Черный мотылек

Следующий день был тяжелым для всех. Сакура мертвым грузом свалилась на кровать в выделенной комнате, она очень сильно устала, потому что готовила противоядье всю ночь. Подготовка ингредиентов отнимала очень много сил и времени, такой точечный ювелирный процесс не каждый опытный ирьенин осилит. Тем не менее, Харуно прекрасно справилась, Чие-сама получила противоядье и постепенно приходила в себя. Казекаге откисал, горя не знал, спал самым безмятежным сном из всех. Над ним порхал Наруто, пока его пускали. Потом пускать перестали. Узумаки был крайне возмущен таким положением вещей, но какой-то частью сознания понимал, что, наверное, Гааре так действительно будет лучше. В общем, оставшейся коноховской братии предстояло развлекать себя иными путями. Они не придумали ничего лучше, чем просто безобидно тренироваться на тренировочной площадке АНБУ. Странно, что их туда пустили, ну хоть мозги никто не выедал. Майто Гай писал отчеты за себя и за Какаши. Разве что сам друг был без сил, поэтому его заменил Наруто, тот пересказал события как смог. Ясу было абсолютно нечем заняться. Они с Наруто провели какое-то время вместе, поговорили о самых разных вещах, позабавили друг друга историями из жизни. Им вдвоем было хорошо, они общались так, словно знали друг друга всю жизнь, Наруто отчасти даже не верил в то, что у него могут быть такие друзья. Родственные души, что тут сказать. Потом, когда Узумаки удалился, девушка развлекала себя уходом за больными, все равно остальные особо не помышляли этим. Она навестила бабулю Чие, поболтала с ней, услышала много интересных историй о Сасори. Чие хоть и была старой вредной старухой, а все-таки ей было одиноко, поэтому она с удовольствием проводила время с приятной вежливой девочкой. Тоже вредной, но все-таки вежливой. Женщина также поинтересовалась у нее, известно ли хоть что-нибудь о судьбе внука. Ясу смогла лишь передать слова Канкуро: «Будет так, как скажет Казекаге-сама». В общем, все дожидались пробуждения Гаары. Сколько внимания для одного маленького злобного рыжего мудака. Пробуждение давалось Какаши очень тяжело. Он почему-то не мог спать долго и глубоко, мозг заставлял его просыпаться каждые три часа, это было чертовски мучительно и стремно. Голова болела нещадно, тело совсем не отдыхало и не восстанавливалось. Мужчина потерял счет времени. Ему было так плохо, что хоть на стену ползи. Однако Хатаке не скулил, не ныл, а просто тяжело вздыхал и жмурил глаза от безысходности. Истощение — это самое отвратительное состояние шиноби. Особенно в его года. Молодые еще попроще переносят, хотя тоже не без мучений. Все-таки мангеке подчинить себе очень трудно, если ты не являешься кровным Учиха. И нет, никаких особенных телесных качеств тут не требовалось, речь шла об особенном складе души, который позволял конвертировать боль от шарингана в энергию. Возможно, это просто непреодолимый барьер. Хотя ситуация была экстренной, без Камуи шансов оставалось мало. Теперь неизвестно, когда получится придти в себя и потренироваться снова. Состояние откровенно поганое. Еще и этот треклятый засушливый климат, такой отвратительный и беспощадный по отношению к шиноби, что привыкли жить в тени листьев. В голове гудящая вата. Так тяжело думать и хотеть чего-то, одновременно с этим желание заснуть надолго никуда не пропадало. Но почему-то совершенно не получалось. Какое хоть сейчас время суток? Вроде не слишком темно. Мужчина посмотрел левее от себя, там должно было быть окно. Глаз внезапно увидел чью-то фигуру. Густая черная копна слабо-слабо развевалась от легкого душного ветра, периодически на играющих тяжелых прядях задерживались солнечные лучи, такие беспощадные и яркие. Фигура высокая, вытянутая. Ясу? Это она? Гостья сидела на подоконнике, согнув одно колено и разместив на нем руку, и смотрела на улицу, Какаши мог разглядеть лишь спину и ориентироваться по волосам и легкому едва-заметному звону какого-то украшения. Такой ненавязчивый убаюкивающий звон, практически музыкальный. Натуральный жемчуг всегда звучит так легко и прекрасно? Отчего-то у Какаши возникли такие странные чувства, будто он в абсолютной безопасности и уюте. Так не должно быть. Они с Ясу не очень хорошо знакомы, их даже приятелями не назвать. Но почему-то ее атлетичный воздушный силуэт воспринимался сознанием как что-то, что защитит и согреет. И еще эта грива. Природная стать внушала уверенность и спокойствие, и сама девушка была безмятежна, чем успокаивала еще сильнее. По какой-то причине не получалось воспринимать эту воительницу как обыкновенную куноичи, даже как обыкновенную несовершеннолетнюю девушку. Она была как… как? Где же Какаши видел таких женщин? Образ этой представительницы Учиха напоминал о волнах, о ярком лазурном море, о лете, о зеленой траве и свежести после дождя. Мозг стремительно размягчался, подкидывая разные ассоциации. Отлично, даже не хочется сосредотачиваться на боли. Ясу повернула голову и посмотрела Какаши, их взгляды сошлись. Вновь она купалась в лучах золотого солнца, как же это было ей к лицу. Все дело в глазах. Глаза-то добрые, глуповатые, наивные. Преданные как у щенка. Да ну где же он это уже видел? Стоило лишь медленно моргнуть, как Учиха оказалась уже совсем рядом. Судя по всему, ей по-прежнему нечем заняться, поэтому она решила слоняться по доступным территориям, как кошка, ищущая спокойное тихое пристанище, где ее никто не найдет и не будет трогать. Какаши хотел поприветствовать свою гостью, но в глотке пересохло не хуже, чем в самой пустыне. Рука начала шарить по прикроватному столику в поисках заветного стакана воды. А как ее выпить, если и подняться-то тяжело? Отвратительно. Как же плохо быть немощным изнуренным шиноби, унизительно для самого же себя. Еще позорнее представать в таком виде перед другими людьми, которые, в общем-то, были уверены в твоей неуязвимости перед обстоятельствами, ведь ты сенсей, наставник, самый сильный и самый умный. Ясу поняла желание мужчины и сама его приподняла одной рукой, вторая рука приставила стакан с водой ближе к лицу Какаши. Хатаке был очень благодарен, что ему не пришлось вслух скулить и кряхтеть, хотя Ясу наверняка не стала бы над ним хихикать. Однако он все равно замешкался на пару секунд. — Я не смотрю, — честно произнесла Учиха, ее голос прозвучал очень спокойно и ровно. Она действительно отвела взгляд к стене. Не хотелось нарушать чужого личного пространства, раз Какаши носил маску, то на это была своя причина. Тем более у Ясу уже был опыт общения с такими людьми. Раньше, много лет назад, когда все было по-другому, Ясу дружила с Обито. Дружба у них была своеобразная, нездоровая. Возможно, дружбой это считала только сама жужелица, потому что в том возрасте ее сердце стремилось к вниманию и любви. Почему-то оно определило Обито как подобие старшего брата, хоть тот и редко был ласков или хотя бы внимателен по отношению к маленькой Ясу. Итачи был в разы заботливее, но с ним Ясу виделась слишком редко, да и он сам по себе был слишком закрыт и отстранен. А в Тоби тогда еще совсем девочка нашла родственную душу, наверное потому так и тянулась к нему, пыталась спровоцировать его внимание к себе путем выходок, когда поняла, что другие способы бесполезны. И даже получалось. Пускай и негативная, но реакция все же следовала, Обито очень много ругался, размахивал кулаками, требовал жестоких наказаний, однако вместе со всем этим он невольно изучал девчонку и знакомился с ней больше. Ведь он не планировал ничего такого, когда нашел ее, он не желал воспринимать ее как человека. Порой гнев сменялся милостью. Редко. Тогда они вместе могли гулять по Аме и есть