От рыжих одни неприятности

Доставив Витю на место и даже успев толкнуть на кровать, Сашка замер, оглядывая комнату. На тумбочке стояла заранее приготовленная смазка и лежала пачка презервативов, один вид которых заставил скривиться. Ну ничего Морозов с собой не мог поделать — ненавидел презики всей душой. Потому и партнёрш хоть и менял часто, но всё же завязывал отношения не одноразовые и с обязательным условием предоставления медицинских документов. Часть дам при таких загонах отсеивалась сразу, но видному и обеспеченному Сашке одному остаться не грозило. Сам же он регулярно проходил медкомиссии, так что даже особенно заморачиваться не приходилось. Протупив, видимо, достаточно долго, Саша наткнулся на внимательный взгляд Виктора. — Ты давно проверялся? Терпеть не могу резинки. Нереальность происходящего зашкаливала. Вик хоть и прокручивал в голове раз пятьсот их предстоящую встречу, но всё же только сейчас, когда Сашка толкнул его на кровать, ощутил и понял, что это не сон. Даже минет, сделанный на кухне, был чем-то эфемерным, хотя губы оставались всё ещё припухшими, а на языке чётко ощущался вкус. Вот только Вите казалось в те минуты, что он откроет глаза, и Сашка исчезнет или растеряет решительность, которую демонстрировал чуть наигранно. Если честно, хотелось незаметно себя ущипнуть, чтобы до конца поверить. Но мнущийся возле кровати рыжий здоровяк с каменно стоящим членом был лучшим доказательством того, что никакой это не сон. Это его Сашка, в которого Вик был влюблён в студенческие годы. Только с тех всё прошло, так ведь, да? Витя жадно впился взглядом в застывшего друга. Чего ждёт? Передумал? Но взгляд Саши был направлен на тумбочку, да и вопрос оказался неожиданным, принося с собой облегчение. — Я чист, — Вик был щепетилен в выборе партнёров и всегда пользовался защитой. Лишние проблемы с ЗППП ему точно были не нужны. Дождавшись ответа, Сашка кивнул сам себе, взял смазку и, словно в ледяную воду входил, сделал последний шаг к кровати. — Встань на колени и прогнись. Голос звучит совершенно спокойно, даже отстранённо где-то, только вот внутри у Сашки фейерверки взрываются, а возбуждение накатывает волнами. Вик красивый — раньше Саше и в голову не приходило его рассматривать. А теперь видно, что тело у него хоть и кажется хрупким, но гибкое и сильное. Ноги длинные, задница крепкая, и на теле нет волос. Удаляет он их, что ли. Когда Вик послушно выполнил указание, кольнув Сашу нечитаемым взглядом, Морозов встал на колени позади него и сильно прихватил пальцами за ягодицу, довольно усмехаясь. — Если бы не боялся дураком выглядеть, рассказал бы, какой ты красивый и соблазнительный. Но я лучше показываю, сам знаешь. Так выебу, что не надейся спокойно сидеть на слушании завтра. Последнюю фразу Сашка сказал уже шёпотом, выдавливая на пальцы смазку и сразу проталкивая один Вику в зад, только удивляясь тому, как легко идёт. Видимо, друг готовился. Опыт с женщинами у Сашки был разный, так что правильно подготовить партнера к анальному сексу для него не проблема. Проблема понять, как в процессе доставить удовольствие другому мужчине. Слова Сашки под кожу проникают, жаром по венам растекаются, заставляя член дёрнуться и истекать смазкой ещё сильнее. Пошло это звучит, но настолько заводит, особенно голос его хриплый, низкий, даже застонать хочется, но Вик кусает губы, крепче упираясь коленями в матрас, предлагая себя. А когда тёплые пальцы касаются колечка мышц, он не выдерживает, подаётся бёдрами навстречу, насаживаясь. — Ещё, - голос срывается в стон, ему мало, хочется большего. — Вот сучка жадная, — Сашка выдыхает это почти восхищённо, добавляя второй палец и вставляя до упора. Он и подумать не мог, что его так может завести мужик: до мушек перед глазами и дрожащих коленей. Дышать приходится через нос, потому что стоит открыть рот, и с губ рвутся стоны. Витя крупно дрожит и сам