Seven deadly sins

Гнев, как самый первый людской грех, считался самым сильным и яростным. В теле красивого парня с горящими глазами, очаровательной улыбкой и каштановыми волосами, он не выглядел как угроза всему людскому роду. Но ярость его по настоящему была страшна и это знали остальные из их маленькой семьи. Они, вообще, на крови поклялись друг от друга ничего не таить с лимитом в один секрет, если он и правда должен был остаться в тайне. У Джина таким секретом была жуткая фобия одиночества, Юнги скрывал ото всех свою привязанность ко всем парням, хотя всегда хотел сказать каждому «люблю». С самой сладкой улыбкой. Намджун держал в секрете любовь к выпечке Джина. И то потому, что скрывать было нечего. Хосок поклялся никому не говорить, как ненавидит «родного» брата за то, что тот распускает руки на его главный предмет ревности, Чимин не говорил, что украл у парней пару вещичек «чисто символически». Тэхён скрывал имя того, кто по ночам заставляет его тихо скулить в подушку, но все это- сущие мелочи, ведь младший грех скрывал то, что всегда хотели узнать его хены.

Он знал, как умер каждый из них.

Гнев, невероятно сильный грех. Самый первый и самый яростный. Своими глазами видел смерти тех, за кого бы отдал весь мир. И с каждым днем это угнетает его все больше. - Чонгук-а, ты как? Опять завис. Ты невыносим. Гнев очнулся и увидел перед глазами Юнги, что щелкал пальцами перед его лицом, в надежде привести младшего в чувства. - Забей. Зря стараешься, у него это часто. Мин зло посмотрел на Намджуна. - Иди на Джина забей, а моего тонсэна обижать не смей. Уныние засмеялся закрывая бутылку колы. - Хён, он прав. Все нормально. - Ну не надо так. Я ведь волнуюсь за младшенького, - Юн потрепал того по волосам и улыбнулся, -а где все? - Джин наверху, Хосок ушел в лес, Чимин наверняка уснул за книгой, а вот Тэхена я не видел. - Намджун-а, я же просил тебя присмотреть за ним. - Мне бы за собой присмотреть. Джин говорит, что мне все еще нужна няня. - Он прав! Предлагаю его кандидатуру. Нам цокнул языком. - Ладно, пойду его искать. -Иди иди. И без Тэ не возвращайся! - Мин показательно надул щеки, будто он злится, но это только рассмешило Гука и Джуна. - Как скажите, господин Мин. Намджун поклонился и удалился из дома. - Гук-а, так почему ты вечно зависаешь? Не виндовс же. -А? Хён… Я просто постоянно думаю об одной вещи… Чон опустил голову, пока Мин устроился рядом с ним на полу и положил голову на плечо гнева - Я тоже часто думаю об одном. Мне, если честно, жутко интересно, как мы умерли и как жили до этого. Знаешь, когда трава была зеленее, а Тэхён не ел за семерых. Гук улыбнулся. - Да, я тоже думаю об этом. Что, если это все неважно? Может, нам стоит просто забить на это и двигаться дальше? Если мы не помним этого, то так и должно быть. Просто… Стоит принять судьбу и делать то, что нам велено. - Убивать людей. Доводить их до самоубийства. Портить им жизнь. Это нам велено. Но я этого не хочу. Понимаешь, мой грех — он совсем корыстный. Похоть она… Такая липкая, неправильная. Из-за меня люди не смотрят друг другу в глаза, мало общаются. Может, им это и нужно, но ведь я так не хочу. Я хочу общения, нежных прикосновений, простых слов любви. Гнев ласково обнял Мина за плечи, показывая свою поддержку. - Знаю, это может и глупо, я ведь уже взрослый, мне несколько веков стукнуло. Но… Мне так стыдно. Я переспал со всеми вами. С каждым. По несколько раз. Чимин после этого чувствовал неловкость, а Джин, когда узнал, что я был с Джуном, вообще влепил мне пощечину! Тэ тоже не в восторге от всего этого. А еще Хо… Я так люблю его, ты даже не представляешь. А он. Мне кажется, он меня презирает. Мин прижался к Чону сильнее, отчего младший чувствовал себя и счастливым и немного грустным. Хён редко такой откровенный. Младшему просто не верится, что под его боком сидит сам Мин Юнги, которого кликали холодным принцем с соблазнительным телом. Мин Юнги, что сейчас высказывается гневу и говорит, что любит не его, а старшего Чона. Брата самого Чонгука. Это причиняет боль, но не так, как слезы Мина, что он никогда не показывает, поэтому прячет лицо в изгибе шеи Гука, от чего по телу пробегают мурашки и младший чувствует влагу на коже. Мин жмется слишком близко, неловко хватаясь за ткань футболки и Чон боится пошевелиться. Он лишь закрывает глаза, и сквозь этот неожиданный паралич, прижимает Мина ближе к себе. Если хёну это нужно, то он не смеет отказать. - Все будет хорошо, хен.. Слова о любви к его брату и правда ранят, ведь раньше Чон не знал имени соперника и надеялся, что Юн просто таким образом дразнит его. Сердце предательски сжимается и Гук на секунду задыхается. Он гнев, но сейчас чувствует себя ревностью и унынием в одном стакане. Парень почти не моргает, боится закрыть глаза и разреветься от собственной безысходности. - Я нашел Тэхена! - Намджун заходит в самый неподходящий момент, обращая на себя внимание, за что Гук готов разодрать ему горло. Мин поднимает красные от слез глаза, видя Тэхена. Своего маленького Тэ-Тэ, что как всегда, скорее всего, потерялся в лесу среди одуванчиков, и еле улыбается. Тэ выглядит смущенным. Будто он лишний и помешал чему-то важному, но Юнги вертит головой, будто развеивая его мысли. Юнги встает с пола и неуверенно шагает к Тэ, что боится поднять глаза на своего хёна и просто топчется на месте, сминая губы. Юнги обнимает его и шепчет на ухо обжигая кожу своим дыханием. - Дальше ты сам, малыш, я сделал все, что в моих силах, - Юнги хлопает покрасневшего от всего этого Кима по плечу и выходит из их жилища. Троица провожает его непонятливыми взглядами.

