Черный мотылек

Отпуск вышел славным. Ясу полностью восстановила все свои силы, в том числе и моральные, поправила свое ментальное состояние и приготовилась работать дальше, не покладая рук и не проливая слез напрасно. Поплакать можно будет когда-нибудь потом, а сейчас для нее самое главное – сделать все дела. Дела сами себя не сделают. Если пустить ситуацию с Акацуки на самотек, то концовка будет плохой. Если же приложить усилия, определенно что-то изменится в лучшую сторону. На повестке ближайшего времени – Итачи Учиха. По массам прошелся слух о смерти Орочимару, а значит, Саске уже в поисках своего брата. Времени на маневр очень мало, а ведь еще нужно найти легальный повод выбраться за пределы Конохи, чтобы устроить перехват. Проблема лишь в том, кого получится перехватить первее. На КПП Скрытого Листа Ясу встретила ее команда. Что очень сильно удивило и обрадовало Учиху. Девушка подбежала к своим ребятам и крепко обняла всех троих одновременно. — Смотрите кто вернулся, — сдержанно радовался Котецу, не упустив возможности потискать их подругу. — Я! Я вернулась! — отвечала Ясу, лучезарно улыбаясь и прямо источая ауру какого-то легкого счастливого состояния. — А вы скучали? Ждали? — Конечно, мы скучали. Мы даже успели соскучиться по бесконечным миссиям, — Изумо рассмеялся. — Че, как отдохнула? Не приставал к тебе никто? — Отдохнула шикарно. В следующий раз давайте все вместе отправимся в отпуск, будет очень весело, — Ясу абсолютно не шутила, она реально предлагала товарищам пооткисать следующим летом всей компанией. — В Хохокае, конечно, не так тепло и «пляжно» по сравнению со Страной Воды или Волн, но все равно мне понравилось. Море разговорчиво и отзывчиво. — Неужто в такой холод ты еще и в воду полезла? М, как это…серфингом занималась, да? — Генма улыбнулся. — Конечно! Не так уж и холодно, еще было терпимо в начале. Сейчас-то, честно, да…прохладно уже. — До отпуска еще жить и жить. Но я запомнил, — пообещал Хагане. — Ну что, босс, голодная наверное? Пойдем куда-нибудь посидим? — молодой человек забрал из руки Ясу ее чемодан. Вообще-то, она и сама без проблем донесла бы, ей абсолютно не тяжело, однако это жест вежливости и заботы, знак внимания. Котецу и Изумо давно усвоили, что какой бы сильной куноичи ни была, она все-таки женщина. За ними нужно ухаживать всегда. — Ох, ну давайте, — Учиха с радостью согласилась. Так вся компания отправилась в кафе, чтобы своеобразно отпраздновать возвращение Ясу в деревню. Болтали о всяком. Ребята расспрашивали про детали отпуска: что посмотрела, что понравилось, что не очень, за сколько жилье снимала, где и чем питалась, а была ли там, а не видала ли то, а правда ли, что…к таким вопросам Ясу была готова, поэтому без проблем рассказывала все товарищам и делилась некоторыми подробностями. Они-то редко в отпуска за территорию деревни выбираются, в основном по отпускам гуляет только старшее поколение и, как правило, в какие-нибудь курортные онсены в горах. Молодые не стремятся отдыхать, а если приходится – просто проводят время тут, в Конохе. Видимо, дел у всех хватает, либо устают не слишком сильно. Не просто так Ясу подняла вопрос о безделии на своем выступлении. Она достаточно долго наблюдала за деятельностью шиноби Скрытого Листа. Доминирующее большинство чуунинов, как правило, не заняты ничем. Их изредка, примерно два раза в месяц, могут отправить на какие-нибудь не слишком серьезные задания и на этом все. Они не припаханы ни к работе в штабе, ни к каким-либо общественным работам. Просто рассос. Работа мечты, на самом деле, но Ясу такой порядок не устраивает. Администрация Конохагакуре ставит себя в слишком уязвимое положение перед Корнем. Корень-то, в отличие от ленивцев-чуунинов, работает каждый день и каждую ночь, еще и тренируются без конца. Случись конфронтация между силами Листа и Корнем – у первых не будет ни шанса. Штат джоунинов слишком мал, чтобы в одиночку вытащить ситуацию. Полиция Конохи под руководством какого-нибудь строго человека решила бы этот вопрос. Так вот, отпуска для шиноби Листа, судя по всему, вещь не особенно и нужная. Если они неделями отдыхают дома без работы, то нахрена этот отпуск? Ладно хоть сверстники Ясу тренируются и стараются, а кто-то же реально ничего не делает и не развивается. Это хорошо, что команду Генмы собрали вместе с Учихой. Эти хоть за голову взялись, подкачались, привели себя в порядок и полную боевую готовность. А главное – и сами довольны своими успехами до потери пульса. Балбесы-то. — Так ты, значит, скоро полицейской станешь, — болтал Изумо, поглощая сегодняшний общий ужин. — Уйдешь от нас, получается? Да разве так можно? — Ну, это же еще не факт. Может быть, полиция и не вернется, кто знает. Кстати, а кто знает? Чего болтают-то тут на эту тему? — Ясу приговаривала свою говядину, предварительно пожаренную на специальной печи в столе. — Слышали что-нибудь? — Ха, так и знал, что ты об этом спросишь, — Генма размеренно и как будто без интереса тыкал в салат палочками, размышляя при этом о чем-то своем. Поднятая тема вернула его мысль к этому вечеру. — Вообще-то, болтают всякое. Но общее мнение постепенно развернулось в твою пользу, хотя кое-кто старательно дискредитирует полицейский аппарат. Сама подумай, кто. Недавно, вот, с пареньком из Хьюга болтали, сказал, что в клане уже три собрания эту тему обсуждают и пока пришли только к такой мысли: не хочется доверять этой инициативе, потому что она исходит от малолетней девицы. — Естественно, а как же еще, — фыркнула Ясу и закатила глаза, выставив на стол локоть и положив на ладонь щеку. — Ну типа да, а как ты хотела, — согласился Котецу, — у нас уж очень авторитетно мнение старшего поколения, даже местами слишком. Я ничего не хочу сказать, старшим нужно доверять и уважать их опыт. Но порой они нормально так палки вставляют во всякие места, непредназначенные для этого. — М, кстати о доверии, — опомнился Камизуки, — недавно к Какаши-семпаю заходили с проверкой. — Чего?!.. — Учиха чуть не подавилась. — Кто? Зачем? — Блядь, вот именно в кафе нужно было начать говорить об этом, — упрекнул Генма, покачав головой. — Не поняла, кто приходил? — Ясу теперь не уймется. — АНБУ. У них было официальное разрешение от Хокаге. Не знаю, что искали, Какаши-семпай не рассказал. Но, вроде, все в порядке. Даже не знаю, связано ли это с тобой, — Изумо пожал плечами, никак не отреагировав на упрек капитана их команды. Камизуки посчитал, что эту информацию важно передать Ясу как можно скорее. — А давно