Амбивалентность

      — …и недоступность — бич образования.       Голос графа резонировал в стенах обеденного зала, заглушая и тихий вой пурги за окном, и копошения прислуги за стеной. Трапеза уже подошла к концу, но откланиваться никто не спешил.       — Не столь, милорд: фрагментарность, недомолвки, что вовсе мутируют в инсинуации¹ — вещи куда страшнее. — Виконт расплывчато дернул плечом; часто заморгал — Демиург дери этот слепящий свет! — и отвел взгляд. — Предположим, выходит в свет юнец, десять лет корпевший за церковной скамьей. В полной уверенности, что компетентен до чертиков — азам грамоты обучен, с десяток псалмов отчеканит. Но ему и невдомек, к примеру, о геоцентрической системе мира² или что в его теле тоже находится система, но другая — кровеносная. Вот Вам за все годы научений излагали, допустим… м-м… принцип бритвы Оккама³? — Картрайт заинтересованно покачал головой. — О чем я и говорил!       Внимание на чужом лице медленно перетекало в озадаченность — мужчина искал аргументы на дне винного кубка:       — Но, позволь, при церкви учат слову Божьему. Морали.       На этот раз смех сдержать не удалось. Зигвард запоздало спохватился, пряча лицо за рукавом:       — Морали? Мужья подкладывают жен под других мужей, продают дочерей и обрекают сыновей на смерть. По воле Бога народы уничтожают друг друга, брат убивает брата, насилует сестру, высмеивает отца. Право слово, вы не похожи на человека, у которого такая мораль.       Настороженная экзаменация выражения чужого лица на предмет неловкости выдала совсем уж дикие результаты.       Нет, граф не мог улыбнуться в ответ.       — Так ты читал.       — Разумеется. К полемике с Вами готовился. — Не сострить еще раз не представлялось возможным, как и скрыть озорно поднявшиеся уголки губ. — На самом деле, Вы и представить себе не можете куда заводит научный интерес.       — И какова рецензия?       — Честно сказать, я впечатлился. Столь изощренный ум, как у Яхве⁴, надо еще поискать.       Наваждение стало крепче — Картрайт однозначно улыбался. Мягко, открыто; лучики морщин обегали шрам — больше не уродливо-пугающий — светлыми нитями.       — Пути Господни неисповедимы, — сказал мужчина со странным назиданием и что-то неуловимо изменилось; улыбка его померкла.       — И алогичны. — В горле пересохло, рука сама потянулась за графином. На задворках сознания тонко и мерзко пищало «Очнись!», но интерес с непониманием в чужих глазах развязывали язык. Лишь бы вино на скатерти не пролить. — Взять хоть заповеди. Христос призывает возлюбить ближнего, а если ближний не подходит под стандарты? Вмиг вспыхивает жгучая ненависть. — виконт замолк, задумчиво постукивая зубцами вилки о губы. Машинально слизнул крошки яблочного пирога; надо распорядиться принести все оставшееся в его покои. — Бог говорит, что он есть любовь, всепрощение, но после несет злобу к мужеложцам, язычникам, ученым… Но разве люди заслужили кары за любовь к другому богу, мужчине или делу?       Граф уж было подался вперед, да высказаться не успел. За стеной зашумели, затопали, дверь зала отворилась: влетела Дельгадо, окруженная свитой причитающих горничных. Не церемонясь, зашагала дальше прямо в дорожном платье, на ходу содрала заснеженную шаль.       Картрайт лениво проследил взглядом грязно-подтаявший след от подола женской юбки.       Приборы подскочили, задребезжала посуда — испанка хлопнула ладонями о стол, опираясь; сдула с лица выпавший угольный локон.       Окончательно испорченную прическу тряхнуло в такт приветственным кивкам:       — Señores, у меня дурные вести.       — И Вы решили им соответствовать? — лимит доброжелательности у Картрайта, видимо, закончился.       В нос ударил запах влажной ткани, затхлой древесины и конского пота. Зензухт запустил пальцы в волосы, потянул до боли; взгляд метнулся по залитому холодным зимним светом залу.       Блики на затертых досках пола — окно — мерцающий зев камина…       Ситуация столь патовая?       …сундук — очередная ваза без цветов –– окно…       Materia, он даже до Великого деяния не успел дойти!       …кресло — кляксой упавшая шаль — граф.       Да черта с два! Черта с два он умрет настолько идиотски после всего…       Камин — царапины на полу…       Лицо Картрайта выглядело хуже, чем на разделочном столе.       Зигвард спрятал под стол ходившие ходуном руки, полуобернулся на прислушивающихся горничных; подергивания уголка губ удобно прикрыли волосы:       — Всем выйти из зала.

