It's not a sin, it's a deathwish.

Фрэнк ещё несколько секунд сидел без движения, не сразу понимая, с кем он разговаривает. — Вы родственник Джи… Джерарда? — спросил мужчина, когда на той стороне провода послышалось какое-то шуршание, что быстро привело его в чувства. — Джерард? Откуда Вы знаете его? — тут же задал вопрос собеседник. — Да, я его брат, — через несколько секунд ответил он. В этот же момент Фрэнк резко встал с кровати и, накинув халат, вышел из спальни, пребывая в полном шоке. Ему не хотелось будить Джамию, ведь она обязательно начала бы допрашивать его и переживать, а в нынешнем состоянии мужчина точно бы не смог придумать ни одного вразумительного ответа. Быстро спустившись на первый этаж, он присел на диван, потирая глаза, в которых уже не осталось ни капли сонливости. — Слава Богу, — только и сумел произнести Фрэнк, когда, наконец, находился в месте, где никто не сможет подслушивать их разговор. — Так откуда Вы знаете моего брата? Он сейчас с Вами? С ним всё в порядке? — посыпались нетерпеливые вопросы из трубки телефона. — Да, да, с ним все хорошо, — тут же ответил Фрэнк, чувствуя, что и сам знатно волнуется в эту минуту. Он ещё до конца не мог поверить, что ему, всё же, удалось найти родственника Джиа. Этот парень, на другом конце провода, звучал как-то… явно старше своего брата. И только сейчас мужчина понял, что он разговаривает с сильным французским акцентом. — Боже мой… Я не могу осознать это… — запричитал Майкл, часто вздыхая в трубку и, судя по звукам, что доносились до Фрэнка сквозь помехи, куда-то резко направился. — Я тоже не могу поверить, что нашёл Вас, Майкл, — немного успокоившись ответил мужчина. — Зовите меня Майки, так привычнее, — послышалось из телефона, и Фрэнк с трудом сумел разобрать слова, потому что собеседник всё ещё куда-то активно направлялся, нервно дыша в трубку. — Я Фрэнк, приятно познакомиться. — Мне тоже приятно, Фрэнк! Подождите, а где вы находитесь? В Калифорнии? — спросил Майки, наконец, останавливаясь. Мужчина хотел уже было ответить, как вдруг до его слуха долетели и другие слова, что явно были адресованы не ему. — Джинет! Дорогая! Джерард нашелся! Помнишь, вчера я рассказывал о том странном звонке? Тот мужчина оставил мне номер со словами, что меня срочно разыскивают, и сейчас я общаюсь с человеком, который знает Джерарда! Ты можешь себе это представить? Фрэнк изо всех сил вслушивался в эмоциональный разговор и старался не перебивать Майки, как бы сильно не хотелось задать ему кучу вопросов. Он не ожидал, что удастся найти настолько близких родственников Джиа, потому что парень никогда толком не рассказывал ему о своей семье. Всё, что Фрэнк знал о родных Джиа, так это то, что его родители погибли, когда парень был ещё совсем маленьким, и его растила бабушка, пока тоже не скончалась. Но то, что у Джиа есть брат, Фрэнк не знал… Обзванивая знакомых, он рассчитывал найти, как максимум, какую-нибудь тетю своего любовника, но явно не настолько близкого человека… Да и ответное искреннее удивление Майки было неожиданным для мужчины. — Фрэнк? Вы ещё здесь? Извините, просто я действительно не ожидал таких хороших новостей! Так где Вы живёте, и где сейчас Джерард? Я могу с ним поговорить? — ливень из вопросов вновь обрушился на Фрэнка, и он устало улыбнулся реакции парня. — Мы в Нью-Йорке, — протянул мужчина, на что получил очередной эмоциональный вздох. — К сожалению, сейчас Джерарда нет рядом, но я Вас уверяю, что с ним всё в полном порядке. — Это хорошо! Очень хорошо! Мы не виделись больше десяти лет. — задумчиво произнес Майки, судя по голосу, немного погрустнев. До этого самого звонка у Фрэнка в голове был четкий план, и сейчас, понимая, что настолько сумбурный разговор лишь затруднит прояснение ситуации, мужчина задал свой главный вопрос. — Майки, мы можем встретиться? Думаю, будет намного лучше, если мы поговорим обо всем лично. — Фрэнк… Я с удовольствием бы встретился, но сейчас я никак не смогу приехать в Нью-Йорк. У нас тут небольшие семейные проблемы, и я не знаю, когда смогу выбраться, — грустным тоном произнес парень. — А где вы находитесь? — спросил Фрэнк, размышляя, что в таком случае он и сам смог бы приехать. — Мы с семьёй живем в Париже, — просто ответил Майки. Мужчина на минуту задумался. Конечно, он помнил о том, что Джиа рассказывал ему, что вырос во Франции, но, почему-то, он не предал этому факту большого значения и, как оказалось, напрасно. Это было вполне логично, что, раз отец парня родился в Париже, то и потенциальные родственники могли до сих пор обитать в этом же городе. Фрэнк отрешённо почесал затылок, размышляя, что ему лучше сделать в этой ситуации. Теперь, когда его план с поисками близких Джиа, наконец, сработал, он не мог себе позволить упустить этот шанс и, где бы не находился сейчас брат его любовника, он решил предпринять любые попытки, чтобы встретиться с ним и, самое главное, организовать встречу для Джиа. Мужчине так много хотелось сейчас узнать у Майки, потому что он был единственной зацепкой, что привела бы его к правде о жизни красноволосого парня и определенно точно помогла бы её улучшить. Судя по их короткому разговору, Фрэнк сделал вывод, что Майки оказался вполне адекватным и даже добрым человеком, который бы точно не причинил вред своему родному брату. Причину, по которой они не виделись десять лет, Фрэнку только предстояло узнать... Выпытывать информацию мужчина не хотел, хоть уже и понял, что Майки обязательно рассказал бы ему всё, что знает. Это казалось неправильным и нечестным по отношению к Джиа, и Фрэнк всеми силами сдерживал своё любопытство, понимая, что, если сейчас он сорвется, то любовник обязательно узнает об этом, и от его доверия к мужчине не останется и следа. Поэтому Фрэнк принял решение держаться в стороне, пока они с Майки, наконец, не встретятся лично. — Фрэнк? Вы ещё здесь? — нетерпеливо прервал размышления мужчины парень. — Когда я смогу поговорить с Джерардом? — Давайте перейдем на «ты», — спокойно ответил Фрэнк, делая глубокий вдох и собираясь с мыслями. — Майки, у меня есть к тебе предложение. В течение следующих двадцати минут, мужчина в подробностях описывал свой скромный план парню. В начале Майки сопротивлялся, не желая больше ждать, и всё ещё взволнованным голосом отговаривал Фрэнка, прося его передумать, но, по итогу всё же согласился, видимо понимая, что так действительно будет лучше. То, что придумал мужчина, не было чем-то страшным, он не решил молчать о том, что нашёл брата своего любовника и тому подобное. Просто Фрэнку казалось, что так будет правильнее, и на этом — всё. Мужчина пока не собирался раскрывать все карты перед Джиа, чтобы не обнадеживать парня. Он принял решение немного подождать и, если то, что он задумал, не сможет воплотиться в реальность в ближайшем будущем, тогда уже Фрэнк со спокойной душой всё расскажет и даст любовнику заветный номер телефона, никак не вмешиваясь в его отношения с потерянным братом. Конечно, мужчина мог только загадывать, как Джиа отреагирует на эту новость, но, судя по неподдельным эмоциям его брата, Фрэнку отчего-то казалось, что всё будет в порядке, и парень так же, как и Майки, будет несказанно рад. Мужчина договорился созвониться со своим новым знакомым через неделю, чтобы более детально обсудить их, уже общий, план и все важные детали. По голосу из трубки было заметно, что парень в таком же предвкушении, как и сам Фрэнк, и это только подбадривало мужчину, заставляя его всё сильнее верить в правильность своих действий. Когда разговор исчерпал себя, и всё, что можно было сказать друг другу, уже было произнесено, Фрэнк попрощался и вернулся в свою спальню. Вновь погружаясь в сон, он решил, что свой последний выходной день полностью посвятит размышлениям и улаживанию дел, связанных с работой.