было-то? — увы, девушка ничуть не успокоилась, хотя внешне ее волнение проявилось только в нахмуренных бровях. — Да через пару дней, как ты отбыла, — дополнил Котецу. — Какаши-сан не выглядел обеспокоенным, он сказал, что все нормально, никаких угроз и обвинений не поступало. Ну, ты должна понимать, что это нам он так сказал. Тебе-то наверняка все расскажет, раз вы вместе живете. — Кстати, а почему вы вместе живете? Ты все еще жалеешь денег на съем или… — Изумо хитренько, так, заулыбался, гаденыш. Болтовня и сбор сплетен продолжились. Так Ясу узнала, что Наруто тренируется в поте лица, какое-то время он тренировался с Джирайей-саном, а потом тот ушел по делам за пределы Конохи, и к тренировкам вернулись Какаши-сан и Ямато-сан. Естественно, Ясу обеспокоилась. Если отшельник отправился в Скрытый Дождь, то быть беде, это очевидно. Впрочем, он обещал прислушаться к словам Ясу, когда она открыла ему всю правду о своем детстве. Ах, конечно же, некоторых деталей она так и не раскрыла, подав информацию таким образом, что она не коснулась личности Мадары Учиха. Да и вообще про этого человека еще никто из действующих лиц Конохагакуре не в курсе. Ну, это только пока. Зато Ясу не утаила информации об Орочимару и Саске. Джирайя сказал ей, что сразу понял, кто ее воспитывал и тренировал. Но решил «потомить» эту правду, приберечь ее до лучших времен. Сказал еще, старый урод, что Ясу такая хорошенькая девочка, наверняка она не планировала ничего плохого. Не прогадал, но неприятно. Ах! К черту. Важно теперь другое. Что там с Какаши? Что еще за разрешение Хокаге на обыск? Давно ли в Скрытом Листе существует порочная практика обыска со стороны АНБУ? Силовой структуры! Конечно, этим больше некому заниматься, полиции-то нет, как и следственного комитета как такового. Не наложили ли на Хатаке гендзюцу? Не пытались ли шантажировать? С этим предстоит разобраться как можно скорее. После посиделок с друзьями, Учиха отправилась домой, не забыв, естественно, о своем чемодане. Свет в окнах квартиры не горел, хотя на улице уже достаточно стемнело, но час не настолько поздний, чтобы лечь спать. Предположение Ясу о том, что Какаши-сан на тренировке с Наруто, подтвердилось, когда девушка зашла внутрь и никого не обнаружила. Приступив к разбору вещей из чемодана, Ясу обнаружила следы обыска в тех шкафчиках, которые выделила когда-то под свои вещи. Оставалось все меньшее сомнений. Вероятнее всего, искать приходили что-то о ней. Но что именно? В чем подозревают? Почему не предъявили это в лицо, пока Ясу еще была в деревне? Как же хочется расспросить об этом Хатаке, но не побежишь же его искать в лес и вытаскивать к себе на разговор, если он реально занят делом? Сейчас, как бы, обстановка в мире такая, когда лучше действительно потратить время и ресурсы на подготовку Наруто к столкновению с серьезным врагом. Одной мощной крутой техники тут будет маловато. Как бы то ни было, о своих дальнейших планах Ясу рассудила таким образом. В детали ее биографии посвящены только двое: Гаара из Скрытого Песка и отшельник Джирайя-сан. Оба согласились дать Ясу фору, и этой форы, на самом деле, как будто недостаточно, чтобы успеть сделать все, это при условии, что до сих пор не решен вопрос с судьбой Саске и Итачи. Ни в коем случае нельзя допустить смерть ни одного из братьев, однако так трудно вмешаться в это событие. Также, помимо прочего, у Ясу осталось совсем мало времени до совершеннолетия, лидерство в клане по-прежнему под вопросом. Как и возвращение полиции. Учиха заключила, что на данный момент она сделала все от нее зависящее по административным делам в Скрытом Листе. Быть полиции или не быть – дело еще множества собраний, финансовых итогов за квартал и год, отчетов и болтовни между шиноби в курилках, комнатах отдыха, забегаловках и так далее. Расположить к себе получилось не все кланы, но это не означает обязательного поражения. Нужно понять, как хочет действовать Данзо. Пока девушка планировала разобраться с Итачи и Саске, а затем продолжить свою деятельность шиноби вплоть до момента окончательного решения о становлении или нестановлении полицейского аппарата. Тем же вечером Ясу направилась пошляться по Конохе, места уже все-таки родные. Она привыкла к этому городу очень быстро, вот что значит историческая родина. Вопреки всем тем компромиссам, на которые Учихе пришлось пойти в союзе с Конохагакуре, например отсутствие интернета, широкой телефонной линии, весьма скромный, в сравнении с Амегакуре, потребительский ряд, Ясу не испытывала особого дискомфорта и вполне себе хотела уже полноценно тут осесть. Некоторые до сих пор воспринимают ее гостьей Листа, это неприятно, но, с другой стороны, прошло в историческом масштабе еще слишком мало времени. Даже года нет. Нужно немного потерпеть. Удивительное положение вещей в мире! Закрытая от всего внешнего мира Амегакуре, страна, по сути, одного города, имела в себе намного больше материальных благ для потребления, технически развита впереди всего континента, обеспечена рабочими местами и предоставляет бесплатное образование по совершенно разным направлениям. Давным-давно Конан рассказывала, что у Скрытого Дождя сохраняется своего рода комплекс неполноценности, сосредоточенный на несостоятельности шиноби Аме в сравнении с другими деревнями. Трудно рассуждать об этом, на мировой арене ниндзя Дождя появляются слишком редко. Однако, в чем Безымянная страна преуспела, так это в индустриализации. По большей части государство на самообеспечении, все предприятия принадлежат Пейну, потому что он спонсирует их частью тех денег, что зарабатывает организация Акацуки. И частью от выручки с внешней торговли. Да, Амегакуре, вопреки стереотипам – главный поставщик множества необходимых в быту вещей. Об этом никто не говорит и редко кто вспоминает, но вообще-то Безымянная страна на данный момент главный распространитель цифровых технологий, к которым очень активно приглядываются, а кто-то даже полноценно берет в оборот, например Скрытое Облако. Коноха в этом плане слишком консервативна и осторожна, что, на самом деле, ей не в плюс. Интересно, хоть у кого-нибудь из наблюдателей за всей этой ситуацией возник вопрос: а какого, собственно, черта страна, утонувшая в гражданской войне, зарабатывает так много денег и демонстрирует рост производства? Ориентируясь на все тот же рассказ Конан, так было не всегда. При Ханзо Саламандре экономика Безымянной страны стремительно разрушилась и потерпела крах, потому что все небоеспособное население