Seven deadly sins

- Все это так глупо! Пожалуйста, скажи мне, что мы сможем это исправить. Джин говорил довольно громко, но не смотря на это, никто не обращал на него и Юнги абсолютно никакого внимания. Все будто оглохли и это пугало обоих. - Я не уверен. Юнги нахмурился опять устремляя взгляд на метающихся туда-сюда друзей. Намджун с Хосоком то и дело переглядывались нервно, Чимина на горизонте пока не было, а Тэхён с Чонгуком уже несколько дней не разговаривают ни друг с другом, ни с остальными грехами. Конечно, все понимали из-за чего между ними повисло напряжение и неловкость, но верить в это не хотелось. Тэхён, как чревоугодие, даже не ест толком, что было очень и очень странно. - Блять, ну я так больше не могу! - Сокджин ставит бокал с недопитым виски на стол и встает со своего места, прикладывая руки ко рту для лучшей слышимости. - Эй вы, придурки, хватит ходить туда сюда и обратите уже, наконец, свое внимание на нас! Намджун! Если ты не прекратишь мельтешить перед моими глазами, то будешь спать на улице! Слышишь? На-у-ли-це. Джин нервный и раздраженный. Юнги кивает соглашаясь с его словами и наблюдает за тем, как остальные грехи останавливаются смотря на них. Чонгук мельком смотрит на Тэ, а тот лишь прикусывает губу и быстро покидает гостинную. Хосок закатывает глаза и со злобным «Мне нужно на свежий воздух», уходит из дома громко хлопнув дверью. - Что между вами произошло? - Мин смотрит на Джуна. Он точно знает, что с Хосоком, не зря ведь они так нервно переглядывались. - Он узнал, что ты вчера был с Тэхёном и сильно разозлился. Чонгук от таких слов немного сжимается и садится на быльце дивана. Подальше от Юнги. - Что? Я просто был с другом! Он сам сказал, что не будет к нему ревновать, - Теперь и Мин начинает раздражаться, - Хо совсем с ума сошел?! - Не придуривайся. Тебе не к лицу. Чтобы похоть и просто находилась с кем-то. - Джин кивает, соглашаясь с Джуном. - Ах да… Я ведь похоть. Конечно. Ебусь со всеми подряд! Знаете что, передайте ему, что такая шлюха как я — ему не подойдет. Юнги в гневе уходит в свою комнату, так же хлопая дверью. - Зоопарк какой-то, ей богу, - вздыхает Джин и допивает виски, - Гук, а что с Тэхёном-то? Вы так ничего и не разъяснили? - Я ясно дал понять ему, что не готов к отношениям. Так чего он еще хочет? Намджун смеется усаживаясь рядом с Джином. - Он хочет любви и ласки. Мы ведь грехи. Только любовь может спасти от сумасшествия. - Я не могу ничего с этим поделать. Он должен меня понять. -Как скажешь. Но будь осторожен. Обдумай все хорошо, пока еще не слишком поздно, - Джин целует Джуна в щеку, а Гук лишь сильнее сжимается. Главное — принять верное решение.

