От рыжих одни неприятности

Засунув руки в карманы светлых брюк и задрав загоревшую на солнце физиономию вверх, Вик топал по мощённой брусчаткой улице, спускаясь вниз, к океану. Сегодня он был в удивительно хорошем расположении духа, день задался с самого утра. Сложное и запутанное дело о продаже тяжёлых наркотиков за ширмой разрешённой травы закрыто; ущерб потерпевшим, интересы которых он представлял, компенсирован по верхней планке; гонорар выплачен, а с него внесена плата за квартиру на три месяца вперёд. Выкурив перед выходом из дома ставший привычным косячок, Вик собрался на прогулку. С его рабочим графиком он не успевал толком насладиться красотой светлого Лиссабона, что уж говорить о том, что к океану чаще всего получалось выбираться только к ночи. Так что законный выходной в будний день он решил провести с максимальной пользой. Прихватив в любимой кондитерской полюбившееся пирожное с заварным кремом: «паштел-де-ната» — Вик спустился до самой набережной. Отряхнувшись и придирчиво проверив белую футболку на предмет наличия крошек, он подошёл к песчаной насыпи и снял сандалии, оставляя их на мостовой. Справа от воды сидел скульптор, доделывающий гигантского крокодила из песка и красящий его экологичной смесью из баллончика. Вик дождался, пока он закончит, и сфотографировал шедевр, тут же отправив его по WhatsApp Сашке с комментарием: «Похож на твоего начальника, не подписывающего тебе отпуск». От мысли о том, что Морозов снова не приедет, на душе тут же стало паршиво. Хорошее настроение как рукой сняло, а планы на день-вечер, заключавшиеся в поездке во дворец Пена, про который ему прожужжали все уши приезжие коллеги, захотелось сменить на поход в ночной клуб или бар. Вик честно крепился и первое время не позволял себе даже намёка на новые интрижки. Хотя его, не скрывающего своей ориентации и выделяющегося в толпе яркими нарядами, довольно часто приглашали на свидания. Поняв, что на него здесь никто не смотрит, как в зоопарке, Витя уже спустя месяц кардинально сменил гардероб. Вместо свободных джинсов — обтягивающие, выгодно подчёркивающие длинные ноги и накачанный зад. Вместо клетчатых рубашек — тесные майки разных цветов и футболки с забавными надписями. Даже на работу Вик теперь носил не только привычные чёрные костюмы, обновив гардероб за счет белых и светло-синих. Подойдя к кромке воды, Вик потрогал её кончиками пальцев и скривился. Всё-таки купание в океане явно не для него. Здесь и купаться-то было запрещено, но даже идея выехать с коллегами в Кашкайш, на ближайший пляж, казалась дикой. Как можно зайти в воду, которая не прогревается выше семнадцати градусов? Да это от холода сдохнуть можно! Сашка бы его явно не понял. В отличие от теплолюбивого и нежного Вити, его друг никогда не испытывал проблем с холодом. Он даже пару раз зимой в прорубь окунался, за что был обозван «моржом рыжим, редким», после чего возгордился ещё больше. Вик закусил щеку с внутренней стороны и снова нахмурился. Это было какое-то долбаное проклятье. Все его мысли, с чего бы не начались, всё равно плавно и как бы логично возвращались к Сашке. Живя в Москве, Витя не замечал, насколько плотно друг присутствовал в его жизни. А уехав понял, что теперь чувствует себя так, словно у него ногу отняли или часть внутренних органов вынули. — Рыжий, занудный и противный, ещё и в гости не едет, — глянув на непрочитанное Сашкой сообщение, Вик привычно пробубнил себе это под нос. Не зря отец посмеивался над ним, когда они с Морозовым только познакомились, и предупреждал, что от рыжих одни неприятности. Уж он-то знал это наверняка. Мама, хоть и была шатенкой, всегда предпочитала краситься в ярко-рыжий, привлекая внимание к себе и после рождения Вика, и даже после его совершеннолетия. Яркая, шебутная и весёлая, она горела по жизни и, к сожалению, довольно рано потухла. Ушла в несколько месяцев, от вовремя не диагностированной болезни. Витя как сейчас помнил, что даже когда волосы пришлось сбрить, мама надевала такую же вырвиглазную в своей рыжести косынку и до последнего улыбалась. Сашка, конечно, был совершенно не таким. Отец просто подкалывал Вика на тему того, что влюбляться в рыжих их семейная карма. Как ни странно, новость о том, что сын гей, отец воспринял спокойно. Только плечами пожал и попросил не выносить эту информацию за пределы частной жизни. В тот момент, когда Витя сознался семье в своей ориентации, доверие к родителям подскочило на несколько десятков пунктов. А уж когда они с отцом остались вдвоём, Вик твёрдо уверился: никто не выслушает и не поймет его лучше, чем отец. Только вот не повезло Вите с сердечной привязанностью. Другом Саня был надёжным — лучше не придумаешь. Всегда не только совет даст, но и из любой заварушки вытащит, на своём горбу, если нужно. Откровенно говоря, его главным и единственным недостатком, на взгляд Вика, было то, что он натурал. Но тут в Вите говорила личная заинтересованность. Тяжело