От рыжих одни неприятности

— И всё-таки для меня имя Флавио означает вовсе не то же, что для тебя! — Вик, который шёл юзом и держался на ногах только за счёт поддерживавшего его мужчины, поднял палец вверх и несколько раз дёрнул рукой. — Это же как пламя, страсть, кто-то такой яркий, что почти рыжий, а ты заливаешь мне что-то про золотисто-жёлтый. Притормозив у двери и отвлёкшись на поиски ключей, Вик не заметил, как мужчина достал телефон и сделал несколько фотографий. Распахнув дверь в квартиру, Витя жестом пригласил португальца войти, а сам тем временем привалился к стеночке, пытаясь обрести хотя бы видимость трезвости. — Всё-таки два последних коктейля были лишними! — Скинув ботинки и пройдя в небольшую гостиную, Витя плюхнулся на диван. — Прости, я так упился, что не похож на гостеприимного хозяина, и сам поражаюсь, как до сих пор не забыл португальский. Загорелый и черноглазый Флавио расплылся в белозубой улыбке и опустился на диван рядом с Витей, сразу пристраивая ладонь ему на колено. — Ничего, мне нужно совсем другое гостеприимство, не то, что ты подразумеваешь. Придвинувшись к Вите ближе, мужчина накрыл его губы своими, целуя сразу глубоко и развязно. Вику даже неловко стало от того, что для его нового знакомого из клуба всё оказалось так просто. Так же просто, как казалось Вите, когда он принял решение непременно пригласить понравившегося мужчину домой. Несмотря на одну из последних стадий опьянения, Витя начал понимать, что совершает ошибку, и вместо того, чтобы обнять уже почти влезшего на него Флавио за плечи, начал его отпихивать. На вопросительный взгляд Вик ответил виноватым, решив не усложнять и не обижать мужчину. — Я так напился, что мутит, Флавио. Прости, я такой идиот. В глазах португальца мелькнул тёмный огонёк, но Витя решил, что ему показалось, потому что Флавио покладисто поднялся на ноги и натянул футболку, которую уже успел снять. — Ты должен позвать меня на второе свидание и не пить, Витья. Говори, когда мы встретимся, отказ я не приму. Облегченно выдохнув от того, что Флавио оказался адекватным и понимающим парнем, Вик принялся поправлять одежду и приглаживать волосы, избегая смотреть на несостоявшегося любовника, поэтому снова не заметил, как тот сделал пару фотографий. Когда относительный порядок был достигнут, пошатнувшись, Вик поднялся на ноги. — Я тебе напишу, ладно? Давай встретимся в субботу и пойдём куда-нибудь потанцевать? Обещаю не напиваться и быть паинькой. Витю как черт дёрнул назвать именно тот день, когда Сашка планировал свидание с какой-то шваброй, вместо того, чтобы лететь к нему. В груди снова вспыхнула обида, которая сейчас не контролировалась доводами разума и подогревалась алкоголем. Поэтому, уже в дверях Витя повис на шее у Флавио и поцеловал его, зарываясь пальцами в такие же кудрявые, как у Сашки, но смоляно-чёрные волосы. Следующее, что Вик помнил после откровенных ласк и ощущения чужого тяжёлого члена в кулаке — ослепительную вспышку оргазма и накрывшую его с головой черноту. Очнулся Витя уже под утро, абсолютно обнаженным, в собственной постели. Голова раскалывалась, во рту было сухо, как в пустыне Сахара, а вот кожа пахла приятно, его собственным апельсиновым гелем для душа. В квартире было тихо и Флавио явно отсутствовал, зато на тумбочке обнаружилась записка: «Ты прекрасен, до встречи в субботу. Я позаботился о тебе, когда ты выключился». Судорожно ощупав себя в стратегических местах и поняв, что забота включала в себя только душ, а не секс, Витя облегчённо выдохнул. Было бы крайне неприятно обнаружить, что ты даже не помнишь, как тебя трахнули. И если быструю взаимную дрочку в алкогольном угаре Вик ещё мог себе простить, то большее — вряд ли. Первое, что он обнаружил, взяв в руки телефон, — около десятка сообщений от Саши. И если первые были ответами на его приколы