It's not a sin, it's a deathwish.

Время неумолимо приближалось к Рождеству. В обычные дни отметка на термометре не падала ниже двух градусов по Цельсию, но этой температуры было достаточно для того, чтобы в полной мере ощутить все прелести Нью-Йоркской зимы, с её леденящим ветром и все реже покидающими небо серыми тучами. Фрэнк не замечал наступивший не столь внезапно холод, он вообще не придавал значения никаким внешним факторам сейчас, когда его жизнь в полной степени и впервые за очень долгое время стала нормальной. Воспоминания о ночном инциденте на кладбище с каждым днём всё реже всплывали в памяти, уступая место более приятным и ободряющим мыслям. Но, на удивление самому себе, именно это событие дало толчок всему происходящему по сей день. Желание уберечь Джиа возросло до небес, когда Фрэнк размышлял о сложившейся ситуации несколькими днями позже, по возвращении с кладбища. Он принял безоговорочное решение защитить своего любовника всеми силами и, раз возможности быть рядом с ним круглые сутки у мужчины не было, то он хотя бы мог предпринять попытки перевезти Джиа ближе к себе и спрятать в месте, где он всегда мог бы его найти. Фрэнк приглядел небольшую, по меркам Ист-Сайда, студию, недалеко от центра города. Этот район и по сей день являлся наиболее безопасным и благополучным в городе, и одного этого уже было достаточно для того, чтобы не сомневаться в своем выборе. Мужчина побывал там лишь раз и сполна убедился, что эта квартира в тысячу раз лучше той, в которой сейчас обитает Джиа, и в ней есть всё необходимое для комфортной и безопасной жизни. Расхаживая по просторной, светлой комнате с высокими потолками, Фрэнк без размышлений подписал договор об аренде и внес полную сумму на несколько месяцев вперед. Мебель почти отсутствовала, поэтому требовалось ещё немного времени, чтобы привести квартиру в полный порядок перед заселением, но мужчина рассчитывал закончить со всеми вопросами до Рождества, чтобы этот далеко не скромный подарок, ко всему прочему, пришелся как нельзя вовремя. Конечно, Джиа ещё не знал о том, что его ждет в следующую встречу, и за последнюю неделю, которую Фрэнк полностью посвятил своему очередному плану, они ни разу не встречались. Парень определено точно пошёл на поправку, и сейчас это даже не вызывало сомнений у мужчины. Лишь одного голоса Джиа из телефонной трубки, или самого обычного сообщения было достаточно, чтобы отогнать дурные мысли, которые с каждым днём посещали голову все реже. Фрэнк спокойно радовался подобным изменениям в любовнике и не мог не заметить собственного внутреннего преображения. Он всё чаще испытывал чувство, будто молодеет душой и сознанием, приближаясь примерно к возрасту Джиа, и все так сильно тяготившие ранее проблемы и заботы теряют свою значимость и постепенно отходят на второй план, позволяя легкости заполнять нутро, а мечтам — голову. Фрэнк по своей сути никогда не был мечтателем и искренне считал это занятие, которым, по его мнению, увлекались только неспособные к действиям люди, бессмысленной тратой времени. Но в эту необычную зиму мужчина понял, что больше не может и не хочет сдерживать поток своих мыслей. В момент, когда в его жизни появился кто-то настолько значимый, пришло осознание, что он готов сделать всё, что угодно, чтобы хоть одна, пускай даже самая маленькая его мечта, воплотилась в реальность.

***

Работы перед праздниками становилось всё меньше, что было обычной практикой в сфере деятельности Фрэнка, и этот факт как никогда радовал мужчину, которому сейчас было совершенно не до своего бизнеса, и последнее, чего хотелось в эти моменты, так это сидеть допоздна в офисе, разгребая договоры и счета. Благодаря этому, всё свободное время после работы, Фрэнк посвящал обустройству новой съемной квартиры. Конечно, мужчина не стал взваливать на свои плечи заботы об установке мебели и грузоперевозках, всё, что требовалось от него — это выбрать желаемое из каталога и проследить за рабочими, что лишь по одному приказу были готовы выполнить любое поручение. Так и подошла к концу предпоследняя неделя перед Рождеством.

***

Во вторник, только стрелки часов перешагнули отметку двенадцати часов дня, Фрэнк уже во всю мчал в сторону Бруклина, оставляя за спиной высокий небоскреб, где обитала его компания. Вчера, в первый рабочий день, он специально задержался в офисе уже по непривычному надолго, чтобы немного разгрузить следующий день, уделяя свободное время более важным в это время вещам. Джиа всё ещё не знал о своем будущем переезде, и именно из-за этого Фрэнк и направлялся сейчас по знакомому маршруту к нему домой, чтобы сообщить радостную новость, что непременно удивит парня больше всех предыдущих. По телу вновь прошла уже забытая волна предвкушения, когда мужчина в очередной раз начал прокручивать в голове эти воодушевляющие мысли, и представлять реакцию парня на собственные слова, когда он только поведает ему, что его ждет новое, светлое и прекрасное место, где он всегда будет в безопасности. Фрэнк отчего-то верил, что жизни Джиа больше ничего не угрожает, и та страшная ночь на кладбище была последним испытанием на их пути к счастью. Поведение любовника заметно изменилось, и в высоком голосе больше не сквозили нотки тоски или переживаний, что не могло не подначивать мужчину продолжать действовать. Мысли о Джиа плавно перетекли к последнему разговору с Майки, который состоялся лишь несколькими днями ранее. Тем самым, у Фрэнка было на готове уже целых два плана, один из которых, всё же, являлся более значимым. В перерывах между обустройством студии, мужчина улаживал вопросы с предстоящей поездкой, и уже на данный момент вложил в нее колоссальное количество средств и сил, чтобы, не дай Бог, что-то случайно не пошло не так. Выкручивая громкость радио почти на максимум, Фрэнк немного приоткрыл окно, впуская в душный от работающей печки салон автомобиля бодрящий зимний воздух, что как нельзя лучше приводил его в спокойствие и немного сгонял пыл нетерпения. Пообщавшись несколько раз с Майки, Фрэнк сделал вывод, что этот парень вполне умный и сообразительный человек, который хоть и не сразу, но всё же поддержал все его идеи, одобряя задуманное. Помимо общих планов, они мало что обсудили по телефону, и из всего услышанного мужчина узнал лишь то, что Майки немного старше Джиа и у него уже есть семья, а ещё, как понял Фрэнк, этот парень, кажется, за всю свою жизнь ни разу не выезжал из Парижа. Мужчина не стал задавать свой наиболее значимый вопрос, припасая его для будущей встречи и считая, что он поступит нечестно по отношению к своему любовнику, если без его ведома начнет погружаться в его личную жизнь, ко всему прочему в тайне от парня общаясь с его братом. Как бы сильно Фрэнка не интересовало это загадочное расставание двух столь близких людей, он не мог себе позволить интересоваться этим сейчас, считая, что раз Джиа до сих пор не рассказал ему об этом самостоятельно, значит ему ещё не пришло время об этом узнать. Выходя из привычных размышлений, мужчина припарковал машину у тротуара, заглушая двигатель, и выбрался наружу. Он специально заранее не предупреждал Джиа о своем визите и ограничился лишь вопросом о местонахождении парня, убеждаясь, что из дома он сегодня выходить не планирует. Направляясь по знакомому пути на четвертый этаж, Фрэнк улыбался собственной загадочности, что после встречи с Джиа, особенно в последнее время, появлялась всё чаще, подкидывая мозгу все более изощрённые способы удивить любовника. Фрэнк не чувствовал себя героем в такие моменты, и последнее, чего он ждал, так это признательности, или того, что в ответ на подобные поступки, Джиа начнет боготворить его или упадет прямо в ноги. Скорее, внутри просто проснулся юношеский авантюризм, который всё больше и больше подталкивал мужчину на незатейливые сюрпризы, дабы просто порадовать столь важного сердцу человека. Достигнув, наконец, лестничной клетки, Фрэнк, не долго думая, постучал в дверь, не обращая никакого внимания на находившейся рядом звонок. Почему-то он был уверен, что тот не работает. Обитатель квартиры не заставил себя долго ждать, и, через пару секунд, дверь со скрежетом открылась, предоставляя обзору Фрэнка пару удивлённых глаз, обрамленных длинными ресницами, и их обладателя, что стоял сейчас не моргая, в домашней одежде и со спутанными после сна красными волосами. Мужчина ещё с момент постоял на пороге, растягиваясь в улыбке, и быстро приблизился к озадаченному лицу, оставляя на приоткрытых губах мимолетный поцелуй. — Привет, — просто произнес Фрэнк, проходя внутрь и слегка задевая оголенное плечо. — Привет, — выходя из оцепенения ответил Джиа, уже полностью собираясь с мыслями и надевая свою привычную маску кокетливой особы. — Папочка, ты даже не предупредил, что заедешь, я не успел навести марафет, — пропел парень игривым голосом, захлопывая дверь и следуя за мужчиной внутрь квартиры. — Хотел сделать тебе сюрприз, — проговорил Фрэнк, стягивая с себя пальто и присаживаясь на диван. Пару раз оглядевшись, мужчина убедился, что с последнего его визита сюда не изменилось ровным счётом ничего. Где-то рядом все также тихо играла музыка, хоть на этот раз уже и не французская; из приоткрытых окон вырывался ветер, поднимая в воздух прозрачные занавески, в танце развивая по маленькой комнате тонкую ткань; в углу, у самой дальней стены, покоился покошенный мольберт, с очередным необъятным холстом, который был лишь наполовину исписан разноцветными мазками; а на большой расстеленной кровати располагался целый погром из горы подушек и смятого одеяла, что могли говорить только о том, что их обладатель всего пару минут назад спокойно спал, наблюдая очередной сон. — Я тебя разбудил? — с интересом спросил Фрэнк, улыбаясь подобной картине и пытаясь вспомнить последний раз, когда сам просыпался позже девяти часов утра. — Есть такое, но я совершенно не против, — промурлыкал Джиа, падая в свой водоворот подушек и накрываясь одеялом. — Иди ко мне, — позвал он, устраиваясь поудобнее так, что из всей горы ткани торчал только нос и зеленая пара искрящихся глаз. — Я бы с радостью, но я приехал по делу, — отозвался Фрэнк, наперекор себе представляя, как прямо сейчас ложится в теплую кровать, которая вся пропитана запахом его любовника. — Какому делу? Что-то случилось, раз из-за меня ты прогулял работу? — послышался тихий голос из-под одеяла. — Я специально закончил пораньше. Собирайся, мне нужно показать тебе кое-что, — загадочно произнес Фрэнк, наблюдая за красной макушкой, что тут же заинтересованно выбралась из своего убежища. — Папочка что-то приготовил для меня? — не унимаясь спросил парень, нехотя вставая с кровати и смотря на мужчину прищуренным взглядом. — Ага, тебе понравится. А сейчас — собирайся, — ответил Фрэнк всё ещё с тенью улыбки на лице. Когда Джиа начал задумчиво расхаживать по комнате в поисках одежды, мужчина, через силу оторвавшись от обнаженной спины, перевел взгляд на музыкальный проигрыватель, рядом с которым валялось несколько десятков дисков. Фрэнк так давно не лицезрел эти небольшие пластиковые коробочки, считая, что в это время, от них уже избавились практически полностью, отдавая предпочтение переносным колонкам или смартфонам. Но это как нельзя вязалось с образом Джиа, и всё, что мужчина наблюдал в этой квартире, не казалось странным и было частью жизни его любовника. Этот парень был необычным, старомодным, чудаковатым и будто бы живущим в прошлом столетии, где-то в начале 90-х. Только сейчас Фрэнк понял, что из-за этого его так и тянуло к образу Джиа, он словно вернулся в свою молодость, в свои двадцать лет, и, находясь рядом с этим парнем, чувствовал себя таким же юным и свободным, как он. Возвращаясь к своим действиям, мужчина начал не спеша перебирать компакт диски, в поисках чего-то неопределенного. В коллекции его любовника было достаточно много групп и исполнителей, которых Фрэнк сам слушал и любил, и, в принципе, они составляли большую часть всех дисков. Лишь в редких исключениях, мужчине удавалось найти что-то современное или французское, чего он не знал. Выудив из самого низа необъятной кучи сине-оранжевую коробочку, мужчина довольно улыбнулся и сразу же поставил диск в проигрыватель, надавливая на кнопку «play». Маленькую комнатку тут же заполнили знакомые звуки песни. Фрэнк вернулся на диван, наблюдая за Джиа, который начал медленно пританцовывать, закусывая нижнюю губу и натягивая на себя черную футболку. Он видел лицо парня лишь в профиль и, кажется, вновь погрузился во всю ту магию, что Джиа создавал вокруг, ведя себя подобным образом. Фрэнку было так спокойно на душе сейчас, когда он наконец мог позволить себе без страха смотреть на покачивающиеся бедра и их высокого и до боли соблазнительного хозяина, что так мастерски отдавался незатейливому танцу, еле слышно подпевая первому куплету песни. Ни мысли о Мартине, Джамии, о недавних проблемах с наркотиками, о работе или Майлзе, который до сих пор не знал, с кем общается его отец, не посещали голову Фрэнка в эти прекрасные минуты, когда умиротворение и счастье в полной мере вступали в свои силы и затуманивали всё сознание. Фрэнк чувствовал только безграничное спокойствие, которое бабочками разлеталось внизу живота, смешиваясь с любовью. И когда Джиа запел громче и музыка стала более живой и весёлой, Фрэнк откинулся на спинку дивана, продолжая рассматривать стройное тело перед собой, чей обладатель переключил всё своё внимание на мужчину, посвящая свой танец и эту песню лишь ему одному.