насаживается уже на три пальца, крутит задницей, как заправская шлюха, и что-то бормочет себе в сгиб локтя. Сашка делает ещё несколько грубых быстрых движений рукой и резко выдёргивает пальцы, размазывает смазку по головке. Впившись пальцами в бёдра Вика так, что явно останутся синяки, дёргает его на себя, вставляя до упора. Витя стонет жалобно, но не пытается отстраниться, дышит часто и замирает, вцепившись побелевшими пальцами в простынь. Но не проходит и пары десятков секунд, как сам начинает двигаться — осторожно пока, медленно — срывая этим Сашке крышу окончательно. Наклонившись к шее друга, Саша прихватывает его зубами за загривок, удерживая за бёдра ещё сильнее и не давая шевельнуться. Полежав так немного, Сашка разжимает зубы и шепчет в горящее огнём ухо Вити: — Будешь делать так, как я показываю, не дёргайся сам. Вик, уже частично дезориентированный, отвечает стоном и упорно пытается двигать бёдрами. На что получает ощутимый шлепок по оттопыренной ягодице и новые синяки на бёдрах, когда Сашка, вцепившись в них, выходит почти до конца, чтобы после снова засадить до предела. — Хочу смотреть завтра, — движения Саши еще длинные и плавные, а голос уже хрипит, — как ты осторожно садишься на край стула, потому что по-другому не получается. Вик согласно стонет и снова пытается извиваться ужом, чтобы подбить Сашку на более жёсткие толчки. И у него получается, потому что это ёрзанье сводит с ума теряющего контроль Морозова. Он сильно вцепляется пальцами в выступающие бедренные косточки и вздёргивает Витю выше, фиксируя так, что не двинуться, а после начинает вколачиваться в него в бешеном темпе. Пошлые звуки ударов плоти о плоть заводят Вика так, что он полностью растворяется в процессе. Кончить хочется до ломоты в яйцах. Сашка ещё не всё знает о мужской физиологии при пассивном сексе, но то, что он такой жаркий, страстный, напористый, и тот факт, что это, чёрт побери, именно он — подводит к финалу рекордно быстро. Вик кое-как изгибается, заводит руку себе под живот, чтобы обхватить изнывающий от возбуждения член и в несколько сильных движений закончить. Сашка, чувствуя дрожь Вити и то, как сильно он сжимает его внутри своего тела, подходит к завершению почти одновременно с ним, ещё несколько раз размашисто и сильно толкнувшись внутрь. Кончает Морозов так, что едва в сознании остаётся, и наваливается после всем весом на Витю, не давая ему выползти и упустить хоть каплю семени, которым Сашка его накачал. Они лежат так пару минут, когда Вик начинает просить пощады. — Раздавишь, медведь рыжий, — в голосе звучит исключительно довольство и даже улыбка, но Сашка послушно откатывается в сторону. Вик же не теряется и устраивает голову на плече друга, принимаясь выводить пальцами узоры на его груди. Так многое хочется сказать. Признаться, наконец, в чувствах, которые ни черта не прошли за эти годы, как бы Витя себя не обманывал. Но сейчас особенно страшно, что это будет не к месту и не ко времени. Да и глупым выглядеть неохота — трахнули, и сразу в любви признаваться. Так что Вик лежит тихо, только вздыхая иногда и продолжая подробно исследовать идеальную грудь Саши: проглаживая все мышцы, особое внимание уделяя рыжим волоскам и попыткам накрутить их на палец. А у Саши в голове натуральный винегрет, он сам себя не понимает. Да, секс был крышесносный. Да, Витя хорош всем, не зря они столько лет дружат и все ещё не пришибли друг друга. Но какие у них перспективы? Прятаться ото всех и каждый день рисковать карьерой, а то и жизнью? Да и представить себя геем на постоянной основе, а не в качестве эксперимента, не получается. Так они и пролежали, каждый в своих мыслях, добрые полчаса. В конечном итоге разрядить обстановку решил Вик — поднялся с постели, потянулся и, как был, ушлёпал на кухню за едой. На сытый желудок, говорят, думается лучше. Так что Сашка, немного успокоив нервы и набравшись