Амбивалентность

      ...Сэмар протянул трясущуюся руку вперед, уцепился за край кровати и подтянул тело, пытаясь под ней спрятаться.       До спасительно-пыльной темноты осталось совсем чуть-чуть, совсем...       – Куда пополз, щенок?!       Сильная ладонь вцепилась в плечо до боли, дернула обратно.       – На колени! – Гаркнули прямо в лицо. Следом прилетела хлесткая пощечина, сбивая с ног; затылок гулко стукнулся о половицы. – Молись, сукин ты сын!       – Отец, прошу...       – Не меня просить будешь. – Тяжелый кожаный сапог пнул под ребра, опустился на шею, придушивая.       Сэмар скривился, рвано глотая спертый воздух. Горло сжали рыдания – дикая боль пульсацией засела в груди, ввинтилась в тело тошнотой и страхом.       Он ведь забьет, насмерть забьет, и даром, что родное дитя.       Очередной замах – пряжка сапога разорвала губу. Мальчик машинально слизал кровь вперемешку со слезами злобы и бессилия.       – Я выбью из тебя всю эту дьявольщину. – Отцовский голос даже почти спокоен. Мужчина присел рядом с притихшим сыном, склоняясь; кончик ножен его меча заскреб половицы совсем рядом с виском. – Так что будь благодарен.       Старый граф захохотал. Пьяное карканье резало слух, давило на грудь железными набойками ботинка.       Отец хрустнул костяшками, примеряясь ударить, и Сэмар зажмурился в ужасе.       Он не может вымолвить ни слова молитвы.       Граф широко распахнул глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Размытая картинка мозаикой сложилась в очертания его комнаты с женским лицом на переднем плане. С мгновение даже чудились заплаканные глаза матери и горестно поджатые губы. Но видение стало четче: Сэмар в ужасе шарахнулся, завидев знакомый серый чепец.       Эта бесовка маячила непристойно-близко, рассматривая его со всей бесстыжестью, на которую только была способна божья тварь.       – Что с Вами, Ваша Светлость? – Десидерата нависла сверху, участливо поправила бинты на голове. – Вы так метались во сне, бормотали...       Какого дьявола она здесь делает?       Какого дьявола она вообще делает?       Омерзение захлестнуло и без того помутившееся сознание – Сэмар понятия не имел, от падения ли ему так плохо, или от вернувшегося колдовского морока. Одно знал точно: не его воля сковала все движения, не его желание приказывало притянуть мягкую фигуру в форменном платье поближе.       Сопротивляться.       Молитву, что ли, прочесть? Мужчина тяжело сглотнул, заталкивая комок тошноты обратно в глотку. Наваждение с новой силой принялось выкручивать внутренности, силой распахивая рот для флирта. Искажая лицо корявой улыбкой.       Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё; да приидет Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле, как на небе...       Раздался тихий стук в дверь.       Этого было достаточно, чтобы Десидерата слетела с постели, а морок исчез, оставляя какую-никакую ясность мыслей.       В проеме показалась приземистая фигура управляющего.       – Молодой господин желает справиться о состоянии Вашей Светлости. Сообщу ему, что Вы очнулись. – Ксавьер коротко поклонился и поправил очки, поворачиваясь к служанке. – Ты. Немедленно в купальни, нашей гостье нужна помощь.       Сэмару показалось, или лицо колдовки перекосило от злости?       Управляющий невозмутимо выпроводил девушку из комнаты и откланялся напоследок. Наконец-то никого – можно расслабиться.       Граф облегченно вздохнул, потер лицо ладонью, заметил перебинтованную руку. Отчего-то взбесившись, нервно содрал повязку, рассматривая уже запекшуюся рану – наверное, падая, стесал кожу.       Сэмар беззлобно усмехнулся.       Зензухт, сама простота.       Такой пустяк, а как замотал. Еще и мазями пропитал, небось. Вот сейчас виконту донесут о том, что горе-пациент очнулся, и он заявится сюда на очередной осмотр: будет ворчать насчет сползших бинтов, изо всех сил сдерживать язвительные комментарии, читать нотации о болях, помутнениях и видениях... Мужчина нахмурился, уцепившись за другой поток мыслей.       Верно, видения.       Дурные сны возвращаются.