***

Время близилось к полуночи, когда в воскресенье Фрэнк, лениво развалившись на диване в гостиной, переключал каналы по телевизору. За прошедший день он успел сделать всё, что планировал: составил список дел на неделю, немного поиграл на гитаре и, самое важное, сумел выкроить себе небольшой отдых на Рождество. Это были всего жалкие две недели в самом начале нового года, но, тем не менее, этого времени было в два раза больше, чем обычно. Поэтому мужчина всем своим существом надеялся, что его идеи реализуются, и этот отдых не пройдет в пустую. Под вечер у Джамии, непонятно из-за чего, поднялось настроение, и, как и предполагалось, главным объектом для выплеска своих радостных эмоций и беспричинного счастья стал Фрэнк, который, даже не успев сообразить, что происходит, был увлечен в спальню. Даже без намека на согласие или какие-то разговоры мужчина сдался и позволил жене удовлетворить свои желания и нужды, не сопротивляясь. Он замечал, что снова начинает привыкать к сексу с женой, хоть этот процесс и напоминал ему скорее уборку в саду, чем что-то, затевающееся для получения немыслимого удовольствия. Фрэнк каждый раз слабо ухмылялся, проводя такую параллель у себя в голове и представляя, как держит в руке грабли, медленно проводя ими по сухим, шуршащим листьям, сметая их в кучки и затем поджигая. Фантазии было хоть отбавляй, поэтому мужчина всеми силами старался не погружаться в свои размышления, чтобы случайно не засмеяться, вместо того, чтобы издавать совершенно противоположные звуки. Кажется, одного раза Джамии не хватило, и спустя пол часа она вновь принялась за соблазнения мужа, чтобы повторить попытку, именно поэтому Фрэнк сейчас и сидел в гостиной на первом этаже, вместо того, чтобы нежиться в кровати и получить необходимую дозу сна перед первым рабочим днём. Он так устал за сегодняшний день и за всю неделю в целом, что под вечер не было даже сил двигаться, что уж там говорить об очередной порции секса. Отлучившись из спальни час назад, ссылаясь на срочный звонок, мужчина проследовал к телевизору, надеясь, что Джамия за ним не пойдёт. Оперев ноги на кофейный столик напротив дивана, Фрэнк продолжал давить на кнопку пульта, задерживаясь на каждом канале ровно на три секунды. Этого времени было достаточно, чтобы убедиться, насколько бессмысленное в наше время телевидение, и всё, что крутят сейчас по бесчисленным кабельным каналам — полная, разъедающая мозг херня. Глаза медленно начинали слипаться, когда мужчина, устав от бесполезных движений, остановился на каком-то старом чёрно-белом фильме. Фрэнк лениво поглядывал на экран, в пол уха слушая доносившиеся из динамиков разговоры людей и совершенно не вникая в сюжет. Кажется, фильм начался не так давно, либо уже подходил к концу, потому что вся атмосфера напоминала ужастик, а криками или кровью даже и не пахло. Как понял Фрэнк, главной героиней была женщина, которая украла крупную сумму денег и сейчас, находясь за рулем, куда-то отчаянно направлялась.* Мужчина зажмурил глаза, потирая веки пальцами, и прошёлся ладонью по волосам, понимая, что ещё пара минут и он уснет прямо на диване. Сверху доносились какие-то еле слышные звуки шуршания и было не понятно, кто является их обладателем — Майлз или Джамия. Дав себе ещё пятнадцать минут, Фрэнк тяжело вздохнул и снова посмотрел на экран телевизора. Локация полностью сменилась, и сейчас, вместо салона старого автомобиля, мужчина заметил длинное одноэтажное здание, которое, судя по всему, являлось мотелем. Вникая в сюжет фильма, Фрэнк всё больше погружался в пугающую атмосферу и сам не заметил, как сменил позу, спуская ноги со столика и упираясь локтями в колени, всё ближе придвигая голову к экрану. Он наблюдал за тем, как главную героиню убивают прямо в ванной, и её крики полностью избавили Фрэнка от чувства сонливости. Он знал о магии старых фильмов и о том, как они на него действуют, но искренне не рассчитывал на то, что в подобном состоянии существует хоть что-то, способное его заинтересовать и отбить желание нырнуть в постель. Спустя ещё двадцать минут, мужчина с неприкрытым интересом смотрел на тонущую в реке машину, ощущая, как по спине бегут мурашки, а пальцы рук крепко сцепляются в неразрывный замок. Эстетика фильма была слишком мрачной, и пейзажи, вкупе с напряженной музыкой, навевали мысли о смерти. Всё тело напряглось, и Фрэнк в очередной раз подумал о том, что старые фильмы способны напугать его куда больше, чем что-то современное и со спецэффектами, наполненное детальными кадрами убийств или расчленения. Мужчина сидел без движения, полностью обратившись во внимание, и с каждой минутой всё больше подгружаясь в пугающую атмосферу фильма. Он давно уже перестал прислушиваться к звукам со второго этажа, которые полностью стихли, что могло значить только лишь то, что все обитатели дома, кроме него самого, крепко спят. Когда позади миловидной девушки, которая, как выяснил Фрэнк, являлась сестрой главной героини, показался женский силуэт с ножом, мужчина резко подпрыгнул на месте. В этот же момент, в недрах кармана халата, зазвонил телефон, ещё больше пугая Фрэнка неожиданным звуком. Не отрывая взгляд от экрана, на котором происходило сейчас очередное убийство, мужчина медленно полез за мобильником и принял вызов, даже не посмотрев на имя звонившего. Фрэнк что-то пробурчал себе под нос, наблюдая за движениями блестящего ножа, вонзающегося в женскую спину, одновременно с этим поднося телефон к уху и выдыхая что-то неразборчивое. — Папочка? — послышался слабый голос из динамика, заставивший мужчину ещё больше напрячься. Только сейчас до Фрэнка дошло, что он вообще-то разговаривал по телефону. — Папочка, ты тут? — повторил голос, еще более тихо. — Джиа? Это ты? — спросил мужчина, мельком глядя на экран мобильника и убеждаясь в том, что он не ошибся. — Что случилось? Фрэнк заметно заволновался, быстро убавляя звук телевизора и вслушиваясь в сбивчивое дыхание на той