сладости. В те моменты Ясу тоже приходилось неловко отводить взгляд, потому что она чувствовала, что под маску ей смотреть нельзя. А ведь хотелось. Стакан воды был осушен полностью, девушка вернулась мыслями к реальности с небольшой задержкой. Она уложила страдавшего Какаши обратно и поправила его одеяло. Бедный мужик, так тяжело наблюдать за последствиями попыток прыгнуть выше головы. Когда-то Ясу точно так же позорно скулила на кровати, а рядом с ней сидел Орочимару и гаденько посмеивался. — Спасибо, — совсем тихо поблагодарил джонин Скрытого Листа, смотря на Учиху. — Тебя заставили? — Какаши был бы не собой, если бы такой аккуратной манипуляцией не выпросил больше внимания к своей скромной персоне. Очень детский метод, рассчитанный на то, что жертва тут же начнет лепетать о своей личной инициативе в честь такого прекрасного и любимого Хатаке. — А вас тоже заставляли навещать меня? Когда я лежала в лазарете Конохи, — вопросом на вопрос отвечать неприлично, зато такой загадочный ответ оставит не менее загадочное впечатление, а размышляющим людям такие впечатления от других людей очень даже нравятся. Ну вот, Какаши сразили его же методом. Он и не знал, как ему ответить. Тогда он навещал девочку, потому что переживал о ней. Не слишком сильно, скорее умерено и без фанатизма, все-таки жалко ее было: осталась одна, из чужой деревни, такая раненная и обессилившая. Ну кто бы еще пришел к ней? У ребенка могла остаться травма на всю жизнь. А так с ней было даже интересно, любопытные дети, развитые интеллектуально не по годам, всегда представляли интерес для беседы. Мужчина тихо слабо усмехнулся. — Это была личная инициатива, основанная на моем желании навестить брошенную милую девочку. Взрослые мужики всех девочек называют милыми, так что это вовсе не гарантия того, что Ясу на самом деле была милой. Она, конечно, всем при удобном случае говорила, что она милая, но умом-то понимала, что она язва, причем одна из тех, которую ничем не вытравить. Да и в те дни едва ли она была милая, побитое исхудавшее дите со впавшими щеками и синяками под глазами. — Ну, вы на милую девочку не особо похожи, да и на мальчика тоже, так что моя личная инициатива основана на чем-то другом, — Ясу отошла к кувшину с водой, чтобы вновь наполнить стакан для пациента. — И на чем же? — Хатаке хлопнул глазом. — На самом деле… — девушка вернулась и оставила стакан на том же прикроватном столике, — я просто подумала о том, что… вы же меня навещали, вот и мне стоило бы. Вспоминаю дни одиночества и мне становится себя жалко, нет ничего хуже, чем тихо лежать и умирать где-то в чужой деревне без единого товарища рядом. Иронично, но когда Ясу лежала в больнице Амегакуре после случая с Ягурой, ее навестили не только все, но и даже Обито. Мало того, что он соизволил явиться, так он еще и высказал искренние слова поддержки, что было странно и сейчас, спустя все события и все года, воспринималось как-то чужеродно. Словно то был не Обито, а совсем другой человек. Возможно, за то время у него успело что-то случиться. Или он догнил? Мозг стирает детали, Ясу совсем плохо помнила подробности. — Это правда, — согласился джонин. Он снова закрыл глаз и коротко выдохнул. — Отдыхайте, Какаши-сан. В эти двое суток абсолютно все были в тонусе, особенно большинство представителей преступной организации, которая очень здорово облажалась. В остатках той пещеры, где проходил сам ритуал, осталось много интересных сокровищ. Десятки разбитых кукол, созданных явно мастерами своего дела, которых можно было бы продать на черном рынке, а еще бумажки. Странные непонятные клочки и с не менее непонятными надписями. Зецу взяли несколько из них в руки и внимательно всмотрелись в содержимое. — «Благодарю неизвестных господина или госпожу за оставленные пальцы. Теперь чума обойдет наше поселение стороной», — вслух прочитал одно из посланий Белый Зецу. — «Сердечно благодарю и желаю удачи неизвестному господину, что оставил короб со спичками! Ими мы зажжем свечи в храме». Что это такое? Ты знаешь? — Ящик для подношений, — коротко отозвался Обито. Он был спокоен. Подозрительно спокоен. Зецу уже знали, что если каким-то образом этот представитель древнего клана сдержал свой гнев, то быть очень страшной беде, уж лучше бы он закричал, побил кого-нибудь, пустился вдогонку и самолично забрал джинчуурики Однохвостого. Но только не это холодное твердое спокойствие. Одному Творцу известно, каких масштабов бурлила черная удушливая мерзость в рассудке Обито от злобы. Лишь один единственный признак выдавал его искренние эмоции — из округлой щелочки на маске ярко горел мангеке шаринган. Кровь прилила к сосудам, отчего клановое додзюцу пылало даже сильнее и ярче обычного. В мужчине томилось зло. Густое, вязкое, тяжелое, всепоглощающее. Казалось, что рядом с ним в радиусе километра гибли все птицы и вяли цветы, а еще вот-вот погода испортится. Нужно отдать Обито должное, он прекрасно умел сдерживать все свои эмоции, если того требовала ситуация. Видимо он понял, что нет никакого смысла верещать на весь лес диким зверем, беглянка его не услышит и не испугается. А ведь хотелось. Как же сильно хотелось сделать ей что-нибудь, чтобы самому стало легче. — Что это за техника была? — спросил Учиха у представителей царства растений. — Мы не знаем, — Белый Зецу грустно опустил взгляд вниз. Все эти бумажки казались ему красивыми, хоть и бестолковыми. Они все-таки содержали в себе чьи-то мысли, это могло быть занимательно. — Было такое неприятное состояние, как будто стоишь на краю обрыва и хочешь спрыгнуть, но что-то не дает сделать последний шаг. Но и отойти назад не получается. — Это было не гендзюцу, но техника подействовала и на передачи. Даже на Пейна, — Черный Зецу, как и всегда, выражал наибольшее недовольство ситуацией. — Я почувствовал очень странную чакру. — Странную? — Обито уже отошел, не утратив интереса к бумажкам, но отодвинув его на второй план. Учиха приблизился к кукле, что когда-то принадлежала самому Сасори. Разбитая рука с кольцом Акацуки на пальце отвалилась и сейчас просто лежала рядом с этим подобием трупа. Даже стеклянных глаз не осталось, словно никого тут никогда и не было. Погиб ли по-настоящему или просто сымитировал? Терять Акасуну неприятно, он хоть и был редкостным придурком, но все-таки обладал одними из самых полезных и удобных техник для захвата биджу. Неужели три девчонки, одной из которых сто лет, смогли задавить его? — Да, — согласился Белый, — необычную. Ты никогда не чувствовал ничего подобного? Вы же тренировались вместе. Нукенин брезгливо ударил по кукольной голове ногой, тем самым разбив ее в щепки. Осколки разлетелись в разные стороны, а сам Обито скрестил руки на груди. Необычная чакра у Ясу? Было такое. И дело не в самой чакре, а в ее природе. Природа чакры Ян категорически несвойственна клану Учиха. Впрочем, про водную стезю Обито думал так же. Много лет назад он убедил себя в том, что природа воды девчонки была обусловлена ее жизнью рядом с морем во влажном климате. Обладая таким малым количеством чакры, она просто адаптировалась к условиям, которые облегчали использование именно водных техник. Однако Итачи передавал рассказ Ясу о том, что ее отец тоже обладал природой воды. Какой-то генетический сбой, с которым еще можно было бы смириться, но Ян определенно точно не вписывалась в общую концепцию. Ян позволяет наделить жизнью неживое и использовать это для каких-то решений в бою. Так, например, Конан сорит своей бумагой везде, где только можно. Подобные техники относились к иной специализации шиноби, очень редко кто обладал ими, Ангел большое исключение. Тяжело избрать правильный подход