It's not a sin, it's a deathwish.

Всю следующую неделю время текло, как назло, слишком медленно. Осень подходила к своему завершению, и город плавно погружался в уже несменяемую серость. Дожди с каждым днём становились всё чаще, а от солнца, кажется, не осталось и следа. Лишь редкие прозрачные лучики иногда прорывались сквозь мрачные тучи, напоминая о теплой погоде, что уже канула в лету. Садовники метались от одного участка к другому, с поручением укрыть нежные растения к зиме и подготовить богатые ценной растительностью сады к подступающим холодам. Конечно, температура в Нью-Йорке и его окрестностях зимой редко падала ниже пяти градусов, но холод заметно ощущался, подталкивая местных жителей утепляться и закупать новую зимнюю одежду. Снег был редкостью в большом городе, но, когда он, всё же, выпадал, Нью-Йорк по-настоящему преображался, и вокруг царила атмосфера романтики и сказки. Приближался День Благодарения, что американцы отмечают в последний четверг ноября, и горожане уже полностью избавились от резных тыкв и украшений в честь Хэллоуина, которыми, казалось, ещё совсем недавно был заполнен каждый участок. Разница между двумя этими значимыми праздниками была всего лишь чуть меньше месяца, но этого времени было всегда достаточно, чтобы успеть накупить новой атрибутики и настроиться на подходящее настроение. Фрэнк, впервые за всю свою жизнь в Нью-Йорке, не обращал никакого внимания на происходящие перемены в любимом городе. Вся жизнь вокруг сейчас имела сходство с шумящим телевизором, что находился в самой дальней комнате дома, и лишь еле слышные звуки доносились до ушей. С каждым новым днём после того злополучного разговора с Джамией, всё больше усиливалось желание выпить чего-то крепкого, чтобы абстрагироваться от мыслей, и дать время усталому мозгу отдохнуть. Но это было непосильной задачей в этот период, потому что работа и собственный бизнес, который Фрэнк уже проклинал, давали о себе знать каждый день звонками из офиса и взволнованным голосом Джанис, что донимала Фрэнка вопросами о его отсутствии. Мужчина, первые два рабочих дня на неделе, всё так же уезжал рано утром, но путь его лежал в противоположную от офиса сторону. Фрэнк до вечера засиживался в знакомом баре за кружкой пива, которая была единственной, что мужчина мог себе позволить, потому что знал, к чему может привести злоупотребление алкоголем, который помогал забыться лишь на время. Фрэнк не хотел усложнять и так чересчур трудную ситуацию своим потенциальным пьянством, поэтому в эти, «свободные» от работы дни, он ограничивался лишь пивом, что слегка туманило рассудок и позволяло размышлениям приходить хоть к каким-то ответам, в то время, как на трезвую голову у мужчины не получалось даже этого. В среду утром Фрэнк, наконец, понял, что у него больше нет возможности убегать от работы в ожидании чуда и перекладывать все свои обязанности на подчинённых, которым он по привычке никогда не доверял. И, даже не смотря на то, что он всё также продолжал отвлекаться, погружаясь в собственные мысли, мужчина вернулся в офис, понимая, что, если сейчас он обесценит ещё и своё предприятие, то ничем хорошим это не закончится и лишь добавит проблем в уже полную копилку. Поэтому, бесконечные размышления в голове переместились из бара в собственный кабинет, а пиво сменилось на крепкий кофе. Фрэнк каждый день, уже по привычке, переписывался с Джиа, который в этот период его жизни казался самым близким человеком. Это были бессмысленные разговоры, но они настолько сильно отвлекали мужчину, что он забывал о собственных переживаниях и хоть на несколько коротких минут за день мог отвлечься, возвращая своё лишь усилившееся чувство влюбленности. Джиа рассказывал ему про свой день, про то, что он рисует и чем вдохновляется. Длинными строчками о музыкантах и художниках было заполнено небольшое окошко их диалога, и мужчину это более чем устраивало. Фрэнк всё глубже погружался в жизнь этого парня, позволяя себе на секунду отвлечься от собственной, что больше не приносила никакого удовольствия. А Джиа был тому не против и в своей типичной манере ведал Фрэнку о вещах, что были важны для него и имели ценность. Мужчина ни разу не решился на звонок, боясь, что, услышав голос любовника, просто сорвется и помчится в Бруклин, забывая обо всём. Он так до боли скучал по этому парню с алыми волосами и по его сладкому запаху кожи, который постоянно доносился до Фрэнка на улицах и возвращал воспоминания о той ночи, когда мужчина был не в силах ни в чём себе отказывать. Кажется, все люди мира сейчас обзавелись сладкими духами, что шлейфом развевались по воздуху Нью-Йорка, заставляя мужчину каждый раз оборачиваться на улице, желая и боясь одновременно увидеть своего любовника. Но, ни один парфюм не мог сравниться с кожей Джиа, что излучала смесь настолько манящих ароматов, что, если бы существовали такие духи, Фрэнк целыми днями бы принимал ванну из них или просто запивал ими свою тоску. Мужчине казалось, что парень и не догадывается об этом, потому что на каждое сообщение Фрэнк отвечал как можно более сдержанно, чтобы не провоцировать Джиа на флирт и самостоятельно не поддаться неожиданному порыву. Кажется, в эти долгие шесть дней, что они не виделись, они успели поговорить уже обо всем, кроме того, что действительно было важно. Фрэнк не рассказал Джиа о ситуации с Джамией и не поведал до конца о мотивах Мартина. Он всё ещё не знал, какая последует реакция. Но, каждый раз, когда мужчина вспоминал о том, что его любовник больше не принимает, ему все больше хотелось довериться парню и очистить свою душу, рассказывая о том, о чём он ни с кем не мог поделиться. Он гордился этим парнем и удивлялся его неожиданному решению, что раньше, когда мужчина только попросил его, кажется, не имело место даже быть. Фрэнку до конца не верилось, что Джиа смог так просто завязать с наркотиками после двух долгих лет непрерывной зависимости, но, почему-то, ему казалось, что парень не лгал. Они больше не поднимали эту тему, оба не зная, что еще можно сказать, и Фрэнк просто ждал момента, когда им всё же удастся увидеться, и он вновь заглянет в непривычно