стороне трубки. Он искренне удивился звонку любовника в такое время и ещё больше его странному голосу. — Ммм, — протянул парень, спустя пару секунд молчания. — Это я. — Что случилось? Почему ты звонишь в такое время? — задал вопрос Фрэнк, полностью забывая о фильме и обращая всё свое внимание на собеседника. — Я, в общем тут… немного… — начал говорить Джиа, растягивая слова и заставляя мужчину тем самым ещё больше беспокоиться. — Я… ты… ты можешь меня забрать? Ничего такого не случилось, я просто… Думаю, я сам не доеду, — продолжил парень, заходясь каким-то слишком грустным смехом в конце. — Ты можешь объяснить, что случилось, Джиа? — уже более серьёзно спросил Фрэнк, немного повышая голос. Его всё больше начинала напрягать эта ситуация, и чувство волнения уже медленно собиралось в ком где-то на дне желудка. — Это.. это важно для меня. Приезжай… Пожалуйста, — прошептал парень уже таким давно забытым голосом, отчего мужчину тут же передернуло. Из динамика послышались какие-то странные звуки, напоминающие ветер и ещё кое-что, что напугало Фрэнка куда больше… Ему показалось, что он услышал собачий вой. Громкость на телевизоре была выключена одним быстрым движением, и Фрэнк неосознанно перевел взгляд на экран, нервно сглатывая и надеясь, что все эти звуки — это лишь его разыгравшаяся фантазия, обострившаяся благодаря фильму ужасов. — Куда мне ехать? — на выдохе спросил мужчина, понимая, что никаких ответов от любовника не дождется. — Я скину адрес, — проговорил Джиа и тоже вздохнул. — Спасибо, папочка, — послышался через мгновение голос, который тут же сменился быстрыми гудками. Ещё с минуту Фрэнк сидел не двигаясь и не убирая телефон от уха. Он продолжал смотреть в беззвучный телевизор ничего не видящим взглядом, когда мобильник, наконец, пискнул, приводя мужчину в себя. Когда задумчивый взгляд прошелся по черному тексту, сердце Фрэнка упало куда-то в желудок, а к горлу подошёл неприятный ком накатывающей паники. Он знал, где это место, но самое страшное — он знал, что там находилось.

***

Спустя десять минут красная спортивная машина уже вовсю неслась по ночному Нью-Йорку, разрывая царившую тишину громким звуками рычащего двигателя. Тёмную дорогу освещали ярко-желтые фары, указывая Фрэнку путь в особо темную ночь. Накинув на себя первое, что попалось под руку и схватив ключи от автомобиля, мужчина ни секунды не раздумывал, отзываться ли ему на просьбу любовника. Костяшки пальцев побелели от сильного давления рук на руль, а глаза с паникой смотрели на дорогу, когда мужчина все сильнее надавливал на педаль газа, довольствуясь тем, что ему попались именно ключи от гоночной машины, что по скорости превосходила все остальные, покоившиеся в гараже. Фрэнк изо всех сил старался не думать в этот момент, чтобы не накручивать и без того неспокойные мысли, и всецело не отдаваться чувству паники внутри. Он не знал, что ощущает сейчас, и не знал, что стоило бы ощущать, потому что ситуация, как и обычно, была слишком неясной. Слабый и такой странный голос Джиа, отдавался эхом в голове и являлся единственным звуком, что Фрэнк сейчас слышал. И в данный момент это не было по привычному приятно — слышать любимый голос парня. Наоборот, это пугало и покрывало спину холодной дрожью, мелкими иголками впиваясь в область позвоночника. Полчаса поездки показались мужчине целой вечностью, когда машина, с громким звуком, наконец, затормозила рядом с высокими железными воротами, именуемыми главным входом. Фрэнк достал из бардачка небольшой фонарик и убедился в том, что телефон находится в кармане. Не решаясь выходить на улицу, он огляделся по сторонам, понимая, что его поджидала не малая проблема сейчас — он не знал, как попасть внутрь. Дверь автомобиля бесшумно поднялась, выпуская водителя наружу. Ледяной ветер тут же пробрался цепкими лапами под распахнутое пальто и пустил неприятные ощутимые мурашки по коже. Фрэнк сделал несколько шагов в сторону, рассматривая окрестности и убеждаясь в том, что маленькую стоянку заполняли лишь две машины, кроме его собственной. Подойдя к чёрным воротам и убедившись, что они, как и положено в столь поздний час, закрыты, мужчина тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Одна только мысль о том, что сейчас ему предстоит каким-то образом попасть на запрещенную по ночам территорию, навевала дичайший ужас, и Фрэнк молниеносно почувствовал себя преступником. Одного его нахождения здесь в подобное время было достаточно, чтобы вызвать кучу извилистых вопросов о том, что глава крупнейшей корпорации в Нью-Йорке делает ночью в этом месте. Сделав несколько медленных шагов в сторону от ворот, мужчина достал мобильник, тут же убавляя яркость, боясь привлечь чье-либо внимание. Он быстро набрал номер Джиа, продолжая двигаться в сторону по направлению высокого забора, всё дальше отдаляясь от своей машины. Спустя ровно десять длинных и казавшихся слишком громкими гудков, так и не дождавшись ответа, Фрэнк, наконец, остановился, чувствуя, что страх всё глубже пробирается в его душу. Джиа не отвечал, а мужчина совершенно не знал, где его искать. Особо сильный и холодный порыв ветра внезапно подобрался сзади и резко окатил Фрэнка с головы до ног, пробираясь до самых костей. Где-то вдалеке завыла собака, разрывая царившую тишину истошным воплем, и её голос, кажется, отдавался эхом от невысоких гранитных сооружений. Мужчина всё ещё стоял, вглядываясь в темноту сквозь железные прутья решётки и думая о том, что ему сейчас предстоит сделать. Пугающие кадры из недавно просмотренного фильма воскрешались в голове один за другим, смешиваясь с не менее страшной атмосферой мрачного места, в которое Фрэнк еще не попал, но с легкостью мог наблюдать. Предчувствие чего-то ужасного всё глубже зарождалось где-то внутри, а тело начинало медленно неметь, не понятно, из-за чего больше: холода или не отступающей паники. Вдохнув полной грудью порцию ледяного воздуха, мужчина прикрыл