Spinning on that dizzy edge I kissed her face and kissed her head And dreamed of all the different ways I had To make her glow Why are you so far away? she said Why won't you ever know that I'm in love with you That I'm in love with you

Джиа затряс головой в такт, прикрывая на мгновение глаза, видимо представляя себя Робертом Смитом в этот момент. Отталкиваясь от стен, мелодия летала по комнате, а голос вокалиста прекрасно сочетался с голосом парня, что сквозь улыбку произносил слова припева песни и кружился без остановки, покачивая бёдрами и позволяя алым волосам подлетать в воздухе, развиваясь от каждого его движения и порыва ветра из открытого окна. Джиа схватил кисточку, что как нельзя кстати очутилась под его босой ногой, и поднес её к лицу, делая из нее своеобразный микрофон.

You Soft and only You Lost and lonely You Strange as angels Dancing in the deepest oceans Twisting in the water You're just like a dream

Фрэнк не мог оторваться от этого зрелища, наблюдая за лучиками солнца, что, прорываясь сквозь занавески, попадали на лицо Джиа, будто отблески зеркального шара, и рисовали белые полосы полуденного солнца на стенах и полу. Всё в это мгновение казалось прекрасным и привычным, таким, каким должно было быть всегда. Мужчина уже не сдерживал свою улыбку, которая расползлась от уха до уха от этого ребячества, что происходило сейчас прямо на его глазах. Отчего-то в голове всплыли воспоминания о концерте The Cure, на котором Фрэнк был лет пятнадцать назад, и мужчине неожиданно сильно захотелось побывать там с Джиа. Когда песня вместе с танцем подошли к концу, и из колонок послышались звуки следующей композиции, Фрэнк восторженно захлопал, всё ещё не отпуская с лица улыбку. — Это было великолепно! — произнёс мужчина в шутку, хоть и действительно так считал. — Спасибо, я знаю, — наигранно спокойно ответил Джиа, отвешивая низкий поклон и приближаясь к Фрэнку. Через мгновение он уже присел к нему на колени, кладя бледные руки на плечи мужчины и смотря прямо в зеленые глаза. — Ты такой ребенок, — сквозь улыбку сказал Фрэнк, поправляя широкий ворот футболки, что сполз от активных движений и оголял острое плечо и ключицу. Джиа театрально выпятил нижнюю губу в ответ на эти слова. — Можно я тебя поцелую? — спросил парень, за секунду теряя всю свою кокетливость и уже с более серьёзным видом вглядываясь в лицо напротив. Мужчина не ответил, перемещая руки на талию парня, он лишь довольно ухмыльнулся заданному вопросу и факту того, что он спрашивает его разрешения. Ещё с мгновение он наблюдал за горящими искорками в глазах и притянул любовника к себе, неторопливо подталкивая его за спину. Джиа плавно наклонился, прикрывая глаза и прикасаясь к знакомым губам, которые всё ещё не покинула легкая улыбка. Фрэнка искренне забавляла эта несвойственная его любовнику робость, но это было ровно до того момента, пока он не почувствовал горячее дыхание на своих губах и не опустил веки, чувствуя, как сердце парня на его коленях набирает темп в груди. Поцелуи никогда не действовали на мужчину подобным образом. Всю свою жизнь Фрэнк считал, что это лишь пустая трата времени и необязательная прелюдия перед интимной близостью. Но сейчас эти мысли даже не появлялись в его голове, пока к его телу прижимался человек, которого хотелось зацеловать до смерти, забывая обо всём. Джиа действительно делал из него мальчишку, и в это мгновение, когда его губы неторопливо бродили по губам Фрэнка, этот поцелуй вновь и вновь стирал такую значительную разницу в возрасте, возвращая мужчину на пятнадцать лет назад. Джиа не собирался углублять поцелуй, обводя кончиками больших пальцев линию скул он лишь слегка наклонял голову, сильнее прижимаясь к губам и дыша немного тяжелее, чем обычно. Несколько бесконечных минут спустя, парень отстранился, расплываясь в улыбке. Без единого слова он поднялся на ноги, вставая с колен Фрэнка, и вернулся к поиску своей одежды. Надев носки и отыскав свою кожаную куртку, он направился в сторону прихожей, на секунду задерживаясь у выхода из комнаты. — Пойдём, я готов, — как ни в чем не бывало произнес Джиа, приглаживая одной рукой взъерошенные волосы. Мужчина поднялся с дивана, накидывая пальто, и с новой, уже более привычной ухмылкой, последовал за любовником, покидая квартиру. Через пять минут они уже сидели в промерзшей от зимнего холода машине, и Джиа задумчиво наблюдал за Фрэнком, что, включив печку на приборной панели, заводил двигатель. Парень, о чём-то размышляя, включил радио в автомобиле, прибавляя громкость и позволяя знакомому им обоим рок-н-роллу заполнить тесный салон автомобиля приятными звуками электрогитары. Когда кирпичный четырехэтажный дом уже остался далеко позади, а первая песня разносилась последними аккордами, Джиа, нарушая уютную тишину, заговорил, очерчивая взглядом профиль Фрэнка. — Как там Майлз? Ему уже лучше? — искренним голосом спросил парень. — Да, у него появилась девушка, Саманта, — улыбнулся мужчина, не отрывая взгляда от дороги. — Я рад за него, — выдохнул Джиа, тоже отворачиваясь и глядя на мелькающие серые многоэтажки. — Я переживал, по правде говоря. Мне тоже с трудом это всё далось, Фрэнк. Если честно, я уже давно хотел извиниться перед тобой за эту ситуацию с твоим сыном, — он понурил голову, действительно выглядя виновато. — Я больше не злюсь на тебя, что было, то было, — отреагировал мужчина на услышанные слова. — Но мне интересно, ты правда что-то чувствовал к нему, или это всё было только ради того, чтобы добраться до меня? — Поначалу, когда мы только познакомились, он правда мне понравился, но это было иначе, чем с тобой. Майлз показался очень ранимым, и во мне проснулось чувство, будто я могу защитить его или помочь, — спокойно ответил Джиа, вглядываясь в лобовое стекло. — Но когда я встретил тебя, я понял, что не хочу этого. Как ты уже, наверное, догадался, я сам жертва, Фрэнк, точно такая же, как и Майлз, и мне нужна защита не меньше, чем ему. Поэтому я вряд ли что-то мог ему дать. Скорее, мы бы были как два страдальца, не способные помочь друг другу и только разрушающие сами себя. — Я понимаю, — покачал головой мужчина, на секунду переводя взгляд на парня рядом. — Но ты сделал ему больно и по моей вине тоже. Всё же, так было куда лучше, чем мучить его неизвестностью. — Не думай, что я действительно начал бы отношения с ним. Последние мои действия, включая засос и всё такое, были исключительно ради того, чтобы позлить тебя, — виновато произнес Джиа, встречаясь взглядом с зелёными глазами. — И тебе это удалось, — сквозь не слишком радостную улыбку ответил Фрэнк, воскрешая в памяти то тяжелое для них всех время. — Но сейчас все позади, Майлз с Самантой уехали в Вашингтон с классом, так что, думаю, у них всё более, чем хорошо. — Тогда я рад, — проговорил Джиа, слабо улыбаясь, но через несколько секунд продолжил. — А как дела дома? Твоя жена ничего… ничего не подозревает? — уже менее уверенно спросил он с надеждой в голосе. — Всё в порядке. Я не хочу, чтобы ты задумывался об этом, — произнес Фрэнк, не желая говорить о Джамии. Ему совершенно не хотелось впутывать любовника в свою семейную жизнь, и уж тем более, обсуждать с Джиа какие бы то ни было проблемы. У них всё действительно было хорошо с Джамией сейчас. Последние несколько дней, начиная с выходных на прошлой неделе, в их доме часами засиживалась та малоизвестная подруга жены, о который Фрэнк впервые узнал в ночь серьезного разговора, после встречи с Мартином. И, на удивление самому себе, мужчина был абсолютно не против того, что Джамия общается с кем-то или чаще обычного выходит из дома в гости или на прогулки. Он привыкал считать, что это только к лучшему, потому что сейчас у него появилось куда больше возможностей без вопросов и разъяснений исчезать из дома и заниматься делами, о которых Джамии не следовало знать. — Приехали, — через несколько минут молчания сказал Фрэнк, останавливая машину на небольшой парковке рядом с высоким зданием. — Я заинтригован, — произнес Джиа, когда они уже выбрались наружу, и начал оглядываться по сторонам, видимо в надежде найти какие-то опознавательные знаки того, что же мужчина для него приготовил. Фрэнк искренне улыбнулся реакции парня и, достав из кармана связку ключей, направился к небольшому подъезду, чуть поодаль от них. Джиа тут же последовал за ним, не отставая ни на шаг и немного подрагивая от нетерпения. Пять минут