It's not a sin, it's a deathwish.

Вторая неделя декабря закончилась так же быстро, как и началась. Пасмурная погода была беспощадна, и холод всё реще заполнял длинные улицы, погружая Нью-Йорк в наступающую зиму. Дожди участились, и по небу расползались всё более тёмные тучи, не давая проходу даже тоненьким лучикам солнца. Декабрь ворвался в большой город слишком неожиданно, срывая последние пожелтелые листья с голых деревьев, и с первого же дня даровал гололед на широких тротуарах, который заставлял вечно спешащих пешеходов уделять слишком много внимания координации, чтобы не поскользнуться. До Рождества оставалось ещё две недели, но Нью-Йорк, кажется, уже только этого и ждал и вовсю готовился к подступающему празднику. На прозрачных витринах начинали появляться первые разноцветные гирлянды, а скидки в сетевых магазинах уже поджидали наивных горожан, которые ещё не полностью оправились от недавно закончившейся Чёрной Пятницы. Этот огромный город, судя по всему, совершенно не спал, и люди, обитавшие здесь, жили от праздника до праздника. Конечно, время рождественских ёлок ещё не наступило, но в Центральном Парке уже опрометчиво начали заливать безразмерный каток, что каждый год был заполнен воодушевленными посетителями, которые являлись по большей части туристами. Трудно было поспорить с тем, что Нью-Йорк каждую зиму действительно напоминал сказку, пускай даже и без главного атрибута этого времени года — снега. В жизни Фрэнка мало что изменилось за это короткое время. Он всё так же проводил погожие дни в офисе и возвращался под вечер домой, замечая, что с каждым днём темнеть начинает всё раньше. С последней встречи с любовником прошла почти неделя, за которую они ограничивались лишь перепиской. Мужчина из последних сил выжидал, когда всё вокруг уляжется, и старался не сорваться, как бы сильно он того не желал. Фрэнк целыми днями, особенно в самом начале недели, листал новостную ленту в интернете в поисках информации о прошедшем открытии выставки и боялся, что кто-то всё-таки сумел застать его с красноволосым парнем или разглядеть в кровавом полотне очертания его лица. Но этого, видимо, так и не случилось. То ли потому, что выставка не привлекла слишком много внимания прессы, то ли из-за того, что мужчина всё же забрал картину, как и планировал, ровно перед открытием галереи в понедельник утром. Фрэнк не жалел о проделанной работе и точно знал, что Джиа на него не злится по этому поводу, но всё же не уставал проклинать свою опрометчивость и невнимательность к многозначительным деталям, которым он не предал значения. Картина вернулась на своё прежнее место, размещаясь напротив его стола в офисе, и продолжала всё так же завораживать мужчину, ежедневно отвлекая его от работы. Но Фрэнк был не против этого, он снова ощутил всю сокровенность этого подарка, и ему было куда приятнее лицезреть холст в месте, где не было посторонних глаз. Фрэнк дал себе установку — выждать ровно неделю без встреч с Джиа. Это время требовалось скорее для того, чтобы он мог утихомирить своё накатившее на выставке волнение и полностью убедиться, что всё прошло спокойно и без каких-либо последствий. Первые два рабочих дня мужчина полностью погрузился в размышления, думая о том, что раз план с картиной не сработал так, как он того планировал, значит ему нужно было придумать что-то другое, чтобы помочь своему любовнику. Чувство влюбленности переросло в душе Фрэнка во что-то большее, и его голову всё чаще начали посещать мысли о том, что ему просто необходимо предпринять что-то, чтобы оказать поддержку парню и сделать его жизнь хоть чуточку счастливее. Мужчина знал, как много Джиа прячет за своей душой и как мало радости и спокойствия в его жизни. Он каждый раз ловил себя на том, что улыбается, думая о парне, который больше не принимал наркотики. Конечно, Фрэнк знал, как трудно любовнику давалась эта завязка, хоть тот этого и не показывал. Во многом этот рецидив произошел именно из-за него и просьб к Джиа завязать. В глубине души Фрэнк знал, что подвергает любовника соблазну каждый раз, когда они расстаются, и Джиа остается наедине с самим собой. Он, нехотя, думал о том, что будет, когда их связь полностью разорвется, и он исчезнет из жизни парня. Но