зелёные глаза, что больше не будут застелены чёрной пеленой. Это непринуждённое общение даровало мужчине успокоение, и он просто не хотел всё портить ненужными вопросами, что могли бы вывести Джиа из себя. Разочарование в жене всё ещё не прошло и Фрэнк продолжал избегать женщину, каждую ночь отправляясь в спальню для гостей, что уже стала привычным для него местом сна. Он долго и беспрерывно уговаривал сам себя, что то, что он испытывает сейчас к Джамии, вся та ненависть и обида — бессмысленны. Её поступок в глазах мужчины не мог быть оправдан ничем, но, всё же, Фрэнк с тоской начал понимать и принимать тот факт, что сам был не лучше. Конечно, Джамия не знала, какую проблему создала, связавшись с Мартином, но Фрэнк всё ещё вспоминал каждую ночь её взгляд, полный решительности и отсутствия любых сожалений. Хоть мужчина и не мог поведать ей об их отношениях с Джиа, он, всё же, чувствовал собственную вину, и удивлялся тому, что его жена не делает того же самого. Мысли о разводе закрадывались всё глубже в душу, но Фрэнк каждый раз их настойчиво отгонял, в первую очередь думая о сыне, который совершенно не заслужил такой участи. Конечно, это дело касалось не только Майлза и потенциальной возможности того, что парень будет меж двух огней, если они с Джамией разведутся. Всё же Фрэнк не мог отрицать тот факт, что они с женой провели вместе двадцать лет, и он просто не представлял сейчас своей жизни без неё. Эта привычка, это чувство привязанности было настолько крепким и не поддающимся оспариванию, что мужчина даже не мог думать, что Джамия просто исчезнет из его жизни. Он не хотел размышлять о том, что будет, если он останется один, без опоры и поддержки, которые всегда были главным атрибутом их отношений. И то же самое касалось и Джамии. Фрэнк просто ждал, пока это чувство разочарования постепенно растворится в быту и он сможет вернуть свое доверие к жене. Он не мог загадывать, что в данный момент происходит в её голове, но от чего-то Фрэнку казалось, что женщина думает точно так же. После их последнего разговора прошло уже почти шесть дней, и со странным предчувствием глубоко внутри, Фрэнк замечал, что Джамия изменилась. От того сквозящего злобой и ненавистью голоса, коим она оглушала его той ночью на кухне, не осталось и следа. На его место вернулся прежний, даже ещё более спокойный и заботливый голосок, и Фрэнк не мог понять, с чем это связано. Женщина резко переменилась в поведении и стала, кажется, идеальной женой, словно сошедшей со страниц романа об Американской мечте. Джамия мирилась со всеми его пустыми взглядами и полным отсутствием разговоров и ответов на собственные вопросы, она выискивала новые вегетарианские рецепты, якобы, чтобы порадовать мужа. Но Фрэнк никак не мог поверить в искренность её действий. После всех сказанных женщиной слов, это просто не вязалось с ее нынешним отношением, и мужчина, не зная, правильно это или нет, вновь начал подозревать жену. Его гложило это чувство, потому что, судя по виду, Джамия просто пыталась загладить собственную вину, и в подтверждение своим словам, воскресить их брак, что трещал сейчас по швам. Фрэнк одаривал ее многозначительными взглядами, ничего не отвечая на вопросы о работе и делах, ожидая продолжения развития событий и ее реакции на собственное отстраненное поведение. Но реакции не последовало. Вот уже пять дней Джамия продолжала всячески делать вид, что между ними ничего не произошло, и каждый вечер грустными глазами смотрела на мужчину, ожидая, что он проведет ночь в их спальне. Но Фрэнк пока просто не мог. В силу своего характера или не отступающих воспоминаний о той ночи, когда она изменила ему с Мартином, он не мог поддаться на ее провокации. Поэтому мужчина просто ждал, что будет дальше, и опирался на свое ощущение подвоха, которое всё не отступало. Он знал, что их брак и отношения в целом уже никогда не будут прежними, но и попыток хоть немного улучшишь ситуацию он пока не предпринимал. Возможно, это было неправильно с его стороны, и, если он все ещё держался за хрупкую возможность продолжать общение с Джиа, то ему стоило пойти у Джамии на поводу и не проявлять свою полную незаинтересованность к их будущему. Но Фрэнк откладывал это все на потом, решая заниматься проблемами по мере их важности. И главной задачей сейчас было разобраться с Мартином, сделка с которым должна произойти уже совсем скоро. Этот человек больше не дал о себе знать ни разу, лишь удосужив Фрэнка коротким смс с адресом, где мужчине предстояло оставить деньги. Он всё ещё не доверял ему, и сомнения в его искренности с каждым днем становились всё сильнее. Фрэнк обдумывал, проводя беспокойные часы в офисе и глядя на свой банковский счёт, чего ещё от него может потребовать шантажист. Мыслей по этому поводу совсем не было, и, кроме уже упомянутых денег, мужчина не мог придумать ничего, что можно было бы вытянуть из такого человека, как он. Другое дело, если Фрэнк, заплатив, продолжит получать запросы на всё более и более крупные суммы, и если с его стороны последует отказ, то Мартин вполне может добраться до Джиа или, ещё хуже, до Майлза. Этот вариант развития событий больше всего пугал Фрэнка, поэтому мужчина, лишь с тоской понимал, что, в любом случае сдастся и отдаст все до копейки, лишь бы не подвергать угрозе двух наиболее значимых людей в своей жизни. Фрэнк не знал, осведомлен ли этот человек о том, что у него есть сын, но, почему-то, не сомневался, что если Мартин захочет — он обязательно выяснит эту информацию, и тогда пиши пропало. Все рабочие дни Фрэнк уделял несколько часов на поездки в банк и размышления о том, как незаметно для налоговой снять настолько крупную сумму со своего банковского счета. Пять миллионов для него не были заоблачной цифрой, но, всё таки, с легкостью могли вызвать подозрения. Так как у него не будет абсолютно никакого чека или договора о купле-продаже, он не сможет предоставить документы в банк, если они потребуются. Поэтому мужчина старался придумать альтернативный вариант, который не вызовет подозрений. И в пятницу вечером, в большой чёрной сумке на заднем сидении Porsche, уже лежала нужная сумма.