спустя они уже стояли в просторном зеркальном лифте, что с огромной скоростью и абсолютно бесшумно несся на двадцатый этаж. — Если ты решил завлечь меня куда-то, чтобы изнасиловать, то не обязательно было придумывать столь изощренный способ. Я не отказался бы и разделить с тобой постель даже в своей квартире, — вызывающе произнес парень, нарушая тишину и принимая наигранно испуганное выражение лица. — Ещё чего, — прыснул в ответ Фрэнк, специально не поворачивая голову на Джиа, что прожигал его взглядом. — Мне не особо импонирует твой гадюшник, — серьёзно закончил он. — Ах, значит так. И что тогда ты предлагаешь? — поинтересовался Джиа, скрещивая руки на груди и с вызовом смотря на мужчину. — Сейчас увидишь, — ответил Фрэнк ровно в тот самый момент, когда двери лифта открылись на нужном этаже, и где-то сверху запищала мелодия, оповещающая о конце маршрута. Мужчина уверенным шагом направился в сторону уже знакомой белой двери в конце коридора. Вставляя ключ в замочную скважину, он на секунду обернулся на Джиа, наблюдая за его заинтересованным лицом. Только сейчас Фрэнк понял, как в действительности вся эта затея выглядела со стороны: он, взрослый и влиятельный мужчина, приводит своего любовника в незнакомый дом без капли объяснений, и буквально не говоря ни слова. На месте Джиа, многие бы испугались, но парень сейчас по правде излучал любопытство и некое волнение. Не желая больше медлить, мужчина открыл дверь, придерживая её и приглашая парня зайти первым. Джиа немного помедлил, одарив Фрэнка ещё одним вопросительным взглядом, но, всё же, прошел внутрь, тут же останавливаясь. Мужчина проследовал за ним, пристально наблюдая за зелёными глазами, которые сейчас разглядывали просторную квартиру, всё ещё ничего не понимая. Студия действительно была прекрасной, по мнению Фрэнка. Большие французские окна, скрывающие за собой балкон, впускали бесконечное количество света, который лучами солнца расползался по дорогому кремовому ламинату и белёсым стенам, отделанным тонкими панелями. Весь интерьер, по заказу Фрэнка, был выполнен в светлых тонах, создавая иллюзию большего пространства. С высокого потолка тут и там свисали небольшие светильники, которых было так много, что по вечерам, когда в квартире становилось темно, и загорался свет, потолок напоминал усыпанное звездами небо. Мужчине не хотелось нагружать квартиру ненужной мебелью, и при выборе интерьера он отталкивался в первую очередь от минимализма, стараясь сохранить отголоски лаконизма и выбирать исключительно самые необходимые предметы мебели, чтобы позволить Джиа творить свои картины в свободном пространстве. Поэтому Фрэнк ограничился лишь большой кроватью со светлыми железными перекладинами, что нашла своё место у дальней стены; средним по размеру шкафом кремового цвета; письменным столом из белого дерева; парой-тройкой стульев, сложенных сейчас друг на друга, рядом с кофейным столиком и пепельным диваном из мягкой кожи, на котором покоилось огромное количество разнообразных подушек. На полу, естественно, располагался большой ворсистый ковер, который слабо напоминал шкуру какого-то зверя. Кухня тоже вышла не слишком затейливой. Отгороженная невысокой ширмой, она состояла из парочки тумб, плиты, посудомоечной машины и большого холодильника, который, как надеялся мужчина, хотя бы в этой квартире всегда будет наполнен едой. — И в чей такой чудесный дом мы вломились? — через пару минут спросил Джиа, все еще продолжая осматриваться по сторонам. — В твой, — просто ответил Фрэнк, вновь растягиваясь в улыбке, когда парень в мгновение обернулся к нему с вопросительным выражением на лице. — Скажи, что ты шутишь, Фрэнк, — произнес Джиа тихим голосом, не отводя взгляда от лица напротив. — Я не шучу. С Рождеством, — сквозь улыбку сказал мужчина, наблюдая, как сменяются эмоции на лице парня. — Только не говори, что ты купил мне квартиру, — всё ещё недоверчиво ответил Джиа, не в состоянии поверить в услышанное. — Я снял её на пару месяцев, не могу больше смотреть, как ты ошиваешься в Бруклине, — пожимая плечами, проговорил Фрэнк. — О Боже, Фрэнк, — вспыхнул парень, когда до него, наконец, дошёл смысл услышанных слов. — Тебе не нравится? — спросил мужчина, не до конца понимая, что означает подобная реакция любовника. — Очень нравится, — со вздохом произнес Джиа, вновь принимаясь оглядывать всё по сторонам. Он быстрым шагом направился в сторону окон, рассматривая открывающийся вид, и через мгновение уже стоял на узком балконе. Вид действительно был потрясающий. Конечно, этот дом не был похож на небоскребы в финансовом квартале Манхэттена, где работал Фрэнк, но факт того, что квартира располагалась на последнем, двадцатом этаже, не мог не зачаровывать. Верхний Ист-Сайд отсюда был виден как на ладони, и Фрэнк, проследовав за парнем на балкон, окинул взглядом окрестности, понимая, что точно не ошибся с выбором квартиры. Открывающийся вид охватывал только малую часть Центрального Парка, и в большинстве своем, под их ногами раскинулись небольшие низкие здания, что скрывали внутри себя дорогие бутики, рестораны и выставочные пространства, в одном из которых, как по волшебству, располагалась та самая галерея, где всего несколько недель назад находилась картина Джиа. Фрэнк, оторвавшись от зачаровывающей картины, наблюдал за парнем, вдохновленное лицо которого ласкали холодные солнечные лучи, пробираясь в алые волосы и окрашивая их в цвет заката. По Джиа было заметно сейчас, что он всё ещё не может поверить в происходящее, потому что он лишь стоял, со слегка приоткрытым ртом, хватаясь за перегородку балкона и совершенно не моргая. Фрэнк понимал в эту минуту, что эта квартира — это меньшее, что он мог сделать для своего любовника, чтобы защитить его и показать то, насколько Джиа на самом деле важен. И парень совершенно не знал в это мгновение, что произойдет с ним всего через полторы недели, потому что на другом, таком далеком континенте, его ожидал ещё более значимый и важный подарок. — Хочу привезти сюда как можно больше цветов. Я так люблю растения, я говорил об этом тебе? Но в моей квартире они не живут дольше недели, там очень губительная аура, — запричитал Джиа, когда они уже вернулись внутрь. — А вот сюда я бы повесил зеркало в пол, такое, знаешь, как фильмах. У меня никогда не было большого зеркала, — парень начал расхаживать по комнате, мечтательно рассматривая все вокруг уже совершенно другим взглядом, и ни на секунду не замолкая. — А здесь, в углу, я поставлю мольберт. Тут очень удачно падает свет из окна, как-бы на бок, это не будет отвлекать, но, в то же время, освещения будет достаточно, для работы. Обычно я никогда не рисую при искусственном свете. О! — Джиа аж подпрыгнул на месте, резко остановившись он перевел горящий взгляд на мужчину. — Фрэнк? — серьёзным голосом позвал он. — Я могу завести кота? Фрэнку ничего не оставалось, как звонко рассмеяться реакции парня на всё происходящее и его неожиданному вопросу. Джиа сейчас напоминал мужчине вдохновленного ребёнка, у которого впервые в жизни появилась собственная комната. — Я не говорил об этом с арендодателями, но не думаю, что они будут против, — улыбаясь, ответил Фрэнк, утвердительно качая головой. Парень радостно проскулил что-то, плюхаясь на голую, без постельного белья, кровать, и мечтательно глядя на потолок. — Я назову его Том, но не в честь Тома и Джерри, а в честь Тома Йорка, — Джиа задумчиво прикусил нижнюю губу. — Или нет! Может лучше Брайан… Брайан не слишком дурацкое имя для кота? — спросил он куда-то в пустоту, разговаривая сам с собой. Фрэнк уже перестал удивляться так быстро меняющемуся поведению любовника, но то, что таким он видел Джиа впервые, было фактом, и мужчина был совершенно не против этого. Он постоял ещё пару минут, вслушиваясь в воодушевленные размышления, что доносились до него с кровати, прежде, чем спросил: — Тебе правда всё нравится? Как только этот вопрос достиг слуха парня, он быстро поднялся с кровати, выходя из своих ребяческих мыслей, и приблизился к мужчине, вновь меняясь в лице. — Да, спасибо, — уже более спокойным голосом ответил Джиа, придвигаясь как можно ближе и глядя на Фрэнка с нескрываемой благодарностью. — Для меня ещё никто столько не делал, и я всё ещё чувствую, что не заслуживаю всего этого с твоей стороны. — Ты заслуживаешь куда большего, — просто ответил мужчина, притягивая парня для еще одного поцелуя.