***

- Ну да, я ведь такой плохой! Юнги смотрит на будильник, а после кидает его в стену. - Вот черт, он правда обижается на такое?! В ход идет подушка, которая тоже летит в стену. Парень ложиться на кровать звездочкой и закрывает глаза. - Почему он не понимает насколько сильно я его люблю? Кажется, что голова гудит и в ушах непонятный звон давит на мозг. Он ведь ревность. Такой глупый грех, которому подвержены все без исключения. Мина вновь и вновь мучают разного рода мысли. Грех. Они все грехи. Благодаря им погибло больше людей, чем при испанке, или любой другой болезни. Они виновны в горах трупов. Каждый окутан их собственной виной. Гневом, похотью, ревностью. С головой окутаны, не зная, что такое свет и счастье без греха, как жить без собственного рвения к запрету. К тому, что всегда было отвратительным для них самих, но порицалось людьми. Мин думал, что хотел бы исчезнуть. Люди стали бы чистыми, грехи покаялись. Всем было бы легче жить в том порядке, который люди сами себе поставили в святых книгах, но который каждый день, снова и снова они отказываются выполнять. Юнги улыбается. Может слегка поломано, с фальшью и собственной ненавистью к себе. Ведь грехи по другому и не умеют. И стоит ли вообще пытаться? Он опять вернулся к этому. Ну конечно. Просто плыть по течению? Не пытаться порвать оковы что всех вместе связывают, не пытаться расширять границы чтобы наконец показать, что грехи могут существовать и без своего омута, не поддаваясь тому, что они называют проклятием. Похоть. Зачем стараться? Можно просто не думать не о чем. Спать со всеми подряд, не любить, не привязываться. Просто делать то, что велено судьбою. Если это преисподняя, то Мин хорошо так накосячил при жизни. Он не знает как, не знает зачем, знает лишь то, что за свои поступки еще долго придется платить.

***

Хосок осторожно заходит в комнату. Мин поднимает на него полный призрения взгляд и кривится. - А я думал, что ты будешь ночевать у Джуна. - О чем ты? - Действительно. Рядом с ним же преданный Джин. Он бы не позволил тебе остаться у них. Чон смотрит на парня с непониманием и даже не говорит ничего. - Прости, тебе, наверное, противно находится в одной комнате с таким как я. Но знаешь, я могу вновь остаться у Тэ. Мин встает с кровати и направляется к двери, однако Хосок хватает его за руку, останавливая. - Что ты… - Не трогай меня. - Мин Юнги! Объясни мне, что происходит. Мин ухмыляется. - Что тут объяснять? Я слишком жалок в твоих глазах. Больше не прикасайся ко мне. Не хочу, чтобы ты чувствовал отвращение. Юн с большой силой вырывает руку из хватки ревности и выходит из комнаты. Хосок слышит его тяжелые шаги перерастающие в бег. Чувствует, как сжимается сердце. Понимает, что скорее всего Юнги сейчас плачет. Что ему больно, но ничего не может сделать. Он не гордыня как Джин, но не может переступить себя и пойти в след за любимым человеком. Он просто стоит на месте как статуя, не в силах пошевелиться. Паршиво. Мерзко. Отвратительно, Хосок. Столько боли ты ему еще не причинял.

***

Тэ стоит перед зеркалом уже битый час. Смотрит на себя, ищет изъяны и ненавидит себя все больше и больше с каждой секундой. Лицо не такое, глаза не такие, руки, ноги. Все не так. Все ему не нравится. А раз не нравится ему, то и Чонгуку подавно. Парень отрезает очередную прядь. Не уверен в себе, пытается отыскать то, что глубоко внутри. То, что даст ему сил и освободит от ненависти окутавшей разум. Парень прикасается к зеркалу и вглядывается в отражение. Ничего нового. Все тот же ненавистный образ, которой изменить, увы, ничем нельзя. По телу проходят мурашки. - Еще одна прядь упавшая в раковину и я клянусь, что перережу твое горло. Тэ роняет ножницы и замирает. Поворачивать голову он не хочет. Не видит смысла. Этот голос ему знаком до боли уже слишком долго. - Хён… Как долго ты стоишь тут? А хотя, не важно. Мин подошел к парню ближе, обнимая со спины и дыша тому в шею. - Ты опять за свое, Тэ-Тэ. По телу Кима пробежали мурашки, но он все так же неподвижно стоял. - Хён, пожалуйста, не трогай меня. Юнги положил голову на плечо Тэхена, смотря ему в глаза через зеркало и проводя по волосам Кима. - Зачем ты это сделал, малыш? Похоть зарывается рукой в волосы, зажимая между пальцев пряди, что были бездумно срезаны. - Мне хочется изменить что-то в себе. - Но ты идеален, Тэ, зачем тебе это? Чревоугодие прикусывает губу и накрывает руку Мина своей, убирая ее с волос. - Я просил не трогать меня. Я знаю, что вы поссорились с Хосоком по моей вине. Юнги нежно поцеловал Тэ в шею, запуская руку под его футболку, вызывая у тонсена смущение. - Ты ни в чем не виноват, малыш. - Прекрати меня так называть, Юнги. Ты же знаешь что… - Что? Мин прижимается губами к уху парня. - Я хуже Чонгука? Я не подхожу тебе? - Хён… - Тэ шумно выдыхает и пытается убрать голову. - Что? Скажи мне, Тэ-Тэ, почему ты отталкиваешь меня? Тэхён вырывается из объятий старшего, направляя свой хмурый взор на него. - У тебя есть тот, кого ты любишь. Не смей изменять ему со мной. Ты сам об этом будешь жалеть. Мин ухмыляется. - А я с ним расстался. Тэхен с удивлением смотрит на такого спокойного Юнги и они так и остаются стоять в тишине.

