Амбивалентность

      Страницы фолианта пестрели многообещающим ужасом: дьявол, заклинания, имена обитателей Геенны, образы людей, предающихся греху с клыкасто-когтистой массой демонов. Отвратительно детализированные мертвецы.       – Это черная магия, señores, чистейшее могильное колдовство!.. – зловещим голосом нагоняла смуту Дельгадо, тыча книгой едва ли не под нос. В звенящем сумраке библиотеки белели страницы и лицо Зензухта напротив. Виконт за несколько минут диалога успел посереть, позеленеть, залиться краской – Сэмар даже не предполагал, что эту язву возможно смутить, – и вновь вернуться к исходно-мраморному состоянию.       Признаться, сам граф чувствовал себя не лучше.       Магичка раскрывала новые подробности нависшего дамокловым мечом приворота.       – Господи, – Дэрборн не удержался – спешно перекрестился, сжимая в ладони крестик. Глаза сами остановились на картинке женщины, совершающей недвусмысленные движения в паху у рогатого Сатаны.       Подпись объясняла: ведьминский шабаш.       Если все ведьмы такое практикуют, то Дэрборн и сам не отказался бы от копыт. Как только шерсть в рот не лезет?..       – Судя по всему, колдовка уложила договор с мертвецом.       Спокойная фраза хлопнула над головой крышкой гроба; виконт распахнул рот, да так и закрыл, не в силах сформулировать вопрос. Первым подал голос Дэрборн:       – Почему бы просто не расторгнуть его?       Бернадита одарила мужчину снисходительным взглядом:       – У Вас, грубо говоря, нет таких полномочий. Ninguno¹ из сторонних не может. Только покойник – чего до скончания веков не случится, – горничная, или та coño sabelotodo², сделавшая основу ритуала. – женщина, помолчав, добавила: – Чую опытную руку.       – Именно! – встрепенулся Зензухт. – Тот, кто помогал накладывать приворот, может его отменить?       Вопрос сквозил наивной надеждой.       Неопределенность катилась по книжным полкам, забивалась в щели половиц, выглядывая оттуда тонкими покачивающимися змейками лампадного дыма. Ядовитыми.       Магичка рвано вздохнула. На неприкрытой шее – искомканная шаль давно повисла у локтя, – дернулась жилка.       – Вы желаете невозможного: у нас нет ни шансов его уговорить, ни малейшего представления, кто это. Dios, esto es como buscar una aguja en un pajar³!       – В соседнем поселке живе... ла. Жила ведунья. – виконт, посмурнев, выдохнул едва слышно: – Возможно, она уже в могиле. Три года, как-никак, прошло.       Что за загадочные недосказанности? Грэм усмехнулся, пытаясь скрыть интерес:       – Вы осведомлены о каждой колдовке на своих землях?       – Конечно. Девоншир ими буквально кишит. Разве Сассекс не может похвастаться таким полем для разгула Инквизиции?       Тишина припечатала негодующий выдох к полу; Зигвард и бровью не повел в ответ на резкий взгляд, бесстрастно продолжая говорить:        – Я хотел сказать, что с легкостью вспомню дорогу туда. Попрошу прислугу подготовить коня...       Паршивец.       – Como puedes⁴?! – Бернадита вспыхнула мгновенно. – Категорически запрещено. Что произойдет с Вами, как с непосредственной мишенью приворота, не предугадает никто.       Виконт замолчал, потупившись. Серьезность ситуации согнула тощие плечи: вся фигура сгорбилась, будто вбирая кожей вечерние сумерки из углов. На секунду графу показалось, что клубящиеся над рыжей головой тягостные мысли ощутимы физически.       Сделать бы что-то. Развеять их, да хоть словами.       – Я поеду. Осмотр сво... содружественных владений наверняка пойдет мне на пользу, – мужчину прошиб холодный пот. Когда он перестал следить за языком? На такой мелочи едва не сплоховал.       Оговорку не заметили: каждый слишком увяз в тяжких думах.       Собраться с мыслями. Надо просто собраться с мыслями.       – С Вашим сотрясением только по окраинам разъезжать, – протянул Зензухт. Будто нотацию читал.       Граф невольно зыркнул исподлобья, подумывая, чем бы парировать. Поглядите на него!       Сам из поместья носа не показывает, так теперь и других в затворники записывать повадился.       – Señores! С самого начала было очевидно: отправлюсь я. Что вы бы сделали, окажись наша ворожея той самой? Как бы обсудили ситуацию?       Грэм и Зигвард невольно переглянулись в растерянности.