***

Следующие несколько дней были полностью посвящены переезду. Благо, с работой всё было в порядке, и Фрэнк всё также умудрялся пораньше улизнуть из офиса, редко засиживаясь дольше обеденного перерыва. Мужчина переложил практически все обязательства на плечи своего заместителя, и в это время занимался лишь наиболее важными договорами и документами в рабочие часы. От привычного контроля остались лишь малые крупицы, но Фрэнк совершенно не переживал об этом, понимая, что, сейчас, того, что он делает в офисе, вполне достаточно, и перегружать себя у него нет никакого желания. Джамия, позабыв о своей недавней чрезмерной опеке мужа, полностью переключила внимание на новых подруг и, кажется, даже не заметила, что последние несколько дней Фрэнк отправляется на работу без привычного костюма и на большом внедорожнике, который не выезжал из гаража с прошлого лета. Они всё также по-обычному общались по вечерам, и мужчина с нескрываемой радостью замечал, что жена больше не задает никаких вопросов о его местонахождении или любовнице, о которой только месяц назад она подозревала. Эти перемены в женщине были Фрэнку только на руку, и он со спокойной душой проводил большую часть дня с Джиа, засиживаясь в его старой квартире и помогая собирать вещи. Как выяснилось несколькими днями ранее, Майлз задерживается в Вашингтоне, потому что конференцию перенесли на несколько дней, и класс не вписывается в поставленный ранее график. Но, поговорив с сыном пару раз по телефону, Фрэнк сделал вывод, что смена места идет ему лишь на пользу, и, ещё из-за того, что подросток находится в другом штате вместе со своей девушкой, мужчина полностью успокоился, понимая, что его сын действительно меняется в лучшую сторону. Майлз должен был вернуться в пятницу, и на последний выходной перед Рождеством Фрэнк запланировал поход с семьей в тот итальянский ресторан, о котором размышлял уже долгое время.

***

На следующий день после того, как перед Джиа открылась радостная новость о будущем переезде, мужчина отвез его в мебельный магазин, чтобы докупить всё необходимое для комфортной жизни. Парень летал от стеллажа к стеллажу, уделяя слишком много времени выбору долгожданного зеркала, а затем, разглядывая всевозможные растения и одновременно с этим демонстрируя Фрэнку свои познания в ботанике, в которой сам мужчина ничего не смыслил. Лишь насчитав более десяти различных горшков с цветами и растениями разнообразных размеров и непонятных мужчине латинских названий, Джиа успокоился и самостоятельно переносил все свои драгоценные приобретения в большую машину, размещая их по всей поверхности багажного отделения внедорожника. Фрэнку осталось только с улыбкой наблюдать за происходящим и тихо радоваться, видя своего любовника как никогда счастливым. В такие моменты, он был готов скупить все квартиры в Нью-Йорке и обчистить все мебельные магазины, лишь бы Джиа всегда улыбался такой искренней улыбкой. Когда все цветы получили своё законное место в разных местах большой комнаты, а зеркало было прочно прибито к стене рядом с дверью, наконец, пришло время заняться перевозом более важных вещей. Фрэнк уговорил любовника ничего не говорить хозяину нынешней квартиры в Бруклине, чтобы в случае неожиданных проблем, у Джиа всегда было место, куда он смог бы приехать и хотя бы переночевать. Плату за аренду мужчина без вопросов взял на себя, считая, что не должен утруждать парня тратить на это последние отложенные с бывшей работы деньги. Поэтому, вся старая мебель осталась в квартире, и всё, что было нужно перевезти сейчас — это личные вещи Джиа, нажитые за недолгие четыре года в Нью-Йорке.