пока это казалось лишь туманными мыслями и далеким будущим, которое Фрэнк изо всех сил старался не визуализировать. Джиа больше не донимал мужчину вопросами о будущей встрече, видимо, без слов понимая о том риске, на который пошёл Фрэнк, разместив картину на выставке. Они обходили эту тему стороной, но мужчина, всё же, замечал, что его поступок положительно повлиял на любовника и только укрепил его доверие, хоть отчасти это было и странно. Парень продолжал периодически ведать Фрэнку о том, как прошёл его день или о своих мыслях по поводу новых картин, и всем своим существом излучал вдохновение. Это не могло не радовать, и мужчина каждый раз спокойно выдыхал, убеждаясь в том, что Джиа больше не ищет успокоения в наркотиках, а полностью отдается искусству, даже не прибегая к самобичеванию. Он понял это в ту ночь на выставке, когда заметил еле видные побелевшие шрамы на запястье любовника, что больше не были покрыты пластырями и почти полностью затянулись. Фрэнк гордился этим парнем, который нашёл помощь в любви, и сам начал замечать, что всё больше меняется благодаря этому чувству. В начале недели, спустя три дня изучения своих возможностей и поиска ответов на главный вопрос — «Как я могу помочь?», Фрэнку в голову пришла долгожданная идея. Он понимал, что надежда на успех слишком прозрачна и мала, но всё же начал предпринимать попытки, зная, что, если его новоиспечённый план сработает, то результат будет куда лучше и сильнее, чем идея с картиной и выставкой. На этот раз мужчина уделил намного больше времени обдумыванию последствий и изучению деталей, дабы снова не наступить на одни и те же грабли и совершить очередную ошибку. Но то, что Фрэнк задумал сейчас, казалось, вообще не имело подводных камней и не могло пойти не по плану. Он искренне надеялся на свою удачу, что сопутствовала ему последние несколько недель, и каждый раз скрещивал пальцы, делая очередной звонок в поисках нужного человека. Мужчина обладал всей необходимой информацией, поэтому главной его целью было найти подходящего собеседника, который смог бы ему помочь в реализации небольшого, но очень важного плана. Он всегда веровал в то, что миром правят связи, и, спустя десяток ничего не давших звонков, ему всё-таки удалось добыть нужный номер и передать свой запрос на рассмотрение одному очень влиятельному человеку, с которым они были мало знакомы. Когда ты владелец крупнейшей в стране компании — твои шансы на успех практически в любом вопросе взлетают до небес, а нужных людей вокруг с каждым годом становится всё больше. Фрэнк знал это, когда в очередной раз встречался с новым заказчиком или посещал мероприятия, куда был запрещен вход простым смертным. «Услуга за услугу» — было негласным правилом в его положении, и мужчина никогда не упускал шанса помочь кому-то, зная, что в любой момент ему может потребоваться обратная помощь. Этот веский звонок немного обнадежил Фрэнка, когда низкий баритон на той стороне трубки поведал мужчине, что сделает всё возможное, чтобы решить его вопрос, и сообщил, что потребуется время. Фрэнк без остановки улыбался своей уже немного подозрительной удаче, про себя надеясь, что ему не придется поплатиться за это в будущем. Пока всё шло слишком хорошо и не вызывало никаких подозрений, но, всё же, где-то на самом дне души, теплилось чувство, что долго так продолжаться не будет. Мужчина всячески отгонял эти мысли, стараясь не накручивать себя и просто поверить в собственное везение. По заявлению человека, которому пришелся этот звонок, ожидание не должно было продлиться дольше недели, и, даже если никаких новостей не появится, Фрэнк хотя бы будет знать, что предпринял эту попытку и сделал всё возможное. Мужчина пока не собирался сообщать о своем плане любовнику, во многом потому, что не знал, какая от Джиа может последовать реакция. Парень был слишком непредсказуемый в этом смысле и мог с легкостью переубедить Фрэнка и сказать, что в его попытках нет никакого смысла. Но все-таки мужчина искренне рассчитывал, что, если его будет ждать успех, то жизнь Джиа сильно изменится и заиграет новыми красками. Эти мысли каждый раз пускали дрожь нетерпения по всему телу и заставляли верить в то, что он поступает правильно и делает доброе дело.

