Черный мотылек

— Просто ради справедливости… Учиха поднялся с кровати и быстрым размашистым шагом направился сначала к кабинету Пейна, искренне надеясь, что того там не было, и лидер Акацуки не поймет неправильно. Впрочем, Нагато все равно узнает, если кто-то попытается вскрыть замок на его двери, для этого существует специальная печать, которая является наблюдателем в этом простом механизме. Печать реагирует на чакру, отличную от чакры Путей и Конан. Последней, к слову, разрешалось заходить куда угодно, от нее у Бога секретов никаких не было. Почти. Зецу направились за своим недокомандиром. Белому, если честно, было просто интересно, чем это все закончится и насколько весело все это будет, а вот Черный конкретно обеспокоился тем, что их воспитанница помышляла саботажем. Если все так, конечно. За свои года Черный уже привык к тому, что нарушить его планы может абсолютно любая мелочь, о которой даже не вспомнишь в решающий момент. Люди называют это эффектом бабочки, но данная аналогия здесь не совсем уместна. Помещений в Резиденции много, очень много. Обито воспользовался бы Камуи, но Нагато слишком сенсор для того, чтобы не заметить такого перемещения. Не хотелось лишний раз видеть эту деревянную рожу его рыжего дружка, и так тошно от этой атмосферы. Вот она, желанная дверь. Шире обычной, замок в ней тоже большой, нестандартный, изготовленный на заказ искусным мастером. Пейн мог бы доверить изготовление замка Сасори, тот отлично умел сооружать разные механизмы, но Бог не настолько сильно доверял своим подчиненным. Он не хотел, чтобы у кого-то из них мог оказаться доступ к этому незатейливому помещению. Молодой человек еще раз посмотрел на кунай в своей руке и на замочную скважину. Скважина широкая, несомненно, но кунай не должен зайти так глубоко, учитывая, насколько высоко к рукояти сделаны зазубрины. Оружие, фактически, до основания покромсали. Как она это сделала, черт возьми?! Ах да, конечно, мастерская Сасори до сих пор хранит в себе множество инструментов, а девчонка часто вилась вокруг кукловода и следила за его работой. Да, неувязочка вышла. А ведь Обито и Пейн об этом даже не задумывались: в Резиденции было столько чек-поинтов*, с помощью которых Ясу могла натворить хуй знает чего, что с ума сойти можно. С этим нужно как-то разобраться. — Суй, — категорично потребовал Черный Зецу, смотря на руку Тоби. — Чет не сходится, — заключил Учиха, насупившись за маской, — Она и раньше проникала в его кабинет, и через окно, и через обман. Что ей там могло понадобится, что она решила сделать отмычку? — Проникать туда на постоянной основе? Может информацию кому сливает, м? — предположил Белый Зецу, приложил ребро указательного пальца к подбородку. Большинство людей так делают, он видел! — А кому, — Обито согласился развивать эту мысль, — Не работягам же? — Так, получается, дружок у нее есть, наверное. Какой-то, — продолжил Белый. Дружок. А кто? У нее только две подруги есть. Ну как бы одна, но номинально две, у девочек так принято, что если компания женская, то в ней сразу все становятся подругами по умолчанию, даже если терпеть друг друга особи не могут. Обито попытался просунуть кунай в замочную скважину двери, глухо. Железка даже на сантиметр внутрь не прошла, значит не отсюда. Мозг Обито до последнего надеялся, что все же малявка пыталась попасть в кабинет лидера. Неужели это она выпустила Ягуру???! Но для чего?! Для каких целей?! Как вообще в голову малолетнего ребенка может прийти мысль освободить пленника тех людей, с которыми она живет и на которых она работает?! Ясу не похожа на крысу, нет, совсем нет. Да и бывший Мизукаге чуть ли не смертельно ее ранил, так это была часть плана? Или девчонка по глупости этим всем занялась, поведясь на слова и обман Каратачи? Такое тоже вполне могло быть, все-таки порой юная Учиха демонстрировала невиданных масштабов наивность и глупость. Но не настолько же… Рука Обито крепче сжала рукоять изувеченного куная. Про лабораторию все домыслы отвалились сразу же, как только разум добрался до фигуры Ягуры в этой истории. И те внезапные неприличные граффити на стенах резиденции. Все сложилось в единую цепочку! Граффити были нужны, чтобы отвлечь всех потенциальных свидетелей разом, ведь нападение произошло буквально через пару дней и около трех часов. За то время, что они втроем красили стены, вполне можно было успеть выточить все зазубрины на кунае, сделать дополнительные насечки и попытаться вскрыть замок. Да, точно. По-другому и быть не могло. Чакра бывшего Мизукаге была заблокирована с помощью специальных кандалов, он за столько лет не смог снять их — с хуя ли у него получилось именно в тот момент? Потому что малявка помогла, вот так вот! Иное и предполагать глупо! — Вот сука мелкая… — заключил Обито, грубо недовольно прошипев. Да, он был зол и восхищен одновременно. Какую же, блять, коварную пакость им повезло подобрать! Это же насколько надо не бояться вообще ничего, чтобы такую махинацию провернуть?! Насколько же должно быть похуй на последствия, чтобы вот так беззаботно взять и помочь какому-то хрену из темницы! Только ребенок на такое способен, взрослый адекватный человек как минимум подумал бы пару раз. А Обито был уверен в том, что Ясу не думала, а приняла решение сразу, чисто из детского уебанского желания позырить, а чо же с ней такого произойдет, если она нагадит. Если малявка сейчас проворачивает такое, то что будет дальше? Ведь она даже ебучему Нагато втерлась