веки, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, а перед глазами плавают кошмарные картинки, на которых его любовник находится ночью на кладбище совершенно один. Этого было вполне достаточно, чтобы начать действовать. Фрэнк резко вернулся в реальность и быстрым шагом направился прямо по узкому тротуару, не отступая ни на шаг от забора. С каждой секундой он всё больше настраивал себя на то, что ему, скорее всего, каким-то образом, нужно будет перелезть через высокие прутья, чтобы оказаться внутри территории. Всё происходящее сейчас казалось каким-то чудовищным ночным сном, который совершенно не походил на реальность. Но это была правда, волей-неволей Джиа сейчас находился на главном кладбище Нью-Йорка, ночью, в одиночестве, и Фрэнку любыми силами предстояло его найти. Пять минут спустя непрерывной ходьбы, мужчина подошёл к углу забора и остановился. Дорога, очерчивающая кладбище, была пуста, и на тротуарах не было ни единой души. Кажется, в эту ночь Нью-Йорк, впервые за всё время своего существования, полностью опустел, оставляя Фрэнка в гордом одиночестве на растерзание своему страху. Вдалеке вновь послышался протяжный вой, который, на этот раз, сопровождался ещё и злобным лаем. Все эти звуки доносились, как не кстати, именно из того самого места, куда мужчине предстояло попасть, и Фрэнк даже думать сейчас не хотел, что эти, ни в коем роде дружелюбные собаки, могут находиться в опасной близости от его любовника. Сердце бешеным ритмом отбивало где-то в области горла, когда мужчина вновь двинулся вперед, повернув налево и продолжая следовать за забором. Фрэнк изо всех сил старался успокоить бушующие нервы, чтобы не перейти на бег и тем самым не вызвать ещё больше подозрений к своей персоне. Тишина вокруг была слишком подозрительной для большого города и давила на барабанные перепонки сильнее выстрела пистолета. Продолжая свой путь, мужчина поднял глаза на небо, встречаясь с полной луной, которую обволакивали сизые облака пугающе тёмно-серого цвета. Голые ветки деревьев, словно скрюченные пальцы покойников, небрежно задевали рукав пальто, просовываясь сквозь широкие промежутки между решетками забора. Фрэнк никогда не боялся смерти и, тем более, не боялся кладбищ, но, в эту ночь, будто все его потаенные страхи выбрались наружу, заполняя голову пугающими картинками его возможной кончины. Фантазия разыгралась ни на шутку, когда мужчина, не выдержав, всё-таки ускорил шаг, внимательно разглядывая забор слева от себя, в поисках хоть какого-то промежутка между решётками, куда он смог бы пролезть. Дойдя до очередного края забора, он вновь повернул в сторону, на мгновение останавливаясь. С этой стороны кладбище граничило с парком и тротуар полностью отсутствовал. На его месте расположись редкие невысокие кусты с обнаженными ветками, что напоминали толстые хирургические иголки. Набрав в лёгкие еще одну холодящую внутренности дозу ночного воздуха, Фрэнк начал пробираться сквозь прутья, протаптывая себе дорогу. Он выдавил из себя какую-то бесстрастную ухмылку, представляя, как выглядит сейчас со стороны: солидный взрослый мужчина средних лет, в дорогом пальто и кожаных ботинках, пробирающийся сквозь заросли кустарника в полной темноте, с желанием попасть на территорию кладбища. Если сейчас его кто-то заметит, он первым делом, без объяснения причин, поедет в полицейский участок, и уже наутро весь город сможет лицезреть его лицо на первой полосе New-York Times. Шутка, да и только. С этими мыслями, мужчина аккуратно переставлял ноги, уже достав из кармана фонарик. Вероятность упасть сейчас или порезаться была опасно высока, но Фрэнк не остановился, переключаясь на размышления о своём любовнике, которому, каким-то образом, удалось попасть на территорию кладбища. В этот момент Фрэнк определенно осознал то, что совершенно не знал Джиа. Всё это время он думал, что парень открывается ему, но то, что происходило сейчас, никак не вязалось с общими впечатлениями о нём и ужасало мужчину примерно так же, как и то, что он увидел в ту злополучную ночь в квартире любовника, когда со страхом наблюдал за истекающим кровью телом. Фрэнк резко потряс головой, стараясь выбросить эти мысли, потому что уже начинал чувствовать, что в любое мгновение ноги начнут подкашиваться от волнения и паники, и он перестанет осознавать, что делает. Направив фонарик на прутья забора, мужчина с удвоенной силой начал выискивать проход, жертвуя собой и ступая ногами наощупь. Впереди уже виднелся конец парка, когда мужчина резко остановился, найдя, наконец, то, что искал. Пробел между решётками был достаточно велик, чтобы протиснуть человеческое тело, и ограждался с обеих сторон высокими кустами, овивающими ворота почти до самого верха, смутно напоминающими дикий плющ. Фрэнк тихо выдохнул, молясь про себя, чтобы его предположения не сбылись, и, помимо уже явных царапин на руках и ногах, он не получил ещё и сильное раздражение на коже. Он посветил фонариком вниз, притаптывая ботинком ветки кустов, чтобы хоть немного расчистить себе дорогу. Оглядевшись, мужчина заметил, что, в том месте, где была голая земля, проглядывали неясные отпечатки человеческих ног, что явно не походили на подошвы его собственных ботинок. Это могло значить лишь то, что до него здесь кто-то уже проходил, и этим «кто-то» вполне мог оказаться парень с алыми волосами и, судя по всему, явно поехавшей крышей. Фрэнк сделал первый шаг, одним движением переступая через низкую балку забора, что соединяла внизу вертикальные решётки. Развернув корпус тела, он осторожно пролез в промежуток между прутьями, на всякий случай прикрывая лицо рукавом пальто, чтобы случайно не прикоснуться к дикому растению. Секунду спустя, ноги уже стояли на территории кладбища, и мужчина оглядывал потаённый проход, что, как кстати, был очень трудно заметным. Фрэнк не знал, какому идиоту потребовалось раздвигать железные решётки, и как вообще это можно было сделать. Прутья были настолько