было втянуто в гражданскую войну, производства и добыча остановились. Восстановление началось при Пейне. И, на самом деле, это так странно, как будто даже нелогично. Понятно, что будь ты хоть Богом, хоть Пророком, хоть Мессией, даже Абсолютом, деньги тебе понадобятся. Но Акацуки на самообеспечении вполне себе справляются. Для чего ему понадобилось возвращать Амегакуре твердую почву под ногами, учитывая его деструктивные планы по уничтожению и развязыванию войны? Какие-то светлые теплые чувства к родным землям? Конан и Нагато, на самом деле, любят свой дом. Просто уже не говорят об этом, не показывают, да и их основные цели все дальше от Скрытого Дождя. Так удивительно. Коноха в развитии отстает. Пока еще не сильно, но заметно. О чем речь, если уж они даже к телефонам не массово перешли, а дома до сих пор держат ламповые телевизоры, газовые духовки на ножках и такое же газовое отопление. Кстати, Какаши живет в относительно современном многоквартирном доме, там отопление предусмотрено электрическое по совершенно «новой» технологии теплых полов. Как-то все очень медленно в Листе развивается, совсем неохотно. А ведь когда-то эта деревня была первой во всем. Заложенная более сотни лет назад канализация до сих не устарела и отвечает всем современным требованиям, планировка города устроена таким образом, чтобы шум от коммерческой зоны не добирался до жилых кварталов, районы малоэтажной частной застройки расположены ближе к природным участкам поселения, тогда как высотки натыканы на менее дорогих квадратных метрах земли. Все сделано по уму и надолго, с душой и желанием позаботиться о будущих поколениях. Вот что значит основатели! И как-то все встало, остановилось и не желает развиваться. А в Скрытом Дожде, между прочим, у Ясу дома была неплохая такая плазма! И интернет. До которого, правда, приходилось добираться, порой, не совсем честными путями, а зачастую вообще попытка выйти в Сеть приравнивалась к миссии ранга S, потому что в резиденции Пейна кабель был подведен, собственно, только к его компу, который располагался в мастерской, где Божество в свободное время без конца что-то делало со своими телами и занималось всякого рода биоинженерией. Доступ к мастерской вышло получить незаконно путем подкупа Белого Зецу той ебучей дохлой драценой, которую Ясу нашла где-то на помойке, а Белому приглянулась именно она! Сказал, нужна конкретно такого сорта и никакого другого, а они не водятся в Безымянной стране и в соседних тоже! Существо в обмен на цветок раздобыло копию ключа от двери в мастерскую Пейна. Ясу тайно проникала в это, во всех смыслах, божественное место, рискуя собственной шкурой, и заходила в Сеть. В интернете на тот момент было мало чего-то по-настоящему интересного, в основном люди обменивались порнографией, картинками, музыкой и прочими развлечениями для ума. Зато можно было с кем-нибудь познакомиться и поболтать в поздний час, узнать что-нибудь новое для себя. Надо ли говорить о том, что схема была раскрыта весьма быстро. Как Лидер ни старался, а отвадить ребенка от паутины не вышло, поэтому пришлось смириться. Благо, порнография и связи с какими-то сомнительными личностями мало интересовали Ясу, по большей части она вообще рассматривала различные наряды, прически, какие-то украшения для дома, рецепты, потом взялась изучать и познавать мир. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не приставало и не отвлекало от дел. А несчастная драцена переехала в кабинет Бога, как своеобразный трофей, напоминавший впоследствии об этом историческом эпизоде. Белый Зецу не расстроился, ему было без разницы, где ухаживать за цветком. В Скрытом Листе, чтобы узнать о последних веяниях моды, открытиях в сфере цифровых технологий, тенденциях в интерьерах и экстерьерах, исследованиях в области медицины и радиотехники, в общем, чтобы узнать хоть что-то новое, нужно покупать журналы. Огромное количество журналов. Либо с кем-нибудь общаться по теме, кто как-то связан с той или иной интересующей сферой. Либо смотреть передачи по телику. Таким образом, один только проектировщик будущего квартала клана Учиха всучил Ясу целую кипу глянцевых журналов с многообещающими названиями «Практично и экологично», «Стены без ушей», «Эстетика Страны Огня», «Социальная инженерия внутри закрытого квартала» и прочее. Оказывается, построить один только красивый удобный дом – чертовски сложно, особенно в условиях ограниченности информации. Как раз за очередной порцией журналов Ясу и зашла в книжный магазин. Предстояло каким-то образом определиться, о каком доме девушка мечтает, что хочет внутри, а что снаружи, что ей вообще нужно и для чего, какого оно должно быть цвета. Это все очень сложно, даже слишком сложно, когда на кону собственные деньги и состояние нервной системы. Дизайнеры из этих журналов предлагали самые разные варианты, современнейшие же специалисты толкали идею сохранить традиционное направление для частного дома, если он будет большим по площади и вблизи с природой. Строить рядом с рекой и лесом бетонную коробку в западном культурном направлении и в два этажа как-то неэтично, что ли. Традиционализм предлагалось грамотно сбалансировать с современностью, особенно это актуально для ванного помещения, кухни и спальни. Очень широкие просторные комнаты с максимальным количеством окон для пропуска света и возможности созерцать природные богатства. Тонкие несущие стены все-таки необходимо сделать толстыми и основательными, для помещений внутри дома – тоже, однако зонирование сохранялось традиционное – перегородки из бумаги или стекла. Эти идеи заинтересовали Учиху, она купила два журнала, чтобы в свободное время изучить их и подумать еще. По дороге домой Ясу проходила мимо детской площадки. На одной из качелей девушка заметила знакомый силуэт. Хината. Надо же. Совсем одна в такой час, еще и так далеко от дома. Ясу предположила, что что-то случилось, поэтому без задней мысли проследовала на площадку и приблизилась к Хьюге. — Хината, привет, — поздоровалась Учиха, мягко улыбнувшись. — Ты чего одна здесь? — Ясу-сан, добрый вечер, — воспитанная в строгих правилах своего консервативного клана, Хината даже к своим друзьям обращалась не как к друзьям, а как к важным гостям дома. Конечно, это нехорошо. Вкупе с весьма закрытым зашуганным характером Хинаты, это выглядело так, словно в отношении принцессы клана регулярно применяется насилие. — Да так, просто гуляла. Пока еще тепло по вечерам, почему бы не погулять, — куноичи тоже мягко аккуратно