Амбивалентность

      Лента алела на столе издевкой.       Ее хозяин не шел из головы с обеда.       Зигвард успокаивал душу десятком кексов, выдул с галлон ромашкового чая, оттер все лабораторные сферы до блеска, даже до залежавшихся стопок документации добрался – Ксавьер, заставший господина за бумагами, поинтересовался, не прислать ли ему лекаря.       С предстоящим делом – скорее могильщика.       Даже ходить по кабинету сил не было; только сидеть и тихо, но злобно дышать.       Играть в переглядки с шелковой змейкой.       Накануне все пошло наперекосяк. Слишком дружелюбный Грэм озадачил, чужая галантность напугала, а предложение заплести вовсе сбило с толку. Чтобы Его Светлость?.. да косу?.. да еще и простому виконту! Зигвард поначалу грешил на проснувшееся слабоумие, после – на добротное вино. Разум привыкший искать – а, главное, получать! – объяснение трепыхался в кривых звеньях логической цепочки.       Они не складывались.       Prima materia!       Зензухт хотел было вернуть несчастный аксессуар еще за завтраком, но Картрайт на него не явился. Проигнорировал он и обед, и даже ужин – лишь Бранда передала, что Его Светлость занят разбором писем. Бернадита уехала еще с утра; в поместье наконец-то воцарился долгожданный покой. Впервые это не радовало. Впервые это подстегивало нервы, казалось чужим, опасным, словно занесенный бич, словно…       Затишье перед бурей.       Даже выписывать таблицы не выходило. То руки сильно тряслись, то мысли разбегались.       Контакты с людьми – это просто не его.       Контакты с опасными людьми – тем более.       Ай, в пекло. Слишком много мороки. В конце концов, это всего лишь лента. Ее нужно всего лишь отдать. Всего лишь Картрайту, который две недели назад за один косой взгляд был готов сожрать с потрохами.       Что, черт побери, изменилось?!       Виконт в сердцах подорвался, но возникшая из ниоткуда коробка поубавила рвения – страдалец едва не повстречался лицом с полом.       Кабинет обволакивала тьма.       Судя по настольным часам, время близилось к позднему вечеру.       Ну вот, солнце давно зашло и – кто знает? – мужчина вполне мог видеть третий по счету сон. Будить графа ради ленты – дело самоубийственное.

***

      – Donna! – деликатный стук. – Donna honorable!¹ – стук понастойчивее.       С ветхой древесины обвалилось несколько щепок и пуд пауков.       Бернадита хлопнула ладонью в дорожной перчатке о дверной косяк, устало прислонилась лбом.       Мало того, что она несколько часов маялась в седле, успела потеряться в похороненной под снегом глуши, найти «провожатых» в виде местных пьяниц… так теперь и единственный шерстяной комплект безнадежно изгваздан!       Это было вишенкой на десерте, который так обожает виконт. Сейчас, небось, сидит в тепле и комфорте, да беззаботно развлекается со своими брошюрками.       Женщина рванула дверь, вымещая все; словно несчастные доски – виновники нескончаемых бед.       – Госпожа ведунья! Я знаю, вы здесь! Senior Зензухт направил меня в этот дом.       Тишина.       Где-то вдалеке отозвалась свора собак, в соседней хижине забрезжил смутный огонек свечи – не хватало, чтоб на шум кто-то вышел.       Как всегда: сбегутся все, но не тот, кто нужен.       Карга, по слухам, не должна быть глухой.       Она в целом должна быть.       – No, эта дверь откроется, – гораздо тише прошипела магичка, концентрируя силы. Косяк задрожал, засов медленно пополз вбок.       – Ну, что за шабаш?! Девица, вопишь ты так, что мертвый из склепа сбежит. – На порог моментально явилась долгожданная старуха. – Отставь свои фокусы, неаккуратностью так и разит.       – Пожалуйста, выслушайте! Это вопрос …       – Виконт не посылает ко мне своих протеже². Их не существует. – Ведунья смерила Дельгадо ехидным взглядом.       Женщина в ответ подобралась, гордо подняв подбородок – нагретая шаль предательски спала на плечи.       Да за кого ее здесь принимают?!       – И тем не менее. Как видите, они появились. Это вопрос de vida y muerte³. Жизни моей, другого невинного господина, и seniora Зензухта.       Черты лица собеседницы расплывались, не вязались в складное человеческое выражение, будто витраж, который еще не собран и ежесекундно перемешивается. Магичка списала все на вечерний мрак и усталость; успелось заметить лишь дивно богатый для провинциальной местности туалет и энергичность движений.       Аккуратный силуэт двинулся вбок, освобождая проход:       – Предположим, ты приглашена.

