезрел сейчас — резко выкачало весь кислород из легких. Он не дышал, когда открыл полученное от неизвестного номера сообщение. «Завтра в 18:00. Адрес скину позже. Приезжай, или это видео увидит весь мир». Телефон медленно выпал из рук, когда мужчина увидел, что было на этом видео.