улыбнулась в ответ. — Перестань, можно просто по имени, — Ясу села на соседнюю качель и начала смотреть на собеседницу. Определенно, Хината чем-то опечалена. Такая у нее литературная живописная печаль, благородная невесомая тоска, аккуратная и утонченная, терзающая душу, казалось бы, легко, как медицинский скальпель. Хината соткана из самых высоких небесных материй, хоть она и никогда не говорит о себе, а на самом деле в ней столько интересных сложных мыслей. — Для тебя это тепло, да? Знакомо. Я тоже в детстве часто убегала из дома даже в сильный ливень, лишь бы не находиться там. Мне со временем даже мороз стал казаться теплее, чем собственная комната. — Ох, нет, я не убежала из дома, ты не подумай, — Хьюга немного засмущалась, совсем ненадолго. Наконец, она решила не притворяться и просто выдохнуть. Улыбка на ее белом гладком лице растаяла, оставив после себя лишь проталину с выжженной неокрепшей землей, как это часто случается весной. Примета плохого лета. — Просто…в последнее время дома очень неспокойно. Не хочу потворствовать плохой тяжелой атмосфере, — она даже слова подбирала необычные для подростка, что свидетельствовало о начитанности. Как минимум, с Хинатой занимались в детстве не только в Академии. Неудивительно, принцесса же. Наследница рода. Ясу хлопнула глазами, несколько удивившись такому откровению. — А как ты можешь потворствовать плохой атмосфере? Дома конфликт, связанный с тобой? — предположила Учиха, глядя на свою собеседницу уже внимательнее, необходимо приглядеться к деталям. Хотя в отношении Хинаты это бесполезно, как и в отношении любого воспитанника благородного строгого семейства. Их учат плакать беззвучно и бесследно с самого детства. Они не трут глаза, не кусают ногти, не царапают собственную кожу, не терзают губы до мяса, не тянут за волосы и рукава одежды. Тяжело с такими людьми, слишком они идеальны в своей тонкости и легкости по отношению к другим людям. Хьюга опустила расфокусированный взгляд, несколько склонив голову. Ее тонкие руки, до этого державшие цепь качели, медленно легли на колени, одна ладонь невесомо накрыла другую. Такие длинные красивые ухоженные пальцы, белые, как снег. Невольно Ясу посмотрела на свои и мысленно вздохнула. Как дикарка какая-то, сбежавшая из зоопарка. — Мы можем поговорить об этом, не бойся. Меня не утруждает, я хочу помочь, — искренне произнесла Учиха, стараясь расположить Хинату к себе и убедить ее в безопасности предстоящего разговора. Возможно, куноичи переживает, что нагрузит Ясу своими проблемами, поэтому молчит. Ерунда. — Спасибо. Правда, спасибо. Думаю, тебе будет сложно понять мои чувства. Очень извиняюсь, если это не так, просто…в твоем клане все иначе. Теперь, — аккуратно добавила Хината, надеясь, что это не заденет Ясу. — Я сильно подвела своего отца. Он хотел не такого наследника. Я не такая талантливая, как Неджи-сан или моя младшая сестра Ханаби. Во мне нет тех качеств, которые клан Хьюга ищет и взращивает в своих подопечных. И я понимаю, что разочарование отца во мне вызвано, прежде всего, беспокойством о будущем нашего клана, его благополучии и стойкости. Я думаю…нет, мне хотелось бы верить, что отец все равно любит меня. Он сложный человек, даже маме порой было тяжело понять его, и это, наверное, не очень хорошо, но в целом, я не считаю сложный характер чем-то плохим. И все-таки, мне не хватает силы духа, чтобы выдерживать его тяжесть, — девушка зажмурила глаза и сдавленно вдохнула носом, пытаясь удержать слезы в себе. Она это умеет профессионально. — Мне казалось, что он принял меня такой. Или хотя бы смирился. Когда я стала чуунином, на мгновение я увидела в его строгих холодных глазах похвалу и даже, представляешь, маленькую искорку счастья. Это было лучшей наградой для меня за все старания, о большем я до сих пор не мечтаю. Увы, я ошиблась. Лишь тень его короткой улыбки в моем сознании, в реальности же этот эпизод даже не назвать мимолетным. Хината говорила об очень страшных вещах. Настолько страшных и тяжелых, что реагировать на них спокойно невозможно, чувство внутренней справедливости обострилось до предела. Ясу взяла девушку за руку, тепло сжав ее ладонь, чтобы показать свое присутствие и готовность стать опорой. Куда страшнее самого предмета разговора – отношение Хинаты к нему. Как она говорит, какие слова подбирает. Я виновата сама, я подвела, мне стыдно. Хината делилась подробностями своего пристального внимания к каждому жесту родителя поэтично и красиво, пытаясь отвлечь внимание слушательницы на изящество слова, чтобы та не заметила сути. А суть в том, что Хината настолько запугана своим собственным отцом, что внимательно следит за каждым изменением в нем и каждым действием, отчаянно пытаясь угадать момент, когда польется пассивная или открытая агрессия. Для слабых детей у строгих родителей это в норме. Ужасно. — Я надеялась, что он когда-нибудь увидит во мне простого человека. Но его мысли погружены в ремесло войны. На всех нас, своих наследников и подопечных, он смотрит только как на шиноби. Это, наверное, правильно для нас, жителей Скрытого Листа. Как ты и сказала, мы прежде всего ниндзя. Наш смысл жизни – воевать и убивать. Отец говорит, что сейчас Конохагакуре утопает в блажи мирного времени, но так будет не всегда, и мы обязаны быть готовыми ко всему, — Хината слабо сжала ладонь Учихи в ответ, как бы благодаря за этот успокаивающий заземляющий контакт. — Знаешь, они много говорят о тебе. С осторожностью и подозрением, но говорят комплиментарные вещи. Отец восхищается тобой. О таком наследнике он мечтал. Так защищать собственный клан, когда от него практически ничего не осталось, способен только по-настоящему сильный воспитанник. Ты очень волевая и целеустремленная, Ясу, — Хьюга вдруг посмотрела на собеседницу и слабо, но искренне улыбнулась. — На контрасте с тобой я даже тени от солнца не отброшу, настолько я незначительна и невзрачна. Отца это угнетает, меня тоже. Он разочарован. И с каждым днем разочаровывается все больше, а я…испытываю такие сложные пугающие чувства. Я никому не могу рассказать о них, потому что меня осудят за слабость и малодушие. — Господи, Хината, у меня кровь в жилах стынет от твоего рассказа! Милая, ну нельзя же брать на себя ответственность за чужие недовольства о тебе. Даже родительские. Я уверена, твой отец очень мудрый человек, но он ведь несправедлив к тебе по каким-то своим соображениям, явно необъективным. Ты же, ну…человек. Не болванка соломенная. У тебя свои чувства, свой характер и