***

      — …а теперь… мне неловко просить, но не могло бы Ваше Сиятельство оставить нас с señor Зензухт наедине?       Ах, верно. Какие-то изменения в их уговоре? Виконт оживился, заерзал в кресле, благодарно принимая новую тему как шанс отвлечься.       Ядовитый взгляд уперся в лицо.       Молчание и общая неподвижность похрустывали нервами, пробовали границы этикета на прочность. Почему граф не уходит? Нужно было что-то сказать, срочно придумать…       — Миледи просит. Вы ведь не только дамам в бедах помогаете?       …ну, так тоже сойдет.       — Раз уж миледи просит, то придется откланяться. — Картрайт нарочито-медленно поднялся, все еще не разрывая зрительного контакта.       Рыжая бровь дернулась вслед: что за тон? Будто требовали что-то немыслимо нахальное?..       Бернадита же имела счастье не встречаться нос к носу с дикими графскими трансформациями. Была сосредоточена на сути:       — Хотелось убедиться, что Вы осознаете положение. — Испанка нервно расслабила воротник на пуговицу-другую, часто задышала, будто заместо люстры в трапезной оказалось пышущее летним полуднем солнце. — Нам придется отложить уговор до лучших времен. Но не списывайте меня со счетов! — поспешила добавить.       Зензухта же наоборот поморозило: он, обнимая локти, впервые за долгое время вспомнил о дублете, валяющемся где-то в недрах гардероба.       — Что вы, ни в коем случае! Рад понимать, что мы достигли консенсуса еще до беседы. Как же покушаться на другого без уверенности, что будешь жить сам? В свою очередь… — не покидала назойливая мысль завернуться во что-нибудь — пусть даже скатерть! — чтобы унять озноб. Пришлось встать, делая вид, что задернуть портьеры — миссия неотложная. — …могу пообещать, что план воплотится в жизнь как только Вы разберетесь с нашей досадной… э-э… ходячей помехой.       — Как мне повезло с таким всё понимающим э-э… cómplice⁵. — магичка облегченно усмехнулась, залпом осушая ближайший кубок. Недовольно скривилась: там оказалась вода. Виконт предупреждать не стал, теперь ехидно наблюдая за тем, как Бернадита крутит, будто сова, головой, пытаясь отыскать бутыль вина.       — О, нет-нет, я — можете себе представить?! — не настолько пансоф⁶. — мягкая улыбка утонула в последнем луче солнца: после бледные руки нещадно задернули щель между шторами. — На самом деле есть что-то, что я и вовсе не понимаю…       Зеленые глаза скользнули по опустевшему графскому креслу.

***

      Дверь громыхнула позади, чудом не слетев с петель.       Слуги забыли вынести лохань с утра. Опять. Безалаберность, которая успела засесть в горле за последние дни, не вызвала ничего.       Злость разъедала, но… за другое.       …под ребрами выло надрывно-судорожно — вернуться, сесть за чертов стол. Заставить говорить.       Вода охладила лицо; одна за другой капли стекали к вороту рубахи. Щекотали подергивающийся кадык.       Что за тайны? Личные разговоры? Когда они успели так сблизиться?       Что могло их так сблизить?       Глубина мрачного взгляда плыла кругами. Плескалась о бортики, текла по столу то ли кровью, то ли слезами.       Странное чувство воронами обгладывало кости.       Безумие. Это безумие. Его не может быть.       В воде померещились глаза отца.       И дыхание сбилось.       — О Всепетая Мати, рождшая всех святых Святейшее Слово! — раскрытая ладонь ото лба метнулась к груди, окропила щеки и ключицы влагой. Словно святой. — От всякия избави напасти всех, и будущия изми муки, о Тебе вопиющих: Аллилуия⁷.       Сэмар провел пальцами по воде, там, где в отражении налился малиновым шрам, и вдруг резко вогнал их в глаза, выкалывая. А после — будто ослаб; подвинул стул, тяжело в него завалился. Устало обернулся на спальню.       Влага мерзко пропитала манжету рубахи, расплескалась вокруг; кажется, досталось даже ковру.       Отвращение смешалось со стыдливым осознанием того, что он ощущал, делал последние несколько дней.       И что будет делать.       Искрой подпаленного фитиля — медленно и неизбежно — по телу поползло смирение; усмешка опалила лицо.       Отца здесь больше нет. __________________________________________________ ¹Инсинуация — злостный вымысел, внушение негативных мыслей, тайное подстрекательство, нашептывание, преднамеренное сообщение ложных отрицательных сведений, выставление мыслей и поступков своего противника в таком свете, который может ему навредить, и имеющее целью опорочить кого-либо исподтишка. Короче говоря, наглый пиздеж. ² Геоцентрическая система мира — представление об устройстве мироздания, согласно которому центральное положение во Вселенной занимает неподвижная Земля, вокруг которой вращаются Солнце, Луна, планеты и звёзды. ³ Бри́тва О́ккама — методологический принцип, в кратком виде гласящий: «Не следует множить сущее без необходимости». ⁴Непосредственно, имя Божие. Одно из семидесяти двух. Честно сказать, даже у меня стольких левых аккаунтов нет. ⁵Соучастником (исп.) ⁶Всезнающий (древнегреч.) ⁷Молитва к Деве Марии, с помощью которой просят о защите.