***

Фрэнк всё-таки вернулся в собственную спальню ровно тогда, когда и обещал жене — в понедельник. Отговорок больше не осталось, и его ночевки в гостевой комнате уже начинали становиться сомнительными, в то время, как отношения с женой пришли в привычную норму. Фрэнк больше не злился на Джамию за её поступок и слова, брошенные в сердцах, во многом потому, что сквозь всё непринятие и эгоизм, понял, что сам поступал и до сих пор поступает с женщиной не лучше. Он не мог сказать точно, отпустило ли его из-за мыслей о Джиа и прозрачных возможностей новых встреч с парнем, или из-за того, что он действительно становился лучше и менялся, но факт оставался фактом — Джамия больше не раздражала его и не вызывала желания держаться подальше. Жена отреагировала на его возвращение на удивление бурно. Всё также продолжая одаривать Фрэнка заботой и лаской, женщина стала еще больше крутиться рядом с ним и всё чаще говорить о том, как сильно она его ценит. Реакцией на эти слова была искренняя улыбка и нежные молчаливые объятия. Фрэнк не знал, затеяла она что-то или нет, и совершенно не хотел об этом думать сейчас, когда с горем пополам всё более менее устаканилось в их жизнях. Джамия однажды предала его доверие, но мужчина рассчитывал, что этого больше никогда не повторится. В одну из самых обычных ночей, после шикарного ужина, наполненного вкуснейшими блюдами, он даже позволил Джамии увлечь его в постель и заняться сексом, которого у них так давно не было. Этот процесс был неизбежен, и, на удивление самому себе, Фрэнк даже немного наслаждался процессом, ровно настолько же, как и раньше. Наверное, это было единственным изменением в их отношениях, которые за эту неделю уже полностью вернулись на круги своя.

***

Майлз и Саманта начали встречаться. Фрэнк сделал такой вывод даже без слов подтверждения от сына, потому что девушка всё чаще посещала их дом и иногда даже оставалась ночевать. Мужчина не мог возразить этому, глядя в умоляющие глаза сына, что были наполнены обожанием к розововолосой красавице, поэтому лишь каждый раз утвердительно качал головой, давая согласие на ночевку. Судя по звукам из спальни сына, которые часто доносились до их с Джамией комнаты, подростки до поздней ночи разговаривали и Майлз исполнял девушке свои произведения на гитаре, которые, возможно даже, были посвящены ей самой. Фрэнк не знал этого наверняка, но каждый раз на душе становилось тепло, когда мужчина понимал, что от ещё недавних слез депрессии не осталось и следа, на их место пришел звонкий и искренний смех и игривые перешептывания. Судя по всему, у них ещё не дошло дело до интима, и Фрэнк очень надеялся, что, когда настанет этот момент, его не будет дома или хотя бы это произойдет вне досягаемости его слуха. Разговоров с сыном о сексе больше не было, и мужчина даже не поднимал эту тему, рассчитывая на то, что Майлз достаточно умный, чтобы самостоятельно задуматься о последствиях и контрацепции. В конце недели Фрэнк вежливо пообщался с миссис Джорданни, получая от психолога последние новости о состоянии Майлза и убеждаясь в том, что с сыном действительно всё в порядке. Женщина первая заговорила о том, что визитам парня подошёл конец, и он больше не нуждается в психологической помощи. На этом и решили закончить с посещением психолога. Фрэнк отчётливо видел, что подростку сейчас было абсолютно не до разговоров с миссис Джорданни, и нахлёстывающие волнами эмоции парень спокойно мог делить с новой девушкой, которая, как казалось мужчине, уже являлась для него главной поддержкой по любым вопросам. От Майлза Фрэнк также узнал и о том, что Джиа до сих пор иногда посещает репетиции их группы и продолжает участвовать в создании обложек для песен. У них на подходе был полноценный альбом, включающий в себя собственные композиции группы, и мужчине было немного странно от того, что он слышит об этом от Майлза, в то время, как его любовник молчит. Джиа ничего не рассказывал о встречах с его сыном и о том, что они иногда пересекаются, и Фрэнку оставалось только успокаивать себя тем, что между ними двоими больше не осталось той ненависти, что была ранее, и его сын полностью остыл в чувствах к возлюбленному. Эти догадки подтвердил сам подросток в четверг вечером, после очередной репетиции, сообщив отцу будничным тоном, что виделся с Джиа. Майлз неторопливо рассказывал тогда о том, что его чувства иссякли, и он больше не испытывает абсолютно ничего, глядя на человека, который, казалось, совсем недавно разбил ему сердце. Фрэнк думал, что, опять же, заслугой подобному отношению является Саманта, и парень просто переключил всю свою любовь на девушку, получая, наконец, взаимность. Это не могло не радовать, потому что мужчина всё ещё продолжал немного нервничать каждый раз, когда думал о том, что рано или поздно Майлзу все же придется столкнуться лицом к лицу с Джиа, потому что они находились в одной компании и общались с одними и теми же людьми. Его любовник ничего не рассказывал о встречах в гараже и о том, как парни проводят там время, и чем именно занимается он сам, но, наверное, это лишь потому, что рассказывать было совсем нечего. Фрэнк испытывал к Джиа безоговорочное и не поддающееся сомнению доверие, которое исходило прямо из его души, и не мог допустить ситуации, в которой парень бы ему соврал или утаил что-то важное, так что все сомнения постепенно растворялись в этом чувстве, что граничило сейчас с преданностью. И Фрэнк знал и искренне верил, что это взаимно.