взгляд на вещи, разве мы можем говорить о людях, как о бездушных обезличенных предметах утвари, которые должны выполнять свое назначение? Как инструмент? Нет, конечно, так нельзя, — Ясу накрыла ручку Хинаты своей второй ладонью и начала аккуратно поглаживать. — Хината, ты не виновата в том, что ты такой человек. И ты не можешь изменить себя, ты просто такая есть. Конечно, это очень тяжело, когда тебя с кем-то постоянно сравнивают…да уж, нашли с кем сравнивать. С Учихой Ясу, — девушка покачала головой. — Наши родители – такие же простые люди, как и все вокруг. Они тоже могут ошибаться. Могут быть нелогичными и непоследовательными. И несправедливыми, местами даже странными, непонятными. Все люди такие. Постарайся относиться к этой ситуации так, насколько это возможно. Дети вообще редко бывают подарочными. Строишь на них одни планы, а они рождаются совершенно другими людьми. Не теми, неудобными, неподходящими. Обычно, взрослые как-то учатся с этим жить и принимают свое потомство таким, какое оно есть. Хотя, это, наверное, самообман. Ясу тяжело об этом судить, у нее-то нет детей. Она может рассуждать об этом только с позиции своих покровителей, что взяли ее на попечение совсем мелкой. Тоже, наверное, верили и надеялись, что маленькая милая тощая девочка из Воды будет послушной и тихой. Ага. Ну ничего, справились же, полюбили и такой. Просто поняли, что их ожидания – только их проблемы. Хинату очень жалко. Она такая старательная ответственная девушка, видно же, что работает, не покладая рук, совершенствуя свои навыки, и все равно не получает никакого родительского поощрения, хотя бы минимальной похвалы. Старается угодить несправедливому отцу, который, будучи таким, черт возьми, умным осознанным развитым человеком, до сих пор не может угомонить собственных амбиций и принять родную дочь. Родную дочь! Свою кровь, память, душу! Умница-красавица, способная, кроткая, начитанная. И все равно не то. Какой кошмар, ну зачем так издеваться над людьми? — Ты говоришь правильно. Нельзя так с собой. Я стараюсь, правда, очень стараюсь принять эту ситуацию и отпустить ее. Но, понимаешь…я люблю своего отца. Очень люблю. Его холод сильно ранит мое сердце. Мне бы хотелось почувствовать родительское тепло хоть раз, родители же должны любить своих детей и помогать им, быть опорой и поддержкой. Но в его глазах только разочарование, каждое слово, как к чужому человеку, а не родной дочери, будто я даже не заслуживаю называть его родителем. Однажды он сказал Куренай-сенсей, когда я только попала к ней в команду, что ему без разницы, погибну ли я. Клану не нужны такие слабаки. Я чувствую, что эти слова стали для меня определяющими. Нужна ли я в этой жизни вообще?.. Даже слов никаких не осталось. Ясу честно не знала, что ответить. Когда родитель говорит такое – надежда угасает. Даже Обито себе такого не позволял никогда на полном серьезе, а ведь он выращивал Ясу на убой сознательно. Наверное, Хиаши-сан слишком тяжелый человек, умом не понять, сердцем не принять. Будучи лидером, полезно иметь в списке своих качеств строгость и суровость, но в отношении собственных детей подобное должно подаваться в меру и по необходимости, а не просто как образ жизни. Чувства Хинаты закономерны. Она считает себя нелюбимой дочерью, предательницей клана и главным разочарованием отца, причем она уверена, что виновата в этом всем сама. Просто потому что родилась такой. Мягкая, чувственная. Что в этом плохого? Ясу встала с качели и подобралась ближе к Хинате, чтобы обнять ее. Такая милая прелесть точно не заслуживает терпеть такое в отношении себя. Она на самом деле очень сильная и стойкая, и ее силе духа позавидуют многие. На экзамене Хината доказала Неджи и самой себе, что имеет право на существование такой, какая она есть. Хината очень крутая, за такую прекрасную девушку в былые года развязали бы войну. А сейчас ее пытаются втоптать в грязь, унизить, оскорбить. Да уж. Врагу такой семьи не пожелаешь. Хьюга обняла Ясу в ответ, уткнувшись лицом в ее живот, испытывая и сильный стыд, и сильное желание все-таки немного поплакать. Нужно выпустить это, перезагрузить нервную систему и обновить ее. Ясу осторожно поглаживала куноичи по голове, задней мыслью наслаждаясь гладкостью ее густых блестящих волос. Мысли Хинаты пугали Ясу. Они близки ей, она столкнулась с таковыми в свои подростковые года, столкнулась даже сейчас, относительно недавно. Нужна ли я в этой жизни – отсюда начинается путь к самоустранению. Это ужасно и страшно, такого просто нельзя допустить! Но что же делать? Чем Ясу может помочь кроме небольшой поддержки морально? Ах, конечно, Ясу может поговорить на эту тему с господином Хиаши, но чем это закончится – очевидно. Нужно что-то другое. Может, сводить Хинату к местному специалисту в области психологии? Нет, если в клане о таком узнают – сочтут больной и сожгут еще на костре, к черту. Нужно больше поддержки. — Нужна. Очень нужна, Хината. Хотя бы себе самой нужна. Разве в жизни нет вещей, которые интересовали бы тебя и нравились тебе? — Ясу всячески старалась отговорить куноичи даже от мыслей о суициде. — Тебе нравится вязать? Почему бы не жить хотя бы для того, чтобы получать от этого удовольствие? Или, может быть, тебе нравятся моти? Живи ради них, они же вкусные! Столько всего крутого и приятного в жизни еще, нельзя отказываться от этого из-за чужих неоправдавшихся ожиданий, — девушка потискала свою добычу, улыбаясь. Хината перестала всхлипывать и подняла лицо, чтобы посмотреть в черные глаза над собой. Хьюга даже слабо устало улыбнулась в ответ, все-таки ее настроение немного улучшилось, когда она выговорилась, наконец, и ее правильно поняли. Так приятно от того, что Ясу не стала осуждать ее и ругать, смеяться. — Ну или…тебе же нравится Наруто, — Ясу чуть наклонилась, теперь ее улыбка стала намного хитрее. Эта запретная для всяческих обсуждений тема тут же оживила принцессу, к Хинате даже вернулся легкий здоровый румянец. Она заулыбалась теплее и активнее, правда, эти улыбки вызваны смущением. — Неужели ты готова оставить его? А представь, как вы поженитесь, будете жить вместе. Что-то сильно далеко! Представь, как вы будете ходить на свидания, он тебя будет, ну, за руку, там, держать, все такое. Стоит пожить хотя бы ради этих ощущений. — Ясу, ну…это же не точно, что такое будет, — залепетала Хьюга. — Вы же танцевали на свадьбе, помнишь? Ты его пригласила или он тебя? — Ох!.. — Хината совсем покраснела, прямо вспыхнула. Ясу тихо хихикнула и отпрянула от