***

Темнеть на улице начинало всё раньше, и в четверг, когда стрелка часов едва перевалила за три по полудню, Фрэнк, проезжая по Бруклинском мосту, наблюдал за приближающемся к горизонту солнцем, что спустя каких-то два часа уже полностью скроется из виду. Последняя неделя перед Рождеством неумолимо подходила к концу, и мужчина очень надеялся, что за оставшиеся пару свободных дней им с Джиа удастся полностью покончить с переездом. Заворачивая по уже выученной наизусть дороге в сторону кирпичного дома, мужчина остановил машину, выбираясь наружу. Ещё вчера днем он без объяснений заставил Джанис добыть для него несколько больших коробок, которые лежали сейчас на заднем сидении автомобиля, сложенные в ровную стопку. Вскоре им предстояло вместить в себя все немногочисленные, как казалось Фрэнку, пожитки Джиа, и оказаться в багажнике. Доставая из машины всё необходимое, Фрэнк краем глаза заметил какого-то бездомного мужчину, что оперевшись на лестницу, развалился на ступеньках, ведущих к подъезду его любовника. В этот же момент, где-то рядом проехала полицейская машина со включенной сиреной и мигалками, и Фрэнк лишний раз убедился, что Джиа как можно быстрее нужно убираться отсюда. Обхватив коробки одной рукой, мужчина направился в сторону подъезда, не обращая абсолютно никакого внимания на человека, что вусмерть пьяный стонал что-то себе под нос, по видимому, обращаясь к Фрэнку. Через две минуты он уже стоял напротив двери, которая, как обычно, была не закрыта. Мужчина лишь покачал головой на это, в очередной раз удивляясь бесстрашию Джиа, который, обитая в подобном районе, совершенно не задумывался о собственной безопасности. — Привет, я принес коробки. Надеюсь, ты уже начал собираться, — сказал Фрэнк, разуваясь, как только перешагнул порог квартиры. — Можно сказать и так, — послышалось откуда-то из недр комнаты. Пройдя внутрь, мужчина замер на месте, понимая, что сборами тут даже и не пахнет. Джиа стоял у своего любимого мольберта, одна кисточка находилась в его зубах, а вторая летала по холсту, размазывая густым слоем краски. В квартире царил несусветный бардак. Все вещи были раскиданы, диван заполнен всевозможной одеждой, а на как всегда не застеленной кровати сейчас горкой лежали разных размеров холсты с картинами. — Это ты называешь «собрался»? — удивленно спросил Фрэнк, даже не задумываясь, что для Джиа беспорядок был обычной нормой. — Прости, дай мне час, пока вдохновение не ушло, — неразборчиво проговорил Джиа, все еще не вынимая изо рта кисточку и лишь меняя два инструмента местами. — Мне сегодня приснился сон, и как никогда сильно захотелось рисовать. — И что же тебе снилось? — спросил Фрэнк, выходя из оцепенения, и поставил пустые коробки на длинный стол у окна, на котором были раскиданы диски с музыкой. — Я не знаю, я не видел каких-то четких картинок во сне. Скорее это были размытые образы, олицетворяющие уничтожающую любовь. Это всё странно, Фрэнк, и очень труднообъяснимо. Мне просто жутко захотелось перенести это на холст, как только я открыл глаза утром. Это разъедающее чувство уже давно бродит где-то внутри меня, но до сегодняшней ночи я просто не знал, как его выразить, — задумчиво произнес Джиа, погруженный в свои мысли. — И как именно ты решил изобразить это чувство? — задал вопрос мужчина, начиная складывать диски в небольшую коробку и через плечо оглядывая лишь наполовину заполненый холст. — Я хочу нарисовать мужчину и женщину, которые убивают друг друга, — серьезным голосом ответил Джиа. — Меня очень вдохновляет Марина Абрамович* и история ее любви. — Она художница? — поинтересовался Фрэнк, рассматривая силуэты людей в самом низу картины, которые еще были недостаточно четкими. — Можно сказать и так, но она более известна своими перформансами, — заключил парень, на секунду отрываясь от картины и убирая кисточку изо рта. — У нее был любовник с которым она творила свое искусство, — продолжил он, переводя взгляд на Фрэнка. — Расскажи подробнее, — попросил мужчина, искренне восхищаясь познаниями Джиа к искусству в любых его проявлениях. — Его звали Улай, — начал свой рассказ Джиа, возвращаясь к своей картине. — Их роман с Абрамович был бурным и ни на что не похожим. Можно сказать, что это была любовь с первого взгляда. Такая любовь, что они тут же окрестили себя «одним телом с двумя головами», — парень на секунду замолчал, вновь задумавшись, но через мгновение снова продолжил, одновременно с этим водя кисточкой по холсту. — Они устраивали перформансы на грани жизни и смерти, пробуя на прочность границы человеческих отношений. Что они только не делали вместе, Фрэнк, и всегда это было на грани безумия. Был у них один завороживший меня перформанс «Смерть себя», который прекрасно описывает человеческие отношения, как раз в том духе, что я хочу показать на своей новой картине. В нем они соединили рты специальным устройством, и вдыхали выдохи друг друга, пока не закончился кислород. Через семнадцать минут оба упали без сознания, потому что их легкие были переполнены углекислым газом. Думаю, это символизировало способность поглощать жизнь другого, уничтожая её, — Джиа вновь замолчал, остановившись под пристальным взглядом мужчины, что, пораженный историей, тоже стоял без слов. — Или же перформанс «Энергия покоя», — вновь продолжил своё повествование Джиа, — в котором Абрамович держала лук, а Улай — натянутую тетиву стрелы, нацеленную ей прямо в сердце. Звуки сердец усиливались специальными микрофонами, прикрепленными к одежде, и любая оплошность или случайное движение могли стоить жизни. Это символизировало безграничное доверие между друг другом, — Джиа склонился вниз, находя тюбики закончившейся на палитре краски, и выдавливая новую порцию. — Но одной из самых интересных и впечатляющих работ для меня, является их проект с Китайской Стеной. Они приняли решение пройти 2500 километров навстречу друг другу по Великой Китайской стене. Марина начинала движение от восточной — «женской» стороны, а Улай — от «мужской». После встречи посередине, они должны были пожениться. Но, из-за того, что Китайские власти много лет не давали им разрешения на это, перформанс пришлось отложить, и за это время их отношения сгорели. Когда же, спустя восемь лет, разрешение, все же, было получен, перформанс приобрёл совершенно другой смысл. Они решили не пожениться, а расстаться при встрече посередине, — Джиа задумчиво замолчал, погружаясь в своим мысли. — Из-за чего же их отношениям подошел конец? — спросил Фрэнк, уже полностью забывая о коробках и присаживаясь на диван. — Марина узнала, что переводчица Улая забеременела от него, и это полностью разбило ее сердце. Долгие двадцать два года они не виделись, ровно до момента, когда Абрамович проводила свой новый перформанс, десять лет назад, в Музее современного искусства у нас в Нью-Йорке. Она ежедневно, на протяжении нескольких месяцев, молча смотрела в глаза своим зрителям, каждый из которых мог сесть напротив неё. Условие было единственным: они не могли разговаривать и касаться Марины. А потом, одним из зрителей, случайно или не случайно, стал Улай, — Джиа бережно очерчивал кисточкой женский силуэт. — Этот момент и стал долгожданным прощением. Они оба заплакали, не в силах сдержать воспоминания, и Марина, впервые за всю свою карьеру, нарушила собственные правила — она протянула руку и дотронулась до своего бывшего возлюбленного, — парень тяжело вздохнул, полностью замолкая. — Это похоже на фантастику, — через пару минут заключил Фрэнк, переваривая услышанную историю. Он и сам не так давно задумывался о силе любви и о том, что чаще всего это чувство действует уничтожающе на двух людей, попавших в его сети. — Да, но я всё равно считаю, что люди, которым довелось испытать такую любовь — счастливые. Любви не существует без страданий, и если у человека есть возможность превратить эти самые страдания в искусство и подарить им физическую оболочку, то это прекрасно, — вздохнул Джиа, присаживаясь на пол рядом со своей картиной. — Но думаю, я бы не смог так же спокойно пережить что-то подобное. — Я верю, что тебе и не придется, — сказал Фрэнк, прибегая ко лжи только ради того, чтобы утешить парня. Джиа одарил его грустным взглядом и легко улыбнулся краешком губ, также прекрасно понимая, что боли в их ситуации ему не избежать. Единственным вопросом было то, насколько сильной она будет.