***

Неделя плавно подходила к концу, и срок ожидания, что мужчина сам себе назначил, завершался вместе с ней. Вокруг было абсолютно тихо, и Фрэнк с каждым днём всё больше успокаивался от того факта, что ни от Мартина, ни от газет или новостей нет никакого повода для волнения. Кажется, мир и вообще вся Вселенная сейчас способствовали их с Джиа отношениям и кричали о том, что пора, наконец, расслабиться и начать видеться. Фрэнк ждал этого до боли в сердце, ждал момента, когда ничего и никто не сможет помешать им быть друг с другом, пускай и не на постоянной основе. Сейчас разлука была единственным поводом для грусти, и она сокращалась с каждым новым днем, что приближал мужчину к следующей неделе. Фрэнк ничего не планировал, не думал о том, где лучше будет встретиться или каким образом скрыться, он впервые за все время их не долгосрочных отношений, понимал, что может себе позволить в любой момент сорваться и помчаться в маленькую квартирку в Бруклине, растворяясь в уже знакомой атмосфере в пристанище одинокого художника. Сейчас это как никогда казалось реальным, и их встречи впервые могли быть спокойными и размеренными, без паники или страха. Это чувство воодушевляло как никакое другое и придавало уверенности в собственных решениях, чего так не хватало мужчине ранее. Фрэнк знал, что Джиа ждал этого точно так же, как и он, но просто не мог сделать первый шаг, потому что в их случае всё зависело только от мужчины. Поэтому он просто ждал наступления понедельника, позволяя себе всё больше открываться Джиа в переписке, и, сам того не замечая, начал рассказывать парню и про свою собственную жизнь. Фрэнк прекрасно понимал, насколько они с любовником разные в отношении абсолютно всего, но эта маленькая тайна, под названием любовь, объединяла их куда больше, чем общие интересы или возможность открыто встречаться. Была здесь какая-то магия, что заставляла мужчину с каждым днём всё глубже и глубже погружаться в жизнь Джиа, иногда даже забывая о своей собственной.

***

Предпоследний день недели, суббота, был полностью уделён поездкам по магазинам. Фрэнк не любил расхаживать по супермаркетам или светиться в больших торговых центрах, которые обычно заставляли его чувствовать панику из-за обилия товаров и трудностей выбора. Во многом поэтому ещё несколько лет назад он решил, что будет оптимальным вариантом еженедельно заказывать доставку продуктов на дом. В этом случае, Джамия составляла большой список из того, что ей было необходимо для готовки и каких-то бытовых вещей, что были нужны для дома. Поэтому поездки в магазины были очень редкими и, если и происходили, то только по инициативе жены. Но, так как Рождество с каждым днём всё приближалось, воодушевленной женщине всё же удалось уговорить мужа поехать за подарками и украшениями для праздника. Фрэнк недолго сопротивлялся, потому что, наперекор себе, и сам ощущал некое предвкушение набирающей обороты зимы, и ему действительно хотелось закупиться подарками, потому что он уже давно для себя решил, чем порадует семью на Рождество. Поэтому почти весь день предпоследнего выходного они с Джамией провели в центре города, расхаживая по всевозможным магазинам и разглядывая разноцветные витрины, что так и пестрили разнообразием подарков. Закупившись первым делом украшениями для дома и всяческой атрибутикой праздника, Фрэнк на некоторое время покинул женщину, позволяя им обоим разделиться и самостоятельно выбрать те вещи, что вскоре будут упакованы в красивые коробки и через пару недель уже отправятся под ёлку. Мужчина провёл добрые полчаса в самом большом музыкальном салоне в городе. Этот магазин был, вероятно, единственным, в котором Фрэнку нравилось находиться. Он долго разглядывал дорогие музыкальные инструменты и раритетные пластинки с автографами мировых звёзд, и даже сам чуть было не сорвался и не купил себе несколько примочек, что стоили здесь целое состояние. Но, в последний момент, Фрэнк всё же удержался, обращая всё своё внимание на