***

      Ровные ряды колб в деревянном ящике поблескивали на солнце.       Виконт шел медленно, спокойно и даже почти грациозно – его излюбленная рубаха с непозволительно глубоким вырезом распахивалась от каждого движения, обнажая белесую грудь. Интересно: это одна и та же, или у него весь гардероб забит похожими сорочками?       Сэмар прищурился, наблюдая: алхимик выглядел диковинным зверьком. Все такой же задумчивый, неземной – бредет себе, смотрит под ноги. Словно боится уронить.       Стекляшки вправду настолько тяжелы?       Чудак не замечал ничего вокруг: то ли заплутал в своих мыслях, то ли слишком увлекся попытками донести хрупкий груз в целости и сохранности.       Склянки заходили ходуном совсем рядом, зазвонили пуще прежнего.       – ...милорд? Что-то не так?       Грэм, будто оглушенный, вгляделся в то, как опасно кренится содержимое короба, как чуть ли не мученически искажается белое лицо.       Раньше казалось, что странная дрожь рук, которую сложно было не заметить – как и то, что виконт пытается всеми силами ее скрыть – лишь последствие помутненного рассудка.       Теперь стало ясно: за сим стоит более занятная история.       Не даром он запястья вечно за тканью прячет.       – Дайте сюда, – в несколько шагов – не настолько легких и уверенных, как хотелось бы, – граф пересек коридор, со вздохом подхватил ящик. Зензухт отшатнулся, лишь сильнее вцепляясь в дубовые стенки. – Я хочу помочь.       Получилось намного миролюбивее.       Виконт закусил итак изодранную губу. Прикрыл глаза, явно напряженно взвешивая все за и против. Наконец, спрятал руки в пышные белоснежные рукава, отпуская ношу: та оказалась на удивление легкой.       – И куда нам?       – А как думаете? В ближайшую церковь, доставим подарок епископу. – остроты вышли усталыми, безотчетными. – В лабораторию.       Не сбавляя шага Зензухт полуобернулся, украдкой сверкнул зеленым глазом:       – В прошлый раз Вам понравилось все, не так ли? Особенно часть с микровзрывами.       Усмешка сама исказила губы:       – Буду вовсе не против побывать в Вашей alma mater еще. Даже с условиями сумасбродных экспериментов.       – О, так вы считаете меня безумцем? – Грэм вскинул голову: слишком уж будничный тон сбил с толку. – Сочту за комплимент.       Мужчина был готов поклясться – на миг, всего на миг, но глаз негодника коснулась улыбка.       Бес попутал.       Дошли они быстро; коридор сменился злосчастной лестницей (каких трудов стоило графу не кряхтеть на крутых ступеньках!), вновь пахнуло сыростью подвалов. Грэм и не думал, что окажется здесь так скоро.       У полуобуглившегося дверного косяка Зигвард замешкался, застучал пальцами по железу ручки:       – Я могу расценивать предложение помощи как корыстный способ пробраться в мою – как Вы сказали? – alma mater?       – Возможно.       Дверь отвратительно-громко скрипнула.       На этот раз тут было менее уютно: свечи никто не зажигал, камин и подавно потух, по полу гулял ощутимый сквозняк. Стены, казалось, промерзли до основания. Дэрборн замер на пороге, ожидая, пока едва видная фигура, то и дело чертыхаясь, разберется с освещением: видимо, в своей пещере виконт с легкостью ориентировался и вслепую.       Точно лис в норе.       Наконец, послышалось тихое шипение: вспыхнула одна свеча, за ней вторая, третья – алхимик перескакивал из угла в угол, спешно поджигая лампадки. Приблизился, сжимая подсвечник – только сейчас стало заметно: даже хозяин подземелья мелко подрагивает.       – Я не был здесь со вчерашнего вечера; надеюсь, холод не сильно Вас теснит. Сейчас разведу камин. Пробирки – на стол. И, prima materia, располагайтесь уже, нужно запереть дверь.       Граф сделал несколько шагов внутрь – позади громыхнул засов.       Ситуация отдавала легкой диковатостью. Чего греха таить: все, связанное с Зигвардом, изворачивалось сумасбродием. Так себя чувствуют члены тайных лож?       