для Ян, ее требовалось либо комбинировать с уже имеющимися техниками, либо изобретать что-то совершенно новое, развивать другое направление своего стиля боя. Давным-давно Ясу предпочла махнуть рукой на эту свою особенность, потому что не смогла придумать ей применения, в те года она предпочитала изнурительные тренировки для увеличения запаса чакры, чтобы активнее использовать природу воды. Могло ли что-то измениться? Определенно. Ее тело очень повреждено, это могло спровоцировать девчонку на возвращение к давно забытой Ян. Дерьмо. Сука. — Увидеть бы живьем хоть раз, — Обито развернулся и посмотрел на Зецу. — А еще лучше — испытать на себе. Я сомневаюсь, что это большая проблема для нас, Ясу выиграла сейчас лишь за счет неожиданности. — По нашим сведениям, совсем недавно она совершила путешествие в Страну Воды вместе с Саске Учиха, они пробыли там почти неделю вдвоем. Посетили группу островов на Юго-Западе, а затем вернулись на центральный остров. Орочимару следит за ними, но допускает свободу передвижения, это может говорить о том, что Ясу может быть интегрирована в Скрытый Лист как шпион Змея, — отчитался Белый Зецу. — На кургане ночью она беседовала с Какаши Хатаке о своем возвращении в Конохагакуре, он ей не поверил, но, кажется, решил закрыть на это глаза. — Змееныш все еще грезит захватом Листа, пока девчонка будет передавать ему информацию изнутри деревни, он будет выжидать идеальной кондиции Саске для захвата его тела с шаринганом, — Черный Зецу хмыкнул. — Нам от этого ни холодно, ни жарко. Пусть разрушают Коноху, если хотят, это ослабит не только самого джинчуурики Девятихвостого, но и Дайме других стран. Сразу появится соблазн начать новую войну и отхватить побольше территорий от такого сытного красного куска на карте, — Обито отнесся к этому скептично. «С Какаши, значит» — подумал он. Это очень иронично и даже оскорбительно. Впрочем, чего-то такого и стоило ожидать, дерьмо к дерьму, вопреки законам физики, отлично притягивается. Даже если девчонка решила подсобить Орочимару с очередным покушением на Коноху, ей не справиться без нужных связей, слишком велик и развит объект миссии. Лучше задружиться с безынициативными сильными и влиятельными представителями регулярной армии, чтобы в определенный момент натравить их на неугодный объект. Хокаге, например. Если бы Обито был на месте Ясу — он бы так и сделал. У девочки будет очень много трудностей и проблем, благо страдать ей долго не придется, потому что Обито убьет ее раньше, чем она успеет дать первую взятку. — Какие будут указания? Что передать Пейну? — Зецу забрали кольцо с пальца Сасори, оно еще пригодится. Растение поднесло его Обито. Мужчина рассмотрел безделушку, символ причастности к организации, что отлавливает биджу для своей великой цели. Забавно, что за столько лет удалось собрать какой-никакой коллектив, который реально, неиронично горел желанием одолеть джинчуурики. Какой-то изысканный спортивный интерес, впрочем, Обито только на руку такая неподдельная заинтересованность в общем деле. Вариантов, на самом деле, было всего два. Либо добить уже недееспособного Казекаге и тем самым привлечь дополнительные силы Листа, что не на руку Акацуки, либо забить на него на какое-то время и сменить курс. Уже давно не закрыт один гештальт, столько лет он спокойно бродит по родной земле, что даже тошно от такой вседозволенности. Обито думал о Ягуре Каратачи, джинчуурики Треххвостого демона. Сейчас был идеальный момент для того, чтобы поймать его, никто не сможет вмешаться, кроме, опять же, треклятого Скрытого Листа. Нужно еще держать в уме, что гражданская война так и не стихла в том регионе, возможно бывший Мизукаге уже давно покинул этот бренный мир, а его биджу бродит где-то по окрестностям. Впрочем, о таком уже давно пошли бы слухи. Нужно бы разузнать. — Разыщи Дейдару, далеко уйти не должен был. Передай Пейну, что новым напарником Дейдары станет Тоби, вместе они направятся в Страну Воды на разведку, нужно найти Треххвостого. И… — Обито посмотрел на яркий оранжевый закат. Такие приятные теплые уютные лучи, в лесу это чувствовалось по-особенному. Нормальному человеку точно не захотелось бы в такой момент посвящать свои мыслительные ресурсы чему-то плохому, однако Обито уже давно не являлся человеком, тем более нормальным. Учиха Ясу. Дело поворачивалось круто, все прямо как по пророчеству. Нужно было уточнить кое-что прежде, чем действовать. Мужчина собрал небольшую горстку бумажек, не особенно вчитываясь в их содержимое. Убить девчонку — дело плевое, вопрос в том, не повернется ли это самым глобальным проебом Обито Учиха в истории человечества. Быть может, мангеке шаринган, что уготован этой девке, сможет возыметь какую-то ценность для него? На самом деле, за столько лет, что Обито знал эту девочку, ему даже в голову не пришло познакомить ее с той, кто это сумасшедшее пророчество выдал. Интересно. — Нет, ничего, — шиноби покачал головой. — Встреча с Дейдарой назначена на завтрашний полдень в Танзаку. После этих слов Камуи скрыла своего пользователя, тот отправился в неведомые Зецу дали. Куст еще некоторое время посмотрел на поле бумажек, они собрали несколько и тоже скрылись в поисках Дейдары. Обито очутился в забытом вымершем городе, уничтоженном в одну из войн. На самом деле поврежден он был лишь наполовину, какие-то постройки даже за столько лет не утратили своего былого вида, разве что заросли грязью и какой-то неопределенной растительностью. Наверняка они еще вполне пригодны для жизни, при должном подходе Сорак можно было бы оживить и заселить. Однако зачем Стране Огня беспокоиться о такой ерунде, их длань способна лишь уничтожать. Как когда-то они самолично оставили от Скрытого Водоворота руины, а затем преподнесли это как защиту от нападения Кровавого Тумана, как давным-давно превратили Безымянную страну в груду дерьма, точно так же они поступили и с собственной границей, которая когда-то являлась частью другого государства. Территория теперь принадлежит Дайме Огня, а что на ней — его не волнует. Таких пустышек в любой стране найдется предостаточно, связано это лишь с гонкой Дайме, ведь чем больше количество — тем ты считается влиятельнее. Эти политические игры редко отражались положительно на жителях мелких поселений и городов. Как правило, после завоевания народ мигрировал в соседние населенные пункты или скитался в поисках убежища. Так, например, клан Узумаки разбрелся по всему миру и де-юре перестал существовать. Хотя, возможно, именно он на данный момент времени остается самым многочисленным, просто несобранным. Нукенин знал дорогу, он лично бывал у бабки лишь однажды, ему не очень-то понравилось. Родная бабушка была куда приятнее и сговорчивее, чем эта неадекватная сумасшедшая старуха. Ну, выбора не оставалось, интерес все-таки сильнее. Спустившись в подвал кланового хранилища, Обито все-таки застал его надзирательницу. Та, кажись, и не думала умирать от старости. — Надо же, чью поганую душонку я почувствовала за версту от этого места, — раздался старушечий противный скрип. — Бабушка?.. — раздался женский голосок, практически девичий. Девушка вышла к своей родительнице и увидела незваного гостя. Один его вид заставил ее замереть в ужасе. — Не надо, милая, лучше займись каким-нибудь делом. Этот человек недостоин внимания такой хорошей светлой девушки, как ты, — старуха хмыкнула. Обито эти слова никак не задели. Как его только ни называли, совсем ничего оригинального. Впрочем, Конан иногда умудрялась. Тамаки, тем не менее, не ушла. Она сжала в руках кусок какой-то ткани и подошла ближе к бабушке, чтобы в случае чего попытаться защитить ее. Естественно, это