в доверие настолько, что он ее пускает в свой кабинет для исполнения каких-то мелких дел! Про Конан и речи не идет, эта женщина уже вообще необъективна и сошла с ума. Да и некоторые другие личности явно маргинального характера из рядов Акацуки положительно настроены на диалог с Ясу, взять тех же Кисаме, Сасори и Какузу. Это же…это какой-то коварный план по захвату власти, нахуй! — Притащить ее сюда на допрос? — поинтересовался Черный, надеясь на что-нибудь увлекательное и кровавое, — Или, может, пока есть возможность, сами навестим ее в Конохе? — Нет, там она легко сбежит, да и АНБУ подсуетятся быстро, за ней установлена тотальная слежка, — Белый Зецу оставался единственным беспристрастным членом данной делегации, — Ясу пытается узнать о своих родителях и той ночи, в которую был вырезан клан Учиха. — Я даже не удивлюсь, если она узнает все в мельчайших подробностях от Итачи, которого Пейн направил приглядеть за малявкой в случае нападения Орочимару. Сука, как все в ее пользу сложилось. И так всю жизнь! Учиха хотел было как следует ударить стену от злости. Такого он не испытывал уже очень давно. Очень давно. Наверное, это была еще и зависть. Ясу поразительно везло всегда, ровно с того самого момента, как они забрали ее в Акацуки. Всегда, в абсолютно любой ситуации, этой малявке удача поворачивалась не просто лицом, а огромными сиськами. Дерьмо блять, зачем такие люди существуют? — Глубокомысленно, — хмыкнул Черный, — Значит, будешь ждать месяц, пока она вернется? Думаешь, тебе удастся как-то посадить ее на поводок? — Удастся, — твердо заявил Обито, — Мне не впервой. Все будет так, как я хочу, а не как хочет она. Голос молодого человека был обозленным, но уверенным и холодным как сталь. В себе Обито не сомневался. Пора заканчивать с этим цирком уродцев. Ясу слишком много дозволено в этих стенах, чего она абсолютно не ценит и даже не проявляет никакой благодарности. Стоило ей повзрослеть на пару лет, как она стала воспринимать послабления режима как должное, еще и нагло требуя большего. Постоянные побеги за границу Амегакуре ничем не пресекались кроме каких-то глупых домашних дел, эти подозрительные маргинальные компании, в которых Учиху частенько можно было засвидетельствовать, теперь еще и побег Ягуры. Пора хорошенько этой малолетней сучке вломить. Или и вовсе покончить с ней. Хватит, надоело. Неожиданно вся троица услышала стук каблуков. Обернувшись, Зецу увидели Конан. Та с хмурым выражением лица подошла к этой пиздобратии. — Вы чем тут занимаетесь? — спросила она, скрестив руки на груди, — Пейн сказал мне, что кто-то пытается проникнуть в его кабинет, зачем вам это? Голос Ангела как всегда строг и осудителен. Да, из уст этой девушки абсолютно любое обвинение звучит как смертельный грех, к этому смог привыкнуть только Обито. Остальные члены Акацуки крайне редко слышали Конан, она весьма молчалива при посторонних людях. Обито обернулся и посмотрел на Хаюми. Ждет ответа. Ответа не последует, она не поверит его словам, найдя кучу доводов и оправданий, в конечном итоге замяв конфликт. Молодой человек с толикой грубости схватил ее руку и вложил в ладонь тот самый кунай. Конан от такой наглости ошалела, широко распахнув глаза, но потом ее внимания привлек сам предмет. Зазубрины и насечки на кунае, чуть ли не до самого основания. Девушка сразу поняла, что именно эта вещица так озадачила Обито. — Где вы это взяли? — ровно спросила она, недоверчиво глядя на всех троих. — В комнате Ясу, — сказал Белый Зецу, — Там выбило окно и мы зашли, чтобы убрать стекла, а потом я нашел там этот кунай. Мы с Обито решили, что это отмычка от какой-то двери с большим замком. Обито подумал, что Ясу хотела пробраться в кабинет лидера, но этот кунай не подошел сюда. Ангел редко чувствовала себя обескураженной, но Ясу с легкостью нивелировала это упущение своим существованием в ее жизни. Да, спорить бесполезно, кунай определенно очень сильно напоминает собой отмычку, если не копию ключа вовсе. А Конан знает, на какой ключ похожи эти зазубрины. «Нет…» — с нотками паники мысленно произнесла она в своей голове. Такого просто быть не могло! Ясу даже не знала о том, что в резиденции был заточен Ягура, да и к тому же он сам на нее напал! И сам почти смертельно ранил! Это все какая-то ошибка и стечение обстоятельств, возможно Обито пытается подставить ее воспитанницу, чтобы поскорее убить? Ведь для Пейна это может стать весомым аргументом. Это же саботаж, самый настоящий! Хаюми допускала, что Ясу могла не знать, насколько Каратачи важен для Акацуки, и для чего бывший Мизукаге вообще в принципе был заточен в этих стенах. Но в это тоже слабо верилось, Ясу слишком умный ребенок для таких глупостей. Неужели она правда освободила его специально?.. Обито криво усмехнулся. Вот, значит, как, да? — Что с лицом? Неужели сказки о том, что под крышей Бог моих грехов не видит — правда?.. — с нескрываемым удовольствием и торжеством победы произнес Учиха, не переставая смотреть на Конан. О да, он чувствует моральное удовлетворение от того, что ему буквально удалось тыкнуть Конан носом в ее ошибки. Какой же кайф, господи! Вечно идеальная и безупречная Хаюми, которая просто обожает упрекать его за странные методы и идеи, теперь сама в дерьме. Ведь наблюдение за Ясу, официально, было возложено на ее плечи. Это ЕЕ ошибка. Пейн ее за это, конечно, не накажет, но Конан и сама прекрасно справится самобичеванием. — Рот, — потребовала Хаюми строгим тоном, глянув на