Виновата луна

— Как так получилось, Крис? — спрашивает Мелисса, и по её пустому взгляду он понимает, что уточнение, которое последует за абстрактным вопросом, не сулит ничего хорошего. — Как так получилось, что мы оба пережили наших детей? Ощущается как удар под дых. Крис вдруг осознаёт, как давно не был в Бейкон-Хиллс. И, хотя до него регулярно долетали отголоски слухов разной степени паршивости, о таком он не слышал точно. — Мелисса, где Скотт? — спрашивает он, будто она ещё не поделилась с ним своей болью, начав разговор с убийственного вопроса. Он просто не может поверить — только не в это. Скотт Маккол не мертв, это не может быть правдой. Мелисса смотрит на него своим тёмным пустым взглядом, и в ней так мало от той женщины, с которой он прощался перед отъездом из Бейкон-Хиллс, что ему — потомственному охотнику на оборотней — внезапно становится страшно. — На кладбище, — лаконично отвечает Мелисса, и у Криса дрожь бежит по позвоночнику. Скотт — истинный альфа, защитник Бейкон-Хиллс, первая и последняя любовь его мёртвой дочери — на кладбище, а он узнаёт об этом постфактум, когда абсолютно ничего уже нельзя сделать. Воцарившаяся тишина режет слух, но Крис не может выдавить из себя ни слова. — Я не понимаю… просто не понимаю, как мне жить с этим дерьмом, — шепчет Мелисса. Она привычным движением прикуривает сигарету, чиркнув зажигалкой, и это обескураживает почти так же сильно, как слово «дерьмо» из её уст. Только теперь Крис замечает, как сильно она осунулась и постарела — точно с его отъезда прошёл не год, а все пятнадцать лет. Чёрт возьми, Скотт Маккол мёртв. А ведь было время, когда Крис желал его смерти. Сколько воды утекло с тех пор… Он тяжело оседает на кухонный табурет рядом с Мелиссой и вытаскивает сигарету из лежащей на столе пачки. Мелисса подносит ему зажигалку и говорит: — Его похоронили рядом с Эллисон. Крис затягивается резко, точно ныряет в воду, и почти сразу закашливается — эта отрава слишком давно ушла из его жизни. Совсем как сестра, жена, дочь. Как прежняя Мелисса Маккол, раздавленная смертью единственного сына. Сколько ему было — девятнадцать? Эллисон было восемнадцать, когда жизнь Криса разломилась на до и после. Он смотрит на Мелиссу сквозь дым и думает, что тоже хотел бы знать ответ на её первый вопрос. Некогда насыщенно-кофейные волосы Мелиссы опутаны тусклой паутиной седины — они вылиняли точно так же, как её тёмные глаза. Крис видит свою боль в их отражении, но предпочёл бы ослепнуть. Он тоже не знает, как жить с этим дерьмом.