широкими и прочными, что требовалось как минимум специальное оборудование, чтобы раздвинуть их, и вряд ли этим занимался его любовник. Хотя мужчина не мог знать наверняка, всё, что касалось Джиа сейчас — не могло быть очевидным, Фрэнк теперь окончательно понял, что может строить лишь догадки об этом парне и никогда не придет к чему-то конкретному. Вспомнив о любовнике, мужчина резко обернулся, восстанавливая в голове всё происходящее, и воскрешая свою цель нахождения в этом месте. Он быстро выключил фонарик, понимая, что здесь с ним находиться ещё опаснее, чем снаружи, и достал мобильник, решаясь на ещё один звонок. Ответа так и не последовало, когда Фрэнк, собираясь с силами, ступил на узкую дорожку, направляясь по главному ходу на кладбище. Фонарей было слишком мало, а от тех, что все же виднелись вдалеке, исходил слишком тусклый, неясный жёлтый свет, который пускал пугающие мрачные тени от высоких надгробий и резных склепов. Тяжелые тёмные плиты возвышались над землей, ровными рядами распространяясь по гигантской площади кладбища. Редкие деревья голыми ветками царапали небо, утыкаясь в низкие серые облака. Фрэнк чувствовал нарастающий запах гнили и старины, веяние замшелых камней по обе стороны от дороги. По пути ему встречались коричневые горки рыхлой земли, что, по видимому, осталась после недавно зарытых гробов, и все эти жуткие картинки заставляли дыхание мужчины учащаться, а сердце отбивать быстрый ритм, грозясь в любой момент переломать все ребра и выпрыгнуть наружу. Спустя пять минут кошмарного путешествия, где-то сзади неожиданно послышался шорох, и Фрэнк в страхе резко свернул с дороги, отходя в тень высокого склепа. Все тело задрожало от ужаса, и ноги начали подкашиваться, когда мужчина дернулся и облокотился спиной на холодную стену, бродя глазами по дороге. Он не знал, чего боялся сильнее в эту минуту: увидеть сторожа, который мог поймать его с поличным, или что-то, куда хуже: сродни кошмару из книг Стивена Кинга. Фрэнк никогда не верил в мистику ровно до этого самого момента, когда стоял, сотрясаясь и ощущая спиной холод мертвого камня позади себя, который хранил сейчас чье-то давно почившее тело. Все мускулы напряглись, когда шуршащий звук приобрел очертания и становился всё ближе. Мужчина с ужасом понял, что то, что он сейчас слышит, не было похоже на шаги, это был самый настоящий бег. Прикрывая веки и засовывая руки глубже в карманы, Фрэнк пытался успокоить сердцебиение и дышать как можно тише, боясь, что орган, качавший кровь, сейчас выдаст его с потрохами, кому бы то ни было. Тело свело судорогой, когда звуки, приблизившись до предела, неожиданно стихли, и до мужчины донесся такой истошный вой, что на лбу выступили первые капли холодного пота. Силой заставив себя открыть глаза, Фрэнк медленно перевёл взгляд на дорогу, встречаясь с ярко-желтыми глазами собаки, что смотрела на него, замерев точно так же и не двигаясь. Этот зрительный контакт продолжался всего несколько секунд, пока животное вновь не пустилось вперед, оставляя после себя облако пыли на сухой дороге. Протяжный и обреченный стон вырвался, кажется, из самой глубины души мужчины, и туловище медленно поползло вниз по каменной стене, приземляясь на землю. Фрэнк спрятал лицо в руках, начиная всё чаще дышать и стараясь прийти в себя после увиденного. Взгляд собаки, такой холодный и дикий, глубоко отпечатался в его сознании, грозя каждую ночь возвращаться в кошмарных снах. Но, к счастью для него, это было всего лишь животное, а не то, что уже начинало подкидывать больное сознание. Ноги не слушались, не желая повиноваться своему хозяину и продолжать путь. Фрэнк сидел в той же позе ещё несколько мгновений, пока не решился, всё же, подняться. Он выглядел сейчас словно бездомный: все пальто было в пыли и колючках, ботинки покрывал слой налипшей грязи, а руки были исцарапаны, кое-где даже в кровь. Увидь сейчас кто-то подобное зрелище, его определено точно записали бы в психи, и от годами зарабатываемого авторитета не осталось бы и следа. Но у мужчины не было выбора, его внешний вид ничего не значил сейчас, когда где-то на просторах этого кладбища находился человек, за которого он был готов отдать жизнь, если потребуется, и, вместе с ней, все свое богатство и статус. Поэтому Фрэнк медленными шагами вернулся на дорогу и продолжил свой путь, с каждой минутой становясь всё решительнее в поисках. Отталкивая волнение и страх на задний план, он думал лишь о Джиа, которого чёрт знает каким ветром занесло на это кладбище. Полностью забывая о возможности быть пойманным, Фрэнк вновь достал фонарик. Туман начал постепенно обволакивать его ноги, скрывая от глаз ботинки, и поднимался почти до самых колен. Дойдя до середины кладбища, мужчина остановился. В этом месте большая дорога кончалась, разветвляясь на три более узкие дорожки в разных направлениях. Фонари, кажется, полностью исчезли из поля зрения, и сейчас лишь бледный белесый свет огромной луны скользил по надгробиям и крестам, растворяясь в тумане. Мужчина очертил фонариком всю территорию перед собой, но так и не увидел ничего наводящего. Искусственного света было слишком мало, и луч оказался недостаточно длинным, чтобы осветить хоть что-то дальше трех метров. С глубоким вздохом, Фрэнк направился по центральной дорожке, решая, что будет оглядываться по сторонам, продолжая свои поиски. Как бы сильно мужчина не старался, он всё же неосознанно читал имена на надгробиях и видел даты смерти. Кажется, на этом кладбище покоились люди всех возрастов и рас. Маленькие дети, не достигшие даже возраста одного года, лежали в гробах под толстым слоем влажной, тяжелой земли. Невинные создания, которым не суждено было познать этот мир и узнать о том, что такое любовь, семья, дружба, преданность, свобода. Покинутые старики, в дорогих и дешевых гробах, почившие на руках своих потомков или в давящем одиночестве пустых больниц и домов престарелых. Кому-то из них