девушки, чтобы начать медленно покачивать ее на этой самой качели. — Н-ну, вообще-то сам!.. Я так удивилась! — Ну вот видишь! Даже такой балбес, как Наруто, решился и пригласил тебя на танец, хотя и танцевать-то не умеет! Это же вообще, как минимум, подвиг для парня, сама понимаешь. Видела же, как они не хотели и вообще смеялись, клоуны. Мальчики в этом возрасте несколько, как бы тебе сказать…туповаты. Надо с ними жестко и основательно, да! Вот так подошла и как схватила за бок… — Ясу-чан, сомневаюсь, что Наруто поймет меня правильно, если я так сделаю, — Хината тихо засмеялась. — Да он ниче и не поймет, тем лучше для тебя. О, кстати, смотри, — Учиха вдруг заметила, как ко входу на детскую площадку приближался Наруто. А вообще-то, он сюда и шел, целенаправленно. В домашнем шмоте, без протектора на лбу, явно уставший, но с какой-то целью, с какой-то идеей в голове. Руки спрятаны в карманах штанов, на теле светлая свободная футболка. Неужели не мерзнет? Куноичи клана Хьюга тоже заметила Наруто и невольно напряглась. У нее трепет, простительно. Она сильно влюблена и волнуется, тревожится. Как трогательно. Ее предмет воздыхания еще и в домашнем явился, что говорит о его открытости и доверии. Ясу даже завидовать начала! Она никогда ни в кого так не влюблялась, а ей вот теперь тоже хочется так волноваться и краснеть, дрожать, томно вздыхать! С Пейном все как-то слишком хорошо и гладко получилось, период влюбленности их миновал ввиду незаконности всего действа, хотя когда-то давным-давно Ясу очень сильно распереживалась, урвав небольшой невинный поцелуй с уст покровителя в свои четырнадцать лет. Беда. Ну как же теперь быть? Хочется же искрометную волну чувств! А Наруто тем временем подошел к дамам. — Девчонки, привет! Я вас обыскался! — оповестил Наруто, помахав рукой представительницам прекрасного пола. — Здравствуй, Наруто-кун, — тихо поприветствовала Хината. — Ты искал нас?.. — Приветик. Ну-ка иди сюда, — Ясу отошла от качелей, решив наглядно продемонстрировать Хинате, как следует обращаться с глупенькими наивными мальчиками, еще не пуганными. Учиха подхватила Наруто за бока и сначала немного покружила его, Узумаки начал смеяться и извиваться, пытаясь выбраться из крепкой хватки необъятных длинных рук подруги. Его уже давно так никто не поднимал, все-таки он вырос, теперь не такой мелкий и легкий, каким был раньше. Тем не менее, Ясу это абсолютно не смущало, хотя немного она все-таки попыхтела. Может быть, из вежливости. Странно, однако! Вдоволь потискав золотистого лиса, Учиха закинула его себе на плечо. Не без дополнительных усилий, конечно, этот гад же сопротивляется! — Аха-ха-ха, Ясу-чан, что ты творишь! Ну поставь меня!! — Наруто не переставал смеяться, вертясь при этом, как уж на сковородке. Ему было очень весело. — Не-а, все. Сейчас утащу в свое логово… — заговорщически вещала Ясу, кружась уже вместе с пареньком на своем плече. Она, между прочим, так по нему соскучилась! Узумаки без конца в тренировках где-то за чертой деревни, в последнее время его так мало видно. Конечно, обижаться на такое нельзя, все-таки Наруто занят совершенствованием своих навыков, это, наоборот, очень даже похвально! Но, тем не менее, хотелось бы проводить с ним чуть больше времени. И не только Ясу, а вот, например, и Хинате. Чаще видеть его в городе, пересекаться. Гулять. Юноша сполз ниже и направил усилие на нижнюю группу мышц, практически перебросив, тем самым, Ясу через себя, при этом ему пришлось упереться ладонями в землю. Его ноги вмиг оказались такими сильными и тяжелыми, а импульс возник благодаря чакре. Вот они – чудеса искусства шиноби, в обход всех законов физики. — Блядь!!.. — только и успела крикнуть опешившая начинающая летательница. Акробатические пируэты закончились тем, что в захвате оказалась уже сама Учиха, и Наруто был к ней беспощаден. Он не просто закружил ее на себе, а начал имитировать броски, тряску, даже один раз полноценно подбросил лошадку над собой. Умнейшие умы человечества говорят, что чтобы что-то толкнуть – необходимо быть в три раза сильнее этого. Ясу хоть и кричала, и ругалась, и смеялась одновременно, но не могла не отметить какого-то совершенно дикого прогресса в физической подготовке Наруто. Наверняка ему с этим помогает чакра Девятихвостого, однако исключить и собственную предрасположенность нельзя. Офигеть, каким сильным стал Наруто. Ему еще так легко это все дается, даже не вспотел, гаденыш. Хината могла только улыбаться, наблюдая за игрищами двух зверьков. Наруто – молодой неугомонный лис, Ясу – вредная пытливая пантера. Их шутливая борьба наполнила всю улицу искренним звонким смехом, так бы они и сражались, наверное, до рассвета, если бы не капитуляция Учихи. — Сдаешься, да? — подначивал Узумаки, схватив и зажав свою добычу со спины. — Все, сдаюсь, — подтвердила девушка, устало выдыхая. — Придется откупаться раменом. — Отлично! — заключил Наруто, согласившись с поражением подруги. Беззлобно лучезарно усмехнувшись, он отпустил ее. Ясу, приводя свое дыхание в норму, села на соседнюю качель рядом с Хинатой. — Ну так и чего ты нас искал, м? — пантера напомнила о предмете несостоявшегося разговора. — Да, вообще, дело-то серьезное. Мы не хотели начинать, пока ты не вернешься из отпуска. Вернее, Какаши-сенсей на этом настоял, потом и бабка Цунаде. Сказала, что неправильно без твоего ведома такие вопросы решать, — Узумаки подошел к качелям Хинаты и как-то непроизвольно начал покачивать ту, не слишком сильно и не быстро. Обычно, люди делают механически какие-то странные действия, когда говорят по телефону. Примерно то же самое. Хината захлопала глазами. После того совместного танца на свадьбе, да и вообще после того вечера, в Наруто как будто что-то поменялось. Совсем маленькое, незаметное, но для ее чуткого взора и ощущения очень значительное. Если им доводилось пересекаться, молодой человек как-то точно так же непроизвольно невербально взаимодействовал с Хьюгой, даже не замечая этого осознанно. Раньше ничего подобного не было и в помине. Ясу, наблюдая за этим, мысленно улыбалась. Приятно видеть Хинату хоть немножко обрадованной. — Короче, мы планируем отправиться на поиски Саске. И вернуть его в деревню, пока он не успел натворить дел. А я вот прямо нутром чувствую, что этот петух точно что-то захочет вытворить! На Итачи ничего не закончится, даже если он расквитается с ним, — решительно вещал Узумаки. — Я чувствую, что Саске угрожает опасность, понимаете, такое сильное чутье! Интуиция, так это