Учиху таким странным взглядом. В этих глазах читались не только отрицание и шок, но еще и обида с разочарованием. Вот только последние два были направлены целиком и полностью на Обито, а не на Ясу. Что, она обиделась на него? За то, что он сказал ей правду в лицо, когда она сама делает это точно так же? — Ты подвела прежде всего Пейна, а не меня. Твои чувства затмили твой разум, а вот результат этого замечательного процесса разглаживания мозговых извилин в твоей голове, — Учиха кивнул на кунай в руке куноичи, — Ты воспитала даже не предательницу, Конан, а грязь. Грязь, которая действует тихо и бьет внезапно. Зецу поспешили ретироваться, почувствовав, что происходящее может перерасти в драку. Как интересно! Наблюдать за всем можно и из стены! Ангел не знала, как ей реагировать на то, что происходит. Ясу очень сильно поразила ее и встревожила настолько, что на подначивания Обито, в общем-то, наплевать. Обито вел себя как школьник, в данный момент, вероятно потому что неудачник впервые в жизни оказался на коне. Но как же так могло получиться? Почему Ясу так поступила, зачем? Наверное, даже хорошо, что сейчас девочка находилась далеко от Амегакуре и вернется еще не скоро. За это время будет возможность нормально поговорить с Нагато и попросить его принять справедливое решение. Но конечно нужно сначала выслушать саму виновницу торжества, потому что это какой-то нонсенс! Конан подумала о том, что побег Ягуры является лишь завуалированным протестом юной Учихи от тайн и недомолвок со стороны Пейна. Он действительно многого ей не рассказывал и не доверял, это могло послужить причиной таких действий Ясу. — Может она нас всех за идиотов держит, это свойственно вам, Учихам, — несколько скептически произнесла Ангел, с толикой высокомерия отведя взгляд, — И просто считает, сколько дней понадобится, чтобы ее проказа раскрылась. — А ты все равно на ее стороне. Я понял тебя, — Обито шустро выхватил кунай и повертел его на пальце, — Хорошо, что хотя бы у Всевышнего еще остался здравый рассудок, который поможет ему принять трезвое беспристрастное решение от Ясу избавиться. Раз и навсегда. — Нет! С этими словами Хаюми попыталась выхватить кунай обратно, чтобы эта улика была в безопасности и не демонстрировалась Пейну в таком свете, словно Ясу родину предала. Борьба за вещдок оказалась скорее детской, чем серьезным сражением двух шиноби-нукенинов. Обито не удержался и тихо загадочно рассмеялся. — Ты кусок лицемерного говна, Обито Учиха, — Конан перехватила его руку и забрала-таки этот несчастный кунай. Девушка отдавала себе отчет в том, что это произошло только потому, что Обито позволил этому произойти, видать ситуация его действительно очень сильно забавляла, — Не ты ли занимаешься ровно тем же, чем и Ясу?! — Поясни, — заинтересовавшись, потребовал молодой человек. — Втираешься ко мне в доверие, чтобы затащить меня в постель. Твои цели куда более грязные, чем описания поступков Ясу с твоей точки зрения! — Конан повысила голос, но не критично, — Если уж у меня, по твоим словам, все извилины разгладились, то у тебя они и вовсе атрофировались, потому что ты рубишь дерево на котором сидишь не только ты, но и тебе подобные. Справедливо в какой-то мере. Но лишь частично. Обито был согласен лишь с тем, что методы они с Ясу избрали одни и те же. Ха, может не зря малявка так хочет сделать из него своего любимого старшего братика? Нет уж, она просто глупая. — Говори, что хочешь, обиженная женщина, а лично я собираюсь привнести справедливости в эти серые сырые будни. Факт саботажа на лицо и доказан, от Ясу пришла пора избавиться. Я давал тебе шансы воспитать ее послушной и пассивной, но ты пустила ее развитие совершенно не в то русло. Так что ее смерть — твоих рук дело, — ровным тоном заключил Учиха, скрестив руки на груди и хмыкнув. Он был абсолютно уверен в своих словах и не собирался менять своего мнения. Конан хлопнула глазами и отвела взгляд. Истина в речи Обито прослеживалась, безусловно. Да, Конан могла вырастить послушную пешку Акацуки, которая могла бы сама пожертвовать собой ради их благой цели. Но Конан не смогла, потому что ее сердце оттаяло под жаром этого маленького одинокого солнышка. Это очень бесчеловечно — пользоваться ситуацией и воспитывать живого человека как послушное животное. Это методы Обито Учихи. И если он хотел, то он мог сам этим заниматься, а не предоставлять право выбора им. — Обито, то, о чем ты говоришь, это только твое мнение и виденье ситуации. Но если ты еще помнишь те дни, когда ты был простым мальчишкой, то ты поймешь, что здорового человека, который никогда ничего в жизни не терял, по определению нельзя воспитать послушной псиной. Ясу хоть и была одинока, но она не знала этого горя. И не знает сейчас. Так что если ты желаешь ее смерти, то ты сам виноват в том, что не убил ее еще тогда, когда она была слепым котенком, ничего не знающим о мире. — Но не ты ли начала истерику о гуманности и праве каждого на шанс? — возмутился Учиха. Он и собирался ее убить, но ведь это же Пейн начал вещать о жизни. — Ты мог меня не слушать? Ты меня никогда не слушал и тебе ничего не мешало наслаждаться жизнью, а тут вдруг единственный раз ты меня послушался?! И сейчас предъявляешь мне за это?! — вот так из защиты в нападение перешла Ангел. — Ох блять, я так об этом жалею, ты не представляешь. И знаешь что, я не человек, у меня нет ни понятия морали, ни совести, поэтому я прямо сейчас беру и шлю нахуй тебя и твои