повезло оказаться под одним надгробием вместе со своими супругами, пройдя рука об руку всю жизнь и найдя покой рядом друг с другом. Молодые, женщины, мужчины, подростки, школьники. Смерть не выбирала, кого забрать с собой в этот раз, тыча пальцем в небо и будто коллекционируя даты в календаре. Каждый год, день, час, минуту кто-то в этом мире умирал совершенно разными смертями. Фрэнк неосознанно вспомнил о том, что читал где-то, что каждую секунду в нашем мире умирает примерно три человека. Это могло казаться слишком маленькой цифрой, пока не начнешь считать. Один, два, три, четыре… И вот уже двенадцати человек не стало. Двенадцати жизней, многие из которых даже не успели подойти к своему логичному финалу. Ноги неспешно двигались вперед, а глаза странствовали по сторонам, когда мужчина всё ещё продолжал читать незнакомые ему имена и все глубже погружаться в свои мысли. Фрэнк думал о том, что он никогда не узнает, в какой момент смерть придет за ним. Несчастные случаи не казались случайными для него, потому что мужчина всем своим существом верил в судьбу. Он знал, что рано или поздно и его собственное тело погрузят под слой холодной земли, предавая покою, и глаза больше никогда не откроются, а сердце не сможет любить. Эти мысли вернули его к новообретенному чувству, с которым он столкнулся, по меркам жизни, лишь совершенно недавно. Его любовь находилась сейчас здесь, где-то рядом, и он искал ее так обречённо и бесстрашно среди этих наполненных смыслом могил. И у любви было имя, был характер, было прошлое, и Фрэнк знал точно, что будет и будущее, которое он всеми своими силами будет стараться сделать как можно более счастливым. Сейчас он искал Джиа, блуждая по бесконечному кладбищу так же, как и бессознательно разыскивал это чувство всю свою прошлую жизнь, и теперь, наконец найдя его, ни за что не отпустит. Из этих мыслей мужчину вывели какие-то тихие звуки по правую сторону его плеча. Фрэнк напрягся, ожидая вновь увидеть хищный взгляд собаки, что, по видимому, незаметным образом подобралась к нему, пока он блуждал в своей голове. Но вместо этого, до него долетел знакомый голос. — Папочка? — послышался тихий шепот. Резко обернувшись, мужчина начал оглядываться, чувствуя, как бешено стучит сердце в груди. В душу снова вернулось чувство, что он может опоздать, если прямо сейчас не увидит своего любовника. Фрэнк всеми силами молился, чтобы ему это не послышалось, и Джиа действительно был здесь. И его молитвы, судя по всему, были услышаны, потому что в слабых лучах фонаря показался красный отблеск чуть впереди. Тремя большими шагами Фрэнк преодолел короткое расстояние между ними и приблизился к парню, падая рядом с ним на колени. Джиа сидел, оперевшись спиной на надгробие и облокотив голову на холодный камень. По его волосам скользил белый свет яркой луны, а на губах медленно появлялась нежная улыбка, пока он разглядывал мужчину перед собой. Лицо парня казалось настолько бледным, что Фрэнку в голову пришла неприятная ассоциация с лицом покойника. Он выглядел сейчас слишком разбитым и измученным, будто только что попрощался на этом кладбище с близким человеком и судорожно оплакивал его, предаваясь болезненным воспоминаниям. Красные волосы спутались, прилипая к блестящему от холодного пота лбу, а в глазах читалась неподдельная тоска, и не было даже намека на знакомые искорки. Первым делом Фрэнк обратил внимание на его руки, даже боясь представить, что парень мог вновь натворить с собственным телом. Но, из-под низко закатанных рукавов куртки, бледнели лишь тонкие запястья с белыми, еле видными, полосками шрамов, которые уже давно полностью затянулись. Отпуская эти пугающие мысли, мужчина тяжело выдохнул, начиная размышлять о том, что же в таком случае могло произойти с Джиа, раз он в воскресную ночь оказался на пустынном кладбище, наедине с тысячами покойников. Но, Фрэнк не успел даже сформулировать своего вопроса, когда вновь услышал слабый голос. — Спасибо, что пришёл, — прошептал Джиа одними губами и попытался сказать что-то ещё, но мужчина не дал ему закончить. Вырываясь из своего оцепенения, он с силой набросился на парня и требовательно сжал его в своих объятиях, прижимая к самому сердцу. Все мысли разом вылетели из головы, когда по телу растеклось чувство успокоения. Джиа был жив и это самое главное. Фрэнк уткнулся носом в изгиб плеча, в том месте, где съехала куртка, и вдохнул полной грудью. Он ощутил, насколько холодная кожа у парня, и то, как тот дрожит в его объятиях, слабо приобнимая его за спину. Мужчина старался передать любовнику всё свое тепло, согреть его своей любовью, жаром дыхания и беспокойным пламенем в груди. Он на секунду отстранился, чувствуя, как Джиа еле ощутимо содрогается в его руках и тихо всхлипывает. Встречаясь с родными глазами, Фрэнк заправил спавшие на лицо волосы за ухо и ласково положил ладонь на ледяную щеку. Джиа плакал. — Прости меня, — сквозь всхлипы произнес он, утирая слезы тыльной стороной руки. — Пожалуйста, прости, — запричитал парень, вновь обхватывая мужчину за шею и прижимаясь к нему всей грудью. — Я не злюсь на тебя, — проговорил Фрэнк, чувствуя, что сейчас сам способен заплакать, наблюдая за неподдельными эмоциями. Джиа был настолько близок ему сейчас, что все его чувства отражались в мужчине, и он не мог оставаться спокойным, глядя на горькие слёзы на любимом лице. Он медленно начал гладить голову на своем плече, пытаясь успокоить парня. — Пожалуйста, расскажи мне, что случилось, — попросил Фрэнк, стараясь унять усиливавшуюся дрожь худого тела. Он не злился на Джиа. Не злился, что парень без объяснений завлёк его на кладбище, что ему пришлось нарушать закон и бесцеремонно врываться на закрытую территорию, что была глубокая ночь, которую он мог сейчас проводить в теплой постели рядом с семьёй... Фрэнк просто не мог чувствовать отрицательные эмоции, находясь рядом с Джиа, не мог ненавидеть его или упрекать в чем-то. Он ощущал, что