***

      Коридор встретил алхимика мраком и сквозняками. Воображение рисовало вьющихся чудищ в темных углах, слух то и дело цепляли неизвестные шорохи.       Лента горела в ладони.       Которая – как назло! – нещадно дрожала.       Виконт перехватил запястье, сжал – белесая кожа поверх шрамов проявила следы от ногтей. Это не играло на руку; граф и так странно заинтересовался его «недугом», нельзя давать Картрайту лишний повод о нем вспомнить.       Свинец. Все потому, что надышался свинцом вчера. Либо ртуть на прошлой неделе?.. Точно, алькаэст⁴. Когда в последний раз обновлялась герметичность тары?..       …позади послышались шаги – шаркающие и одновременно топающие.       Так в поместье ходило только одно существо.       Десидерата.       Судорожно-неуклюже Вард рванул с места, сбил на ходу вазу – стеклянные брызги разлетелись по коридору, захрустели под сапогами хрусталем. Сожалеть времени не было – Минотавр позади устремился на звук. Только сам он не Тесей, нить сменилась кровавой лентой, а в конце прекрасной Ариадны не будет.       Будет Картрайт.       Щетинистый, злобный Картрайт.       Скорее бы!..

***

      – …мы стали жертвами преступного замысла одной zorra imbecili⁵. Как бы обрисовать…       Магичка ерзала на неудобной скамье, потирала руки, что только-только начали отогреваться. Перчатки, с которых капал подтаявший лед, она хлопнула прямо на стол, судя по всему, вновь сделав что-то не так: ведунья холодно зыркнула на наглую посетительницу.       – …я гощу у своего дорогого друга, seniora Зензухта. В то же время в поместье находится и другой господин, не меньшей важности... и внезапно… bien… вокруг новой горничной начинает происходить нечто… невообразимое! Нечто из ряда вон выходящее!.. – К разговору не располагало ничего: вонь смесей выбивала из головы последние складные мысли. Чем дальше испанка мямлила, тем хуже. – Мы все испытываем некое… любовное чувство, стоит ей только приблизиться. Причем без нашего желания, будто по наваждению, случается творить настолько некультурные… пошлые вещи, что все кажется absurdo.       Карга, казалось, совсем не слушала: продолжала копаться в огромном прокопченном стеллаже, шуршать чем-то. Даже не обернулась! Бернадита уж молчала о том, что после долгой дороги она не отказалась бы от согревающего напитка, пледа, или хотя бы более комфортного кресла.       Манеры принимать гостей у местных действительно весьма специфичны.       – Я, используя свой многолетний опыт, конечно, моментально определила: это кладбищенский приворот, с помощью мертвеца, а жертва – несчастный виконт. Но почему эффект испытываем все мы?..       – Вы ничего не понимаете и ищете помощи. – старуха… хмыкнула?       – Ну что Вы! Конечно же no!… Si… я хотела сказать… конечно, у меня есть собственные догадки! Но хотелось бы удостовериться… Мы начали с, кхм… радикальных действий: пытались избавиться от чертовой служанки. Чего только не перепробовали! Но она привязана к поместью, всегда возвращается, как ни в чем не бывало… и будто… бессмертна?..       – А, нет. – ведунья опустилась в кресло напротив, единым движением разгладила веер карт на столе. – Ты пришла молить о спасении.       Отчаянно захотелось наплевать на все, просто уйти, исчезнуть: пускай со всем разбираются другие.       Испанка закрыла лицо потеплевшими руками, помассировала веки, надавливая: в темноте проявились успокаивающие всполохи.       Она – девочка, балансирующая на бочке в порту Тенерифе. Соленый ветер рвет воротник тонкой парчовой рубахи, паруса стройных фрегатов, волосы, в которых путаются морские брызги; с доков открывается чудный вид на золотящиеся гребни волн. Ладонь крепко сжимает рука тетушки Аготы, что, едва перекрикивая гул и грохот балансирующих на водной глади махин, обещает взять ее на рынок за персиками, если Дельгадо будет славной маленькой сеньоритой и немедленно слезет с высоты.       Понятия «дожить до следующего дня» не существует, а самый тяжелый груз на ней – вердугос⁶ под вышитыми юбками.       Нет, Бернадита твердо знала: побег никогда не спасает. Это удел слабых.       Женщина решительно отняла ладони от щек, вынула из кармана увесистый мешочек:       – Вот, – вещица проехалась по столу к ведунье. – По рекомендации seniora Зензухта Вы сведущи в таких делах. Мы realmente в тупике. Скажите, у Вас случайно не было посетительницы по имени Десидерата? – на морщинистом лице проявилось узнавание. – Такая… крупная девица, мышиные глазки, нос размером с палаты папы римского?       – Была.       – Ох, deliciosamente⁷!       – Боги, бедное, обделенное умом дитя…       – Надо же, как мы угадали!..       – …глупая девчонка. Что предостерегай таких, что не предостерегай… проку?..       – …Значит, приворот накладывали Вы!..       – …Если повадилась играть жизнями, то хотя бы не проваливайся в простейшем. Что же ты теперь натворила?..       – …и если все Ваших рук дело – Вы поможете нам…       Ведунья приглушенно посмеивалась.       – Нет. Это безнадежно. Не желаю вмешиваться в столь катастрофичное дело. Я – проводник. Исполнитель, если так угодно. Но никакая глупость небес не заставить меня положить свою жизнь в оплату искупления чужих ошибок.       Мешочек с золотом, звякнув, шлепнулся обратно Бернадите на колени.       – К-как? Безнадежно?.. А что насчет наших жизней?!       Гипсово-белый палец старухи указал на дверь не дрогнув.