вздохнув и ещё немного побродив по берегу, пытаясь снова настроиться на поездку в романтичный дворец Пена, Вик отправился обратно, подхватывая сандалии и решив пройтись по нагретым камням босиком. Здесь всё было как-то проще. За полгода, проведённые в Лиссабоне, Вик привык к ощущению внутренней свободы, которого у него никогда не было в России. Здесь можно было всё: захотел — гуляешь без обуви по улицам, никто даже косо не посмотрит; захотел — одеваешься откровенно, единственный эффект, которого добьёшься — могут начать свистеть вслед и выкрикивать пошлые комплименты; захотел — отказался на работе от неинтересной вечеринки с девочками, а тебе на это предложили пригласить ещё и парней, чтобы скучно не было. В общем и целом, жизнь била ключом — и не разводным по голове, как в Москве, а вполне себе чистым и свежим. Только вот счастья Витя не ощущал, чего-то постоянно не хватало. Точнее, не чего-то, а кого-то. Здоровенного, рыжего и кудрявого, под два метра ростом и под сто кило невозмутимости. Они с Сашкой постоянно были на связи. Перекидывали друг другу смешные мемы, полезные статьи и просто фотографии, делясь на расстоянии хотя бы визуализацией бегущей вперёд жизни. Звать Сашку в гости Витя начал уже спустя два месяца, когда понял, что у него началась самая настоящая ломка. Друг не отказывался, но веско говорил, что приедет, когда ему дадут отпуск, а просить этот отпуск он будет, когда закончит дела. Вик слал в ответ грустные смайлики и статьи о вреде трудоголизма, но навязываться слишком сильно не решался. В конце концов он сам согласился дать Саше столько времени, сколько ему необходимо. О том, что между ними произошло, больше не заговаривали. Вик попытался один раз окольными путями узнать, что происходит в личной жизни друга, но наткнулся на глухую оборону и абсолютное нежелание поднимать эту тему. Так что Вите оставалось только смириться, взять себя в руки и ждать. Чего, кстати, он по жизни совершенно не умел. Зато он отлично, как оказалось, умел сталкерить и прочёсывать социальные сети. Хоть у себя Саня никакой информации о походах по бабам не выкладывал, Вик подошёл к вопросу творчески. Он начал мониторить контакты друга и следить за теми, что появляются после немногочисленных выходных. То, что Вик это делает, раздражало его самого, он понимал, что превращается в ревнивого, не совсем адекватного придурка. Но поделать с собой Витя ничего не мог, раз за разом выискивая и собирая по крохам информацию о том, как друг проводит свободное время. Картина складывалась не самая радужная. Сашка, который секс любил и ставил для себя на несколько ступеней выше, чем Вик, ни в чем себе не отказывал. Правда, женщин он стал менять как-то уж слишком часто, как будто пытался самому себе доказать, что от того, что он переспал с парнем, его мачистость никуда не делась. Каждый раз, видя на странице очередной дамочки фото букета с благодарностями Сашке, или селфи из ресторана с выставленным тегом, Вик скрипел зубами и пытался прощупать почву, чтобы понять, насколько для Сашки это серьёзно. Но друг оставался невозмутим и не кололся, а на новые зазывания в гости отвечал согласием, но «позже, когда закончу важную работу». Один раз Витя поймал себя на том, что сам заполняет известные ему данные друга для покупки билета. Но представив себе тяжёлый и осуждающий взгляд Сашки, который наверняка будет недоволен, закрыл вкладку сайта. И вот позавчера, когда Морозов должен был, наконец, подписать отпуск, чтобы через неделю вылететь к Вите, он прислал длинное сообщение с извинениями и объяснением, почему именно начальник отдела этот отпуск не согласовал. Ответ Вик переписывал несколько раз, пытаясь вымарать из него пассивную агрессию и претензии. В конечном итоге отправлено было короткое: «Паршиво. Давай я сам прилечу?» Но и здесь Витя не получил желаемого, наткнувшись на отказ и заверения Сашки в том, что он всё уладит и постарается приехать как можно быстрее. Дойдя до полюбившегося ресторана, Вик сел под зонт, заказав лимонад и кальмара гриль в томатном соусе, который здесь был просто великолепным. В Португалии морепродукты всегда были свежими, и потому даже тот, кто никогда не испытывал к ним безумной любви, с удовольствием их заказывал. Сообщение Сашка так и не прочёл, как всегда по уши погружённый в работу, зато в соцсети у него в друзьях появилась очередная дамочка, которая восторженно прокомментировала выложенную Морозовым фотографию из качалки, надеясь на субботнюю встречу. «В ту самую субботу, когда он должен был лететь ко мне». Настроение испортилось окончательно, смотреть дворцы расхотелось, зато до ужаса захотелось оторваться в клубе и, наконец, как следует потрахаться. В конце концов, если Сашка себе ни в чём не отказывает, то чем Вик хуже? Полгода воздержания — его личный рекорд, а лезть и дальше на стену в ожидании, когда у друга, наконец, сложится с поездкой, было выше его сил. Решено. В клуб и в отрыв, сегодня же.