называется? — Да, похоже на то. Я склонна доверять твоим ощущениям. И вообще, я и сама думала уже отправиться на его поиски. После вестей о подтверждении смерти Орочимару, меня тоже посетило это чувство, — Ясу покивала в знак согласия. — Саске надо найти и вернуть, но…это будет очень непросто. У нас будет мало времени. — Поэтому Какаши-сенсей предложил собрать команду побольше. Хината, это относится и к тебе. Какаши-сенсей хотел попросить вашу команду присоединиться к нашему отряду, потому что, эм…ваши способности, как он сказал, хорошо подходят для поиска и слежки людей, вот! — Наруто посмотрел, наконец, на куноичи, что никак не сопротивлялась и позволяла покачивать себя из стороны в сторону. — Мою команду? — повторила Хьюга. — Я думаю, никто не будет против. — Вот и замечательно! — молодой человек широко улыбнулся. — Все должно получиться! Завтра днем бабуля всех соберет, кажется, там должен быть и извращенный отшельник. Он снова где-то без конца бродит и собирает информацию об Акацуки, и, кажется, что-то нарыл на Итачи. — Это классно, — Ясу даже вдохновилась на новую порцию размышлений о своих планах. — Тогда до завтра? — Уже уходишь? — Да мне бы отдохнуть, я сегодня только вернулась. Какаши-сан, значит, уже тоже дома? Вы тренировались, да? — Учиха поднялась с качелей и не забыла захватить свой пакет с журналами. — Ага. Ну, удачи тогда. Отдыхай, Ясу, — попрощался Узумаки. — Хината, ты тоже домой пойдешь или еще погуляешь? Ясу удалилась, оставив пару наедине. Конечно, не было никакого смысла спешить домой, но так хотелось порадовать Хинату еще сильнее и предоставить ей абсолютно халявную возможность побыть вместе с Наруто без постороннего присутствия. Между тем, улица полностью погрузилась в ночной мрак, хотя время до сих пор вечернее. Температура опустилась еще ниже, полноценно холодная погода. А Наруто все еще не особенно-то и замерз, что, конечно, просто невероятно. Замечает ли он сам некоторые свои, казалось бы, незначительные странности? — Наверное, домой пойду, — не слишком уверенно и тихо ответила куноичи, отведя взгляд в сторону. — Уже так поздно. Может быть, Наруто пока еще плохо разбирается в межличностных отношениях и практически не различает тонкостей настроения, характера и поведения тех или иных людей. Однако, вопреки тому, Узумаки способен прочувствовать нечто другое, скрытое на уровень глубже, чем вербальные эмоциональные признаки. — А тебе хочется разве? — юноша беззлобно хмыкнул и понимающе улыбнулся. Хината стушевалась и не нашлась, что ответить. Кажется, на ее лице все так ярко написано, прямо неприлично, как на заборе. — Наруто… — Пойдем, — предложил Узумаки, протянув руку и приглашая проследовать вместе с ним куда-то. Его улыбка внушала доверие и какую-то светлую надежду на то, что вечер закончится хорошо, даже если дома не все в порядке. На следующий день состоялось собрание в кабинете Хокаге. Прибыли все приглашенные участники вылазки, а именно команда номер восемь, новая команда номер семь в сопровождении капитана Ямато и Какаши-сана и Учиха Ясу. Также в кабинете присутствовали Шизуне, неизменная правая рука Цунаде-сама и ее секретарь, и господин Джирайя. Атмосфера серьезная, однако ненапряженная, все собрались для обсуждения дела. Никакой четко обозначенной цели еще появилось, Джирайя лишь решил поделиться полученными сведениями с причастными, Какаши дополнил потенциальный план введением восьмой команды, а Ясу пригласили для согласования, поскольку речь шла о выходцах ее клана. Цунаде сидела прямо на столе, скрестив руки и закинув ногу на ногу, Джирайя стоял рядом с ней и смотрел на всех, Шизуне расположилась где-то в углу, как и всегда, непримечательной тенью. — Значит, вы предлагаете попытаться поймать Учиху Итачи, — резюмировала дискуссию Пятая Хокаге. Ее голос спокоен, женщина в целом рассудительна и нетороплива в отношении их особенной ситуации. — Полагаете, что таким образом получится приманить Саске. — Это имеет смысл, но…мы должны учитывать, что Акацуки передвигаются по миру парами, а значит вероятнее всего вам предстоит столкнуться с напарником Итачи, Хошигаки Кисаме. Насколько мне известно, при прошлом столкновении, три года назад, ничем хорошим конфронтация не закончилась. Верно, Какаши? — Исход сложился не в нашу пользу отнюдь не из-за напарника Итачи, каким бы устрашающим он ни был, — ответил Хатаке. — И тем не менее, — не переставала Сенджу, — как вы представляете себе захват Итачи? Я сомневаюсь, что гений клана Учиха позволит вам это. — Наша задача заключается не столько в поимке, сколько в близком осторожном преследовании, — пояснил Какаши. — Саске рано или поздно найдет его, я уверен, что он наверняка озаботился союзниками, обладающими подходящими данными для поисков Итачи. Наша встреча – лишь вопрос времени и правильного темпа. Команда восемь отлично справится с этим. — Да, это очень хорошо, — согласился Джирайя, одобряюще улыбнувшись. Молодое поколение не разочаровывало. — Уж захватить Саске вы точно сможете, и я не думаю, что Итачи вмешается. Хотя ожидать можно всякого. Не забывайте о том, что оба брата знают Страну Огня, как свои пять пальцев, и оба будут пользоваться этим, так что дело, все-таки, не из простых. — Я думаю, Итачи заинтересован в этой встрече не меньше самого Саске, — вдруг озвучила свои мысли Ясу. Она-то, как раз, серьезнее всех на этой миссии, потому что от ее исхода в личных планах Ясу зависит практически все. — Ну, тяжело судить об этом, хотя последнее их свидание примерно ту же мысль и содержало, — отшельник покивал головой. — Как бы то ни было, не дайте заманить себя в ловушку, рано или поздно вас заметят. — Существует приказ о поимке членов Акацуки. Его важность неоспорима для нас, шиноби Скрытого Листа, однако если возникнет угроза жизни – не рискуйте и не жертвуйте, — четко обозначила Пятая, обведя взглядом каждого участника вылазки. — Особенно это касается Наруто. Какаши и Ясу в это же мгновение переглянулись. Им, в отличие от всех остальных, известна одна тайна, которая, возможно, изменила бы отношение Цунаде к положению Наруто в деревне и в системе шиноби в принципе. Узнай Хокаге о том, что за смертью джинчуурики следует и временная смерть его биджу, она никогда бы не отпустила Наруто куда-либо, тем более в прямую конфронтацию с нукенинами из печально известной организации. Впрочем, Наруто нужен боевой опыт, как бы кому ни хотелось уберечь паренька от гибели. Палка о двух концах. — И вот еще что, — решила дополнить главнокомандующая, — Ясу, ты еще не