***

      Дверь спасительно громыхнула, отсекла щупальца вечерних сумерек; Зигвард едва ли не упал, но что-то его удержало. Бальзамом на душу лег скрип ключа в замочной скважине, с усилием двинулся последний засов.       «…ибо не преступить нечисти порог без приглашения», так в трактате говорилось?       Позади кашлянули – алхимик обернулся резко, боязливо, высвобождаясь из непонятно откуда взявшихся рук; prima materia, да когда же это все кончится…       Грузные шаги снаружи только усугубляли ситуацию.       – Милорд? У Вас все в порядке? Я слышала шум и подумала, что нужно...       – Ничего не нужно. Ступай, – холодная вежливость в голосе графа никак не вязалась с его мягкой улыбкой.       Улыбкой, что оказалась непозволительно близко.       Стало чертовски не по себе.       – Уверены? Я могу...       – Пошла вон.       Злое топанье дало на секунду выдохнуть; Зигвард расслабился, привалился спиной к косяку, вновь поднял глаза...       Внимательный взгляд мужчины напротив сработал как ушат ледяной воды.       Только сейчас виконт понял, что Картрайт стоял совсем рядом, да еще и в неглиже: темные волны волос рассыпались по плечам, ночная рубаха распахнулась глубоким вырезом на груди, оголяя края бинтов. Стыд-то какой!       Алхимик воровато оглянулся, продумывая варианты отступления. Уйти еще не поздно, но если он сбежит прямо сейчас, будет лишь хуже... Верно? И Десидерата рыскает.       От мысли встретить бесовку в темном коридоре покоробило.       От мыслей в принципе коробило.       Надо взять себя в руки.       – А… Я думал, Вы спите.       Картрайт поднял бровь.       – П-прошу прощения за внезапность, но, знаете, мне тут взбрело в голову разбавить свой прозаический досуг, вот я и решил взять реванш за Ваше первое вторжение в лабораторию… – нервный смешок.       Картрайт поднял вторую бровь.       Плохо-плохо-плохо.       – …как видите, теперь мы квиты.       Зензухт, ты катастрофа!

***

      – Ну уж нет. Если вы так печетесь за свою жизнь, то должны понимать, что такие отказы могут быть чреваты… последствиями. Не глупите, donna.       Бернадита привыкла давить до упора.       – Ох, правда? – карга заинтересовано склонила голову; провела кончиком узловатого пальца по ближайшей карте. – Милочка, убьешь меня – и я в ответ наложу посмертное проклятие. Да такое, что будешь мечтать поскорее отправиться вслед за мной. В Ад.       Дельгадо шумно вдохнула, пытаясь справится с осознанием: они в тупике с концами. Золото виконта не помогло; кинжал Картрайта – бессмыслен. Но в то, что больше ничего не поделать еще не верилось. Что-то ведь значил этот задумчивый прищур напротив?       – Правда, объяснить, что да как мне труда не составит. Всю грязную работенку придется сделать тебе.       – Si, si, – испанка встрепенулась. – Только объясните, что делать.       – Эта безмозглая девица умудрилась что-то спутать в момент завязывания договора с мертвецом, – ведунья ловко сгребла Таро вместе, принялась тасовать – идентичные рубашки сменяли одна другую. – Целью пал не только виконт, но и люди аристократической крови поблизости, ибо выбрала могилу недобрую и безымянную. – Старуха выкинула несколько карт на стол. – Еще и покойничка оскорбила, теперь он крутит всеми как пожелает. – Бесцветные глаза с глубокими гусиными лапками во внешних уголках всмотрелись в роспись. – А чего он там после столетий гниения желает – одному Дьяволу известно.       Давяще подобрались деревянные срубы стен, потолок, увешанный перьями, связками трав, да фигурками из палок навис совсем низко, будто намереваясь прихлопнуть – казалось, найди в себе Бернадита силы хоть немного разогнуться – и макушка проедется по почерневших брусьях.       – Вот что в таком случае сработать может…