представления обо мне. Да, некрасиво вот так переобуваться и убивать Ясу, но мне похуй. Ей на моем месте тоже было бы похуй. И поэтому я прямо сейчас пойду, порыдаю в плечо твоего парня и потребую казни. Конан разозлилась. — Ты… — Я? — Обито покивал ее гневу, — Давай, выговорись, тебе же станет от этого легче. Натуральное издевательство над всей человеческой сущностью, в самом деле! — Ты к нему не пойдешь, — закончила Хаюми, на мгновение прикрыв глаза и выдохнув, — Я тебя не пущу. И ты ничего не расскажешь ему о том, что натворила Ясу, пока я не разберусь с этим. — Ой, это почему это? — голосом дурочка-Тоби поинтересовался молодой человек. — Потому что это МОЯ ошибка, исходя из твоих слов, значит МНЕ ее и разбирать. Если ты сейчас пойдешь и настучишь обо мне, то ты официально инфантильный спермобак маргинального характера в моих глазах. Вот вообще ни разу не аргумент, но чем-то он Учиху зацепил. Присутствовала в этих словах какая-то естественная природная женская агрессия, чувство доминирования, будто женщина по умолчанию считается существом более мудрым и авторитетным, чем мужчина. Порой Обито был не против поддаться такой установке и просто понаблюдать за тем, насколько та или иная особа будет верна своим же словам. Конан ведь до сих пор, даже, блять, сейчас, считает, что она лучше его. Может быть и так, может быть действительно лучше, но вот так нагло этим пользоваться — некрасиво для Ангела. Обито сделал шаг вперед, сближаясь с Конан, и чуть наклонил голову, смотря свысока в золотистые глаза девушки. Очень красивые, необычно и ярко выглядят на таком бледном лице. Зачем он об этом подумал? — А если мне все равно? — предположил Учиха, голос его был каким-то недобрым, но и не прохладным. Он говорил очень странно и несколько страшно, словно собирается совершить убийство. — …тебе не может быть все равно на мое мнение, — помолчав пару секунд, наконец, ответила Хаюми, вновь отведя взгляд. Не нравилось ей, когда на нее смотрела эта черная прорезь. Возникало чувство зловещей долины. — Почему? Что-то в голове молодого человека щелкнуло, и он решил, что в данный момент абсолютно любая его шалость останется безнаказанной. Он уже давно хотел это сделать, но не мог представить, как бы это выглядело и как бы он оправдывался за свои действия. Нет, он мог и не оправдываться, но почему-то какие-то жалкие крупицы совести не позволяли вести себя как животное. Как минимум муки стыда не покидали бы его какое-то время. А сейчас сложилась такая особенная атмосфера, в которой Хаюми была обезоружена и разрешала этим ее состоянием пользоваться. Метафорично, безмолвно, но разрешала, хоть и не одобряла. Ее глаза осуждали желания Обито, это чувствовалось. Наплевать. Сама дура. Рука Учихи легла на левую щеку Ангела. Хоть и была надета перчатка, гладкость и бархатность бледной кожи все равно ощущалась даже так. Теплая, значит девушка не находилась на улице или вблизи того самого балкона, они с Пейном обитали в каком-то помещении. Интересно, от какого занятия Обито их оторвал? Эти двое довольно тихие, может они и сексом занимаются так же тихо? Конан резко обратила свой взгляд на Обито, чувствуя себя какой-то жертвой совращения и изнасилования. Несколько неприятные ощущения. Нет, так нельзя. — Прекрати, — спокойно попросила Хаюми. — Отвечай на вопрос. — Ты же хочешь меня, — продолжила свою мысль Конан, — Потому мое мнение и должно быть для тебя важным. Ты хочешь, чтобы я сама на это согласилась, а не была изнасилована или принуждена к этой близости… И все-то она знает. Как так получается? Обито сознательно отказался от своей человечности, чтобы никто и никогда не мог прочитать его, не мог знать его мыслей и догадываться о желаниях, слабостях. А у нее получается. Причем так легко и беззаботно, будто она читала его как раскрытую книгу. Мерзкое ощущение, когда тебя видят насквозь даже в нескольких слоях пелены. Как ни старайся, ничего не получится скрыть от этой… — Тварь, — с тихим выдохом сдавшимся голосом ответил Обито. Это даже прозвучало-то не как оскорбление, а как жалоба на несправедливость. Конан ничего ему не сказала, просто сжала его запястье, желая отстранить руку от своего лица. Ласкать женщину может лишь мужчина, который в нее влюблен или испытывает к ней нечто большее, чем просто похоть. Во всех остальных случаях это крайне грязный пошлый жест, который очерняет честь женщины и ставит ее на роль послушной шлюхи. — Тогда соглашайся сама, а не заставляй меня выбивать из тебя это соглашения действиями маргинального характера… — Обито резко притянул ее к себе, развернув девушку спиной. Он сжал запястье ее руки, что держала кунай, и вытянул ее в сторону, — И чтобы не быть несправедливым, я пообещаю тебе подумать еще раз над поступками Ясу. Ты же этого хочешь, я верно говорю? Голос Учихи доносился совсем близко к уху. Если бы не эта маска, то Конан непременно бы покрылась мурашками, ведь шея такое чувствительное и тактильное место. Ощущать на ней горячее дыхание и вибрации чьего-то голоса всегда очень волнительно и приятно. У Яхико был такой грубый низкий тембр, с ним это всегда ощущалось особенно. Голос Обито же выше, даже в какой-то степени выдает его истинный возраст, но он тоже…приятный на слух. Как грустно, что маска не дает в полной мере ощутить эти чувства вновь. Конан поняла, чего молодой человек хотел в прямо в данную секунду. В добровольно-принудительном порядке Хаюми пришлось нехотя подергаться, изображая ярое сопротивление, а