Seven deadly sins

- Только в этот раз, не на желания! Тэхён ставит в центр круга практически опустошенную бутылку вина и садится рядом с Намджуном. - Видимо, Тэ не понравилось сидеть на диете, - ухмыляется Чимин. Остальные оценивают шутку и становится слышно пару смешков. - Тогда, давайте придумаем альтернативу. Кто не захочет выполнять желание — должен поцеловать загадавшего. Идея Намджуна кажется неплохой и все быстро соглашаются. - Но только нормально целует. Не менее трех секунд и с языком! - Согласен. Это ведь единственный шанс для Чимина, - кивает Нам. - Хватит болтать. Крутите уже, - бормочет невыспавшийся Юнги и руку к бутылке тянет Чонгук. Он осматривает всех шестерых и прокручивает стеклянный сосуд. Тот проделывает пару кругов и останавливается. Горлышко указывает на Джина, что на это лишь довольно хмыкнул. - Итак, хён. Ты просто обязан отсосать мне за кружку. Сокджин пожимает плечами и тянется к оторопевшему Гуку. Незамедлительно целует младшего, языком в чужой рот проникая, сминая губы и на последок прикусывая нижнюю - Я слишком горд для этого дерьма, - смеется гордыня и довольно садится на место, ненароком кидая взгляд на Намджуна. - Ладно, для начала неплохо. Джин, крути. Голос Намджуна слишком холодный. Чужой. Наплевательский. Старший вздыхает и крутит бутылку. - Тэхён, - все устремляют взгляд на Кима, - Расскажи нам свою тайну. Тэ смотрит на «брата» испуганным взглядом, а потом ищет поддержки в других, но не находит, что жутко его раздражает. - Я... Я ничего и не скрываю. - Не ври. Ты в последнее время какой-то потерянный, грустный, что ли. Кому как не мне это знать, - проговаривает Намджун и складывает руки на груди. - Знаете, я тут подумал, тупая игра. Я ухожу. Тэхён встает и поспешно покидает гостинную, под удивленными взглядами всех парней. - Истеричка, - восклицает Джин, а Мин, почему-то, чувствует, что нужен Тэхёну сейчас, как никто. Это чувство пугает и не дает покоя, поэтому похоть уходит вслед за Кимом. Оставшиеся лишь переглядываются, стараясь не думать об этом.

***

- Тебе бы высказаться. Держать все в себе - вредно. Юнги находит Тэ в ванной, заплаканного, грустного и до ужаса беспомощного. - Юнги… Ты не понимаешь, как мне тяжело, - взахлеб говорит Ким, пытаясь остановить слезы и с остервением хватая воздух губами. - Тэхен-и, не надо. Ты заставляешь похоть чувствовать жалость. Мин садится на пол рядом с чревоугодием и крепко его обнимает. - Он любит тебя, понимаешь? На меня он и не взглянет! На Джина, Чимина, на кого угодно, но не на меня. Тэхён не в силах остановить ту жгучую боль, что разъедает изнутри, что не дает спокойно дышать, уничтожая грех все быстрее и быстрее. Он в кулаки сжимает футболку Юнги пачкая ее горячими слезами и прижимается все ближе. Он давно отравился этим ядом. И теперь он течёт по венам, заменяя кровь.

***

- Боже, какая скука смертная. Джин лежит на коленях гнева и рисует пальцами в воздухе узоры. Все быстро разбежались, после ухода Тэ и Юнги. - А чего ты хотел? Нам суждено жить так. - Это называется не жить, Чонгук-а, а существовать. Жить, это когда у тебя есть цель, мечты. Когда ты считаешь дни до смерти и стараешься успеть все до этой даты. Чтобы не жалеть, - старший закрывает глаза, - а мы что? Одно столетие прожили, второе. Мы можем все, и в тоже время — ничего. Это так бесит. - А ты бы хотел как тогда? Чонгук ловит на себе удивленный взгляд. - Ну, как до всего этого. Как тогда, когда мы были людьми. - Я ничего не помню из тех событий. Абсолютно. Знаю лишь, что до нас были другие грехи. Это знаешь, как у людей на работе. Как же оно… Точно! Смена называется. Свою отработал, другие пахают. - И когда же наша смена закончится? Джин лишь пожимает плечами.

***

«А ты хочешь как тогда?» Например, как в их первое столетие, когда все души были обречены на смерть, страдания и права на мечту не имели? Не на шутку тогда разозлился Чонгук. Гнев его обрушился на людей и медленно их род утопал в бездонных объятиях смерти. Или в век, когда им всем захотелось свободы. Отдохнуть от всего, сбежать к морю, бегать по песчаным пляжам и радоваться всему на свете. В то время даже Намджун улыбался, отчего Джин был счастлив за семерых. Всегда лучше, чем сейчас. А что было, когда они все были живы? Неужели, каждый имел семью, цели и мечты? Настоящую семью, а не игру, как сейчас. Было ли у них право на жизнь, или их судьба была предначертана именно так, с самого начала? Юнги думал об этом слишком часто. Их дни однообразны до ужаса. Настолько все скучно, что Мин скоро начнет запоминать фразы парней. Это угнетает, это его по настоящему убивает. - О чем задумался? Тэ обнимает хёна со спины, положив голову на его плечо. - Обо всем и ни о чем.. Как думаешь, что с нами случилось? - В каком смысле? - Ну… Мы ведь умерли. Так? Как это произошло? Ким нахмурился, думая над вопросом. - Не знаю и знать не хочу. Хён… Мин поворачивает голову к Тэ и не успевает уловить тот момент, когда младший его целует. - Прости, - шепчет тот в губы и ещё раз целует Юна. Еще более настойчиво, чем до этого, - Я правда дурак. Люблю одного, целую другого. Мин начинает смеяться. - Тогда, я тоже дурак. У меня все в точности так же. Юнги говорит нежно, с улыбкой на губах и невольно задумывается. Ведь все правда слишком тупо.

***

Джин заходит в комнату и видит фиолетовый дым. Ноздри щекочет неприятный аромат и тот невольно кривится. - Намджун-а, я просил тебя не курить в нашей комнате. Старший подходит к унынию, рассматривая его умиротворенное лицо. Закрытые глаза, длинные ресницы, чуть приоткрытый рот, из которого клубами вырывается неоновый дым. Намджун его не слышит. Совсем. Ведь пока в руках небрежно скрученный косяк, ему вообще на все плевать. Кима всю его долгую судьбу приследует депрессия. Настолько ненавистная, следующая по пятам, гадкая и мерзкая, что Нам душит ее любыми способами. Пока что с этим лучше всего справляются наркотики, что, правда, ненадолго помогают, но дают легкую надежду на лучшее. Унынию существовать тяжелее всего. Он часто срывается, может рыдать, или взять в руки лезвие. Это правда тяжело. Но рядом с ним прекрасный Джин, что никогда не поддается его унынию, что плевать хотел на предостережения, которому Джун доверяет. Джин выхватывает из чужих пальцев косяк и смотрит на Нама самым недовольным взглядом. А тот улыбается. Улыбается сквозь слезы и дрожащими руками к гордыне тянется, как к последнему спасению. Искуплению его грешной души. Джун крепко старшего обнимает, прижимается, будто дитё к матери и плачет. Потому что невыносимо до боли в ребрах. Джин откладывает «лекарство» парня и обнимает в ответ. Они молчат. Понимают все без слов. Потому что, так нужно. Потому что, так предназначенно. И да будет так.