***

В последний рабочий день на неделе Фрэнк, полностью вымотанный, возвращался домой. Сидя в машине, что уже стояла в гараже, мужчина размышлял о своем сыне, который, кажется, не знал сейчас абсолютно ни о чем происходящем вокруг него. Фрэнк печально радовался тому, что Майлз не услышал их разговор с женой почти неделю назад и в его копилку поводов для депрессии не добавился еще один. Мужчина замечал, что медленно, но верно, подросток возвращается в жизнь, благодаря чудо-таблеткам. Он пропил уже почти целый курс, и сейчас его ночные слёзы стали реже, а звуки гитары по вечерам громче и веселее. Фрэнк улыбался каждый раз, когда понимал, что не слышит из комнаты Майлза уже заученную наизусть песню «Helena». Сейчас его сын уделял больше внимания чему-то, что играл ранее или совершенно новым, незнакомым Фрэнку, композициям. Мужчина не хотел думать о том, что будет с его сыном, если на его плечи упадёт камнем осознание того, что брак его родителей сейчас переживает не лучшие времена. Тем более, если подросток узнает подробности этой ситуации. Спустя пару дней после ночного инцидента Фрэнк, уже немного придя в чувства, вновь позвонил миссис Джорданни, желая узнать от нее хоть какую-то информацию о Майлзе, который продолжал игнорировать любые вопросы о своём состоянии. Психолог всё также твердила, что парень постепенно начинает делать успехи, и Фрэнк должен дать ему время и не давить на него; важно не ограничивать сына в увлечениях и банально радоваться тому, что он не налегает на алкоголь. Последний факт удовлетворял и радовал мужчину, потому что, ему всё также казалось, что все проблемы у сына начались именно из-за пьянок. Поэтому сейчас, глядя на грустного, но трезвого подростка, Фрэнк спокойно выдыхал, радуясь, что в нужное время принял меры и не пустил ситуацию на самотёк. Мужчина за последние несколько дней не раз задумывался о том, что им с Джамией тоже было бы неплохо посетить психолога, но, осознавая, что в этом случае ему придется поделиться и своей ситуацией с Джиа, чтобы получить реальную помощь, засовывал эти мысли глубоко внутрь, понимая, что ничего из этого не выйдет. Хотелось ему того или нет, проблемы предстояло решать в одиночку. Выходя, наконец, из машины, Фрэнк проследовал по знакомому пути на кухню. Раздевшись, мужчина встретил в гостиной жену и сына, которые, кажется, все это время его поджидали. — Привет, дорогой, — как ни в чём не бывало поздоровалась Джамия, только завидев мужа. — Привет, — сухо ответил Фрэнк, уделяя все внимание Майлзу, что неотрывно смотрел на него сейчас, выглядя подозрительно нормально. — Пап, — начал подросток и на секунду запнулся. — Я хотел с тобой поговорить. — О чём поговорить? — как можно более спокойно спросил Фрэнк, про себя начиная волноваться за парня, который мог каким-то образом узнать об их разговоре с Джамией. — Помнишь, я месяц назад говорил тебе про свой концерт? — неуверенно задал вопрос он, одаривая Фрэнка воодушевлённым взглядом. — Да, помню, конечно, — проговорил мужчина, не понимая, к чему клонит его сын. — Он будет завтра, — ответил Майлз, вновь затихая, и через мгновение продолжил. — Я бы очень хотел, чтобы ты пришел поддержать меня. Фрэнк погрузился в размышления. Завтра был день икс, и в одиннадцать часов вечера ему предстояла поездка по высланному адресу, с целью передачи денег. Конечно, мужчина горел желанием увидеть своего сына на сцене и оказать ему ту необходимую поддержку и внимание, которых парню так от него не хватало, но это было слишком рискованно. Фрэнк боялся, что если, не дай Бог, опоздает на встречу с Мартином, то тот примет какие-то более серьёзные и страшные меры, решая, что мужчина отказался от сделки. — А во сколько он? — спросил Фрэнк, потирая затылок и разглядывая сына, боясь своим отказом причинить ему боль. — В семь вечера, в центре, — всё ещё немного нервничая произнес подросток, ожидая реакции. — Я очень постараюсь приехать, — пообещал Фрэнк, про себя думая, что, возможно, он может успеть выполнить два этих важных дела сразу. Всё-таки, концерт вряд ли продлится дольше двух часов и у него в запасе еще будет время, чтобы спокойно доехать во вторую точку. — Спасибо, — искренне проговорил Майлз, поднимаясь с дивана. — А маму с собой позвать не хочешь? — немного удивляясь, что такая честь досталась лишь ему одному, спросил Фрэнк. — Проведите время вдвоем, мальчики, — добродушно ответила Джамия, потрепав сына по черным волосам. — Я бы очень хотела, но Майлз, кажется, против того, чтобы его маму видели друзья на концерте. — Неправда, мам. Просто вас двоих одновременно я там не вынесу, — улыбаясь проговорил парень. — Мы же это только