то, зачем он сюда пришел. Мужчина давно знал, чем хочет порадовать Майлза на Рождество, поэтому, как только его глаз достигла высоченная стена, полностью увешанная разнообразными гитарами, Фрэнк тут же подозвал к себе парнишку консультанта и через несколько минут уже держал в руке превосходный инструмент, что даже не мог сравниться с тем, на чём Майлз играл сейчас. Лазурного цвета гитара красиво переливалась в ярких огнях лампочек на высоком потолке, и мужчина легко улыбнулся, проводя пальцами по гладкой поверхности и пару раз проходясь по струнам. Она действительно очень хорошо звучала, и Фрэнк надеялся, что Майлзу понравится этот дорогой подарок, который он увидит только через месяц. Подобрав к инструменту парочку медиаторов, небольшой усилитель и кожаный чехол, мужчина расплатился картой, ничуть не жалея потраченной суммы. Он знал, что эта гитара оправдает сама себя на первом же выступлении, и звук будет намного качественнее. Погрузив все свои покупки в машину, Фрэнк отправился дальше по улице в поисках следующего магазина, где его ожидал подарок для жены. Мужчина совершенно не разбирался в украшениях, но он определено точно знал, что хочет приобрести для Джамии. Поэтому, заходя в просторный ювелирный салон, находившийся по центру широкого проспекта, он тут же проследовал внутрь, приближаясь к заветной витрине. Его жена не любила и не носила золото, так что Фрэнк заранее подыскал подходящий магазин, останавливаясь на бутике Tiffany, где был широкий ассортимент украшений из платины. Спустя мгновение он уже рассматривал сверкающие украшения, выбирая те, что наиболее ему понравятся внешне. Девушка консультант вежливо ответила на все его вопросы и помогла определиться с подарком, неторопливо доставая из-под стекла сережки и кольца и позволяя Фрэнку потрогать их и разглядеть вблизи. Мужчина остановился на небольших по размеру серёжках, что были выполнены из платины. В центре украшений красовался ярко-синий танзанит, обрамленный несколькими рядами маленьких бриллиантов. Конечно он знал, что подобные украшения ни одна женщина не станет носить каждый день, это скорее было атрибутом роскоши, и обычно такие сережки надевались на какие-то мероприятия или праздники. Но это как раз было то, что нужно, поэтому, расплатившись, мужчина убрал красивую голубую коробочку во внутренний карман пальто и, выйдя на улицу, мечтательно улыбнулся. Фрэнк собирался пригласить жену на ужин перед самым Рождеством, в её любимый итальянский ресторан на Манхэттене, и искренне рассчитывал на то, что Джамия наденет его подарок. Они так давно никуда не ходили вместе, что мужчина уже забыл, как его жена выглядит не в домашнем образе. Ему очень хотелось лицезреть женщину в роскошном длинном платье и с красивой прической, в большей степени для того, чтобы она сама могла почувствовать себя красивой и желанной, чего ей так не хватало. Фрэнк закурил, облокачиваясь на свою машину и ожидая с минуты на минуту увидеть Джамию, чтобы вместе отправиться домой. Через час большой автомобиль, полностью забитый покупками, уже был припаркован в гараже. Мужчина перенес все приобретенные вещи в прихожую и проследовал за женой на кухню, находя там своего сына, на этот раз в гордом одиночестве. Джамия, поздоровавшись с парнем, отправилась переодеваться перед приготовлением ужина. — Привет, ты только пришёл? — спросил Фрэнк, оглядывая Майлза, что сидел за кухонным столом и что-то печатал в телефоне. — Ага, репетировали сегодня допоздна, — спокойно ответил подросток, мельком бросая взгляд на отца. — А вы где были? — Ездили за покупками на Рождество, — пожав плечами произнес Фрэнк, присаживаясь напротив. — Круто, — проговорил парень, опуская взгляд на мобильник, но через секунду вновь посмотрел на мужчину. — Кстати, пап, я забыл тебе сказать. На следующей неделе мы едем в Филадельфию с классом. Нужно, чтобы ты заплатил до вторника. — Зачем вам в Филадельфию? — удивился Фрэнк, разглядывая сына. — Я толком не знаю. Там какая-то