***

      От бадьи поднимался пар, растворяясь в ледяном воздухе. Бернадита довольно зажмурилась; пропустила сквозь пальцы волосы, выполощенные раствором мыльнянки и розмарина – воистину, столько склянок, сколько в этой купальне, она за всю жизнь не видела. Женщина откинулась на бортик бадьи, рассматривая многочисленные бутыльки. Темные глаза побежали по подписям: ромашка, смородина, лаванда, алтей, тмин...       Все-таки в проживании у полоумного лекаря есть свои плюсы.       И все же... так ли безопасен этот Зензухт?       В его вменяемости приходилось сомневаться, но esta persona однозначно не буйная, что уже облегчало задачу.       А вот над адекватностью Картрайта Бернадита уже начинала задумываться – то, с какой непринужденностью мужчина ей хамил, задевало. Не начались бы с ним проблемы...       Но, Santa María, сколь зрелищно Грэм упал с коня! На первых порах Дельгадо решила, что граф-таки добил свой висок или свернул шею, но горемычный валялся на снегу и все еще дышал. Удивительно, какой живучестью иногда обладают мужчины.       Главное, чтобы у Дэрборна такой живучести не оказалось. Иначе судебный поединок ей точно не выиграть.       Магичка уже заматывалась в полотенце, когда дверь купальни тихо скрипнула:       – Госпожа, меня прислали помочь с вечерним туалетом.       Бернадита ошеломленно вскинула голову, не веря своим ушам. Неужели... Неужели та самая горничная?! Ее ведь отослали – Дельгадо своими глазами видела удаляющуюся повозку.       Подкативший страх вперемешку с растерянностью сковал тело; испанка так и осталась стоять босой на полу, наблюдая, как к ней медленно приближается Десидерата. По осторожным, хищническим движениям магичка поняла: бесовка прекрасно осведомлена о том, какой эффект производит.       Сконцентрироваться Бернадита не успела. Подняла было руку в попытке прочертить защитный круг, да так и опустила ее на девичье плечо, спрятанное под серой шерстяной тканью. В голову ударила кладбищенская ворожба. Силы древних повязали по рукам и ногам, зашептали свои порядки. Она, подчиняясь нарастающему гулу в ушах, сжала хватку и притянула служанку поближе – ладонь скользнула по талии, касаясь грубых тесемок фартука. Деси напряглась, заозиралась обратно, на выход.       – Cariño¹, а ты все так же пуглива. Должно быть, еще не познала мужчину, но это нам даже на руку; твое становление женщиной будет преисполнено нежности...       Выдав эти похабные речи, Дельгадо совершила – пусть и не по своей воле, – самое отвратительное, что только способна представить.       Она. Поцеловала. Горничную.       Поцеловала глубоко, со вкусом – оглаживая кончиками пальцев потную шею.       Деси вдруг испуганно замотала головой, забрыкалась, ощутимо царапая плечо, и Бернадита отшатнулась. С трудом подавила ползущую дурноту, все еще ощущая вкус масляно-мягких губ на языке.       Вот же bruja².       За мерзавкой громко захлопнулась дверь.