что обсудили. Я не хочу, чтобы ты обижалась. — Я не обижаюсь, сынок, — ласково сказала женщина. — Повеселитесь там вдвоем. Мужчина ухмыльнулся словам жены, но спорить не стал. Джамия действительно вела себя странно, но придавать этому значения и заново уделять внимание размышлениям Фрэнк не хотел. Он проследил, как Майлз, по непривычному довольный, направился в сторону лестницы и, через мгновение, уже скрылся на втором этаже. Фрэнк ещё немного постоял и тоже взял маршрут наверх, когда Джамия заговорила. — Фрэнк? Поспишь сегодня со мной? — спросила жена, и мужчина заметил её умоляющий взгляд. — Мне нужно время, Джамия, — холодно ответил он, не желая продолжать разговор, и начал подниматься по лестнице, не дожидаясь новых вопросов. Приняв горячую ванну, которая уже являлась традицией по пятницам, Фрэнк вернулся в спальню для гостей и забрался в пустую кровать. Ему все еще было непривычно спать в одиночестве, но это было явно лучше, чем всю ночь чувствовать на себе объятия жены, которую он все еще не простил. Как только голова коснулась подушки, Фрэнк снова вспомнил ту единственную ночь, которую провел в маленькой и до жути странной квартире Джиа, и понял, что отдал бы сейчас все, чтобы оказаться там вновь. Он уже давно перестал ненавидеть себя за свои мысли и фантазии о любовнике, что не давали ему покоя ни дня. Фрэнк привык каждую ночь, медленно погружаясь в сон, воскрешать в голове моменты их близости: нежные прикосновения, шелковистую кожу с дурманящим запахом, огненные волосы и страстные поцелуи. Даже мысли об этом вызывали мириады мурашек по телу, и мужчина удивлялся сам себе, что в тот момент просто не умер от переизбытка чувств. Он дышал этим парнем, дышал каждым его взглядом и движением, каждым прикосновением губ к своим, и в то же время задыхался. Джиа был его личным сортом наркотика, который убивал и доставлял удовольствие в тысячи раз сильнее, чем кокаин. Сейчас Фрэнк мог с уверенностью сказать, что он зависим от этого парня, и, если его когда-нибудь не станет, он определено точно покинет этот мир вместе с ним. Воспоминания о Джиа заставили мужчину потянуться за мобильником и вновь открыть вкладку сообщений, просматривая их переписку. Фрэнк никогда не писал парню пожеланий спокойной ночи, но именно в этот момент, ему до боли захотелось это сделать. Через еще пару секунд гляделок с экраном телефона, Фрэнк, стараясь ни о чём не думать, начал печатать текст. «Как ты?» Мужчина посмотрел на сообщение и тут же его отправил, надеясь, что Джиа ответит быстро и ему не придется заново чувствовать волнение. И его мечтам суждено было сбыться, потому что, спустя долю секунды, Фрэнк уже получил ответ. «Я скучаю, папочка :(» Мгновение мужчина смотрел, не отрываясь, на экран телефона, и, заталкивая глубже свои сомнения, начал быстро пробегать пальцами по клавиатуре. «Я тоже скучаю, Джиа. Спокойной ночи.» Фрэнк отложил мобильник, чувствуя, как по лицу расползается очередная грустная улыбка. Чем больше он думал о Джиа, тем сильнее он сомневался в правильности своего отношения к жене. Наверное, если Джамия действительно была искренна с ним и хочет наладить отношения, то ему стоит, через силу, поддаться на этот порыв. Потому что, пока женщина не давит на него, у Фрэнка есть слабая надежда продолжать и дальше общаться со своим любовником, как раньше. Какой бы неправильной со стороны не казалась вся эта ситуация, мужчина чувствовал, что не может просто так отпустить парня, и пока у них есть хоть самая призрачная возможность видеться с ним — он будет цепляться за нее из последних сил, даже если ради этого ему придется врать жене. Фрэнк верил, что Джамия больше не общается с Мартином, потому что, в противном случае, тот бы начал шантажировать его этим и просить развестись с женой. Но, так как этого не произошло, из всего этого следовало то, что Мартину действительно нужны были только деньги, а его жена, по крайней мере сейчас, взаправду не изменяет ему. Фрэнк чувствовал буквально физическую боль из-за того, что ему приходится переступать через собственные принципы и идти на поводу у желания быть с Джиа. Но это было единственным вариантом сохранить их отношения. Он знал, что парень никогда не оттолкнет его первым, и сейчас вся ответственность за их отношения лежала на плечах Фрэнка. То ли это было из-за непривычного чувства влюбленности, то ли Фрэнк по-настоящему менялся рядом с Джиа, но злости на парня в его душе совсем не осталось. Была лишь любовь, чистая и искренняя, которая заполняла каждую клетку его тела и заставляла жить дальше и продолжать бороться за своё эфемерное счастье. На этих мыслях мужчина погрузился в сон.