конференция и все едут. Это типа обязательно, — ответил Майлз будничным тоном. — Это на неделю. — Хорошо, раз все едут, то без вопросов, — выдохнул мужчина, встав из-за стола, и направился в сторону лестницы, не придавая особого значения словам парня. Остаток дня прошёл как обычно. После ужина Фрэнк провёл ещё час в своем кабинете, оплачивая поездку сына и составляя собственное расписание на следующую неделю. Смыв с себя остатки дня под холодным душем, мужчина прошёл в спальню и завалился в мягкую кровать. Джамия ещё не пришла, видимо, полностью увлекаясь разбором покупок, она чем-то занималась на первом этаже, и Фрэнк позволил себе немного пообщаться с Джиа перед сном, пока была такая возможность. Взяв в руки мобильник он начал быстро набирать сообщение. «Чем занимаешься?» Мужчина уже давно перестал раздумывать перед отправкой смс и писал ровно то, что хотел написать или о чём думал. Поэтому, наверное, их переписка сейчас всё больше и больше начинала кричать о чувствах. «Думаю о тебе :)» Несколько раз перечитав сообщение, Фрэнк улыбнулся, поворачиваясь на бок. Общаясь с Джиа подобным образом, он всё чаще чувствовал себя смазливым подростком, который ночами написывает девочке, что так сильно нравится ему в школе. Но, наперекор этим мыслям, он был даже не против этого, поэтому тут же ответил на сообщение. «Я тоже о тебе думаю. Я заеду в понедельник.» Сил и желания придумывать какое-то необычное место встречи, чтобы шифроваться и скрываться от кого бы то ни было, совершенно не было, так что вариант переночевать в маленькой квартирке, полностью заполненной запахом любовника, казался самым лучшим, и Фрэнк с нетерпением ждал, когда они уже смогут остаться наедине друг с другом. «Хорошо, папочка ;)» Мужчина отложил телефон на тумбочку, продолжая растягиваться в улыбке. Весь сегодняшний вечер он размышлял о том, что может подарить Джиа на Рождество. Это казалось сложнее, чем придумать подарок для жены или сына, которых он знал как свои пять пальцев и был полностью осведомлён о том, что они любят и чего могут хотеть. С Джиа же было намного труднее определиться. Фрэнку не хотелось делать какие-то банальные подарки, ведь это было бы неправильно. Он чувствовал, что Джиа слишком особенный, и ему стоит подольше подумать о том, в чем парень может нуждаться, но не может себе позволить. Так что сейчас ему было необходимо придумать что-то такое, что, возможно, сделало бы жизнь его любовника хоть немного лучше. Когда Джамия вошла в комнату и выключила свет, мужчина погружался в сон, продолжая уже не так сосредоточенно прокручивать в голове всевозможные варианты подарков и вспоминать имена людей, что могли бы помочь ему в этом чем бы то ни было. Спустя полчаса Фрэнк уже мирно спал рядом с женой, отпуская сегодняшний день и всё глубже погружаясь в какой-то приятный сон. За окном всё стихло, и до их спальни лишь еле слышно доносился звук смеха из соседней комнаты, когда Майлз, чуть более эмоционально, чем следовало, разговаривал по телефону, не желая так рано ложиться спать. Эта ночь, казалось, так бы и не отличалась от любой другой, если бы не неожиданный телефонный звонок, который оглушающе раздался в тишине спальни. Фрэнк сонно разлепил веки, приподнимаясь на постели и не понимая, откуда доносится звук. Лишь через долгие несколько секунд его внимание привлек яркий свет экрана на тумбочке, и мужчина протянул руку к мобильнику, что елозил по деревянной поверхности и не желал замолкать. Прищурившись, Фрэнк посмотрел на дисплей, немного удивляясь неопознанному номеру и в голове медленно прикидывая, кто ему в такое время может звонить. Через мгновение мужчина уже провёл пальцем по экрану, принимая вызов, и поднес мобильник к уху, открывая рот и желая наорать на незнакомого человека, что соизволил потревожить его прямо посередине ночи. Фрэнк не успел сказать и слова, когда до его слуха долетел мужской голос, и лишь замер на месте, открывая и закрывая рот. — Здравствуйте. Вы меня искали? Я Майкл Уэй.