потом вздохнуть. В конце концов, пожертвовать своей гордостью ради любимого человека один раз можно. Да можно даже не один раз, по большому счету, Ясу была достойна этого. Ясу ее любимая девочка, которая навсегда останется таковой, даже если она решит и вовсе навсегда сбежать от них. И Конан точно не допустит того, чтобы какой-то там Обито убил ее. Даже ценой секса. Секс это, вообще-то, неплохо и даже полезно для здоровья. Все, что требовалось от Конан — не воспринимать данный акт как принуждение или изнасилование. Она сама согласилась, ей ничего не мешало отказаться. Она сама согласилась, значит она имеет право расслабиться и получить удовольствие. Хотя бы чуть-чуть. Девушка даже не хотела рассуждать и строить догадки о том, какой же там Обито в постели: думает ли он о партнерше, надолго ли его хватает, грубый он или обходительный. Какая разница, если происходит все уже сейчас? Комната Хаюми была слишком уютной, чтобы совершать в ней такие грязные действия. Обито был одним из тех людей, которые связывают место действия с самим действием чересчур сильно. Резиденция такая страшная, такая огромная и холодная, чужая и словно агрессивная к живому человеку. А комната Ангела была такой теплой, красивой и уютной, что показалась каким-то раем на земле. Тут и шторки симпатичные на окне, ситцевые и с голубым оттенком; и ковер на полу пушистый, гламурный; и какие-то картины на стенах. На столе с зеркалом множество косметики, в том числе и каких-то непонятных флаконов и бутылочек. На комоде стояла ваза со свежими цветами, это были лилии. Неприхотливые цветы, которые даже в Аме можно было вырастить, если сильно захотеть. Кровать у девушки была широкой и мягкой, да она прямо-таки охуенно тут живет! Теперь понятно, чего они с Пейном на миссии так редко выбираются. А нахуя? А еще здесь пахло чем-то легким и приятным, слегка сладковатым, но не приторным. Прямо всеми фибрами души чувствовалось, что хозяйка комнаты любит себя и любит красоту. Впрочем, глядя на Конан, по-другому и не скажешь. Она красивая. Действительно очень красивая, редко встречаются девушки настолько холодной утонченной внешности. У Конан был свой стиль, соответствующий ее Богу и ее стране, что добавляло ее образу еще больше остроты и недоступности. Покорять эту вершину чрезвычайно приятно. Еще приятнее, прямо совсем в кайф, когда она делает что-либо сама! — Повернись, — спокойно попросил Учиха. Конан как раз сняла свою хламиду и отложила ее на стул, после чего повернулась к молодому человеку. Платьице у нее, конечно, очень сомнительное в плане практичности, но такое…сексуальное, прямо развратное! Именно развратное, это какая-то игра! Ангел прямо издевается над ним, демонстрируя свою недоступность и высокую мораль вместе с таким платьем. Еще и без верхней части нижнего белья. Ну и сочетание в одном человеке, Нагато такой лох. Хаюми хотелось бы отыграть роль бревна в этой истории, потому как ей было невероятно стыдно прикасаться к Обито с пошлыми или романтическими намереньями. Она не знала, почему так, однако побороть себя потихоньку получалось. Просто послушно исполнять каждую просьбу может кто угодно. Но ведь она не послушная проститутка, она девушка, которая сама дала согласие на секс, а значит она имеет право участвовать в его постановке. «Почему я пытаюсь успокоить себя тем, что я на что-то имею право…» — мысленно ругала себя Хаюми. Она аккуратно и практически невесомо положила руки на широкие плечи Учихи. Крайне редко удавалось увидеть его тело без хламиды, а под ней, между прочим, он носил обтягивающую водолазку, которая подчеркивала рельеф его тела весьма в выгодном свете. Тело красивое, привлекательное. — Почему мне даже сейчас стыдно прикасаться к тебе? — поинтересовался Обито, сняв перчатку с левой ладони и проведя ею по плоскому животу Ангела. Кожа такая мягкая и бархатная, черт возьми, хочется прикасаться к ней вечно. Теплая, гладкая, безумно приятная на ощупь. Это тело очень мягкое. Нет, у Конан были зачатки атлетического телосложения, но настолько незаметные, что ее тело оставалось очень стройным и при этом до безобразия мягким, тактильным. Не было этой угловатости, присущей всем куноичи, даже возрастным, вот что бывает, когда летаешь по воздуху, а не бегаешь по земле. — Куда же делась твоя уверенность в себе и наглость? Ведешь себя как девственник… — Конан позволила себе тихо беззлобно усмехнуться. — Рядом с тобой и чувствуешь себя девственником, ты какая-то слишком идеальная, таких девушек не бывает, я точно знаю, — Обито сказал это спокойно. На самом деле он совсем не желал торопиться, но желал ее раздеть. Одежда тут точно была лишней, в такой обстановке без тугой ткани ходить даже приятнее, наверное, чем в ней. Молодой человек чувствовал, что Ангел была напряжена, от его прикосновений к ее коже она покрылась мурашками и мелко-мелко задрожала. Ощущения давно забытые, верно? Решив воспользоваться этим, Обито специально медленно расстегивал ее платье и невесомо стягивал его с этих тонких аккуратных рук. Трение и скольжение ткани игрались с чувствительностью Конан к прикосновениям, она буквально находилась в кондиции нетерпения и жажды полноценных тактильных ощущений. Девушке хотелось, чтобы Учиха раздел ее уже до конца и водил руками по ее телу везде. Внизу живота уже ощущалось небольшое приятное томление. Легинсы отправились вслед за платьем, но молодой человек учтиво не бросал вещи, а складывал на тот же стул к хламиде. Он же не животное