***

Следующий день выдался сумбурным и слишком непоследовательным. Все время, вплоть до вечера, Фрэнк не мог найти себе места, расхаживая по дому и всеми силами пытаясь побороть в себе желание продолжать отталкивать Джамию. Он пытался первый заговорить с ней утром, но вместо этого, просто мычал что-то нечленораздельное в ответ на ее вопросы. Фрэнк несколько раз позволил жене обнять себя, закрывая в этот момент глаза и, с ненавистью на самого себя, представляя, как его обнимает любовник. Это все было так неправильно, но казалось таким необходимым, что под вечер мужчина сумел убедить сам себя, что его предвзятое отношение к жене постепенно растворяется. Майлз также не мог усидеть на месте и носился с гитарой по дому, тщательно собирая вещи, которые даже не были ему нужны на концерте. Подросток долго выбирал, что ему надеть и как лучше выглядеть, прося помощи у отца. С горем пополам он был уже полностью готов к четырём часам вечера и уехал из дома раньше Фрэнка, со словами о предконцертной репетиции. Мужчина не стал задавать лишних вопросов, просто радуясь тому факту, что его сын сейчас хоть чем-то загорелся, и его депрессия ненадолго отошла на второй план. Поэтому, он просто отпустил парня, дав ему деньги на такси и пожелав удачи, вновь обещая, что непременно придёт поддержать его сегодня. Ближе к шести, Фрэнк тоже начал собираться и через полчаса уже сидел в машине, с недовольным лицом оглядывая черную сумку на заднем сидении, в которой находилось сейчас пять миллионов долларов наличными. Мужчина уже так устал от этой злости, которая прожигала его сознание, каждый раз, когда он вспоминал о Мартине, что сейчас поездка на концерт казалась наиболее удачной идеей. Ведь, в ином случае, Фрэнку бы пришлось нервно сидеть дома, в ожидании неприятной встречи, и добивать себя мыслями и переживаниями. Поэтому он искренне считал, что этот шанс выбраться в город и поддержать сына был послан ему свыше. Мужчина повернул ключ в замке зажигания и выехал на дорогу, одновременно с этим включая радио, чтобы отвлечься. Через сорок минут Фрэнк уже находился рядом с клубом, адрес которого ему несколькими часами ранее любезно предоставил Майлз. До начала оставалось еще немного времени и, покидая машину, мужчина закурил, осознавая, что пагубная привычка начала усиливаться в связи с последними событиями. Фрэнк никогда не питал особой страсти к сигаретам, они, скорее, играли роль успокоительного в определенных ситуациях его жизни. Но сейчас такое огромное количество проблем навалилось на него за раз, что курение постепенно вошло в не требующую отлагательств привычку, и это было явно не кстати. Отгоняя от себя эти мысли, Фрэнк глубоко затянулся и улыбнулся холодному ветерку, что сейчас приводил его в чувства намного лучше сигареты. Вечер выдался на удивление не пасмурным и на черном небе уже начали появляться первые звёзды. Мужчина стоял, облокотившись на каменную стену клуба и смотрел наверх, разглядывая небоскребы, которые были недостаточно высоки, чтобы дотянуться до звезд. Фрэнк чувствовал легкий запах осеннего воздуха и пряный аромат, доносившийся из какой-то пекарни по соседству. В эту секунду ему до боли захотелось, чтобы Джиа оказался рядом и прикоснулся к нему своей холодной ладонью. Фрэнк отдал бы всё, чтобы, ни о чем не беспокоясь, гулять с ним по ночному городу и выслушивать очередные рассказы о современных художниках, о которых он ничего не знал. Чтобы целовать парня, когда ему только захочется, и смотреть в зелёные глаза, что всегда одаривали его полным любви взглядом. Фрэнк не заметил, в какой момент стал таким романтиком, ведь подобные мысли были слишком непривычны для него прежнего. Мужчина никогда так страстно не желал о чем-то и не грезил мечтами о прогулках за руку. Но сейчас это ощущалось таким правильным, как будто сама Вселенная посылала эти спонтанные импульсы в его голову, не разрешая думать ни о чем другом. Фрэнк медленно затягивался сигаретой, чувствуя, как лёгкие наполняются едким дымом и голова начинает немного кружиться. Кажется, это зашло слишком далеко, раз теперь он ежесекундно представляет Джиа рядом с собой и желает разделить с ним каждый миг своей жизни. Сигарета сгорела уже почти до фильтра, когда мужчина, нехотя, оторвал взгляд от неба и выбросил окурок под ноги. Фрэнк пару раз потряс головой, в надежде выбросить на время мысли о своем любовнике из головы, потому что на предстоящем мероприятии они были бы совсем не кстати. Он ещё пару секунд постоял, настраиваясь, и прошёл внутрь здания, погружаясь в атмосферу подростковой вечеринки. Этот клуб даже отдаленно не напоминал заведение Рэя. Здесь сплошь и рядом сновали молодые девушки и парни и пахло травкой вперемешку с дешевым пивом. Конечно, Фрэнк и не рассчитывал, что это место будет каким-то элитным или тому подобное, но понимал, что выглядит сейчас странно, будучи почти сорокалетним мужчиной в компании подростков. Он потратил ещё пару секунд оглядываясь вокруг себя и прошел к сцене, на которой уже расположись музыкальные инструменты и усилители. Столики, как понял Фрэнк, были сейчас расставлены у стен, освобождая место танцполу, и горел приглушенный свет, что вскоре, сменится полной темнотой и яркими лампами. Мужчина отошёл в сторону, к самому краю от сцены, и начал рассматривать контингент, чтобы не думать о том, насколько он не вписывается в общий антураж заведения. Тут и там смеялись укуренные парочки с пластиковыми стаканами в руках, также были и рокеры-одиночки, что, как и его сын, прятали головы за капюшонами толстовок и непрерывно смотрели в телефоны. Фрэнку