и реакцией на фото, то по мере отсутствия Вика в сети градус беспокойства Сашки явно нарастал по экспоненте. Последнее же сообщение, присланное около получаса назад, и вовсе было странным. «Если снова уйдёшь в отрыв — предупреждай. Не люблю бегать по стенам от беспокойства». — Ничего не понимаю… — Положив ладонь на многострадальный лоб, Витя кое-как поднялся с постели и пошёл в душ, решив на свежую голову обдумать, как отвечать Сашке на нетипично агрессивное сообщение. Ополоснувшись, приняв обезбол и снова почувствовав себя человеком, Вик взялся за телефон и с удивлением обнаружил, что последнее Сашино сообщение таинственным образом исчезло. Как и несколько предыдущих, с разной степенью паники вопрошающих, где носит Вика весь день, вечер и ночь. — Я же не свихнулся, ну были же… — Витя перепроверил телефон несколько раз, перезагрузил и его, и приложение, но пропавшие сообщения так и не появились. Решив, что спросит у Сашки об этом когда-нибудь потом, Витя ответил ему нейтрально-доброжелательно и привычно поинтересовался, как проходит его день. Ответ прилетел тут же, радостно мигая самолётиком в правом верхнем углу экрана. Вик смахнул все прочие уведомления, сообщающие о том, что на его Инстаграм снова кто-то подписался, и прочёл, давя неприлично довольную улыбку: «Задолбался на работе, соскучился. Если не вырвусь в ближайшее время, куплю билеты тебе». Такое проявление чувств и эмоций было для Сашки редким, и оттого особенно ценным для Вити. Получая немного тепла и внимания, он начинал сам себе напоминать влюблённого школьника, ведущего переписку со своей первой девочкой. Только в случае Вика «девочка» эта была здоровенной, под два метра ростом, накачанной и с чаще всего небритой рыжей щетиной. *** Следующие несколько дней пролетели как в тумане. А точнее, в одном сплошном любовном угаре. Вик не мог вспомнить, когда в последний раз он переписывался с Сашкой так много, и проявлял ли Морозов раньше такое рвение в общении. Вопросы о том, чем Вик планирует заниматься, иногда казались странными, но он послушно отвечал на них, списывая настойчивость Саши на то, что тот ещё не отошёл от беспокойства за прошлую пропажу Вика. Витя мягко поинтересовался у друга, куда делись сообщения, на что Сашка отшутился, что счёл их количество излишним и убил сразу, как Вик высветился в сети. Этот ответ удовлетворил Витю и показался ему убедительным. Морозов никогда не отличался чрезмерной эмоциональностью, и её негативное проявление на самом деле могло его смутить. К вечеру пятницы Витя и думать забыл, что обещал Флавио встречу, но тот сам напомнил об этом, прислав оплаченный билет на стрип-шоу в клуб и букет тёмных лилий. Отказаться было страшно неловко. Если бы Вик вспомнил про Флавио сразу и написал ему, что у них ничего не выйдет, ситуация была бы менее паршивой. Но теперь выходило, что он сам прощёлкал момент и не имеет права отказаться от свидания, потому что билеты вряд ли можно вернуть. Решив сказать, что у них ничего не получится, при личной встрече, Витя написал Сашке, что завтра идёт в клуб, и со спокойной совестью завалился спать. Сборы были стремительными, как и любой поход куда-то проспавшего всё на свете Вити. Он честно встал в двенадцать, принял душ и решил поваляться ещё полчасика, а когда открыл глаза — на улице уже стемнело. У Вика с детства была ужасная привычка отсыпаться в выходные за всю неделю разом, и во взрослом возрасте она не раз играла с ним злую шутку. Вот, например, как сейчас. Прыгая на одной ноге и пытаясь натянуть на себя ультраобтягивающие голубые джинсы, Вик косил глазом на часы и нервничал всё больше с каждой минутой. Флавио написал, что заберёт его из дома, и время встречи приближалось неумолимо и стремительно. Звонок в дверь застал его в распахнутой рубашке и с расчёской в руке. До встречи было ещё полчаса, и Витя