всеми силами должен помочь ему и исправить все его проблемы, стереть плохие воспоминания и утешить беззвучно кричавшее о помощи нутро. Мужчину лишь пугала мысль о том, что он совершенно не знает, что происходит в голове у любовника, и что именно заставляет его совершать столь странные и неподдающиеся логике поступки. — Я не сдержался, Фрэнк. Я не… сдержался, — еле слышно заговорил Джиа, стирая слезы о воротник пальто. — Думал, что смогу, но… я слабак. Я пойму, если ты оставишь меня, я правда всё пойму. Мужчина продолжал гладить парня по спине, совершенно не понимая, о чём он говорит. Лишь приоткрыв глаза на секунду, Фрэнк сумел разглядеть очертания предметов, лежавших в сухой траве, чуть поодаль от них. Рядом с пустой бутылкой, очевидно, с неопознанным видом алкоголя, располагался знакомый пакетик, который был заполнен белым порошком лишь на одну четверть. Именно в этот момент голову прошибло пулей осознания и, на удивление самому себе, Фрэнк не испытывал гнев и обиду. Сделав глубокий вдох, мужчина медленно отодвинул всхлипывающего парня от себя. Но не успел он открыть и рта, чтобы хоть что-то сказать, как вновь услышал голос Джиа. — Фрэнк, я знаю… Я знаю всё, что ты скажешь. Пожалуйста, послушай. Я ужасный, отвратительный, я не заслуживаю этой жизни и всего того, что ты для меня делаешь. Только прошу, не обижайся на меня, я не смогу жить, зная, что ты меня ненавидишь, — умоляюще произнес парень, смотря глазами, полными слёз, на мужчину и крепко цепляясь пальцами за рукава его пальто. — А теперь ты послушай меня, — сделав ещё один глубокий вдох, сказал Фрэнк, чувствуя, что начинает злиться из-за только что услышанных слов. — Ты нужен мне, ты это понимаешь? Ты нужен мне больше всех на этом грёбаном свете, и я не позволю тебе считать себя ничтожным. У всех бывают проблемы, Джиа, такова жизнь, и наша задача в ней — не прогибаться под обстоятельствами и бороться до конца, до последнего вздоха, — мужчина серьезно посмотрел в черные глаза, которые уже не сдерживали слез. — Ты лучшее, что случалось со мной, и я буду рядом, не зависимо от твоих проблем и привычек. Фрэнк резко выдохнул, прикрывая глаза, и собрался уже продолжить, как вдруг его губы накрыл внезапный поцелуй. Джиа обвил руки вокруг шеи мужчины и сжал пальцами ткань пальто на его спине, наваливаясь на Фрэнка так, что между их телами не осталось никакого расстояния. Он целовал умоляюще, прихотливо, не спеша углублять поцелуй, и только лишь сильно прижимаясь губами к прикрытым холодным губам. Ощущая влажные следы чужих слез на своих щеках, мужчина уже полностью забыл о том, что только полминуты назад говорил парню. Ощущение близости накрыло его, и все мысли начали молниеносно вылетать из головы одна за другой. Он ждал этого поцелуя так же долго, как и Джиа, и так же сильно нуждался в нем, казалось, даже больше, чем в любых словах. Фрэнк прикрыл глаза, поддаваясь на движения губ, и стал наощупь стирать слезы с лица парня, а затем запустил руки в его волосы, слегка наклоняя голову и углубляя долгожданный поцелуй. Джиа горячо выдохнул, приоткрывая рот, когда их языки встретились, и Фрэнк почувствовал трепетание его ресниц на своей щеке. Он блуждал руками по красным волосам, ощущая биение собственного сердца каждой клеткой тела. Слова вновь перестали иметь значение, когда Джиа был так близко. Не имело значения и то, что они до сих пор находились на кладбище, что дома Фрэнка ждала семья, что на улице была зимняя ночь, что в любой момент кто-то мог заметить их. Все обстоятельства стирались и растворялись в тумане. В моменты, когда их с Джиа тела соединялись, кажется, души тоже становились одним целым, и это было далеко за гранью физической оболочки. Спустя долгие несколько минут, когда слезы остановились, а легкие полностью истратили весь накопленный воздух, Фрэнк, наконец, бережно разорвал поцелуй, наблюдая за медленно появляющейся улыбкой, по которой так скучал. Время тянулось так медленно, когда он наблюдал за таким Джиа — искренним, настоящим, без своей привычной маски. Это привлекало мужчину куда больше, чем игривые взгляды или пошлые ухмылки, он впервые осознал, что влюбился не во все эти наигранные эмоции, а в нежность глаз, в маленькую родинку на носу, в еле заметные ямочки на щеках и сладкий запах кожи, и что бы Джиа не делал, как бы не старался скрыть такого себя — Фрэнк видел всё это и до беспамятства любил. Мужчина одним движением стянул с себя пальто, замечая как парень вновь начинает сотрясаться от холода, сидя в одной тонкой кожаной куртке. Он накинул плотную ткань на узкие плечи и проследил за взглядом, который в одну секунду сменился с непонимания на благодарность. — Расскажи мне, что случилось, — попросил Фрэнк в полголоса, пододвигаясь ближе и сжимая в руке холодную ладонь. — Если честно, я даже не знаю, с чего начать, — произнес Джиа и потупил взгляд в сторону, замолчав на пару секунд. — Помнишь, я пропадал на какое-то время? — спросил он, мельком встречаясь с зелёными глазами. — Когда тебя не было две недели? — осведомился Фрэнк, прекрасно помня те бесконечные и полные волнения дни, когда он буквально не мог найти себе места. — Да… Так вот. Когда у меня… случаются срывы… я прихожу сюда, — проговорил Джиа, закусывая губу и разглядывая пустую бутылку рядом с собой. — Здесь я… Я чувствую себя лучше, потому что я ближе к ней, — он виновато посмотрел на мужчину, встречаясь с непонимающим взглядом. — К кому? — начиная немного пугаться спросил Фрэнк, не имея абсолютно никакого понятия, о ком идет речь. Джиа выждал ещё несколько секунд, видно решаясь на что-то, и медленно отполз в сторону от надгробия, на которое всё это время облокачивался. Мужчина проследил за тоскливым взглядом и уставился на памятник, читая бледные буквы на холодном граните. Он понял, что происходило все эти дни, когда любовник исчезал, прячась на старом кладбище. Эта странная любовь парня к покойной девушке была необычной для