казалось, что он здесь самый взрослый посетитель. Мужчина удивился сам себе, что не додумался надеть хотя бы футболку перед выходом, и сейчас стоял в строгой рубашке, что была лишь расстегнута на несколько пуговиц. Он вслушался в тихую музыку, раздающуюся из динамиков, и впервые за вечер порадовался хотя бы тому, что сейчас в этом месте играла не клубная попса, а старый добрый рок. Спустя еще десять минут, за сценой послышались движения, и Фрэнк увидел своего сына в компании уже известных ему друзей, которые вышли из-за длинной шторы и стояли сейчас в свете софитов. Майлз, завидев отца, одарил его взволнованной улыбкой и взял свою гитару, становясь левее на сцене, прямо перед ним. Мужчина одобрительно кивнул и улыбнулся в ответ, показывая сыну, что всё отлично и чтобы тот не переживал. Подросток, немного успокоившись, отвернулся, но Фрэнк, все же успел заметить, как тот немного трясется от страха. Мужчина подумал о том, что сам недавно выступал перед зрителями впервые за, наверное, десять лет, и тоже по началу волновался. Но все это дело времени, и, как только, Майлз поймет, что выступление идет путем и причин для паники нет, то ему станет легче и он почувствует уверенность. Фрэнк оглядел остальных участников группы и осознал, что видел друзей сына лишь раз, в ту ночь, когда они, во главе с Джиа, бессовестно пытались выкрасть Майлза из дома. Мужчина давно отпустил эту ситуацию и больше не испытывал злости, вспоминая тот неприятный момент. Сейчас Фрэнку лишь казалось, что с тех пор прошло не три месяца, а несколько лет. Столько всего успело случиться за это время, что ненависть сменилась улыбкой и даже легкими нотками ностальгии. Из этих мыслей Фрэнка вывел голос вокалиста. — Всем привет, народ! — крикнул высокий парень с татуировками на руках, и мужчина проследил за тем, как пьяные подростки взревели. — Мы «Keep The Faith», и сегодня мы здесь, чтобы взорвать этот гадюшник! — ещё более громко произнес парень. Через пару секунд, наполненных одобряющими возгласами толпы, послышались первые звуки музыки, и Фрэнк, уже не отрываясь, смотрел на своего сына. Майлз уставился на гитару в руках и, всё ещё с напряжением, проводил пальцами по струнам, видимо, боясь забыть аккорды. Фрэнк улыбнулся этой картине, радуясь тому, с какой отдачей играет его сын, и как сильно он похож на него самого на первых выступлениях. Песня была не слишком быстрой, и мужчина всеми силами старался не вслушиваться в слова, улавливая только звуки гитары, чтобы понять, насколько хорош в этом деле его сын. Майлз сейчас играл не плохо, но явно хуже, чем в те грустные ночи у себя в спальне. Фрэнк знал, что парень способен на большее, и ему просто нужно время, чтобы привыкнуть к сцене и полностью раскрепоститься. Следующие песни не слишком отличались от первой. Фрэнк старался поглубже спрятать свою предвзятость к группе, что только начинает свой путь. Он оглядывал парней, пытаясь по виду определить, кто из них есть кто, и как каждого зовут. Честно говоря, мужчина совершенно не помнил никого, кроме Боба, что был одноклассником Майлза и с силой сейчас ударял палочками по барабанам, тряся длинной светлой челкой. Глядя на них всех, Фрэнк вспоминал свою первую и последнюю группу, что принесла музыку в его жизнь, с которой он больше никогда не расставался. Эти воспоминания о собственной молодости навевали легкую тоску по времени, когда всё было до боли просто, и мир казался таким огромным и, кажется, существовал ради него одного. Мужчине жутко захотелось сейчас вернуться в свою юность и не пытать удачу в бизнесе, отдавая всё своё внимание любимой музыке. Возможно, прими он тогда совершенно другое решение и поддайся внутреннему зову, сейчас всё было бы совершенно иначе. Его жизнь, некогда такая красочная и яркая, в какой-то момент превратилась в рутину, и те огромные суммы денег, что Фрэнк зарабатывал, уже не приносили никакого счастья. Он всё бы отдал, чтобы быть свободным и не зависеть сейчас от работы и офиса, отдавая все силы гитаре. Кто знает, как выглядела бы его жизнь, прими он иное решение. Быть может, Фрэнк колесил бы по миру, будучи очень известным гитаристом, или же наоборот, не гнался за славой и играл в своё удовольствие в маленьких клубах. А возможно, и вовсе бы перегорел к музыке и дрался за любую подработку, желая выжить без денег. Было столько вариантов развития событий, но он, всё-таки, уже не мог представить своей жизни без Майлза и Джамии, а, с недавних пор, ещё и без Джиа. Все прошлые решения привели Фрэнка к тому, что он имеет сейчас, даровав ему прекрасного сына и любящую жену, что, как выяснилось, хоть и совершала ошибки, всё равно оставалась с ним не смотря ни на что. А ещё Фрэнк нашёл любовь всей своей жизни, что так неожиданно появилась на горизонте и заставляла продолжать бороться, подчиняя себе все чувства мужчины. Фрэнк снова пустил мысли на самотёк и поймал себя на том, как сильно скучает по парню с длинными ресницами и игривой улыбкой. И, как назло, именно в этот момент заиграла «Helena». Мужчина, вырываемый звуками песни из собственных размышлений, перевел взгляд на своего сына. Фрэнк не знал, как на долго он отключился, но сейчас Майлз выглядел совершенно иначе. Парень со страстью проводил пальцами по струнам и тряс головой в такт, двигаясь по сцене. Кажется, подросток ждал этого момента весь вечер, чтобы выплеснуть все свои накопившиеся эмоции, через музыку избавляясь от боли. Парень метался по сцене, не пропуская ни одного аккорда, и Фрэнк просто не узнал своего сына. Он был настолько экспрессивным сейчас, настолько уверенным