***

Из-за не требующей отлагательств идеи Джиа дописать картину как можно быстрее, весь переезд занял немного больше времени, чем Фрэнк планировал. Только к вечеру пятницы, им удалось собрать практически все вещи, в несколько этапов перевозя их в новое жилище. По сути, всеми этими вопросами занимался только Фрэнк, в то время, как его любовник, ни на секунду не отрываясь от рисования, лишь указывал на вещи, разделяя их на то, что нужно было ему и то, что можно со спокойной душой отправить на помойку. Мужчина не особо злился на парня, что был погружен в рисование, и с довольным вздохом отметил для себя, что в процессе всех сборов, в квартире не было обнаружено ничего связанного с наркотиками или бывшим пристрастием Джиа калечить свои израненные руки. Этот страшный вопрос остался позади, и даже одни мысли об этом подначивали Фрэнка спокойно реагировать на поведение парня, который совершенно не участвовал в собственном переезде. В пятницу вечером, когда часы уже пробили восемь после полудня, мужчина собирал последнюю коробку, периодически бросая взгляд на то, как Джиа наносит последние штрихи на холст и довольно оглядывает своё произведение. Эта новая, ни на что не похожая картина, завораживала Фрэнка точно так же, как и полотно в его офисе. Парню так талантливо удалось изобразить то, что лишь пару дней назад он описывал мужчине, с такой точностью в деталях, цветовой палитре и анатомии, что, увидь эту картину сейчас какой-нибудь ценитель или искусствовед, определенно точно, её поместили бы в галерею современного искусства. За эти недолгие несколько дней, Фрэнку удалось изучить и другие полотна Джиа, что тот, по видимому, писал ещё до их встречи и так небрежно хранил всё это время под кроватью. Мужчина не разбирался в стилях и жанрах искусства, но то, что он увидел, аккуратно разбирая разных размеров холсты и погружая их в машину, производило впечатление какого-то абсолютно нового и неизвестного стиля. Реализм, который был единственным жанром, что Фрэнк ни с чем бы не спутал, не был присущ его любовнику, скорее наоборот. Полотна Джиа, в большинстве своем, напоминали буйство красок, мазки были размашистые и неаккуратные при ближайшем рассмотрении, но стоило лишь отойти чуть поодаль, то все силуэты тут же складывались в четкую картинку и производили впечатление чего-то целостного и до боли органичного. В этом было всё волшебство картин Джиа, которые мужчина не понимал, но чувствовал на подсознательном уровне. Складывая мизерное количество кухонной утвари в коробку и желая как можно быстрее отправить все это «добро» на помойку, Фрэнк вслушивался в мелодию очередной песни, доносившейся из музыкального центра. Кажется, музыка ни на секунду не замолкала в этой квартире, и мужчина уже так привык к этому, что, как только игравший альбом заканчивался, и комнату наполняла непривычная тишина, то на душе появлялось странное чувство, будто что-то пошло не так. — Джиа, я же могу все это выбросить? Мы купим новую посуду, как только перевезем остальные вещи, — спросил Фрэнк, складывая тарелки с трещинами в глубокую коробку. — Кажется, в этой кастрюле кто-то умер, — заключил мужчина, глядя на неопознанный объект на пожелтевшем дне. — Да, да, конечно, — отвлеченно ответил парень, грызя кончик кисточки и, в сотый раз, задумчиво оглядывая уже законченную картину. — Отлично, — проговорил Фрэнк себе под нос, опуская полупустую коробку рядом с дверью в прихожей и возвращаясь обратно в комнату. — Что-то ещё осталось? — Посмотри в ящиках стола, — произнес Джиа, отрываясь, наконец, от полотна и опуская кисточку куда-то на пол. Мужчина перевел взгляд на парня, замечая очередные изменения на его лице. Он уже не задавался вопросом, как и по какой причине это происходит, но Джиа, будто бы в его голове вновь сработал своеобразные переключатель, игриво улыбнулся и закусил нижнюю губу. Фрэнк со вздохом и легкой улыбкой на губах покачал головой и выдвинул верхний ящик стола, находя там целую кучу разноцветных маркеров, карандашей и ручек. — Ты уже закончил? Может, поможешь мне? — спросил мужчина, немного хмурясь, но продолжая улыбаться. — Мне нужно проверить, не осталось ли что-то под кроватью, — дерзко ответил Джиа, вставая на колени и выгибая спину под пристальным взглядом Фрэнка. — Это ещё что значит? — поинтересовался мужчина, нутром ощущая очередную игру, которую, непонятно по каким причинам, затеял сейчас его любовник. — Что ты имеешь в виду? — послышался голос из-под кровати, и его обладатель пару раз покачал бедрами, сильнее выпячивая зад. — Вот это, — сказал Фрэнк, указывая каким-то неопознанным вытянутым предметом для рисования на открывшийся перед ним вид, совершенно не задумываясь о том, что Джиа сейчас его не видит. — Вот это? — кокетливо спросил парень, вновь покачивая бедрами и поднимая голову. — Ничего, — просто ответил он, заправляя спавшие на глаза волосы за ухо и не отрывая глаз от лица мужчины. Фрэнк отвернулся обратно к столу, понимая, что вновь попался на удочку. Он продолжил складывать карандаши и ручки в коробку, размышляя о том, что Джиа опять задумал. — Фрэнк? — вновь послышался голос, и, даже не оборачиваясь, мужчина почувствовал, что парень сейчас стоит прямо за его спиной. — Что? — наигранно безэмоционально спросил мужчина, решая тоже поиграть с Джиа в его же игру и сделать вид, что он совершенно не заинтересован в том, что парень хочет ему сказать или предложить. — У тебя когда-нибудь была такая песня, под которую ты хотел бы заняться сексом? — как ни в чём не бывало спросил Джиа, подходя вплотную к слегка согнувшейся спине мужчины. — Не припоминаю, чтобы я когда-то вообще занимался этим под музыку, — просто ответил Фрэнк, понимая, к чему всё это ведет, но продолжая также безучастно складывать остатки вещей в коробку. — А хочешь? — еле слышно прошептал Джиа на ухо мужчины, до сих пор так ни разу и не прикоснувшись к нему. — Смотря, что за песня, — пожал плечами Фрэнк, чувствуя, что своим поведением лишь ещё больше провоцирует любовника. — Есть у меня одна, как раз на этом диске, — загадочно ответил парень, подходя к музыкальному центру и нажимая на кнопку перемотки. Мужчина вздохнул, чувствуя, как от всего этого представления по телу начинает проходить легкая волна возбуждения. Через пару секунд, когда Джиа нашёл то, что искал, и мелодичная музыка сменилась на громкие звуки гитары, Фрэнк снова почувствовал близость тела позади себя. Мужчина безучастно вслушивался в первые аккорды, заканчивая опустошать первый ящик, и уже потянулся к последнему, как вдруг его руку накрыла холодная ладонь. — Не открывай, — сказал Джиа, опаляя горячим дыханием ухо мужчины. — Что там такое? — поинтересовался Фрэнк, замирая на секунду. — Мои секреты, — загадочно произнес парень, прижимаясь, наконец, всем телом к теплой спине. Мужчина, съедаемый любопытством, все же дернул за маленькую ручку ящика, чувствуя, что Джиа не так уж и сильно сдерживает его порыв. Мельком глянув внутрь, Фрэнк издал какой-то нечленораздельный звук, обнаруживая там то, что совершенно не ожидал увидеть. — О Боже, Джиа, что это? — спросил мужчина, не двигаясь с места, так и замерев с рукой на ручке шкафчика. — Ну я же попросил, — с наигранной обидой ответил парень. — Одинокие и порядочные девушки хранят такие вещи в секрете. — Я даже не хочу прикасаться к этому. И уж тем более не хочу, чтобы ты привозил это в новую квартиру, — проговорил Фрэнк низким голосом, разглядывая вытянутый розовый объект на дне ящика. — Можем оставить его здесь, я надеюсь, что он больше никогда мне не понадобится, — с нескрываемой улыбкой ответил парень, перемещая руки на талию мужчины. — Как тебе песня? — Ты меняешь тему, — укоризненно сказал Фрэнк, пытаясь сдержать смешок. — А ты хочешь это обсудить? — поинтересовался Джиа, начиная медленно расстёгивать нижние пуговицы рубашки мужчины. — Так, как тебе песня? — Это Kings Of Leon, — ответил Фрэнк, наблюдая за тонкими пальцами, что так умело справлялись с его одеждой. — Ага, — прошептал любовник прямо ему на ухо, пробираясь холодными руками под прикрывающую грудь ткань, — Люблю эту песню. Послушай текст. Зачарованный в очередной раз соблазнительными движениями, мужчина вслушался в слова песни, чувствуя, как по телу проходит дрожь нетерпения, а джинсы становятся теснее с каждой секундой. Музыка обволакивала разум, смешиваясь с легкими прикосновениями любовника, и приводила сознание в полный экстаз, заставляя Фрэнка прикрыть глаза и прислушаться к своему телу.

Lay where you're laying Don't make a sound I know they're watching Watching

Нежные движения на груди прекратились, когда Джиа закончил с последней пуговицей, и тело мужчины полностью обнажилось. Фрэнк почувствовал горячее дыхание, что сейчас переместилось в область его шеи, и через мгновение мягкие губы уже начали покрывать тонкую кожу легкими поцелуями, что до боли сильно заводили мужчину. Не открывая глаз, он ощутил, как все рецепторы на теле обострились, когда влажный язык начал очерчивать контуры его татуировок на шее, а холодная ладонь переместилась на возбужденный член.

All the commotion The kiddie like play It has people talking Talking

Джиа слегка сжал твердую плоть, продолжая жарко дышать, и немного отстраняясь, прикоснулся губами к задней части шеи, заставляя тем самым Фрэнка дернуться от усилившихся ощущений. Мужчина издал тихий стон, когда парень начал оставлять невесомые поцелуи на этом месте, каждое прикосновение к которому пускало тысячи мурашек по телу. — Тебе нравится, когда я делаю так? — тихо спросил любовник, слегка прикусив кожу, и через мгновение провел языком по этому же месту.

You Your sex is on fire

Взрываясь от накативших ощущений, Фрэнк больше не мог терпеть эту игру, он резко развернул Джиа, заставляя того упереться в стол, и прижался к нему голой грудью. — Ты опять за своё? — хриплым голосом спросил мужчина, понимая, что это, скорее, риторический вопрос. — А ты имеешь что-то против? — вопросительно поднимая одну бровь ответил парень, сгибая правую ногу в колене и немного приподнимая ее так, чтобы она прикасалась к паху мужчины.

The dark of the alley The breaking of day Head while I'm driving I'm driving

Издав ещё один тяжёлый стон, мужчина вновь прикрыл глаза, сильнее прижимая любовника к столу и совершенно не замечая, как Джиа наклонился к нему, пытаясь вовлечь в поцелуй. Только почувствовав давление на своих губах, Фрэнк оттолкнул парня, заставляя того лечь на стол, и одним движение навис над ним, глядя в затуманенные глаза. Он провел рукой по приоткрытым в желании губам, задерживаясь на них лишь на секунду, и опустил ладонь на шею, слегка сжимая и заставляя любовника тяжело дышать.

Soft lips are open Them knuckles are pale Feels like you're dying You're dying

Почувствовав жадный поцелуй на своей скуле, Джиа издал умопомрачительно протяжный стон, ощущая резкие движения губ, которые спускались всё ниже и ниже, останавливаясь на ключицах. Фрэнк молниеносно стянул с парня футболку, толкая обратно на стол и больно ударяя головой о деревянную поверхность. Он был до такой степени заведен в этот момент, ровно так же, как и Джиа, что они оба не чувствовали никакой боли, лишь накрывавшее с головой возбуждение, что дрожью разливалось по телу, заставляя животные инстинкты пробуждаться, а пошлые стоны слетать с губ всё чаще. Выпрямившись и оглядывая обнаженное тело перед собой, Фрэнк довольно ухмыльнулся, переводя взгляд на лицо парня, что тяжело дышал, чуть приоткрыв рот. Радуясь тому, что, наконец, он сумел взять контроль в свои руки, мужчина провел пальцами по голой коже груди, как бы случайно дотрагиваясь до соска и принуждая Джиа этим движением резко выгнуть спину, подаваясь на горячие прикосновения.

You Your sex is on fire Consumed With what's to transpire

Фрэнку хотелось как можно дольше мучить своего любовника, возбуждая его до предела, чтобы затем подарить несказанное удовольствие, о котором он стал бы умолять его. Небрежно нависнув над обнаженным телом, мужчина начал покрывать вздымающуюся грудь быстрыми поцелуями, оставляя слабые укусы и засосы, в ответ на которые получал еле слышные ругательства и первые, ещё такие невинные, просьбы приступать к действию. Но Фрэнк пока не собирался, хоть и чувствовал, как собственный член вздрагивает от каждого услышанного звука; он держался и был готов продолжать мучения столько, сколько потребуется, чтобы довести Джиа до пика. Прикасаясь языком к твердому соску, мужчина почувствовал руку на своей голове, что требовательно сжимала его волосы, оттягивая назад. — Боже, хватит меня мучить, пожалуйста, папочка, — взмолился парень, тяжело дыша, и потянулся к губам Фрэнка, но тот его прервал.