Какие чудеса здесь будут твориться? Призыв Дьявола? Превращение свинца в золото? Появление василиска из петушиного яйца?       Представив крылатую тварь, граф поежился.       Если в прошлый раз он чувствовал себя проходным гостем – невольным безучастным наблюдателем, – то сейчас мужчина по своему желанию отправился в обитель ереси.       – Всегда здесь запираетесь?       – Честно сказать – никогда. До Вашего появления. Прозвучало странно. Алхимик, видно, осознав это, спешно продолжил:       – Посторонних в поместье не бывает, прислуга боится даже за дверь подвала сунуться, потому я позволял себе такую беспечность. Но Ваше внезапное вторжение... отрезвило.       По стенам ползли узорные отблески – печь потихоньку разгоралась и граф не смог отказать себе в удовольствии подобраться поближе к теплу. Конструкция была уложена необычно; понадобилось несколько секунд для осознания, куда совать кочергу, дабы разворошить угли.       Которых там не оказалось.       – Атанор никогда не разжигают углями. Проверьте, в одной из тех склянок должно остаться масло. Нужно просто просочить им фитили нижнего отсека. – виконт оперся о стеллаж, наблюдая за гостем. Пальцы перебирали да подергивали то одну, то другую рыжую прядь.       Тихое позвякивание колец удивительно шло спокойствию полумрака.       В керамической посудине, похожей на стакан, действительно нашлось необходимое; Грэм на всякий случай понюхал золотистое вещество, ища подвох. Покрутил емкость в руках:       – ...и для этого стакана у вас наверняка припасено странное название.       – Тигель.       Отворачиваясь, Картрайт закатил глаза.       – Не боитесь, что я здесь намешаю чего-нибудь не того и лаборатория взлетит на воздух?       – Милорд, вся моя профессия заключается в попытках намешать чего-нибудь не того. – виконт хмыкнул, аккуратно вытаскивая склянки в только ему известной последовательности. – Весьма признателен за помощь.       – Благородный муж всегда помогает нуждающимся.       – Прискорбно сообщать, но Вы перепутали меня с дамой в беде.       – Ваши руки трясутся так, будто вы виски галлонами хлещете, – Зензухт скривился, уязвленно поджав пухлые губы. – Что, очевидно, неверное предположение. Но я хотел бы знать...       – Отчего?! – Испуганное возмущение взорвалось внезапно – как, впрочем, и все около Зензухта, – дрожью пробежало по многострадальным бутылькам. Виконт притих так же резко, как вспыхнул. Перехватил одну руку другой:        – Давайте предположим, что истина раскрыта: я пропоец, бес с ним. Забудем.       Черта лысого.       – Поверьте, я насмотрелся на пьяниц и с легкостью смогу отличить простое плутовство. Все же, в чем причина Ваших дивных повадок?       Зигвард замер. Обернулся:       – Эт-то д-довольно долгая и малоприятная история, которая однозначно не стоит Вашего внимания.       И исчез за книжными полками.       Молчание затягивалось; стоило бы извиниться, и чем быстрее - тем лучше. А слова – будто назло! – совсем не шли в голову.       – Не хотел Вас смутить, – нашелся, наконец, мужчина.       От стеллажей послышалось возмущенное шебуршание.       Глупость сморозил.       – С чего Вы взяли, что я смущен? – алхимик тут же появился вновь – тонкие руки придерживали кипу опаленных по краям рукописей. Хлопнул их на стол. От бумаг поднялось облако пыли, оседая на черной ткани графского сюртука. – Уж извините, сегодня представлений не будет.       – Переживу.       Зигвард хмыкнул, скосил глаза на графа:       – Вы – уж точно.       Мужчина хотел было съязвить в ответ, да не смог – виконт по-кошачьи грациозно сел, закидывая ногу на ногу. Придвинулся к столу, бегло глянул на потухший светильник в углу. Едва ли нахмурился, поднял взгляд на Сэмара:       – Вас не затруднит подать лампу, что на полу, рядом с атанором? В настольной закончилось масло.       Блики печного пламени сверкнули в зелени глаз, очертили точеные скулы мрамором.       – Милорд…       Блики скользнули по приоткрытым губам к шее и дальше – на грудь. Выхватили белизной кожу, утекая за края глубокого выреза рубахи.       – …лампу?       – Да, конечно.       Картрайт наклонился за треклятым светильником; упавшие на лицо волосы помогли скрыть замешательство. Он что, загляделся? Да еще и на кого!       Сумасшедший…       Алхимик потянулся к чернильнице; не глядя схватил первое попавшееся перо, опробовал на собственной ладони…       …еретик…       …довольным прищуром смерил записи, выводя новую строку. Аккуратно, старательно записывая дополнительные символы на странице.       …мужчина в конце-концов!       Задумался, покусывая кончик пера, откинул вылезшую на глаза прядь. На ее место тут же упала другая, прямо в свежие чернила – Зигвард злобно цокнул, перекидывая всю золотистую копну на плечо.       – Вас заплести?       Кажется, вопрос застал виконта врасплох: тонкая рука дрогнула и замерла аккурат над чернильницей.       – Простите?       – Вас заплести? – Грэм повторил наигранно-спокойно, забавляясь растерянностью на чужом лице. Это игра свеч, или по бледным щекам и вправду пополз румянец?       В воцарившейся тишине отчетливо завыла пурга.       – Prima Materia, граф Сассекса увлекается плетением кос.       – Разве здесь есть что-то дурное? Не только Вы чудачите в этой стране, сэр. Виконт мялся в нерешительности – рыжая копна прядями соскальзывала с плеча, золотом переливаясь на свету. Выглядело это… красиво.       – Странные у Вас способы забавиться, – алхимик закопошился в ящиках стола. Протянул гребень мужчине, заинтересованно наклонив голову. – Удивляйте, Ваша Светлость.       Дерево обожгло ладонь теплом чужих пальцев.       Виконт вмиг подобрался – сцепленные в замок руки легли на колени. Это вызвало усмешку; ну точно прихожанин в церкви.       Неужто боится?       Сэмар зашел за чужую спину медленно, осторожно; словно к крупу⁵ строптивой кобылы. Вдруг и этот с придурью, лягнет еще.       Получать по лицу настроя не было.       Взгляд выхватил неестественно прямые плечи; стоило лишь коснуться гребнем волос, как лопатки дрогнули.       Да, боится.       Пряди скользнули меж пальцев – удивительно мягкие, но ощутимо густые и тяжелые, они легко проходили сквозь зубцы гребня. Копна потекла плавленой медью, сплеталась в толстую косу. Невообразимая роскошь.       Особенно для мужчины.       – У тебя есть ленты для волос?       Зигвард дернулся, резко хлопнул руку на свежие письмена и тут же поднял, тихо застонав – по чистой некогда ткани пышного рукава расползались чернильные пятнышки. Ровные строки на бумаге тоже некрасиво смазались.       – Столько работы... – виконт подался вперед, собирая испорченный пергамент со стола. Смял, кинул в сторону печи. – И все переделывать.       – Тогда не буду мешать.       Шею защекотали кончики распущенных волос; зазмеилась меж пальцами красная лента, прежде удерживающая непритязательное подобие хвоста. Умело вплелась в чужую косу. Зензухт кинул непонимающий взгляд через плечо, да тут же его отвел:       – Я мог поискать в столе. Зачем же Вы свою сняли?..       Грэм пожал плечами.       – Лента есть лента. Какая разница, чья?       Виконт отзеркалил движение; пальцами провел по плетению, задумчиво уставился куда-то вверх. Перекинул косу на одно плечо. Другое. Потеребил кончики ленты. Наконец, поднял глаза:       – Удивили.       Снаружи заскреблось и завыло совсем уж отчаянно; особо сильный порыв вьюги свистнул в щелях уличной двери – поднял гобелен, пробежался по комнате, едва не затушив свечи.       Наверняка ледяные руки блуждали по теперь открытой линии челюсти без дрожи.       Нет, не напуган.       Зигвард был смущен. __________________________________ ¹ Никто (исп.) ² Пизда хитрожопая (исп.) ³ Черт, это как искать иголку в стоге сена! (исп.) ⁴ Как можно?! (исп.) ⁵ Круп – это жопа кобылы. Ежели к крупу подойти, то тебя в лицо подойдут прямо копытом, да. Лошади суровы в предварительных ласках.