очень глупо, но это практически как защитный инстинкт у животных. Котикам тоже Обито не особо сильно понравился, те спешно зашипели. — Нам нужно поговорить, — мужчина остановился на достаточном расстоянии, чтобы не напрягать лишний раз своей близостью тех, кому лучше не напрягаться. Он не планировал никакой атаки, им действительно двигал лишь интерес касательно некоторых вещей. — Мне обращаться к тебе твоим настоящим именем? Или предпочтешь эту клоунаду и дальше? — Некобаа нахмурилась и хмыкнула. — Зови меня, как хочешь, мое имя имеет не так много значения в сравнении с тем, что следует за ним, — Обито совсем не двигался, его голос звучал в свойственной манере. Немного высокомерно и скептично. Это все влияние Мадары. — Я пришел поболтать о пророчестве. Оно меня…смущает. Коты немного успокоились и заняли позицию наблюдения, Тамаки тоже немного отошла, предчувствуя, что ей точно не нужно участвовать в этом диалоге. — Пророчество, значит. По тебе видно, что ты держал информацию о нем в своей голове много лет, прямо как Мадара наставлял. Но почему-то пришел за конкретикой только сейчас, когда возможность хоть как-то повлиять на его исполнение уже безвозвратно упущена, — старуха не сменила гнева на милость, но говорить решила спокойнее и без лишнего порицания. В конце концов, она лишь наблюдает за историей, не более того. — Значит, я не ошибся в девчонке, — заключил нукенин. — Но это не освободит твою душу от тяжести греха, что ты решил принять на себя. — Нет моей вины в том, что ей было суждено стать ребенком из пророчества. Будь она обыкновенным ребенком — ее судьба волновала бы меня мало. — Что отличает обычного ребенка от ребенка из пророчества? Можешь сказать? — кошачья прорицательница, кажется, даже позволила себе почти ядовитую улыбку. Она умела давить на больное, особенно когда дело касалось противных учиховских петушков. Ответа не последовало, как Некобаа и думала. — Ты просто не знаешь, какой из них имеет больше шансов помешать тебе. Вот и все. И когда я говорю «имеет больше шансов», я подразумеваю только это. Я не давала Мадаре гарантий, что это обязательно случится, я просто взяла его на понт, чтобы его маразм окреп окончательно. Забавное, знаешь ли, зрелище! — женщина рассмеялась. С этим трудно было не согласится, выживший из ума Мадара действительно походил на циркового клоуна, это в свое время нанесло Обито неизлечимую травму. Как же хорошо, что старик весьма быстро ушел на покой, однако еще предстояло встретиться с ним, и уже в полной боевой готовности с уверенностью, что никакие противные девки не помешают. Значит, конкретики от пророчества не дождаться. Обито испытал слабое раздражение, когда его попытались выставить дураком. — Разница между обычным ребенком и ребенком из пророчества заключается в том, что обычный ребенок навряд ли даже попробует представить, что ему когда-нибудь выпадет шанс помешать извлечению биджу, проводимому организованной преступной группировкой, состоящей из самых настоящих ублюдков, — мужчина нахмурился, но через маску этого не заметить, а интонации не сильно изменились. — Ребенок из пророчества же четко последует по ориентиру, вмененному ему судьбой. С обычными детьми не случается того, что случилось с этой девчонкой. — Если бы все было так, то, может, и ты когда-нибудь стал бы Хокаге? Знаешь, судьба цветка — обязательно вырасти и расцвести, но порой так случается, что почва теряет свои ценные свойства, либо же сам цветок будет сорван на стадии раскрытия какой-нибудь прекрасной девой. Возможно, он пойдет для изготовления лекарства, а может его просто поставят в вазу, а может и выбросят через пару мгновений. Это я к тому, что судьба — лишь основа неукоснительного движения вперед, то есть жизни. Всегда существует еще что-то извне, что будет влиять на этот процесс. Так и с пророчеством, — кошачья старуха смотрела прямо в щелку пестрой оранжевой маски. Казалось, что сама маска для нее вовсе не была преградой. — Тропу для движения по такому сценарию ты вытоптал сам. Своими ногами, что так беспощадно превратили девочку в человеческие ошметки. Кошачьи уши могли расслышать тихое сдавленное рычание, от пришедшего человеческого хищника распространялась неприятная агрессивная аура, очень холодная и мрачная. Обито был мало приятен в своей нынешней кондиции, еще пару лет назад с ним даже можно было разговаривать, но некоторые события добили его человеческую составляющую практически полностью. Сам нукенин уверен, что он должен радоваться такой метаморфозе, она абсолютно закономерна. — Больше ничего не скажешь? — Учиха усмирил свой пыл. Лишние эмоции были ни к чему. — Тебе известно, откуда мангеке черпает свою силу. Любую ненависть порождает очень сильная любовь, чем больше в девочке ненависти, тем ближе она к пробуждению своего наследия. Ну, или безумию, как это часто бывало с вашими женщинами, — Некобаа насупилась. Это неудивительно. Женщины — слишком впечатлительные ранимые существа, они, в отличие от мужчин, способны испытывать абсолютно весь существующий спектр эмоций, да еще и в таких приумноженных красках, что неподготовленному рассудку будет крайне трудно с этим справиться. А у женщин, особенно малолетних, редко все в порядке с головой. Потому представительницы Учиха редко добирались до своих лимитов, часто их от этого ограждали пассивно-принудительным путем. Ну, Обито судил по рассказам Мадары, все-таки они имели честь поболтать об этом пророчестве в подробностях. Сильна ли ненависть Ясу? Обито судить не мог. Для него три года — три жалких мгновения, а вот для ребенка, что еще не прожил и трети своей жизни, это очень много. За это время могло измениться многое, изменений стоило ожидать. Вот и появится шанс разузнать поподробнее. — Понятно, — Учиха подошел ближе и оставил перед старухой небольшую картонную коробочку, в ней лежали те самые бумажки из пещеры. — Это остатки странной техники, под действие которой попали Акацуки. И не только они, впрочем, — факт причастности к этому недоразумению Зецу очень сильно смущал. У него и мозгов-то нет, как так могло получиться? Прорицательница недоверчиво взяла в руки короб и открыла его. Содержимое очень удивило хозяйку оружейного магазина, она даже не стала скрывать своих впечатлений. — Настоящие, — задумчиво протянула Некобаа. — Как это выглядело? — Описали, как тучу парящего мусора, — мужчина пригляделся, даже немного согнувшись. С его-то великим ростом не так уж и просто общаться с низкорослой старушенцией. Вновь помещение заполнилось тишиной. Коты почему-то вмиг напряглись все разом, словно по команде они начали издавать странные звуки: шипеть, рычать, мяукать, кто-то даже выпустил когти. Обито не был суеверным, но он догадывался, что дело связано с каким-то дерьмом. Таких техник он еще не видел. Женщина тоже не спешила выдвигать свой вердикт. Она приказала семейству кошачьих угомониться, те ее, конечно, послушали, но бдительности не убавили. — Ты слышал звон? — внезапно спросила бабка. Обито хлопнул глазами и отрицательно качнул головой. — Мадара не рассказывал тебе об Искаженной Ян? — еще один вопрос. Начинается. Какое-то древнее дерьмо внезапно всплывает на поверхность и создает сложности, как же Обито чертовски сильно любит такие повороты событий. Сошло бы за интересный сюжетный ход, будь он главным героем сериала для домохозяек. Дед что-то не рассказал? Очень странно. Не в его интересах умалчивать о каких-то вещах, раз он не сказал, значит не посчитал, что это может создать проблемы приемнику его идей. Да уж, вот и сюрпризы. — Искаженная Ян, — повторил Учиха, — звучит подозрительно. — Ну, и не мне тем более рассказывать тебе об