Виновата луна

Если Лидия Мартин что-то задумала, лучше не стоять у неё на пути. Лидия всегда получает то, что хочет — это простая общеизвестная истина. Поэтому вместо того, чтобы орудовать клюшкой на поле под феерично громкие и унизительные комментарии Финстока, Скарлетт Макколл уже второй час примеряет одежду всех возможных цветов и фасонов, которую Лидия всё подсовывает и подсовывает в примерочную. Наконец Скар начинает глухо рычать от отчаяния, потому что ей всерьёз начинает казаться, что Лидия намерена заставить её перемерить весь ассортимент этого чёртового магазина. — За что, Лидия? В какой момент ты проснулась и поняла, что ненавидишь меня? — спрашивает Скар, со страдальческим вздохом отодвигая волнистую шторку, чтобы продемонстрировать подруге облегающее красное платье без рукавов. — Не говори ерунду, — отмахивается Лидия. — Покрутись. Вот так. Неплохо, совсем неплохо. А теперь примерь вот это. Она протягивает ей платье более свободного кроя, но такого же ярко-красного оттенка, и Скар издаёт звук, отдалённо напоминающий сдавленное рыдание. — Я больше не могу, — патетично заявляет она. — Я задыхаюсь здесь. — Скарлетт. — Ещё немного, и я просто умру. Умру от скуки. — Скарлетт Макколл. — Поздно, это уже началось, — Скар хватается за горло и начинает громко натужно хрипеть. Лидия с убийственным хладнокровием смотрит, как она сползает на пол, светя белками закатанных глаз, и замирает в изломанной позе, привалившись к пуфику, заваленному одеждой. — Кажется, ты забыла, что я банши, Макколл, — говорит она, досмотрев до конца этот немой спектакль. — Я чувствую, когда люди умирают. Так что кончай придуриваться, мы почти закончили. — Ты говорила это три часа назад! — возмущается Скар, удивительно бодрая для девушки, которая несколько секунд назад билась в конвульсиях. — И мы до сих пор здесь! — Это было двадцать минут назад. — Неправда, мы торчим тут целую вечность! — Мы торчим тут, потому что кто-то совершенно не знает, что такое стиль! — начинает закипать Лидия. — Я не собираюсь находиться в стае альфы, которая одевается как бомж! — Нормально я одеваюсь, — оскорблённо бурчит Скар. — Нормально, — соглашается Лидия. — Для бомжа. Ты же альфа, Макколл! Ты должна выглядеть идеально. — Какой смысл выглядеть идеально, если большую часть времени меня швыряют об стены и протыкают острыми предметами? Иногда после этого даже нет смысла пытаться отстирывать кровь, потому что одежда буквально превращается в клочья! Мои футболки хотя бы не жалко. — Единственная разумная мысль за сегодня, — отвечает Лидия. — Это убожество действительно не жалко. Где ты вообще умудрилась найти ткань такого омерзительного оттенка? Что это, цвет рвоты? Благородный болотный? А как прекрасно это бесформенное тряпьё подчеркивает твою фигуру! — Было бы что подчёркивать… Лидия закатывает глаза. — Боже, дай мне сил. У тебя проблемы не только со вкусом, но ещё и с самооценкой? Что ты за альфа вообще? Нет, это совершенно невозможно терпеть! Спустя ещё десять минут препираний Скарлетт всё-таки сдаётся, позволяя Мартин и дальше играть с ней, как с куклой, и дело начинает идти быстрее. К счастью, Лидия рассматривает не только платья, да и в целом не стремится навязать Скар какой-то несвойственный ей стиль. Она просто подбирает одежду, которая ей идёт, и отдаёт предпочтение цветам, которые сочетаются с её смуглой кожей. Преимущественно всем оттенкам красного, белому и чёрному, реже — синему. И, хотя Скар не перестаёт тяжко вздыхать и морщить нос, к концу их мероприятия ей действительно начинает нравиться то, что она видит в зеркале. Казалось бы, она всё та же Скарлетт Макколл — лучшая подруга Стайлза Стилински, уже два года как без астмы, зато с алыми глазами и целым прицепом сверхъестественных проблем в придачу — но что-то в ней неуловимо меняется. Девушка, которую она видит в зеркале, кажется серьёзней и намного привлекательнее — взрослее. Эта девушка похожа на альфу гораздо больше, чем та растрепанная девчонка в бесформенной кофте и джинсах, которая зашла в примерочную несколько часов назад. Лидия улыбается довольно и, кажется, даже не сердится. Скарлетт ловит её взгляд в отражении и улыбается в ответ — благодарно и немного виновато — из-за чего становится заметнее, что её челюсть слегка скошена влево. — Но начинать краситься я не собираюсь, даже не проси, — говорит она, когда они наконец покидают злосчастный магазин, нагруженные пакетами. — Я и не рассчитывала на твою разумность, — язвит Лидия. — Но если я ещё раз увижу тебя в том убожестве цвета собачьих экскрементов, я закричу так громко, что твои мозги превратятся в желе и вытекут через уши. Скар не может сдержать смешка, но Лидия не успокаивается до тех пор, пока она клятвенно не заверяет, что сегодня же сожжёт вышеупомянутую футболку на заднем дворе. В конце концов, Лидия заслужила небольшую уступку за своё бесконечное терпение. …когда Скарлетт появляется на собрании стаи в вишневом бадлоне и узких чёрных джинсах, с аккуратными ониксовыми гвоздиками в ушах, стрелками на глазах и в кои-то веки распущенными волосами, в лофте Дерека воцаряется звенящая тишина. Друзья смотрят на неё настолько удивлённо и пристально, что Скар начинает сомневаться, не пришла ли она голой на самом деле. Наконец Айзек присвистывает, Дерек отводит взгляд, а Джексон в своей привычной ядовито-уничижительной манере бросает: — Надо же, Макколл. Неужели ты всё-таки девчонка? И Скар впервые чувствует нечто похожее на благодарность по отношению к Уиттмору, потому что неловкая тишина разбивается вдребезги, и члены теперь уже её стаи начинают привычно пикироваться между собой, со скоростью света переходя с одной претензии на другую. И только Питер, как обычно, не вмешивается, отсиживаясь в тени своей излюбленной винтовой лестницы. Но Скарлетт всё равно ощущает на себе его одобрительно-оценивающий взгляд. Наверное, он тоже не хотел быть в стае альфы, которая «одевается как бомж». Всё-таки Питер страшный модник. Даже более страшный, чем Джексон и Лидия.