какое-то, которое не ценит чужого имущества. Трусики на Конан оказались белыми кружевными, она что-то знала. Если девушка надевает такое нижнее белье, то значит, что это только она решает, будет секс или нет. Закон природы. Ноги Ангела были изумительно красивыми и гладкими, лишенными всяческих шрамов и прочих дефектов. Обито не любил тонкие костлявые кривые ноги с острыми коленями, это омерзительно. А ножки Хаюми удовлетворяли всем его требованиям, они в меру длинные и такие же мягкие, особенно это прослеживалось в области бедер. Хотелось прильнуть к ее коже губами, вдохнуть ее легкий аромат и пройтись короткими поцелуями. Как же это тело манило Обито к себе, уже не первый год он желал раздеть Конан и совершить с ней все, что взбредет в голову, ее холод лишь подбрасывал дров в этот огонь страсти и желания. И Обито оказался прав. Он знал, что это мягкое изящное тело прекрасно. Конан такая чистая и словно нетронутая, как же, черт возьми, приятно к ней прикасаться! С другими девушками не то. Совсем не то. Они словно грязные, очерненные, все легкодоступные и неинтересные. Им никогда не дотянуть до Ангела. Учиха прижал Конан к себе, одна его ладонь поглаживала ровную спину девушки, а вторая гуляла сначала по шее, плавно переходя на плечи и грудь. Конан смутилась от таких прикосновений, она уже отвыкла от этого. От чувства, что на нее кто-то так смотрит, что кто-то прикасается к ней так неприлично. Ее щеки совсем едва заметно покраснели. Было несколько стыдно. Прямо по-девичьи стыдно от этих действий, особенно когда она ощутила руку партнера на своей груди. Конан уже не маленькая девочка, но сопротивляться этому чувству стыда она не смогла. Зато она могла прикасаться к нему без упреков совести, водить руками по крепкому торсу Обито доставляло ей крайне много удовольствия. Хаюми хоть и оставалась поклонницей более худого и сухого типа парней, как у Нагато, но она не отрицала, что подкачанный рельефный парень тоже классный и трогать его прекрасно. Учиха высокий и стройный, в нем удивительно хорошо сочетались длинные ноги и слегка узкая талия, совсем едва уже нормы. Удивительно красивая фигура, которая скрыта этой безразмерной хламидой. Кто вообще придумал такой идиотский дизайн? — Если повернешься — получишь по лицу, — нет, Обито совсем не хотел бить ее по лицу. Но он еще больше не хотел, чтобы она увидела его ужасное обезображенное лицо и с криками убежала. Обито сам не мог смотреть на свое лицо, поэтому предпочитал этого не делать. И уж тем более Конан, идеальная красивая девушка, не должна знать, что ее берет такой урод. Это отвратительно, а после самого секса ощущения останутся мерзкими. Учиха считал, что если дело у них дошло до полового акта, то он обязан запомниться и быть приятным для обоих во всех смыслах. И ему, и ей хотелось поцелуев. И раз уж Обито не может поцеловать ее в губы, то поцелует где-нибудь еще и побольше. Конан опустилась на край кровати, поняв после фразы своего любовника, что ей не суждено его увидеть. Ну и ладно, это дело Обито. Раз уж он так сказал, то придется встать в немного унизительную, но открытую развратную позу. Девушка повернулась к нему своей очаровательной мягкой попой и встала на четвереньки, ее пальцы нервно сжимали покрывало. Ангел немного нервничала и переживала, но все-таки доверяла Учихе и надеялась, что он не сделает ей ничего, что причинило бы вред ее здоровью или заставило почувствовать боль. Сдерживаться Обито становилось все сложнее, Конан сама делала все так, что ее прямо хотелось съесть! Схватить своими лапами и съесть, девушка знала, как выставить свое тело в максимально выгодном свете. Учиха сжал одной рукой аппетитную ягодицу, через этот жест выражалась его собственническая натура, вторая ладонь с нескрываемой жадностью прошлась по соседней ягодице, передавая свое тепло и смущая Конан еще сильнее. В такой позе Ангел выглядела весьма послушной и податливой, но Обито знал, что это обман. И ему это нравилось. Голоса Хаюми было слишком мало, он ведь у нее такой мягкий и мелодичный, интересно, как она стонет? Сначала хотелось настроить Конан на нужный лад, девушка должна сама хотеть этого секса и жаждать Обито внутри себя. Недолго думая и поддаваясь природным инстинктам, молодой человек начал ласкать ее промежность пальцами прямо через тонкую ткань трусиков, его дыхание едва заметно стало тяжелее. Черт, Конан слишком соблазнительная. Он действительно так прикасается к ней? Хаюми томно выдохнула, даже не собираясь сдерживать своего голоса. Эта ласка ей нравилась, она прогнулась как кошка, подставляясь для еще большего удовольствия и показывая Обито, что он двигается в правильном направлении. Его пальцы такие длинные и сильные, как же хорошо! У него так приятно получается это делать, он знает все тонкости женского тела, и это прекрасно. Конан расслабилась, решив полностью отдаться только ощущениям и сконцентрироваться на них. Порой она томно вздыхала и тихо мычала от наслаждения, хотелось большего. — Сними их, они мешают, — даже несколько капризным тоном попросила Хаюми, ее голос был тихим и аккуратным. Обито даже сначала не понял, что это говорила она. Настолько это не похоже на ее будничный тон. Такой приятный мягкий голос стал еще мягче и выше, а каприз лишь добавил ему окраски. Да, эти трусики, бесспорно, очень красивые, но без них еще красивее. Молодой человек медленно и аккуратно стянул их с девушки, наконец картина завершена. Изумительное гладкое тело, до