этом. Найди того, кто слышит звон, а это, — Некобаа протянула короб с подношениями, — отнеси в какой-нибудь храм. Там узнаешь все, что тебе нужно. — Чего… — нукенин начинал планомерно подгорать из-за этой недосказанности, — тебе что-то известно об этом или нет? У меня нет времени шататься по храмам, я, по-твоему, похож на послушника?!.. — Вполне. Ведешь такой же непритязательный и смиренный образ жизни, как и любой послушник. Кто знает, может это как раз тебе и поможет, — женщина оставила короб и скрестила руки на груди. Звон, храм, искажение, Ян — что все это значит? Как-то примерно связать это в своей голове можно, но вот понять, что конкретно имела в виду старуха — невозможно. Тварь проклятая! Любят же пожилые люди говорить загадками об абсолютно простых стандартных вещах! Что это значит — найти того, кто слышит звон? Какой еще к черту звон? Звон чего, колоколов перед последним путем? Кажется, придется кое с кем поговорить. Навряд ли этот кое-кто обрадуется, но кого ебет чужое горе? Обито точно нет. Весть о том, что Казекаге пришел в себя, распространилась очень быстро, словно самая настоящая инфекция. Уже буквально через тридцать минут об этом светлом событии знала вся администрация Сунагакуре, а позже радостные новости распространились и среди рядовых шиноби. А затем и среди обычного населения. Всеобщей радости не было предела, неудивительно — правитель, наконец, в добром здравии! И теперь Скрытый Песок снова есть кому защищать! В культуре Страны Ветра взаимоотношения между правителями и подданными отличались от общепринятых представлений. Если Каге других скрытых деревень могли позволить себе претенциозность, излишнюю формализацию отношений между подчиненными, особенное отношение к своей персоне, то Сунагакуре абсолютно любого Каге превращала в раба. В раба, на котором больше всего ответственности, с которого больше всего спроса, и у которого априори не может быть ничего лучше, чем в общем и целом по субъекту. Оттого Казекаге не строили себе поместий, не одевались в роскошные фасоны из дорогих материй, не ковали оружие из самых недоступных металлов, не позволяли себе есть больше и лучше, чем самый низкоранговый подчиненный. А еще Казекаге обязан всегда и везде говорить о своей персоне скромно, как и о своих навыках, достижениях и вкладе в развитие деревни, в то время как остальным дозволялось говорить как угодно и что угодно. Как раз это позволяло Канкуро и Темари на регулярной основе ругаться с советом администрации, Гаара просто не имел такого права. Будучи добровольным рабом своего народа, он обязан был исполнять свой долг покровителя, а именно не жалеть крова и пищи для нуждающихся, оказывать поддержку семьям погибших, отдавать все «свое» во благо «общему». Едва ли когда-то Сабаку-но младший спал на шелковом сатине, о подобном можно было только мечтать. И то, желательно делать это поскромнее. В качестве компенсации за такое невыгодное и крайне неприятное положение предлагались вечные любовь и слава, почитание и признание, безграничное доверие и ответная забота. Подобное устройство в обществе отлично удовлетворяло нищий народ, им такое удобно, а правителю — ну как повезет с правителем. Сам по себе Гаара рос очень непритязательным, так что всякого рода лишения его не сильно беспокоили. Он мог всю жизнь питаться исключительно чечевицей или рисом, пить только воду и носить только то, что еще не утратило презентабельного вида. Ему от этого не худо. С его спокойным характером и позицией наблюдателя в социальных отношениях, Гаара оказался самым удачным кандидатом на роль Казекаге. Его любили, по-настоящему любили. Многие и позабыли о том, что в этом человеке живет демон, и что раньше все этого ребенка ненавидели, а он по-настоящему убивал своих же людей, шиноби Скрытого Песка. Как же удобно можно забыть целый исторический пласт! Как бы то ни было, Гаара доверие своего народа не просто взял в качестве равноценного обмена, он его именно заслужил своей деятельностью. Планомерно Скрытый Песок поднимался с колен, появлялись хоть какие-то бюджеты на развитие и обеспечение государственного аппарата, на дипломатическом поприще тоже все шло отлично. Звезд с неба юный правитель не хватал и хватать не обещал, однако он всячески стремился к процветанию. Гаара верил, что у Песка были шансы. — Так ты все еще чувствуешь его внутри себя? — Наруто завалил Гаару своим вниманием с самого момента пробуждения, едва ли Казекаге был против. Он и сам успел заскучать по вечно неугомонному шиноби Конохи, они и так имели не очень-то много претензий на встречу друг с другом. Все-таки Узумаки так и остался генином своей деревни, а вот Гаара теперь намного выше, он уже не может позволить себе дружбы в широком понимании. — Будто он стал вполовину слабее, чем был, — юноша с темными рыжими волосами приложил ладонь в район солнечного сплетения. — Полагаю, это теперь навсегда. Так даже лучше, — бледные зеленые глаза были на миг прикрыты, сразу после Казекаге выразительно посмотрел на Наруто, — может, я смогу спать как нормальный человек? — Эм… да уж, вроде и плохо, а вроде и хорошо, ттебайо, — Узумаки неловко поскреб затылок. Он не знал, как ему на такое реагировать. — Теперь ему точно не хватит сил захватить твое тело, но, на самом деле, мне кажется, что у него никогда не было шансов, ведь ты теперь совсем другой, — парень засиял как солнце, его улыбка отлично воодушевляла! Нельзя было не отметить стараний Гаары над собой, он стал в разы приятнее в общении, чем был раньше. Наруто запомнил его редкостным мелким говнюком, отчасти рыжий таковым и остался, но лишь отчасти. Вроде младший братец из тройки Песка открыл себя миру, перестал показывать зубы и спрятал коготки, теперь в его глазах теплилось что-то живое и человеческое. Это ли не замечательно? Наруто действительно обрадовался, когда узнал, что его друг смог занять такую должность! Для Узумаки это очень много значит, раз Гаара смог преодолеть всеобщую ненависть и доказать своему народу, что он хороший человек, то и Наруто точно сможет! Юноша из Сунагакуре отвел взгляд, краснеть он не мог физически, так что этот жест вполне себе мог сойти за очень аккуратное интеллигентное смущение, практически невесомое и несерьезное. — А вот ты не изменился. И это здорово, — утвердил Гаара. — А, ну, нет! Вообще-то! Я стал очень сильным, извращенный отшельник научил меня куче приемов и техник, знаешь, я даже стал как-то осознаннее подходить к бою. Раньше все происходило механически, на уровне мышечной памяти, в голове даже не было мыслей, только одна установка: «Беги и бей». Сейчас все немного по-другому, — Узумаки, в отличие от своего друга, натурально покраснел, но не слишком. Ему румянец не к лицу. — И тем не менее, первее до тебя добрался не я. Не знаю, где сейчас Ясу-чан, но ты должен обязательно встретиться с ней! — Наруто не переставал очень красиво ярко улыбаться, практически заразительно. И про это Гаара отлично знал. К своему сожалению. Встречу удалось назначить лишь поздним вечером, следующим утром отряды Листа направятся в родное поселение, а вместе с ними, как удалось выяснить, и Учиха Ясу. Времени на разговоры было не так уж и много, учитывая, что Гааре пришлось потратить львиную долю своего ресурса на общение с семейством и советом. Обсудить было что, на повестке дня ожидание повторного нападения со стороны Акацуки, а также речь шла об утрате Однохвостого демона. Этот миф Казекаге успешно развеял, но отрицать бессмысленно — половина сил биджу утрачена, это может негативно сказаться на репутации Сунагакуре, если эти слухи дойдут до конкурентов. Оттого Гаара велел временно прекратить все сообщение с внешним