сил, решил, что раз уж Вик дал ему два года, то нечего себя изводить понапрасну. Витя же, молча наблюдавший за напряжённой работой мысли друга, старался не показывать, что его самого одолевают довольно мрачные думы. И связаны они были с тем, как теперь Саша воспримет его отъезд и не решит ли, что Вик от него просто сбежал. Фирменное Сашкино упрямство было знакомо ему с первых месяцев общения. Если друг сделал для себя какой-то вывод или что-то решил — с места не сдвинешь, будет стоять на своём, даже если контраргументы приведены достойные. В работе прокурора такие качества, конечно, полезны, а вот в жизни, где нет чёткой доказательной базы, — не слишком. Более гибкому Вику, с его подвижной психикой, иногда было тяжело с этим бараньим упрямством друга, но ничего, притёрлись. А теперь Витя и вовсе не представлял себе, куда ему деваться без веского и иногда свинцово-тяжёлого мнения Сашки. Так ни к каким конкретно решениям не придя, парни решили устроить себе вечер кино и ночь отрыва, просто занимаясь всем, чем хочется, не обсуждая насущных проблем. Укатав Вика так, что он едва не запросил пощады, Сашка уснул только под утро, чтобы уже через пару часов встать по будильнику и отправиться на работу. Удивился только, что Витя никуда не спешит и не собирается, на что получил заверение, что скоро узнает обо всём. Скоро, правда, не вышло. Саше дали тяжелое уголовное с несколькими жертвами, и он застрял на работе намертво. Витя же в это время оформлял последние документы и думал о том, с какой стороны подступиться к другу и не испортить то, что, как показалось Вику, между ними промелькнуло. В итоге к моменту разговора было передумано столько, что хотелось уже высказаться и получить любой ответ от Саши. На этот раз встречу назначили в ресторане, чтобы Сашке не пришлось далеко уезжать от работы. Заговорили, как водится, одновременно. — Саш, я… — Вить, я подумал… Смутившись, Вик опустил голову. — Давай ты первый. Сашка веско, сосредоточенно кивнул и продолжил: — Нам не нужно торопиться, Вить. Иначе все похерим. И дружбу, и то, что ещё могло бы быть. Если ты не шутил про два года — дай мне время. Продумать, переварить всё и принять решение. В моём темпе. Вик, всё это время терзавший ногтями ладонь, разжал кулак и выдохнул. Если Саша не говорит ему «нет» сейчас, то шанс есть. Точнее, был, а вот останется ли после его новостей — вопрос. — Саш, я не шутил. С тобой вообще тяжело шутить, слишком серьёзный ты. Я не шутил ещё в институте, — Витя немного стушевался, говоря это, но решил быть честным до конца. — И что готов ждать, не врал. Только… — Вик поймал взгляд друга, чтобы попробовать уловить его реакцию. — Ждать я буду не здесь. Я уезжаю работать в Лиссабон, контракт на два года. Морозов уже открыл рот, чтобы высказаться, но Витя прервал его: — Дай я договорю. Это решилось до того, как мы переспали, я не успел сказать, не хотел тебя дёргать, когда с Иркой были проблемы, а после стало не до того. Не думай, что я хотел тебя обмануть. Это ничего не меняет. Ни моих чувств к тебе, ни моего предложения быть вместе, если захочешь. Саша покачал головой, хмурясь. — Лучше бы сказал мне сразу. Меньше было бы проблем. Вик обиженно и непонимающе уставился на друга, который уже поднимался из-за стола. — Мне всё ещё нужно время, Витя. Езжай, работай. Надеюсь, что у тебя там всё сложится. Вот так просто. Ни намёка, ни обещания, ни даже явно выраженной обиды — ничего. Спокоен как удав. "Медведь рыжий!" — Витя закрыл лицо ладонями, сосчитал от одного до десяти и обратно по своей старинной привычке. Ладно. Хочет так — пусть будет. Если сейчас догнать его и устроить скандал, точно лучше не станет. Слишком Саша упрямый, с места не сдвинуть. Так что Витя допил свой кофе, заказал себе с горя шоколадный чизкейк, а через неделю улетел в Лиссабон, получив за всё это время только одно сообщение от Саши. «Хорошего полёта».