безобразия мягкое и бархатистое, чистое, неприкасаемое. Держать себя в руках, держать себя в руках! В собственных штанах уже до невозможности тесно, стояк стремительно напоминал о себе и требовал внимания, но эта сладкая пытка доставляла какое-то особенное удовольствие. Играться с Конан пальцами без нижнего белья оказалось еще приятнее, Конан идеально гладко выбрита и чиста до такой степени, что даже не верилось, что у нее когда-то уже был секс. Обычно девушки бывалые так не выглядят. А еще Ангел очень сильно возбуждена, либо ей было свойственно обильно течь. Природная смазка выделялась как будто усиленно, пальцы стали до безобразия влажными. Обито вошел внутрь сразу двумя, оценивая степень подготовки дамы к сексу. Половых актов у нее не было уже давно, вдруг ей неприятно с непривычки. Хаюми замерла, после чего сладко выдохнула, тихо застонав от проникновения в себя. Как же безумно приятно и легко! Прямо чувствовалось, что тело как будто освобождалось от какого-то негатива посредством небывалого удовольствия от секса! Движения Обито были сначала медленными, но через некоторое время ускорились, возбуждая тем самым Конан еще сильнее. Девушка начала невольно сжиматься внутри, мышцы сокращались рефлекторно, словно в предчувствии оргазма. Томление внизу живота усилилось, терпения не хватало. Зачем Обито так долго играется с ней? Разве ему не хотелось просто трахнуть ее как животное? — Почему ты в обычный день не такой молчаливый, как сейчас… — либо у девушки отключался инстинкт самосохранения, либо гормоны радости настолько сильно ударяли по ее рассудку, но ее голос по-прежнему был капризным и до безобразия пошлым. Обито усмехнулся и снял маску, но не с головы, а только с лица, повернув ее на бок. Конан не горела желанием на него смотреть, но она горела желанием ощутить его член внутри себя, просто не говорила об этом напрямую. Да, она может быть и пошлая, но не развратная точно. И это хорошо. — А почему ты такая общительная? Настолько хочется язычком повертеть в моем присутствии? — это было произнесено без яда, но с нотками безобидной насмешки. Конан ощутила, как по ее клитору прошлась напряженная головка члена Обито. Девушка распахнула глаза, сжав покрывало сильнее. О боже, это сейчас произойдет! Так много удовольствия, Хаюми невольно сама пыталась потереться самым чувствительным местом об его член, Учиха этому не противился, но явно ограничивал свободу действий Конан, желая поиграться с ее нервами. — Не надо говорить это так, словно ты недоволен, — буркнула Ангел. Обито натурально дразнил ее. Он знал, что она очень хочет проникновения, что ей хочется уже этого обещанного секса. Тело Хаюми возбуждено до предела, девушка мелко дрожала от нетерпения и ощущений, при этом плавно двигая собственными бедрами, доставляя себе удовольствие самостоятельно, словно пробуя Обито на вкус. Учиха был настолько доволен происходящим, что решил снизойти до Конан и подарить ей желанное наслаждение. — Я доволен. Мне нравится твой голос. Пристроившись, молодой человек плавно вошел в это податливое аккуратное тело на всю длину, тихо прошипев от ощущений. Узкая, чувствуется, что она не врала и действительно ни с кем не спала, что весьма странно, учитывая, какой гарем для нее собрал Нагато. Конан мелодично застонала от давно забытого кайфа, как же ей хорошо! По ощущениям член Обито был таким большим и длинным, он заполнял собой все внутри, стало так тесно. Девушка прикрыла глаза, с ее уст по нарастающей начали слетать аккуратные мелодичные стоны, не громкие и не пошлые, но все равно прямо в воздухе ощущалось, насколько Конан было приятно. Какой глупостью было столько лет игнорировать личный гарем! Сам Учиха смотрел на это изумительное потрясное тело Хаюми и невольно ускорялся, возбуждаясь сильнее не только от ощущений, но еще и от этого пошлого вида разгоряченного Ангела и ее голоса. Как же чертовски остро хотелось прикасаться к ее телу больше, ближе, горячее. Она двигает бедрами ему на встречу, значит она тоже хочет его сильнее, чем говорит. Конан желала ощутить эти сильные руки на своем теле, ей хотелось почувствовать себя словно в капкане, из которого она не могла и не хотела выбраться. Эта поза слишком сухая, мало огня! Девушка кое-как дотянулась своей рукой до руки Обито, что сжимала ее бедро. — Хочу…ближе… — лепетала Ангел, наслаждаясь ощущениями внизу и кусая собственные губы. Повторять дважды не пришлось, их желания так удачно совпали. Обито на пару мгновений вышел из ее тела и уложил девушку на кровать, сам же он лег позади нее и собственной рукой задрал ее ногу, после чего вновь вошел и продолжил движения. Толчки стали глубже и сильнее, Конан распахнула глаза от внезапного кайфа. Стоны стали чуть громче и нетерпеливее, Хаюми откровенно требовала больше удовольствия. Второй рукой, которая оказалась под тельцем Ангела, Обито плотно прижимал ее к себе, пальцами сжимая пышную аппетитную грудь. Да, теперь он может почувствовать запах Конан. Молодой человек зарылся носом в загривке Конан, беспорядочно целуя ее шею, оставляя после себя красноватую дорожку и горячо выдыхая на такую чувствительную кожу. Он был словно голодным зверем, которого так и манила эта соблазнительная плоть. Им вдвоем было безумно приятно, удовольствие разгоралось в их телах лесным пожаром. Так горячо, так близко, так сильно! Казалось, что этого будет мало! Конан более не могла сдерживаться и не хотела, нет ничего постыдного в этом кайфе, она не пожалеет, что