Hot as a fever Rattle of bones I could just taste it Taste it

Мужчина схватил любовника за руки, заводя за его голову, и вновь вернулся к своей игре, больно прикусывая сосок и заставляя Джиа извиваться под ним. Кажется, песня играла по кругу уже пятый или шестой раз, когда вырвавшись, парень потянулся к ширинке Фрэнка, притягивая его за пояс джинс и начиная тереться собственным членом. Не выдержав, мужчина снова сильно толкнул парня и, когда припев песни раздался громкими звуками гитары по комнате, наконец, впился в его губы, проталкивая горячий язык внутрь рта. Джиа тут же ответил на поцелуй, больше не пытаясь вырваться из цепкой хватки, и грязно простонал прямо в губы мужчины, заставляя Фрэнка с силой навалиться на него и прижать разгоряченным телом к столу. Звериные инстинкты вырвались наружу, когда парень в очередной раз начал тереться о пах над собой и засосал язык мужчины, затем больно прикусывая его нижнюю губу.

But it's not forever But it's just tonight Oh we're still the greatest The greatest The greatest

Издав какой-то дикий рык, но не разрывая поцелуй, Фрэнк потянулся одной рукой к ширинке на джинсах под собой, пытаясь справиться с ней на ощупь. Когда, наконец, с молнией и пуговицей было покончено, мужчина быстрым движением просунул руку внутрь, обхватывая твердый до предела член, и пару раз провел рукой от основания до головки, задевая последнюю большим пальцем. Джиа тяжело задышал, на мгновение перестав отвечать на поцелуй, и откинул голову назад, выгибая тонкую шею. — Трахни уже меня, прошу, — застонал парень, прерывисто дыша, но больше не предпринимая никаких действий, чтобы подначить Фрэнка. Вновь выпрямившись, мужчина быстрым движением освободил любовника от джинс с бельем и снова вернул ладонь на его горячий член, одновременно с этим продолжая наблюдать за напрягшимся в экстазе телом перед собой. Фрэнк не спешил ускорять движения, он лишь сильнее сжал орган, когда в голове родилось неожиданное желание. Стараясь даже не задумываться о том, что он сейчас делает, мужчина быстро склонился над Джиа, прикасаясь кончиком языка к головке члена и слегка засасывая её с характерным звуком. Парень, кажется, был на грани потери сознания сейчас, но, всё же, сумел перевести шокированный взгляд на мужчину, что стоял перед ним, до сих пор полностью одетый. Когда движение языка повторилось, Джиа вновь прогнулся, в опасной близости к тому, чтобы сломать позвоночник подобным резким процессом. Как бы сильно Фрэнку не хотелось сейчас продолжить, он, всё же, отстранился, понимая, что такими темпами доведет любовника до оргазма раньше положенного. Он быстро справился с собственными джинсами и подтянул Джиа к себе, устраиваясь между его ног.

You Your sex is on fire You Your sex is on fire

— Там смазка в тумбочке, рядом с… с вибратором, — прохрипел парень, вновь закрывая глаза, и не в состоянии умерить собственное дыхание. Нащупав заветный тюбик, Фрэнк выдавил немного содержимого на руку и тут же протолкнул разом два пальца, понимая, что сам ждать больше не может. Любовник вновь застонал, извиваясь и прикрывая лицо руками, когда мужчина нащупал нужную точку, уже выучив, где она находится. Продолжая растягивать Джиа, Фрэнк наклонился над ним, вовлекая в ещё один поцелуй, и спустя десяток секунд добавил третий палец, получая в ответ сильный укус на нижней губе. Но боль сейчас только сильнее возбуждала, поэтому, когда парень слегка оттолкнул мужчину, призывая его продолжать, Фрэнк не стал ждать ни минуты и, добавив ещё пару капель смазки на руку, прошёлся пару раз по своему члену, сдерживая собственные позывы не останавливаться.

Consumed With what's to transpire

Медленно входя в Джиа, мужчина чувствовал, как сердце бешено бьется во всём его теле разом, и каждый осторожный толчок заставляет голову кружиться, а пелену заволакивать и без того туманный взгляд. Парень под ним, кажется, и вовсе потерялся во времени и пространстве, когда движения ускорились, и Фрэнк нашел нужный угол, каждым толчком доводя Джиа до исступления. Вернув подрагивающую от возбуждения руку на пульсирующий член, мужчина начал медленно ласкать пальцами головку, не давая любовнику кончить раньше него.

And you Your sex is on fire Consumed With what's to transpire

На долго их не хватило. Благодаря соблазнению Фрэнка, оргазм приближался с бешеной скоростью, и, вновь наклонившись и в порыве страсти кусая влажные губы, мужчина ускорил темп, вбиваясь до самого основания и всем своим существом ощущая дрожь накатывающего финала. Джиа приподнял бедра, подталкиваясь навстречу члену и выгнувшись под каким-то немыслимым углом застонал прямо в губы мужчины, рывками кончая в его ладонь. Этого было достаточно, чтобы спустя несколько прерывистых и беспорядочных движений Фрэнк почувствовал долгожданный оргазм и излился в любовника, опадая всем телом на его грудь и тяжело дыша куда-то в область шеи. Песня заиграла с самого начала уже в десятый раз, когда мужчина, лишь немного придя в себя, поднялся над Джиа, выходя из него, и провел тыльной стороной руки по блестящему от пота лбу. — Ну что, мы осуществили твою мечту? — спросил Фрэнк, наблюдая за зелёными глазами, что чуть прищурившись следили сейчас за каждым его движением. — Да, но нужно будет повторить. Я, кажется, не расслышал песню за твоими стонами, папочка, — игриво ответил Джиа, растягиваясь в своей кокетливой улыбке. Мужчина ухмыльнулся и, ничего на это не ответив, кинул в парня его футболку, что лежала всё это время на столе рядом с ними. — Собирайся, нам пора ехать, — произнес Фрэнк, направляясь в ванную комнату с диким желанием принять быстрый холодный душ. — Как скажешь, папочка, — промурлыкал парень, вытирая лицо собственной футболкой. — А можно мне с тобой? — Только если не будешь домогаться меня, — театрально ответил Фрэнк, оставляя дверь в ванную открытой. — Это кто ещё кого домогается, — послышался соблазнительный голос, когда его обладатель проследовал за мужчиной, закрывая их внутри на замок, будто бы в любой момент мог пожаловать незваный гость.