Фрэнка, и он не мог дать ей описания, как бы сильно не старался. Джиа долгие два года после смерти возлюбленной оставался привязан к ней, и эта связь была нерушима, как казалось мужчине. — Это Джиа? — задал вопрос Фрэнк, хоть и не нуждался в ответе. Дата смерти пугала его, потому что на камне было высечено сегодняшнее число. — Да, сегодня ей исполнилось бы двадцать три, — тихим голосом, полным тоски, прошептал парень, отводя взгляд в сторону, чтобы скрыть подступающие слёзы. — Иногда я прихожу сюда поговорить с ней, Фрэнк, и она всегда слушает и понимает меня. Точнее понимала, до сегодняшней ночи, — срывающимся голосом проговорил Джиа, утирая влажные щеки длинным рукавом пальто. — Что это значит? — непонимающе спросил мужчина, кладя ладонь на худое колено любовника. — Это значит, что наша связь разорвалась, и она больше не принадлежит мне, а я — ей, — размыто ответил парень, отчего-то начиная улыбаться краешком губ. — Я завяжу, Фрэнк, я обещаю тебе. Я понял это сегодня, мне просто нужно было время, чтобы смириться. —Я верю тебе и верю в тебя, слышишь? — произнёс мужчина, легко приподнимая поникшее лицо парня и заглядывая в его глаза. — Всё будет хорошо. — Я знаю, — просто ответил Джиа и нежно улыбнулся. — Только ты должен пообещать мне, что больше не будешь приходить на кладбище по ночам. Это слишком опасно, — мягко попросил Фрэнк, вновь сплетая их пальцы. — Я обещаю, — тихо сказал парень, крепче сжимая руку в своей. — Нам надо выбираться отсюда. Ты сможешь идти? — спросил мужчина, оглядывая всё ещё подрагивающего любовника. Он боялся вновь увидеть, как у парня начнется передозировка, потому что сейчас весь его вид говорил о том, что он принял слишком большую дозу. Когда вдалеке снова послышался собачий вой, осознание происходящего вновь накрыло Фрэнка с головой. Им нельзя было здесь находиться, особенно учитывая то, что Джиа был под кайфом, и из-за этого мужчина волновался куда больше, чем из-за возможности провести ночь в полицейском участке и пошатнуть собственный статус. — Думаю, да, — проговорил парень, медленно пытаясь встать и прикасаясь рукой к ледяному камню надгробия. Он пару секунд молчал, поднявшись на ноги, и неотрывно смотрел на еле видные буквы. Проведя последний раз ладонью по граниту, Джиа сделал несколько шагов в сторону дороги, беззвучно произнося губами лишь одному ему понятные слова прощания. Фрэнк последовал за ним, бросая взгляд на оставленный пакетик с наркотиком и опасаясь подбирать его, на случай, если кто-то все-таки поймает их и решит обыскать. Мужчина нагнал Джиа, медленно идущего в сторону выхода, и приобнял за талию, боясь, что парень может в любую секунду потерять равновесие. Парень прижался к Фрэнку, давая понять, насколько он слаб, и положил голову на плечо, покрытое лишь тонким свитером. Страх кладбища полностью отпустил Фрэнка, и весь обратный путь мужчина ни разу не вспомнил о недавно пережитом стрессе. Сейчас всё пройденное казалось таким незначительным, потому что самое важное, что было в его жизни, находилось в его замёрзших руках и жарко дышало ему куда-то в область шеи, напоминая каждую секунду о том, что всё, что происходит с ними сейчас, имеет смысл, потому что они вместе. Этого было достаточно, чтобы отпустить панику и волнение, чтобы забыть о диких собаках и холоде безжизненных надгробий, чтобы не обращать внимания на туман и кровожадно мерцающую на черном небе луну. Жизнь для Фрэнка имела смысл, пока Джиа был рядом, и он пошёл бы на любые испытания и прошел бы через все круги ада, чтобы так продолжалось вечно. Через пятнадцать минут они уже сидели в машине, и мужчина с облегчением включил печку, которая начала быстро заполнять горячим воздухом тесный салон автомобиля. Фрэнк взял курс на знакомый адрес дома в Бруклине, желая довезти парня до самого подъезда, и убедиться, что с ним все в порядке, перед тем, как отправляться домой. Звуки двигателя вновь разрушили кладбищенскую тишину, когда машина с шумом вырвалась с пустой парковки и полетела в сторону оживленного района огромного города, оставляя за собой грустные воспоминания, тоску о прожитых днях и всю ту боль, что бережно хранил Джиа в своей израненной жизнью душе. Мужчина думал о том, сколько ещё трудностей встретится им на пути и сколько всего предстоит пережить. Каждый раз, когда их с парнем жизни вроде как приходят в обычную норму, случается что-то пугающее, что нарушает новообретенный покой и не дает расслабиться в нежном чувстве любви. Вероятно, Фрэнку просто стоило смириться с этим. Та жизнь, которую он выбрал, принимая решение быть рядом с Джиа, стоила любых усилий, и изначально было ясно, что она никогда не сможет быть гладкой. — Спой мне, — неожиданно для себя попросил Фрэнк, наблюдая, как грустно выглядит любовник, видимо, вновь погружаясь в свои мысли. — Что тебе спеть? — поинтересовался Джиа, поворачиваясь лицом к мужчине и слабо улыбаясь. — Что-нибудь на французском, — улыбнулся в ответ Фрэнк, на мгновение встречаясь с черными глазами, которые в этот же момент заискрились. — Я скучал по твоему голосу. Джиа пару секунд посмотрел на мелькающие огни за окном и запел.

Есть люди, которые умеют выражать Величину своих чувств, У меня же совершенно нет такой способности, Это вопрос темперамента У тебя на руке моя линия удачи И в твоих глазах — мои счастливые дни. Можно сказать, что в жизни Есть такие чудесные моменты, когда Я спрашиваю себя: «лучше ли в раю?» Если бы я мог сказать об эффекте, который ты на меня производишь Но правда, ты на меня производишь странный эффект. Веришь ли ты, что у нас есть шанс, Любить друг друга и быть счастливыми? Есть столько людей в мире, Которые бы хотели быть влюбленными, Но не могут себе это позволить. У тебя есть манера на меня смотреть, По правде, тебе не нужно говорить И если я произведу на тебя эффект, который ты на меня производишь, И правда мы производим друг на друга странный эффект...

————— "Психо" реж. Альфред Хичкок.