***

- Сок-а, ты опять ушел в лес без меня, - Юнги находит ревность ближе к вечеру, почти два часа блуждая меж одинаковых деревьев. - А нужно ли было тебе идти со мной? - Чон сидит на пне и подкидывает тонкие прутья в небольшой костер. - Нужно. Ты всегда меня отталкиваешь. Юнги садится рядом с ним на слегка влажную траву и проводит по ней руками. - Встань. Заболеешь. - Об этом волноваться не стоит. Не умру ведь. Хосок хмурится, но не поворачивает голову в сторону Мина, а тот смеется, когда чувствует, как трава щекочет кожу и переводит взгляд на костер, в котором медленно тлеют бревна. - Хосок-а, ты так глуп. Чон вопросительно смотрит на Юнги. - Ты ведь ревнуешь меня к Чонгуку. Вот и ушел без меня. Обиженка. Хосок хмыкает и вновь тянет руки к прутьям, пока Юнги неожиданно не перехватывает его кисть. - Я сказал ему, что люблю тебя. Между нами ничего больше быть не может. И не могло быть. Я не променяю тебя ни на кого на этом свете. Чон наконец смотрит в глаза Юна и видит, что они слегка раздраженны. - Ты ведь опять плакал? - Хосок тянет руку к лицу похоти, но парень перехватывает и ее. - Да. От осознания того, что у меня есть ты. Они не прерывают зрительного контакта даже тогда, когда глаза слезятся от дыма. Чон чуствует, как внутри него успокаивается бушующая последние века ревность и он улыбается. Мин кивает сам себе. Теперь он знает. Грехи и правда умеют любить.

***

Мин Юнги с детства был очень красив и хитер. Его родители никогда не боялись заявлять всем, что их сын - би, и работал в борделе. Чего тут стесняться, если о нем и так все знают? Такая дорогая куколка просто не могла не пользоваться популярностью среди людей всех возрастов. Стоит лишь заплатить и получишь что угодно, по высшему разряду. И конечно, для всех было огромным потрясением смерть столь дорогой шлюхи.

«Был пойман, изнасилован и убит 23-х летний Мин Юнги»

Гласили заголовки газет и новостных блоков. Многие скорбили, многие считали, что так и должно было случится с таким грязным мальчишкой, поддавшимся похоти. Однако восьмилетний Чонгук так и не смог понять, почему смерть неизвестного ему человека, вызвала у парня слезы. Пока не увидел на его руке ту же татуировку, что с рождения имел сам.