***

      – Jodido, lo repugnante³. – Жалобно простонала магичка, и совсем не элегантно уткнулась лбом в книгу, распахнутую на столе. В библиотеке ни души, так что плевать.       Память беспрестанно подкидывала поцелуй с бесовкой.       И дурацкую старую примету, что, мол, сквернословие отпугивает нечисть. Поэтому Бернадита с предельно независимым лицом выругалась еще несколько раз, следом навешав хулительных жестов во все углы библиотеки.       Так, на всякий случай.       Женщина уже который час усердно выискивала крупицы информации в обветшалых манускриптах. К изумлению Бернадиты, их оказалось довольно много – как старинные книги о колдовском искусстве оказались в библиотеке лорда Зензухта осталось для нее загадкой. В конце концов, перелопатив десятки фолиантов, магичка начала сдавать: то и дело отвлекалась на разглядывание интерьера.       Здесь было свежо. От полок, доверху набитых книгами, пахло свежим дубом и – совсем немного, – лаком. Начисто выдраенные полы не скрипели. Несколько человечков с маленькими масляными лампами в бронзовых ладонях притаились на широком столе в самом центре комнаты. Рядом стоял массивный резной пюпитр⁴ – всю широкую основу занимал раскрытый фолиант с закладками на разных страницах.       Библиотека выглядела так, будто та непонятная запущенность, царившая во всем имении, ее не коснулась.       Удивительно спокойное место.       Женщина встала из-за стола. Прошлась вокруг, не отрывая взгляд от кипы, которую еще предстояло пересмотреть. Уже ни на что ни надеясь, вытянула где-то из центра тоненькую брошюру в кожаном переплете.       Она ненавидела искать наобум.       – Агриппа Неттесгеймский⁵, – Прочитала магичка вслух, нарочито-громко. – “Оккультная философия. Раздел церемониальной магии⁶”. Допустим. Женщина лениво распахнула с середины. Вчиталась в мелкий шрифт, и тут же поменялась в лице – смуглые руки ожесточенно перелистывали страницы, глаза быстро бегали по строчкам, буквально глотая информацию.       – Так вот оно что. – Пробормотала Бернадита ошеломленно, а потом резко подорвалась к выходу, где, выглянув за дверь, подозвала проходившего мимо пажа.       – Cariño, любезно попроси своего господина и Его Сиятельство переговорить со мной. Передай, что это дело срочного характера. Я ожидаю их в библиотеке. Все понял?       Мальчик кивнул, и, отвесив неряшливый поклон, скрылся в коридоре.       Картрайт явился первый – явно недовольный внезапными сборами. Сухо поприветствовав Дельгадо, мужчина похромал к креслу, и уже оттуда слегка удивленно поглядывал на испанку, что возбужденно расхаживала взад-вперед. Как тут спокойно дожидаться?       Наконец притащился и виконт. Оба молча уставились на Бернадиту, ожидая дальнейших объяснений. Хотелось выругаться; неразговорчивые мужчины – настоящая заноза в el culo⁷. Вместо этого магичка победно выпрямилась, потрясая многострадальной книжицей.       – Господа, я изучила все, что нашла по теме. С уверенностью могу заявить, что здесь замешан приворот.       Тишина.        – О, Генрих Корнелий, – слегка прищурившись на трактат в ее руке, выдал виконт. – Миледи, сочинения у него выходят однозначно лучше. К примеру, “О тщете наук”⁸...       – Señor Зензухт, отнеситесь к этому серьезно! – возмущенно оборвала его испанка. – В конце концов, привораживали-то Вас.       У несчастного, казалось все краски сошли с и без того бледного лица.       – К-кого привораживали?       – Вас, сеньор. Но, видимо, что-то у... este coño⁹ пошло не так и теперь под ворожбу попали все, в ком течет кровь знати.       – Какие интересные забавы у местной черняди. – тихо фыркнул граф. Раскинувшийся в кресле, он выглядел так, будто все вокруг было малозначащей суетой. До чего же самоуверенный тип! Хотя, вполне полезное качество для мужчины – подумала Дельгадо с легкой улыбкой, манерно разворачиваясь к Грэму:       – Вашей Светлости бы тоже поостеречься. Кладбищенские обряды – зараза прилипчивая, тем более, когда ими балуется несведущий человек. Я даже точно не смогу сказать, кто в большей опасности.       Послышался шелест страниц.       – Что же с ней делать?.. – Виконт как-то отрешенно перелистывал фолиант, невидяще уставившись на магичку.       – Отравить, – вдруг сказал Картрайт. От равнодушного холода в его голосе женщине стало не по себе. – Вы ведь лекарь, лорд Зензухт. Наверняка хорошо разбираетесь в ядах.       – Это не моя специальность, – взгляд виконта прояснился. Он отвернулся от книги и, сложив руки на груди, оперся о полки. – Но я могу рискнуть. К какому часу все должно быть готово?       – К ужину. Чертовка наверняка будет подавать на стол. Почему бы не предложить ей выпить с нами? – Граф подался вперед, сжав перебинтованной рукой подлокотник. Что-то жалобно хрустнуло.       – Резонно. Только как подлить ей отраву?       – Это оставьте мне, señores, – магичка встала из-за стола и обворожительно улыбнулась, поправляя шерстяные юбки. Внутренняя дрожь медленно улеглась: уже вечером с мерзавкой будет покончено.       Дельгадо была невероятно довольна собой. В голове мелькнула очередное изречение тетушки Аготы: “Там, где бессилен мужчина, в игру вступает женщина.”