***

      – Если ты пришел просить меня вновь тебя заплести, то в следующий раз не выламывай дверь. – Цепкий взгляд мужчины уперся в злосчастный кусок шелка; под глазами залегли круги. В целом графское лицо выглядело иначе. Помятей.       Сколько ночей подряд Картрайт работал?       Словно почуяв пристальное внимание, Грэм, наконец, отвернулся. Отошел, дал свободно вдохнуть.       Больше никаких экспериментов со свинцом, никакого выпаривания алкагеста. Ни в жизнь! Говорил отец, наука к добру не приводит…       – Так понравилась коса, что до утра решил не ждать?       – Ч-чего?..       – Ну… – Картрайт тяжело опустился в рабочее кресло, кинул задумчивый взгляд на циферблат напольных часов у окна. – Время для приема позднее. И для гостей, честно сказать, тоже.       – Так… я не гость.       Мужчина сцепил руки в замок, оперся подбородком, заинтересованно наклонился. Виконт нервно облизнул губы, стараясь избегать темных глаз.       На подкорке сознания крутился вопрос: что этот шельмец пытается разглядеть?       – Интересная ситуация складывается. Не гость, хоть и пришел. Не за косой, но с лентой. Чем обязан?       – Вполне себе стандартная ситуация. – алхимик сложил руки за спиной. Выдохнул незаметно, окинул комнату театрально-внимательным взглядом. Делать вид, что ему безумно интересен интерьер собственного поместья? Почему бы и нет. – Вот, мой вечерний променад, как видите, внезапно принял весьма пугающие обороты. А с Вами я так… мимо пробегал, решил заглянуть.       Виконт сделал несколько размеренно-прогулочных шагов вдоль стены.       – Вот оно как. – Чужой голос пробрал; непонятное ощущение опасности нависло, сдавило. Заставило остановиться. – Скорее уж залететь.       Нет, надо подойти к столу с другой стороны:       – Ну…       Шаг.       – …мое «явление» вы сумели пережить...       Шаг.       – …поразительная моральная стойкость. Я бы поаплодировал, но…       Еще шаг.       – …вот так несчастье: руки заняты.       Поверхность стола завалило документами – Зигвард едва не зацепил одну из кип рукавом.       Лента потекла багровым по бумагам.       – …А вот теперь свободны и я спешу откланяться.

***

      Магичка бессознательно прощалась, не ощущая пальцев рук сгребала вещи, на враз потяжелевших ногах пятилась к двери. Даже не задумывалась о предстоящей дороге обратно, которая, вполне возможно, будет даже тяжелее. Все силы были направлены на обработку полученной информации.       Сквозь шторм собственных мыслей она услышала последнее:       – Да, и поспеши, милочка. Не разберешься с этим – вы все помрете не позже, чем через год.       Помрем?!

***

      – Я уж было подумал, ты ради меня пришел.       Слова догнали у двери; ударили в спину, останавливая. Слова шестеренками закрутились в мозгу, пытаясь собраться хоть во что-то.       Фамильярность Картрайта сбивала. Что за трансмутации характера?       – Так… да, и ради Вас, всяким бредом можно от безделия заняться. Все-таки и проверить пациента надо, мало ли, Вы уже давно к Материи отправились. Тогда тело-то забрать можно… я бы Вас все же законсервировал, хоть где-то приятно сгодитесь.       Мысли судорожно метались в голове: что за бред Зигвард нес? Лепетал, словно ребенок, всякую околесицу, будто позориться пришел!       Огонь на великую магистерию! Теперь виконту точно головы не сно…       – Сочту это за комплимент.       …сить.       Ошеломление вытеснило растерянность; упертый, грубый, неотесанный болван не пытался угрожать статусом графа, Инквизицией и связями. Он не губил столовые приборы, не хамил и не язвил, нет. Все было куда хуже: Грэм тихо, добродушно смеялся.       И Зигварду это, кажется, нравилось. ______________________________________ ¹ Уважаемая госпожа! (исп.) ² Лицо, которое пользуется чьей-нибудь протекцией. ³ Жизни и смерти (исп.) ⁴ Другое, алхимическое название ртути. ⁵ Тупой шлюхи (исп.) ⁶ Каркас для юбки из железных обручей. ⁷ Великолепно (исп.)