миром, исключением оставался Скрытый Лист. От них скрывать бессмысленно, эта информация оказалась у них раньше всех. А вот Ивагакуре пусть подавятся, не получат они ни гроша подробностей об этом маленьком инциденте. Даже когда совсем стемнело, Гаара не отправился к себе домой. Ирьенины велели ему больше спать и восстанавливаться постепенно, категорически запрещалось посвящать себя тяжелому умственному и физическому труду. Хорошие рекомендации, очень жаль, что бесполезные, ведь это же Казекаге, а не рядовой шиноби. Предстояло уладить один вопрос, о котором успешно донес Канкуро, причем практически сразу же после выхода из кратковременной комы младшего братца. Ясу получился весточку с просьбой придти на разговор тет-а-тет от Канкуро, тот пролепетал об этом невзначай еще после ужина. Сама девушка особо не спешила навещать Гаару, она понимала, что ему сейчас и без нее проблем хватает, а также внимания. Однако раз сам молодой человек назначил встречу, то значит, что он готов поговорить о главном. Учиха решила, что было бы слишком просто зайти в кабинет властителя Скрытого Песка через дверь, к тому же едва ли это задаст правильный тон их диалогу. Несмотря на позднюю ночь, по коридорам все еще сновали АНБУ и некоторые особенно трудолюбивые работники администрации, поэтому эффективнее всего оказалось пробраться через окно. Взору девушки предстал Гаара, что сидел за своим столом и читал отчеты, написанные Майто Гаем о миссии. Поскольку красавица двигалась абсолютно бесшумно, Казекаге не смог ее заметить. Чакры мало, скрыть ее легче простого, требовалось только мастерство рук в таком вопросе. Быстрый разящий замах, мгновение, и вот кунай уже практически настиг глотку юноши. Песок молниеносно заблокировал неожиданный выпад, отдача от столкновения с нерушимой преградой заставила руку Ясу задрожать и выронить кунай. Она не играла, она пыталась убить Гаару по-настоящему. Ей было прекрасно известно, что таким детским методом ничего бы не вышло, просто хотелось посмотреть на реакцию Сабаку-но младшего и проверить его способности. Отобьется ли он от следующего посягательства Акацуки после такого удара по себе? Неясно. Ну, хоть песок отлично защищал его. Сам Гаара только прикрыл глаза. Чего-то такого он и ожидал. Удивительно, но никакого «инстинкта» не возникло, даже ни единого воспоминания из детства в голове не проскочило. Много кто пытался убить его, и даже такими способами. И ни у кого не получалось. Раньше бы он разорвал нападавшего в клочья, однако сейчас песок полностью подвластен его воле. И его воля диктовала сохранять спокойствие и не воспринимать нападавшую язву как врага. Замечательное возобновление их дипломатических отношений. — Ты такая тихая, совсем не то, что в прошлый раз, — Гаара отложил бумаги. Речь, естественно, велась об их встрече в экзаменационном лесу, где девочку спалил песок. Вообще-то, спалил ее не песок, а шум, что она издавала. Либо Гаара тогда слышал лучше, либо Учиха стала ну совсем как тень. Возможно, все вместе, тогда их очередная встреча была обречена на победу девушки, а поганец Гаара не изобразил джентльмена и не поддался. Вот, будет у Ясу новый повод считать его грубым мудаком. Гостья спрыгнула с подоконника и обогнула стол Гаары, попутно погасив небольшой светильник на нем. Нечего им двоим отсвечивать в такую темную ночь, еще налетит всякого дерьма, по типу Дейдары. Стало совсем темно, не абсолютная тьма, но все же. Силуэт Ясу выглядел как-то чересчур зловеще в этой тьме, она почему-то казалась намного выше и больше, чем есть на самом деле, словно и не человек стоял напротив Казекаге, а какое-то пугало. Кажется, Гаара не силен в общении с противоположным полом, у него еще ни разу не возникло даже мысли о том, что при встрече уместнее было бы даже в своей голове сравнивать девушку с чем-нибудь красивым и эстетичным. Не с пугалом, например, а… может быть, с каким-нибудь экзотическим животным? Нет, никак не получается. — Кажется, именно это позволило тебе обмануть Акацуки и спасти меня. Ясу? — Гаара не выражал никакого отношения к ситуации. — Ага, — задумчиво протянула Учиха. Она присела на стул рядом со столом правителя Скрытого Песка и закинула ногу на ногу. — Вышло очень эффектно. — В твоем стиле, — Казекаге медленно моргнул. Зря он отказался от отдыха, голова и без того не соображала на всю свою необъятную мощь, а теперь еще и усталость навалилась. — Я очень благодарен тебе. Спасибо. Ты не обязана была, не знаю, зачем ты это сделала, но теперь из-за меня у тебя будут большие неприятности. Я должен тебе уже дважды. Так что постараюсь помочь, чем смогу. Ты же явно не просто так ожидала моего пробуждения за компанию с шиноби Листа, — бледные зеленые глаза выразительно посмотрели на собеседницу. И Гаара был чертовски прав. О Сасори ему доложили сразу же, пока что дальнейшая судьба кукловода была для Казекаге туманной. Он обязан был подвергнуть Сасори жесткой репрессии, либо же и вовсе направить его на казнь. С точки зрения благополучной развитой деревни. Однако Песок благополучной единицей пока не назовешь. И, возможно, в сделке с совестью крылось нечто, что способно помочь непричастным: нищему народу, разоренному аппарату шиноби, репутации. Гаара уже предполагал, как можно добиться положительного результата, вопрос лишь в том, насколько Акасуна сговорчив. Ясу была спокойна и даже серьезна. Она не собиралась устраивать клоунаду, все-таки дело есть дело. Как-нибудь в другой раз посмеется над несчастным малышом Гаарой, который, между прочим, так малышом и остался. Худенький, легонький, маленький, складывалось впечатление, будто его можно за плечо взять и без усилий выбросить в окно. Это удел шиноби, что сражаются с дальних расстояний. Конан, на памяти Ясу, тоже была совсем не атлетического телосложения, в ближнем бою ей пришлось бы очень тяжело. Таким шиноби, как Конан и Гааре, не требуется иметь сильного тела, ведь их атаки раскрывались лишь с расстояния, да и объемы чакры позволяют им баловаться этим бесконечно. Мда. — Сначала скажи мне, Гаара, как ты мог допустить такой провал? Ты мне не поверил? — Я знал, что ты захочешь спросить об этом. Нет, я полностью поверил тебе еще тогда, в Конохе. В те дни я не думал об этом так много, как после экзамена. Когда мой рассудок окреп, первое, о чем я вспомнил — свои поражения. Битвы с Рок Ли, Саске и Наруто показали мне, что я все-таки уязвим, и что мой песок порой двигается медленнее, чем мысль врага. И как раз поэтому я отнесся к вопросу Акацуки серьезно, — молодой человек ничуть не переживал, когда говорил о каких-то своих недостатках или оплошностях. Он уже давно принял это и научился с этим жить. — К такому исходу я был готов. — Был готов умереть? — Учиха слабо нахмурилась. — Я тебя не понимаю. — Не совсем так. Я был готов к тому, что не получу никакой поддержки. Все дело в том, что по сей день существует коалиция власть имущих представителей, что относятся ко мне, как к Казекаге, негативно. У них были свои представления о новом правителе, свои фавориты. Чем не прекрасная легальная возможность избавиться от неугодного предводителя? — Гаара был уверен, что все-таки Ясу его поймет. Она сама выросла в стране, где войны и междоусобицы не прекращаются по сей день. — Их большинство, а значит последнее слово за ними. Они тоже знали о предстоящем нападении и намеренно закрыли на него глаза, а в аккурат перед этим большая часть штата шиноби была отправлена на миссии. А несколько взводов и вовсе расформировали, из-за чего эти ниндзя потеряли привилегии и разрешения. — Ты оказался совсем без защиты. Теперь понятно, — девушка покачала головой. — Да уж, паршиво быть Казекаге. А