***

      Бутылек с лошадиной дозой цианида калия приятно оттягивал карман.       Зигвард и не думал, что когда-нибудь будет дожидаться совместного ужина со своими... своеобразными гостями. Но услышав о привороте, виконт почувствовал захлестнувшую волну злобы – таких мощных эмоций он не испытывал давно. Возмутительно подлое посягательство на его... душу? Тело?       В любом случае, Зензухт отсидел четверть часа трапезы как на иголках, то и дело многозначительно переглядываясь с сообщниками.       Бесовки нигде не было видно.       – ...и тогда я узнаю от тетушки, что моя прабабка была гитаной¹⁰. Да еще какой: вся округа за гаданиями ходила!.. – Дельгадо вновь болтала без умолку, но сейчас это спасало.       Даже Картрайт, видимо, преисполнившись духом аферы, посильно участвовал в разговоре: периодически кивал, не отрывая взгляда от кубка с игристым.       – Десерт, господа. Орлеанский котиньяк¹¹ и свежезаваренный напиток ча¹². Зигвард, задумавшийся было, едва не подпрыгнул на стуле от звука знакомого голоса. Ну надо же именно колдовке было десерт подать! Он раздосадовано уперся взглядом в огромную тарель – теперь и кусочек сладости поперек горла станет.       А это оставалось единственным, что могло его сейчас успокоить.       За столом, тем временем, воцарилась неестественно-гробовая тишина. Горничная, ничего не замечая, направилась в сторону виконта.       Бернадита и Картрайт синхронно вскинули головы, обожгли взглядами. Испанка открыла было рот, да так и захлопнула, не придумав ничего дельного. “Ну же! Действуй!” – кричал ее напряженный взгляд.       – Леди, не хотели бы Вы разделить эту трапезу с нами? Присядьте. Выпейте чаю. – Зензухт как мог придал голосу непринужденности.       – Конечно, молодой господин! – Горничная просияла и мигом хлопнулась на стул рядом. – Вы так добры, так обходительны!       Круглое, вызывающее лишь омерзение лицо, оказалось совсем близко – Зигвард прикрыл глаза, из последних сил борясь с тошнотой и помутнением. Почувствовал, как губы против воли растягивает оскал.       Своя часть выполнена; остальное зависело от способностей магички.       – Надо же, чай с миндалем¹³. – Прощебетала довольная Десидерата.       Зензухт ошарашенно уперся взглядом в Бернадиту – та едва заметно пальцами выписывала что-то на поверхности стола. Тяжело сглотнув, проверил карман.       Нет, ему не показалось.       Бутылек опустел.       Виконт взглянул на служанку, мысленно отсчитывая секунды. В голове звенело; фантазия уже вырисовывала чужие конвульсии и бездыханное тело на полу.       Ничего не происходило.       Что-то было не так.       Зигвард беспомощно обернулся на остальных – в их глазах плескалось чистое недоумение; еще в библиотеке виконт разъяснил, что от цианида калия смерть наступает в течении нескольких секунд.       Десидерате нипочем молниеносная гипоксия. __________________________________________________ ¹Дорогая (исп.) ²Ведьма, шлюха (исп.) ³Пиздец, отвратительно (исп.) ⁴Специальная подставка под ноты или книги. ⁵Четкий чел, и гуманист, и врач, и алхимик, и натурфилософ, и оккультист, и астролог, и адвокат, и швец, и жнец, и на дуде игрец. ⁶Вообще данный шедевральный опус, на который еще Элифас Леви дрочил, официально был издан в 1531, но написан в 1510. Так что мы простим небольшую временную погрешность авторам, верно? ⁷Жопе (исп.) ⁸Сатирическое сочинение, высмеивающее тогдашнюю систему образования. Написано в 1527 году. ⁹У этой пизды (исп.) ¹⁰Устар. Испанская цыганка. ¹¹Ароматный десерт из айвы, который был известен во Франции еще в XV веке, чуть позже пришел и в Англию. Очень нежный и невероятно приятный на вкус мармелад. ¹²Вообще, ча, или чай, с натяжкой появился в Англии в 16 веке – намного большую популярность он получил в 17. Но авторы-подлецы опять сдвинули временные рамки для своей же выгоды. Разрешаю побить нас палками. ¹³Цианид калия, растворенный в воде, имеет запах горького миндаля.