согласилась на этот секс! Девушка даже не думала, что Обито может быть таким голодным. Внезапно внизу стало чересчур приятно, мышцы стали сокращаться активнее. Ангел ощутила сногсшибательный сильный оргазм, который буквально выбил из нее дыхание, заставляя громко продолжительно застонать и до невозможного сильно сжаться внутри. Девушка задрожала всем телом. Обито, ощутив такую губительную сладкую тесноту, совершил еще пару глубоких толчков и поспешил выйти из Конан, также будучи на пределе. Он излился на нее с тихим зажатым стоном, после которого последовал тяжелый выдох. Кончать внутрь Обито не желал изначально, потому что это грязно, так порочить Конан он не хотел, а завершать прямиком на кровать тоже не вариант, потому что Конан тут еще спать и это некрасиво как-то. Молодой человек все еще прижимал Хаюми к себе, но уже не так сильно, а скорее расслабленно. Ангел тихо часто дышала, приводя свое дыхание в порядок. Внутри все еще сжималось, но это было даже приятно в какой-то степени. А еще приятно было ощущать горячее большое тело Обито своей спиной. Как же плохо, что она не может к нему повернутся! Что за несправедливость? Но даже без этой возможности ей сегодня было предельно замечательно. Все тело обмякло и расслабилось. Обито продолжал покрывать поцелуями ее шею, однако делал это уже не горячо и страстно, а просто желанно и с какими-то особенными чувствами. Конан не была против. Она бы и сама его поцеловала, но ведь по лицу даст. Как смешно! Они пролежали так в тишине где-то минут двадцать, просто наслаждаясь близостью и теплом друг друга. Обито, даже оклемавшись от такого бурного оргазма, все равно не хотел отпускать Конан. Обычно после завершения непосредственного полового акта и прохождения энного количества времени, Учиха начинал испытывать какое-то омерзение к своим партнершам и трогать их больше откровенно не хотел. А тут прямо уникальный случай. Он сам не желал отлипать от Хаюми. Ему показалось, что его разум настолько возносил тело девушки только из-за возбуждения, но сейчас он уже в состоянии покоя и ему по-прежнему нравится эта пышногрудая красотка. — Вкусная, — тихо произнес Обито, слабо сдавив зубами плечо девушки. Конан тихо усмехнулась, даже не открыв глаз. — Себя не дашь попробовать? — лениво поинтересовалась она. Хаюми очень сильно удивлял тот факт, что у нее не возникло чувства отторжения к Обито. Вроде как после секса хочется лежать с любимым человеком, а от случайной связи скорее сбежать в душ и смыть с себя позор и грязь. Но Обито как будто не случайная связь. Как будто так и должно было быть. Хотя они и не друзья даже. — Нет, заведомо говорю, что я не очень аппетитный. В отличие от тебя. Голос Обито без маски был намного приятнее. Он прямо чувствовался живым. Настоящим. Это…настораживало, но в то же время и нравилось. Учиха решил не упускать момента и начал поглаживать ее грудь, которая нарушала все законы физики. Да, она большая, но она должна как бы…ну висеть? Законы гравитации никто не отменял. Но она не висит, весьма уверенно даже не расплываясь в разные стороны в лежачем положении. Что-то тут было не так. На ощупь ощущалась как обычная, навряд ли тут присутствует хирургическое вмешательство. — Ты выиграла генетическую лотерею, — освидетельствовал Обито, культурно лапая Конан. — Я тебя расстрою, но это называется подтяжкой, — Ангел была не против того, что в данный момент молодой человек так прикасался к ней. Ей это не доставляет сейчас никакого дискомфорта, тем более чисто номинально он все еще считается ее партнером. Как только он встанет с кровати, то он ее даже без одежды более не увидит. — Да? А как это? — Обито очень удивился. Он не особо смыслил в таких вещах, но получается, что Конан все-таки как-то модернизировала свое тело путем пластической хирургии. — Ну…это долго объяснять, могу потом книгу дать почитать. Но я решилась на это, потому что…грудь действительно большая я не хотела, чтобы она некрасиво свисала вниз. Поэтому сделала операцию. Вообще-то это был секрет, о котором знал только Нагато, Обито тут же вмиг даже представил, как это происходило. Конан вообще своего друга не считает за половое существо, поэтому спокойно при нем может говорить о своем теле, а Нагато в этот момент очень виртуозно претворялся святошей, а сам втихоря в голове чуть ли не надрачивал на ее светлый образ. Что же, этот рассказ многое объяснял. Тогда понятно, почему Конан решила не мучить себя неудобными лифчиками, у нее грудь и так стоит. — А это навсегда? Даже в старости будет так же? — Учиха старался максимально культурно подбирать слова. — Да. Скажешь, что это стремно? — с толикой скептицизма поинтересовалась Хаюми, приняв позу чуть поудобнее. — Да нет. Меня этот вопрос вообще никогда в жизни не волновал, большая грудь или нет, настоящая или искусственная. А раз у тебя она своя, то тебе вообще волноваться ни о чем не надо, — Обито потерся носом о ее загривок, прикрыв глаза. Он не врал, когда говорил, что размер груди ему не важен. Важен образ. Иногда может такая тян понравится, что спустя пару лет сам охуевать будешь с того, как она могла тебе понравиться. Образу Конан идут ее натуральные формы, не естественно большие, ну уж какая есть. — Разве что только спина, наверное, постоянно болит, да? Это надо не только такое масштабное имущество держать, но еще и крыльями махать. Они оба тихо рассмеялись. Кто бы мог из них двоих подумать, что их секс закончится вот так. Так легко и беззаботно.