***

В этот же вечер, двумя часами позже, когда все коробки были перенесены в новую квартиру, а с кухни уже пахло какой-то заказанной по интернету едой, по просторной комнате вновь разлились звуки музыки, что совсем не напоминала прослушанную сегодня больше десяти раз песню. Фрэнк бродил по кухне, понимая, что им стоило, все же, купить хоть часть посуды, потому что сейчас, в квартире не было даже парочки столовых приборов и тарелок. Благо, он додумался заказать что-то из ресторана, потому что в желудок за сегодняшний день, не считая лёгкого обеда, не попадало ровным счётом ничего, и после того животного секса аппетит разыгрался ни на шутку, заставляя живот издавать характерные звуки от голода. Джиа возился где-то в комнате, настраивая музыкальный центр и уже добрые пол часа не переставая восхищаться красоте высоких потолков, лампочки на которых действительно напоминали звезды, было лишь необходимо отрегулировать их яркость с помощью небольшого пульта. В квартире пахло новой мебелью и неясным легким ароматом масляных красок, что ещё не успели высохнуть на свежем холсте, который покоился на приоткрытом балконе. Ко всему прочему, по комнате разнесся наиболее приятный запах, когда Фрэнк нетерпеливо начал открывать пакеты с едой и расставлять всё их содержимое на столе. Помимо всего, он заказал ещё и бутылку вина, чтобы отметить переезд как полагается, но совершенно не подумал о том, что в квартире нет бокалов, как и вообще чего угодно, куда можно было бы налить содержимое. Этот факт немного расстроил мужчину, но, всё же, голод сейчас был куда сильнее, чем желание употреблять алкоголь, и благо, что держатели итальянского ресторана, откуда заказывал еду мужчина, додумались положить столовые приборы. — Джиа, всё готово, — позвал Фрэнк с кухни, присаживаясь на удобный мягкий стул и слегка приглушая свет, чтобы дать уставшим после насыщенного дня глазам отдохнуть. — Минуту, — послышалось из комнаты, и мужчина легко ухмыльнулся, удивляясь, откуда в его любовнике столько энергии. Пускай парень и был намного младше его, то, что они сегодня весь день провозились с переездом, поочередно перетаскивая коробки, могло свалить замертво даже гиперактивного ребенка. До слуха Фрэнка долетели звуки уже немного позабытой французской музыки, когда на кухне показалась знакомая фигура, замерев рядом с ширмой. — У нас сегодня романтический вечер? — стараясь выглядеть удивленно поинтересовался Джиа, но это получилось у него плохо, и через мгновение по лицу расползлась счастливая улыбка. — Ага, только я не подумал о том, что нам нечем будет открыть вино, — с легкой тоской произнес Фрэнк, переводя взгляд на бутылку. — И пить тоже не из чего. — Погоди, сейчас я что-нибудь придумаю, — подскочил на месте парень и, схватив алкоголь, выбежал из кухни, скрываясь в темноте комнаты. Фрэнку послышались звуки шуршания, когда любовник, по видимому, начал рыться в многочисленных коробках, и мужчина взмолился, чтобы тот, волшебным образом, припас где-то штопор и пару кружек. Ровно через две минуты красная макушка вновь появилась на кухне, и её обладатель с довольным лицом опустил откупоренную бутылку на стол перед Фрэнком, ставя рядом с ней два стеклянных стакана. — Ты нашёл штопор? — спросил Фрэнк, оглядывая чёрное горлышко и неаккуратно сорванную этикетку. — Нет, у меня свои способы, — загадочно проговорил Джиа, присаживаясь напротив. — Не расскажешь? — поинтересовался мужчина, глядя в горящие от счастья зелёные глаза. — Нет, извини, секрет фирмы, — прыснул парень, переводя всё внимание на коробочки с едой. — Что это? — через мгновение спросил он, открывая первую попавшуюся. — Это Тьелла — итальянская запеканка, попробуй, — с видом знатока ответил Фрэнк. Он действительно хорошо разбирался в итальянской кухне. — А что ещё тут есть? — сморщив нос, задал вопрос Джиа, отодвигая коробочку в сторону. — Так, ну вот это я знаю. Это лазанья, — проговорил он, хватая небольшую вилку. — Да, она самая. Любишь лазанью? — спросил мужчина, разливая вино по самодельным бокалам и беря ту самую запеканку, от которой отказался его любовник. — Да, мама готовила мне в детстве, — просто ответил парень, принимаясь за еду. Вслушиваясь в звуки французской музыки, Фрэнк на мгновение задумался. Ему так не терпелось узнать что-то о прошлом Джиа, его семье, брате, Париже, в котором им так скоро предстояло оказаться… За последние четыре дня, которые они практически полностью провели вместе, его любовник, кажется, рассказывал Фрэнку абсолютно обо всём, кроме самого важного — своей семье. Мужчина не знал абсолютно ничего и не понимал, стоит ли ему расстраиваться из-за этого факта и того, что Джиа, возможно, ему не доверяет, или нужно просто подождать, когда парень созреет поделиться чем-то настолько близким. Решив отложить эти размышления на потом, чтобы не портить себе настроение в такой прекрасный момент, Фрэнк поднял бокал, призывая Джиа сделать то же самое. — С переездом, детка, — улыбнулся мужчина, глядя на парня, что выглядел сейчас как никогда счастливым. — С переездом, — кивнул его любовник, делая несколько небольших глотков. Спустя полчаса, когда с едой было полностью покончено, и всё внимание переключилось на вино и разговоры, Фрэнк уже спокойно слушал тихий голос парня, что, идеально сливаясь с французской музыкой, которая играла где-то вдалеке, рассказывал ему о том, какими судьбами его занесло в бордель. — Последние пару лет я жил на оставшееся наследство, но после смерти Джиа, оно начало исчезать с молниеносной скоростью, в тот момент, когда я спускал все деньги на кокаин. — парень отрешенно водил пальцем по стеклянным узорам на стакане с вином, — В конце лета я понял, что у меня осталось пятьсот долларов в кармане и ни грамма в драгоценном пакетике. Именно из-за этого мне и пришлось искать подработку. На очередной закрытой вечеринке, на которые меня магическим образом всегда пускали, я познакомился с мужчиной, который очень активно пытался трахнуть меня, он же и рассказал мне ненароком про Blue Line, — Джиа вздохнул, но совершенно не выглядел грустным из-за воскрешённых воспоминаний. — Мы общались с ним какое-то время, и меня без проблем взяли туда, потому что он обладал связями. Этот мужчина был жутким собственником, Фрэнк, и он привязался ко мне как ненормальный, решил заключить договор, что я буду трахаться только с ним в обмен на кокаин и, ко всему прочему, получать стандартную зарплату шлюхи. И я согласился, потому что у меня совершенно не было выбора. А спустя две недели я встретил там тебя. Ванесса постоянно представляла меня новым клиентам, но у нас, работников, всегда был выбор отказаться, именно так и происходило со мной те злополучные две недели, пока на пороге не появился ты, — закончил Джиа, опирая голову на руку и смотря слегка затуманенными от алкоголя глазами на Фрэнка. — Я не знал об этом, — искренне ответил мужчина и неосознанно вспомнил того человека, которого встретил однажды в комнате своего любовника с пакетом кокаина в руках. Видимо, он и являлся тем самым поставщиком. — Конечно не знал, это все незаконно. Если бы кто-то из начальства узнал, что в борделе торгуют кокаином, меня бы без разъяснений отправили за решетку. — Что ты сказал своему поставщику, когда ушёл из Blue Line? — поинтересовался Фрэнк, начиная волноваться, что за Джиа может кто-то следить после его исчезновения. — Ничего, я просто ушёл, разрывая договор, — пожал плечами парень, осушая одним глотком полстакана. — Не думаешь, что он может преследовать тебя? — задал вопрос мужчина, всматриваясь в лицо напротив, что не выражало сейчас никаких эмоций. — Вряд ли, спустя какое-то время он переключился на другого парня из борделя, кажется, Берта, или как-то так. Но мы всё равно продолжали видеться, и кроме него я ни с кем не спал уже по своей воле. Думаю, заявись ты немного раньше ко мне в комнату, он бы просто накинулся на тебя. Но в ту ночь ему уже стало всё равно, кто меня трахает, его игрушка просто надоела и изжила себя, — спокойно проговорил Джиа, вновь наполняя опустевшие бокалы остатками вина. — Ты не жалеешь, что пришёл туда? — спросил Фрэнк через минуту молчания. Он уже сполна чувствовал растекающийся по венам алкоголь, который, попав в желудок, слишком быстро дал о себе знать лёгким опьянением. — Я ни о чем не жалею, потому что, в противном случае, я бы не встретил тебя, — ответил парень, встречаясь с Фрэнком серьезным взглядом, но быстро переключился на изучение стакана в своих руках. — Мама всегда говорила в детстве, что лучше попробовать и пожалеть, чем жалеть, что не попробовал. Услышав эти слова, мужчина залпом осушил свой стакан, решаясь, всё же, на разговор о семье. — Расскажи мне о своем детстве, — попросил Фрэнк, надеясь, что этот вопрос не спугнет парня или, ещё хуже, не заставит его грустить, хоть это, наверное, и было неизбежно. Джиа пару минут помолчал и, повторив действия мужчины, наконец, заговорил. — Я родился в Париже в небольшой семье. Мама была Американкой, которой, по счастливой случайности, удалось встретить француза и тут же влюбиться. Они с отцом познакомились на какой-то конференции в Лос-Анджелесе, когда он, впервые за всю свою жизнь, покинул родной Париж, мчась навстречу своей судьбе. Мама занималась музыкой и преподавала в элитной школе для золотой молодежи, а папа был писателем, много лет неудачно пытавшимся пробиться в массы, печатая короткие рассказы для газет и терпя неудачи тут и там. Они встретились случайно и тут же влюбились друг в друга, как в самом романтичном фильме на ABC, и отец увез мою мать в Париж, подталкивая на то, чтобы оставить любимую работу и получить второе гражданство. Спустя пару лет после того, как они поженились, родился мой брат — Майки, и дела отца пошли в гору. Мама оставила свою новую работу, уделяя всё внимание заботе о ребёнке, а ещё через пять лет появился я, счастливый и жизнерадостный ребенок, но, увы, не на долгое время, — Джиа на мгновение прервался, и Фрэнк заметил первые нотки тоски на его лице. — Когда мне было двенадцать, а Майки уже стал практически совершеннолетним и заканчивал последние классы в школе, родители отправились к моим бабушке с дедушкой в Лос-Анджелес, оставив нас вдвоем. Это поездка должна была занять три дня, но больше мы с Майки их не видели, — закончил Джиа, вновь прилегая к стакану с вином и делая большой глоток. — Что случилось? — сочувствующим голосом спросил Фрэнк, кладя свою руку на ладонь парня и слегка сжимая. — Они разбились на самолете, так сказали новости, — ответил Джиа, глядя в глаза напротив. — После этого меня отправили к родителям мамы в Лос-Анджелес, а Майки должен был на время остаться в Париже, но после этого мы так ни разу и не виделись. Бабушка по папиной линии во всем винила родителей матери, якобы, это они спровоцировали эту внезапную поездку, и им стоило остаться в Париже, и самолет разбился по их вине, и тому подобное. В общем, Майки силой держали в Париже, а бабушка, с которой жил я, была слишком слаба, чтобы лететь со мной на другой континент и искать потерянного брата. К шестнадцати годам, когда я мог самостоятельно выбраться из страны и отправиться на поиски, у нас возникли проблемы с гражданством, и все попытки пришлось отложить на неопределенный срок. А когда я, всё таки, сумел улететь и оказался в Париже, то узнал, что родственники давно сменили адрес, и найти Майки, в этом случае, просто не представлялось реальным, — парень совсем помрачнел, продолжая свою историю. — Прости, что не рассказал раньше, Фрэнк. Это очень тяжёлый период в моей жизни. Когда мне было восемнадцать, бабушка скончалась, и я сбежал в Нью-Йорк с желанием начать новую жизнь. — Всё в порядке, я думаю, что это больше не проблема, — со вздохом ответил мужчина, сильнее сжимая холодную ладонь в своей и ободряюще улыбнулся. — В каком смысле? — тут же спросил парень, вглядываясь печальными глазами, кажется, в самую глубь души Фрэнка. — Я нашёл твоего брата, Джиа. Мы едем в Париж. ————— *Марина Абра́мович — сербский мастер искусства выносливости. Её работа исследует отношения между художником и аудиторией, пределами тела и возможностями ума.