***

- И что ты собираешься делать? - Я не знаю! Но меня жутко это бесит. - Я уверен, что ты всё себе надумал и Юнги тебе не изменял. Хосок смотрит сначала на Намджуна, потом на Джина и допивает бурбон. - Тебе еще раз повторить, что он похоть? - Да что ты заладил то, похоть, не похоть. Я вот гордыня. И что? Я разве постоянно всем говорю, что лучший? - Ну вообще то… - Хорошо, хорошо. Не смотря на то, что я — гордыня, у меня есть человек, которого я люблю больше, чем себя. Которого я считаю идеалом. Понимаешь? Не обязательно ревновать его к каждому столбу. Юнги и Тэхён — по настоящему родственные души. Да, они могут спать вместе, но и ты не святоша. Вспомни, как ты ходил к Чимину каждый вечер, потому что Юнги обижался на тебя. Он закатывал истерику? Знал, но не бросал. А когда обида прошла, как ни в чем не бывало бегал за тобой, как верный пёс. Хосок опустил голову. - Сок-а, я знаю, ты ревность, но постарайся совладать со своим грехом рядом с тем, кого любишь. Просто не думай ни о чем. Любить и быть любимым — это единственное и самое чистое, что мы умеем. Чон не понимал, откуда у Джина столько сил на поддержку, почему он делает это, но был безмерно благодарен. Ведь он правда помог осознать многое. - Мне нужно поговорить с ним. Хо хватается за телефон с энтузиазмом вбивая пароль, но через несколько секунд гаджет летит на пол.

19:36 Юнги:

«Нам нужно сделать перерыв.»

***

- Неправильно это, хён. Совсем не правильно. Тэ, усаденный на раковину, обнимает Юнги за шею и нежно целует. Его тянет к старшему чем-то необычайным. Тянет настолько сильно, что противостоять этому — практически невозможно. - Все, что связано с тобой — правильно, Тэхён-а. Мин снимает с младшего футболку и кусает в ключицу, отчего Тэ бросает в дрожь. - Нам нужно остановиться, пока не поздно… Несмотря на свои слова, Ким чувствует, как на него накатывает возбуждение и слегка раздвигает ноги. - Для нас это «поздно». Наступило еще при первом знакомстве. Улыбаясь говорит Мин и вновь целует Кима. Чувственно, глубоко, пачкая непорочного Тэ-Тэ своей похотью. А он, видимо, и не против. Ангел отвечает на ласки, раздевая демона, отдается в его омут стараясь не думать о последствиях. - Малыш, тебе не будет больно, вот увидишь. Ким кивает, раздвигая ножки еще шире. Юнги берет его руку, сжимает в своей и аккуратно входит в тельце младшего, заставляя того тихонько простонать в ладонь. Даже в такой момент Тэхён думает, что завтра все будет как прежде. Юнги уйдет, Чонгук все так же будет избегать, а он останется один. Наедине со своим грехом, что давно смешался с остальными.