с досады выругался, понимая, что Флавио просто пришёл слишком рано. Мелькнула мысль не открывать, пока он не будет готов, но Вик засунул её куда подальше и распахнул дверь не глядя, бросая на ходу: — Я ещё не готов, подожди в гос… — фразу Вик, поднявший всё-таки глаза на визитёра, не договорил. Дар речи пропал, и Витя только изумлённо пялился на стоящего на пороге Сашку, глядящего на него сурово и недовольно. Первым отмер и начал действовать Морозов. Войдя в квартиру и заперев за собой дверь, он двинулся к Вите с напором и неотвратимостью штормовой волны, готовой смыть с палубы зазевавшихся матросов. Правда, Вику в голову скорее приходило сравнение с голодным медведем, который непременно решил закусить сегодня его, Вити, плотью. Загнав друга в угол, Сашка зажал его там, крепко фиксируя пальцами подбородок и глядя в глаза. — Ёбырю своему скажешь, что поход в клуб отменяется. А если ещё раз его рядом с тобой увижу — сам объясню, что к чему. Витя икнул от изумления и завертел головой, чувствуя острую необходимость объяснить Морозову, что всё совсем не так. Но внезапная мысль, что Сашке просто неоткуда знать про Флавио, остановила поток панических мыслей. — Саш, я тоже рад тебя видеть, но не мог бы ты меня отпустить и объяснить для начала, что к чему. То, что ты приехал, да ещё когда обещал, меня восхищает и всё такое, но ты с порога прессуешь, и я не понимаю, что происходит. Сашка явно смутился и отошёл на шаг, отпуская Витю и давая ему личное пространство. Судя по тому, как забегали его глаза, он судорожно попытался выдумать какую-нибудь правдоподобную историю, но явно не преуспел. Вик вздохнул и, сжалившись над другом, обхватил пальцами его запястье, потянув за собой на кухню. Там на стол тут же была выставлена бутылка виски, их традиционного напитка под тяжёлые разговоры, обычно о неудачном романе Сашки или о ситуации в стране. Морозов молча хватанул сразу полстакана, проигнорировав яблочный сок и шоколад, и снова впился в Витю каким-то изучающим, излишне внимательным взглядом. — Я видел, что этот упырь о тебе писал. Даже со словарём переводил, чтобы Гугл херни не выдал. Сперва убеждал себя, что ты тоже имеешь право погулять, пока мы не выяснили отношения, а как вчера увидел, что он твоё откровенное фото выложил и написал, что ждёт сегодняшней встречи, так башню сорвало. Наплевал на неподписанный отпуск и к тебе сорвался. Так что говори мне, насколько у вас всё серьёзно, пока я не надумал лишнего. Витя только первые пару секунд не понимал, о чём речь, но по мере рассказа Сашки, у него будто глаза открывались, и в самом конце он уже вовсю листал Инстаграм Флавио, где оказалось сразу несколько записей, посвящённых ему. Вик даже не помнил, как португалец делал те фото, что постил, но выглядело всё так, будто они как минимум любовники, а как максимум пара. Подняв взгляд на Сашку, пунцовый от смущения и злости Витя решительно встал на ноги со скрипнувшего от движения стула. — Всё не так, как ты подумал. Мы познакомились несколько дней назад в клубе, он проводил меня до дома, я был безобразно пьян. У нас не было ничего серьёзного, секса тоже не было, только прелюдия, во время которой я отрубился. Видимо, последнее фото он сделал, когда перетащил меня в спальню и раздел. Саш, я не думал, что он вообще снимает, не знал. Но как ты-то эти фотографии и записи нашёл? Морозов тоже поднялся на ноги и подошёл к другу, резко притягивая его к себе и стискивая в объятиях так, что ни пошевелиться, ни вздохнуть. Ответ его был коротким, но исчерпывающим, объясняющим всё, что произошло и с сообщениями, и с внезапным незапланированным визитом. — Следил за твоими новыми подписчиками. Вик почувствовал, как долбанулось в грудной клетке сердце, едва не проломив рёбра, и потянулся к губам Сашки, решив оставить все разговоры, разборки и выяснения на потом.