в каждом своем действии, что Фрэнк неосознанно растянулся в довольной улыбке, искренне радуясь подобным переменам. Это был настоящий Майлз, который так долго скрывался, поддавшись депрессии и уходя с головой в себя. Это был его сын, что сейчас до боли напоминал Фрэнка в молодости и был его точной копией. Увлёкшись наблюдением за парнем, Фрэнк неожиданно почувствовал, как кто-то пихнул его плечом сзади, и резко обернулся, ожидая увидеть очередного пьяного подростка не в ладах с собой. Но вместо этого он увидел молодую девушку, кажется, совсем трезвую, что сейчас расталкивала людей, пытаясь пройти ближе к сцене. Когда ей, всё-таки, удалось пробраться, и девушка встала рядом с ним, Фрэнк легко улыбнулся, наблюдая за тем, как она поправляет свои длинные розовые волосы, пытаясь навести порядок на голове. Ее взгляд всё это время не отрывался от Майлза, что, в эту самую секунду, не обращал внимания совершенно ни на кого вокруг себя. Девушка, сдавшись и оставив в покое свою прическу, что нисколько не стала лучше после проделанных манипуляций, полностью обратилась во слух, разглядывая молодого парня с гитарой. Она стояла плечом к плечу с Фрэнком, и он мог чувствовать каждое движение её тела, когда девушка подпрыгивала в такт музыке и подпевала словам песни. Кажется, она знала её наизусть, так же, как и мужчина, и выкрикивала каждую строчку, прожигая Майлза взглядом, в надежде, что он обратит на нее внимание. Видя эту картину, Фрэнк ухмыльнулся, понимая, какое впечатление на нее произвел его сын. Когда последние строчки песни эхом раздались в тесном клубе, девушка резко перевела взгляд на мужчину рядом. — Это была моя любимая песня! — эмоционально выкрикнула она, глядя Фрэнку прямо в глаза, в которых читалось обожание. — Да? А как насчет гитариста? — улыбаясь ещё шире, спросил мужчина, понимая, к чему всё это идет. — Обожаю его! Это Майлз, мы учимся в одной школе, — ещё громче произнесла девушка, заправляя розовые волосы за ухо. Почему-то Фрэнк совершенно не удивился её словам. В голове тут же возник план и, убедившись, что эта песня была последней, он повернулся к девушке. — Он очень талантливый, скажи? — загадочным тоном задал вопрос мужчина, замечая, насколько искренние эмоции были в глазах напротив. — Очень. Я так долго хотела с ним познакомиться, но он совершенно ни на кого не обращает внимания в школе, — немного погрустнев ответила девушка, только сейчас оглядывая Фрэнка. — Эй, а Вы не похожи на фаната подростковой рок-группы, — с нотками подозрения в голосе произнесла она. Мужчина хотел было пошутить, что он главный фанат этой мало кому известной группы, но его неожиданно прервал голос вокалиста, и он вернул всё внимание на сцену. — Это было круто! Спасибо, ребята! — с той же живостью выкрикнул парень с татуировками. Фрэнк поймал взгляд своего сына, что сейчас метался от него к прекрасной незнакомке с розовыми волосами. Майлз явно заметил, что отец общался с ней несколькими мгновениями раньше и сейчас выглядел очень озадаченно. Мужчина зааплодировал вместе со всей толпой и улыбнулся сыну, давая понять, что всё идёт, как надо. Подросток ещё несколько минут стоял на сцене и, бросив последний взгляд на девушку и на отца, вместе с остальными парнями ушел за кулисы. Проводив группу взглядом, Фрэнк обернулся к незнакомке. — Пойдем на улицу, тебе нужно непременно с ним познакомиться, — спокойно сказал мужчина, продолжая заговорщически улыбаться. — Он не захочет со мной знакомиться, думаете, я не пыталась? — насупившись произнесла девушка, но, все же, последовала за Фрэнком в сторону выхода. На пол пути она резко остановилась и одернула мужчину за рукав пальто. — С чего бы Вам мне помогать? — недоверчиво спросила она. — Я просто думаю, что из вас двоих могла бы получиться отличная пара, — искренне сказал Фрэнк и потянул её к входной двери. Через мгновение они уже стояли на улице, обдаваемые ночным холодным ветром, и мужчина, без стеснения, оглядывал девушку, нащупывая в кармане пачку сигарет. Девушка была среднего роста, с сережкой в носу и ярко накрашена, видимо, в желании выделиться из толпы. Длинная кожаная куртка, что явно была не по размеру, опускалась практически до колен, прикрывая худые ноги, облаченные в черные колготки и короткую юбку. — Как тебя зовут? — задал вопрос Фрэнк, заканчивая со своим сканированием и ещё шире улыбаясь. — Саманта, — произнесла она уже не столь эмоциональным голосом. — А Вы кто? — Самый преданный фанат этого чудика с гитарой, — прыснул Фрэнк, замечая незамедлительную реакцию и перемены в милом лице девушки. — Вы папа Майлза? — удивленно спросила она, кажется, сложив в голове дважды два. — Типа того, — с усмешкой ответил Фрэнк, в очередной раз затягиваясь. — Вау, — только и смогла произнести Саманта, разглядывая мужчину с ног до головы. — Вы очень молодо выглядите, — всё ещё озадаченно констатировала она. — Спасибо, — поблагодарил девушку за столь странный комплимент Фрэнк, чувствуя, как скулы уже сводит от улыбки. В этот момент из-за двери показался Майлз с чехлом для гитары на плечах и всё тем же озадаченным взглядом. Как только подросток увидел эту необычную парочку, что смотрела на него сейчас не отрываясь, он так и замер на месте. Саманта преобразилась и вновь глядела на парня с нескрываемым обожанием, кажется, потеряв дар речи. Майлзу, всё-таки, пришлось сдвинуться, потому что друзья начали резко впечатываться в его спину, что заслоняла выход из клуба. — Все было круто, Майлз, — кинул на прощание Боб, постучав подростка по плечу. — До понедельника! Остальные парни тоже попрощались и разошлись