что ты тогда вообще можешь? На что ты имеешь право? — Это частный случай. Просто череда неудачных совпадений, — Сабаку-но младший оставался в абсолютном спокойствии. — Сейчас будет еще опаснее. Ты без сил, а Акацуки могут вернутся. Тебя же снова захотят скормить им, это просто ужас какой-то. — Найдутся методы. В конце концов, сейчас многие из подчиненных впитали всеобщее радостное настроение, а значит и позитивное отношение ко мне. А те, кто принадлежит стороне недругов, убедились, что не так уж просто избавиться от меня. — Ты даешь слишком много свободы тем, кто ведет за собой весомую часть твоего военного ресурса. Я понимаю, что таким образом ты стараешься настроить к себе всех положительно, но сам ведь, наверное, догадываешься, что это сыграет с тобой злую шутку рано или поздно, — Учиха слабо улыбнулась. — Наша культура такова. Я, власть, — Гаара поднялся и вышел из-за стола. Он подошел к окну и закрыл его занавеской, — еще ничего не могу дать своему народу, за что он прощал бы мне все. Подумай сама, у тебя есть замечательный пример, — Казекаге вновь посмотрел на Ясу. — Как велик процент бедняков в Конохагакуре? Сколько их шиноби получают от общей выплаты за завершенную миссию? Как велик культ Хокаге в их головах? Для них Хокаге — это не просто политическая фигура. Это самый настоящий вождь, которому они доверяют свои жизни как родителю, духовному наставнику, проводнику. Это идеология, прецедент, завтрашний день. И Хокаге, опираясь на свой статус, может позволить себе все, вплоть до наступательной войны и прилюдной казни своих недругов — настолько велика любовь народа. Я же… — юноша на пару мгновений замолчал, пытаясь подобрать правильные слова. Он покачал головой, по-видимому ни один из вариантов не подошел. — В нашей истории нет ни единого правителя, кто подобрался бы к подобному авторитету хотя бы на милю. Потому что мы бедны. Я не могу заткнуть кому-нибудь рот деньгами или взяткой, не могу угомонить смуту своей щедростью, оттого приходится терпеть, мириться и искать иной подход. Ясу слушала речь молодого правителя практически с замиранием сердца, она была очень впечатлена! И это тот Гаара! Тот неадекватный придурок, с которым и разговаривать-то никогда не хотелось! Как же сильно он изменился после своего тотального провала в Скрытом Листе, как же он возвысил свое мышление! Вот это настоящий пример, на который следует ориентироваться всем подобным мудакам! Человек отлично переборол свое ужасное прошлое и встал совершенно на другой уровень, как будто разом перемахнул через весь лестничный пролет. Как же вдруг стало приятно на душе, теперь Ясу понятно — Гаара точно не пропадет. Из мудака он эволюционировал в изворотливого глиста, которому прекрасно известно свое положение в ситуации, и он в честь этого не спешит вырваться из «кормушки». Да, возможно в таком случае действительно лучше перетерпеть и найти возможность для договоренности и мирного исхода. Вот где ум, вот где подход! Не силой решать вопрос, как делали в каменном веке, а своим интеллектом. Превосходно. За такими людьми будущее, Учиха в этом уверена. — Мне перестанут доверять, если я применю силу. Это очень неприятно для моего эго, но я знал, на что шел, — закончил Казекаге. — Ты… поразителен! — Ясу тоже встала, ее черные глаза как будто даже слабо заискрились в этой темноте. — Да, ты все правильно говоришь, здорово! Адаптивность — лучшая черта правителя. И лучшая черта успешного шиноби. Не думала, что когда-нибудь скажу такое, но мне теперь только мечтать добраться до твоего мастерства, — девушка совсем не лгала, она говорила абсолютную правду. — Нам есть чему поучится друг у друга, — Гаара позволил себе слабую-слабую аккуратную улыбку. Неожиданно юноша вытянул свою правую руку вперед. Жест приглашал к короткому ненавязчивому тактильному контакту, который среди нормальных людей именовался «рукопожатием». Немного некорректно по отношению к женщине, но среди воинов подобные формальности не приобрели обязательного характера. Неважно, женщина или мужчина, важна лишь суть подобных жестов. Ясу посмотрела на протянутую руку Гаары. А когда-то он хотел ее убить, просто потому что мог. И вот к чему все привело. Жизнь такая непредсказуемая, кто бы мог подумать еще пару лет назад, что они будут делать вот такие комплименты друг другу. Гаара справился с тем, к чему Учиха еще только стремилась, этот опыт определенно повысит ее шансы на успех. Девушка аккуратно пожала руку Казекаге и тоже улыбнулась. Вот, они пришли к консенсусу, как замечательно! — Хочу извиниться перед тобой. За то, что назвал крысой. — Хорошо, я тебя прощаю. Хотя, возможно, теперь мне не стоит воспринимать это как оскорбление, больше похоже на самую высокую оценку моей деятельности ниндзя, — Учиха официально отпустила свою обиду на Гаару, так и быть, он смог ее уважить. — Не мне оценивать это, я даже не застал момента собственного спасения. И все-таки я серьезен. Знаешь, — улыбка молодого человека стала выглядеть немного странно, необычно даже для него, — когда ты оскорбляешь кого-то — ты тем самым заявляешь о своем превосходстве. Тогда я не был лучше тебя. А за подобные заявления можно и убить. Так вот о чем он. Таким вот незатейливым образом Гаара четко обозначил, что не потерпит пренебрежения в свой адрес. Что же, на полном серьезе Ясу и не собиралась его оскорблять. Да как же тут захочешь посягать на честь такого интересного парня! — Убить за оскорбление, говоришь. Нет, не думаю, что тебе это грозит. Да и к тому же, мы убедились, что моя попытка не увенчалась бы успехом, — девушка пожала плечами. Они друг друга поняли. Все-таки два говна. Перемещение в специальное подземелье заняло не так много времени. Пришлось скрыть себя в черных балахонах, иначе бы у дежурных АНБУ возникли вопросы, чего это Казекаге якшается с безызвестной девчонкой неопределенного характера ночью, да еще и в сторону тюрьмы. О Сасори было известно узкому кругу лиц, каждого в эту тайну не посвящали. Канкуро доверил это дело определенной группе уполномоченных шиноби, что всегда были на стороне Гаары с момента его становления Каге. Эти люди уже заслужили доверие к себе и к своей деятельности, можно не беспокоиться о защите информации. Гаара и Ясу остановились перед специальным скрытым проходом, дальше их повел смотритель. В помещении было очень сильно темно, оно даже не электрифицировано на этом цокольном этаже. Источниками освещения служили керосиновые фонари. Нукенина затолкали очень глубоко и очень надежно, из Акацуки, пожалуй, только Зецу смог бы пробраться сюда абсолютно незамеченным и помочь Сасори бежать. Вот только делать он этого не станет, обманка должна усыпить его бдительность. Акасуна Сасори мертв. А если в это кто-то не поверит, то совершенно точно решит не лезть дальше без одобрения Пейна. Куклу облепили печатями и обездвижили до такой степени, что она даже перестала походить на живого человека. Как будто пропал блеск из глаз, а покрытие задубело, больше не имитировало кожу. Настоящее произведение искусства, удивительно, что с таким талантом Сасори решил просто прожигать свою жизнь и не делать для нее ничего. Кукла распахнула глаза с характерным негромким щелчком, Сасори услышал, что к нему приближаются. — Акасуна Сасори, — раздался спокойный юношеский голос, кукловод никак не отреагировал на позыв. Он и не мог. — По законам Скрытого Песка ты подлежишь смертной казни за многочисленные преступления против своего правителя и против народа, среди которых: дезертирство, предательство, многочисленные убийства, а также использование запретных техник ниндзюцу, эксплуатирующих человеческие жизни. Будучи членом преступной