в разные стороны, оставляя трёх человек в одиночестве стоять у входа в здание. — Я горжусь тобой, сынок, — искренне произнес Фрэнк, подходя к сыну, и легким движением потрепал его за волосы. — Спасибо, — немного смущенно ответил парень, выходя из оцепенения. — Это было нереально, Майлз, — подала голос Саманта, не двигаясь с места. — Эээ… — подросток посмотрел на девушку, а затем перевел непонимающий взгляд на отца. — Это Саманта. Ей очень нравится ваша музыка. И ты тоже, Майлз, — игриво сказал Фрэнк, слегка толкая парня локтем в бок и улыбаясь самой широкой улыбкой. — Привет, — только и сумел выдавить из себя подросток, заглядывая в подведённые черным карандашом глаза. — Привет, — мечтательно произнесла Саманта тихим голосом. — Я, кстати, тоже немного играю на гитаре. Какая у тебя? — через пару секунд молчания спросила девушка, подходя ближе к парню. Майлз оглядел свой чехол, что покоился на плечах, видимо, ища там ответ на её вопрос, хоть и сам прекрасно знал фирму своей гитары. Фрэнк с довольным видом наблюдал за парочкой, что, как ему казалось, выглядела слишком хорошо друг с другом. — Ну… У меня Fender Mustang 2004 года, — робко ответил парень, вновь встречаясь взглядом с девушкой. — А у тебя? — У меня Gibson, — уже придя в себя, ответила Саманта. — Fender сосет! — она с вызовом посмотрела на Майлза, скрещивая худые руки на груди. — Эй, это неправда! Ты вообще слышала, как я играл сегодня? — наигранно возмутился парень. — У нее лучшее звучание на свете! — Окей, тогда назови мне пять причин, почему Fender лучше. Если сможешь, то я с тобой соглашусь, — произнесла Саманта с дерзкой улыбкой. — Ну, во-первых, — воодушевленно начал перечислять Майлз, загибая пальцы. — Джимми Хендрикс выбирал Fender. Во-вторых… Но Фрэнк их уже не слушал. Он ощущал себя счастливым в эти минуты, глядя, как его сын общается с милой девушкой, которая ему очень подходит. Как бы сильно Фрэнк не хотел сейчас поспорить с Майлзом о том, какая фирма лучше, этот разговор стоило оставить для них двоих. Мужчина почувствовал, что его маленькая миссия удачно выполнена, и всё ещё с улыбкой на губах направился в сторону машины. — Я поеду домой, Майлз, вызовешь такси, как нагуляетесь, — сказал Фрэнк сыну на прощание, но Майлз даже не обратил на него внимания, полностью увлекаясь разговором. Фрэнк забрался в машину и посмотрел на свое довольное лицо в зеркало заднего вида. Он ощущал себя настолько счастливым за сына сейчас, что буквально светился. Но, заметив в зеркале сумку на заднем сидении, мужчина тут же приобрел серьёзный вид. Он быстро глянул на экран телефона, боясь, что потерял счёт времени, и снова вспоминая обо всех своих проблемах. Убедившись, что в запасе у него остался целый час, Фрэнк тяжело вздохнул, приходя в прежнее состояние волнения. На экране горело два пропущенных сообщения от Джиа, в которых парень, с таким же переживанием, спрашивал, как обстоят дела. Фрэнк не стал отвечать, откладывая это дело на потом и боясь раньше времени обнадёжить парня, который ждал хоть какой-то информации. Мужчина медленно вырулил с парковки на дорогу и, забив в навигаторе нужный адрес, двинулся в сторону конечной, на сегодня, точки, что была финишем в ситуации с Мартином. Следующие двадцать минут Фрэнк провёл в тишине, не включая радио и боясь опоздать, хоть и знал, что времени у него было ещё достаточно. Мужчина не знал, куда именно он едет сейчас, ровно как и в первую их с Мартином встречу, и просто надеялся на то, что ему удастся оставить сумку с деньгами и не встречаться с этим человеком лицом к лицу. Подъезжая к нужной улице, Фрэнк остановил машину и огляделся, не выбираясь из салона. Вокруг не было ни одного дома, лишь огромных размеров парк с голыми деревьями, что сейчас выглядели особенно ужасно в желтом свете фонарей. Фрэнк тяжело вздохнул, всё-таки, выходя из автомобиля и рассматривая окрестности по сторонам. Кажется, на улице не было ни души и пахло какой-то гарью, из-за чего мужчина рефлекторно поморщился. Он уже хотел было набрать номер Мартина и спросить, что ему вообще делать, как вдруг, сзади неожиданно подъехала чёрная машина и остановилась прямо напротив его Porsche. Фрэнк проследил взглядом за тем, как быстро открывается задняя дверь, и увидел бледное лицо Мартина, что сквозило сейчас ненавистью и едко улыбалось. — Ну привет, друг, — послышался низкий голос, пропитанный сарказмом. — Ты мне не друг, — произнес Фрэнк, прожигая мужчину злобным взглядом. — Как скажешь. Ты принес то, о чём мы говорили? — задал вопрос Мартин, всё ещё не отводя глаз от Фрэнка и не выбираясь из машины. Фрэнк быстрым движением достал сумку с заднего сидения и кинул её в салон черного автомобиля. — Здесь всё, — сжимая кулаки, произнес мужчина, вновь чувствуя, как ненависть заполняет его сознание, и еле сдерживая себя, чтобы не врезать этому ублюдку прямо здесь и сейчас. — Надеюсь, мне не нужно пересчитывать? — спросил Мартин, откидывая сумку на другую сторону сиденья. — Можешь пересчитать, если не веришь, — выплюнул Фрэнк, подходя к двери собственной машины и желая лишь одного – поскорее закончить этот бессмысленный разговор. — Я тебе поверю, — холодно улыбнулся Мартин. — Надеюсь, теперь ты усвоил урок, Фрэнк, — ядовито сказал он. — А я надеюсь, что ты хоть немного мужик и сдержишь свое обещание, — закипая проговорил мужчина, замирая на месте. — Надейся, — коротко ответил Мартин. Дверь за ним резко захлопнулась и через секунду машина уже исчезла из поля видимости, оставляя Фрэнка в полном одиночестве. Последнее слово, брошенное Мартином, отдавалось эхом в его ушах.