группировки Акацуки, ты совершил десятки других преступлений, в том числе похищение Казекаге и покушение на его жизнь. — Подтверждаю, — коротко и ровно ответил нукенин. — Ты не будешь представлен суду, твое наказание уже вступает в силу. С этого момента. Ясу стянула повязку с глаз марионетки, пусть хоть посмотрит на мир еще разок. На искусственном лице не читалось никаких эмоций. — Что с Чие? — вопрос был задан не по теме, выглядело все так, словно Казекаге был обязан исполнить последнюю волю смертника. Однако он не был обязан. И скажет лишь по доброте душевной. — Чие-сама идет на поправку. Ей неизвестна твоя судьба, — Гаара не упустил возможности изучить кукловода лучше. Такая поразительная отвратительная разница. Марионетки старшего брата не походили на людей, оттого воспринимать их было в разы проще и комфортнее для рассудка. Но это — за гранью добра и зла. Как же омерзительно и прекрасно одновременно. Настолько точно передать каждый человеческий изгиб, оттенок, пластику и текстуру способен лишь истинный мастер своего дела. Эти бы силы да в нормальное русло. — Вот как, — Акасуна хлопнул глазами, те снова щелкнули. — Сасори, ты мерзавец и останешься им даже после того, что мы скажем тебе, — начала Учиха. Она тоже говорила спокойно и серьезно. — Ни единый твой поступок не искупит твоего греха, не облегчит жизнь тем, кто пострадал от твоей руки. За это ты и понесешь наказание. С течением времени к тебе придет раскаяние, ты найдешь его в работе на благо Сунагакуре и ее народа. Но для этого придется зарыться в песок, точно как скорпионы скрываются в нем от палящего солнца. Твоей личности больше не существует для всех. — Раскаяние? Способно ли придти раскаяние к тому, кто не чувствует телесных тягот от тяжелой работы? Ты просто хочешь наглым образом эксплуатировать меня. И для блага деревни, и для своего личного, — Акасуна не обиделся. — Расскажи о своем личном интересе. С малюткой Казекаге мне все ясно. Хочешь заработать денег моими трудами, да? А не боишься, что созданные мною творения, что ты хочешь сбыть на черный рынок, однажды встретят тебя на войне с соседним государством? Или в бою твоих шиноби, высланных на исполнение заказанной миссии? Вопрос совести. Насколько далеко был готов зайти Гаара, чтобы добиться благополучия своего небольшого государства? Очень. Рисковать он умел и любил, в этом они с Ясу похожи. То, о чем говорил Сасори, требовало осмысления, планов, расчетов. Но молодому властителю Песка уже и так все было ясно как день. Этот риск того стоил. — Существуют иные пути реализации твоих трудов, не все они связаны с темной стороной, — ответил Гаара. — У нас, нищих песчаных ублюдков, это на подкорке сознания высечено тупым ножом. Честь — это не про культуру Страны Ветра, куда важнее результат. Что твой отец совсем не колебался, когда шел на сделку с Орочимару, что ты сейчас, когда предлагаешь мне сотрудничество. Опыт Четвертого совсем ничего для тебя не значит? Ведь мы со Змеем не просто так стали напарниками, — Сасори позволил себе изобразить легкую толику презрения и недоверия. — И не просто так ты ненавидишь Орочимару. Мне это известно, — Сабаку но младший ничуть не напрягся от заведенной темы. — Раса, Четвертый Казекаге, решил достичь благополучия путем разрушения своего главного конкурента. Это и привело его к краху. Такие методы уже не работают. — А какие работают? — не стоило забывать, что Сасори почти сорок лет, он сам уже годился Гааре в отцы, размышлял он отчасти «по-стариковски». — Грубая сила — способ для идиотов. Я себя идиотом не считаю. Ставить на нее возможно лишь тогда, когда больше ничего не осталось. — Очень смело для мальчишки твоего возраста, мнишь себя самым умным? Что же, будет очень увлекательно понаблюдать за тобой. И особенно увлекательно будет тогда, когда ты перестанешь справляться, — Акасуна хмыкнул. С Гаарой лучше дружить, он вообще изменился до неузнаваемости. Хитер как черт, еще и умный. А что будет дальше? Вдруг Скрытый Песок завоюет весь мир? Ясу хлопнула глазами. Сасори, кажется, согласен на эти торговые отношения. Ему какая разница, где кукол клепать. Кто знает, может он даже активно втянется в это дело, если не слетит с катушек. — Славно, что вы договорились! Гаара, извини, что навязываю тебе участие в этом криминале, — девушка виновато улыбнулась, обратив взор черных глаз на Казекаге. — Я тебе все еще должен, — заключил Гаара. Этот долг накинет Скрытому Песку бюджета, как же замечательно быть должником таких же интриганов и авантюристов. А всего-то надо было обозвать девчонку в детстве. — Сасори, как ты думаешь, Акацуки вернутся в ближайшее время за Однохвостым? — Ясу вернулась к кукловоду. — Нет. Сейчас охрана усилена, это лишний геморрой, к тому же больше подходящих для такой работы шиноби не осталось. Не каждый джинчуурики, знаешь ли, пост Каге занимает. Оставшуюся половину заберут в тот момент, когда Песок вновь будет ослаблен каким-нибудь событием. Гаара отдал приказ снять печати с нукенина. Еще одна темная тайна Скрытого Песка. — Скорее они ускорят охоту на остальных джинчуурики. Тебе известен каждый, Ясу, и кто к кому приставлен. Можешь сама выбрать, куда пойти дальше, я бы рекомендовал заострить внимание на следующих двух линейно, — Сасори ощутил, как все печати с его искусственного тела были сняты. Кукловод тут же смог пустить чакру через элементы конструкции, созданные из того же металла, с помощью которого Пейн контролирует свои тела. Как мир тесен и интересен! — Постой, джинчуурики Треххвостого?.. — Ясу насупилась. Она, кажется, даже была неприятно удивлена. — Еще живой. Наверное. Они в этом не уверены, поэтому и захотят изучить этот вопрос. Всех сразу тебе не спасти, думай сама, — низкорослая очаровательная кукла пошевелила и пощелкала всеми конечностями, так-то страшное зрелище, но привыкнуть к нему можно. Какой же забавный народец Страны Ветра — все такие дохленькие и низкорослые, однако яркие и привлекательные! Прямо как цветы, что мужчины, что женщины. Порой деятели искусства и не подозревают, что они сами как произведения искусства. А Ясу задумалась. Каратачи Ягура еще может быть живым? Прошло не мало лет с их последней встречи, он вполне мог погибнуть, ведь планировал вернуться в Скрытый Туман. А там война до сих пор не утихла, просто приобрела вялотекущий характер. Черт, а если он реально еще живой? Вот это было бы замечательно! У девушки даже глаза загорелись, схема сложилась в голове сама. — Ясу, — внезапно рука Казекаге легла на женское плечо. Учиха вышла из транса и вопросительно глянула на юношу, — нам, кажется, нужно поговорить. Снова. Ну блядь. Сасори, ублюдок, решил вкинуть напоследок. Мудак! Следующим утром вся братия направилась в Скрытый Лист, предварительно попрощавшись с представителями Песка. Даже сделали снимок на память, это теперь модная дорогая привычка. Раньше подобное могли позволить только для фиксации каких-то совсем важных моментов или людей, а теперь можно было хоть каждый день радовать себя новыми кадрами. Жителям Конохи было известно, что Ясу возвращается в родные края, никто ничего не сказал. Какаши чувствовал себя все так же ужасно, а вот его верный товарищ Майто Гай отличился превосходным настроением и прямо-таки полноценным зарядом энергии. Путь до деревни будет своеобразным. Ясу напоследок обернулась, выискивая взглядом рыжую макушку Казекаге. Гаара знал, что на него обязательно посмотрят еще раз. Он слабо загадочно улыбнулся. Что же, им не привыкать хранить секреты друг друга, на практике они уже доказали верность своим обещаниям. Учиха могла не беспокоиться о своих тайнах. Беспокоиться стоило основным лицам этих тайн.