лидер своего клана, однако ответственность за дальнейшую судьбу этих двоих ты разделишь вместе с военным судом. Твое мнение будет учтено и от него будет зависеть даже больше, чем положено по закону. Коноха доверяет тебе. Мне известно, что Саске еще не признан преступником, но это не значит, что для него все пройдет бесследно. Будь к этому готова. — Я поняла, — ровно ответила Учиха, согласившись с таким порядком. — Не подведи нас. И что же, раз все уже готовы – будем выдвигаться. Команда сгруппировалась на КПП и, попрощавшись с Цунаде и Джирайей, выдвинулась на миссию по преследованию Итачи. Ясу мало волновало, что там ждет ее родственников, если получится доставить их в Скрытый Лист. Куда больше девушку заботила их потенциальная битва. Если не успеть и не предотвратить ее, то кто-то точно погибнет, что абсолютно не укладывалось в идеи Ясу. Более того, если не успеть на поле брани впоследствии, то велика вероятность утратить и чистый рассудок Саске, поскольку его сразу же утащит в свои сети Обито. Самый худший исход из всех возможных. Саске внушаем и впечатлителен, неправильная искаженная правда сотворит с ним нечто ужасное и непоправимое. Первым пунктом назначения стала небольшая гостиница в окрестностях Скрытого Листа, шиноби отдалились достаточно от деревни, чтобы начать исполнять свой план. Они разместились на крыше здания, чтобы еще раз обговорить детальное исполнение. — Мы разделимся на небольшие отряды и будем изучать все территории и населенные пункты в радиусе пяти километров от этого рёкана. Рёкан – точка сбора. Если мы ничего не найдем, то возвращаемся сюда и переходим на следующую точку сбора, и так до тех пор, пока не встретим Итачи или Саске, — объяснял Какаши, полностью погрузившись в выполнение миссии. — Наши передатчики на таком расстоянии не работают, как нам поддерживать связь? — Сакура начала переживать. — Не тревожься. Смотрите. Хатаке сложил печать призыва, в мгновение рядом со всей группировкой появились псы-ниндзя. А ведь точно, у большинства как-то и вылетело из головы, что, вообще-то, Какаши отлично подходит для преследования благодаря своим четверолапым компаньонам. Собаки абсолютно разных пород и мастер начали обнюхивать каждого участника вылазки. — О, Паккун! — Наруто поприветствовал самого маленького милого пёсика. — Привет, Наруто, ребята, — собакен махнул своей короткой лапой. — Давно не виделись. Что, снова кого-то ищем, Какаши? — Верно, но ваша задача будет заключаться в другом, — Хатаке вернул взгляд к своим подопечным. — Теперь объясню насчет поисковых отрядов. Каждого из вас будет сопровождать пара псов-ниндзя. Надеюсь, все вы поладите, — мужчина слабо улыбнулся. — У нас с Кибой уже есть по собаке. — А как же я? — Узумаки захлопал глазами. — Наруто, ты – джинчуурики, главная цель Акацуки. Так что тебя обязательно будут сопровождать Ямато и наша разведчица Хината. — И наш здоровяк, — добавил Паккун, указав мордой на самого большого пса, что утвердительно гавкнул. — Ясу, что касается тебя, — главный джоунин посмотрел на Учиху, которая гладила сразу всех милых собачек и улыбалась им, приговаривая, какие они все хорошие мальчики. Ну дела. — Мне предпочтительнее передвигаться по воде. Это намного быстрее и позволит мне максимально быстро проверить все населенные пункты в своем секторе. Если я захочу с кем-то из вас связаться – мои медузы без проблем найдут вас даже в лесу, — у Ясу был свой план действий, о котором она, естественно, никому не расскажет. Очень повезло, что Какаши предложил всем передвигаться в одиночку, это развяжет руки и добавит пространства для маневра, только действовать нужно оперативно. — А если ты понадобишься нам? — возразила Харуно. Для нее эта вылазка настолько же важна, как и для самой Учихи, поэтому Сакура заинтересована в идеальном исполнении и организации. — Буду ориентироваться по собачьим голосам и потокам чакры, — ответила Ясу. — Хорошо. Тогда выдвигаемся, — заключил Хатаке. Команда рассредоточилась. А когда-то давно, когда еще существовала полиция, подобной работой занимались исключительно АНБУ, остальных шиноби на такое не дергали. Конечно, тогда и воспоминания о войне были свежи, очень предпочтительно было позволить основному штату ниндзя сосредоточиться на самосовершенствовании и выполнении заданий иного толка. Хотя, конечно, исключением всегда есть место. Ясу в достаточной мере бродила по Стране Огня, чтобы запомнить все ее населенные пункты, даже самые крохотные. Однако, на карте в ее сознании еще хватало белых пятен, поэтому девушка четко сосредоточилась на исследовании местности. Вполне вероятно, что о каких-то интересных местах ей попросту еще неизвестно, вот там-то Итачи и может поджидать. В глубокой жесткой толще уже холодной недружелюбной реки Учиха могла перемещаться значительно быстрее, чем по суше. Это было связано, прежде всего, с ее водной специализацией. Во вторую же очередь – с крайне занимательной техникой, с которой она познакомилась в отпуске. Наконец-то, спустя столько месяцев знакомства и дружбы, медузы Сада объяснили Ясу, что вообще такое «отшельник» и почему в рядах шиноби это слово является чем-то особенным, из ряда вон выходящим. Отшельник – человек, отрекшийся от общества и какого-либо контакта с людьми сознательно, по своему желанию. Шиноби же точно так же может отречься от общества людей, предпочтя ему общество какого-нибудь животного, с кем он пожелал заключить контракт. Потому, например, и Джирайю-сана называют отшельником. Ясу сначала показалось, что это своего рода определенная каста среди ниндзя, однако медузы рассказали ей совсем другое. Отречься – означает буквальное отречение от обыкновенной чакры в пользу природной. Если научиться принимать ее в свое тело, то можно пользоваться совершенно другими техниками, недоступными с обычной чакрой. У каждого живого существа, с кем можно заключить контракт, эта чакра и ее применение уникальные. И был в истории лишь один человек, который мог использовать сендзюцу в чистом виде, не используя для этого живых посредников – Хаширама Сенджу. Исходя из легенд, сохранившихся в Конохагакуре, Первый Хокаге творил невероятные великие древесные техники, не имеющие никакого аналога в современную эпоху. Верилось в это с трудом, однако, чем черт не шутит. Искусство сендзюцу для обычного человека непостижимо без дополнительного участия природного живого существа. Джирайя-сан научил Наруто призывать жаб, значит его сендзюцу связано с жабьей природой. В действии Ясу никогда ничего подобного не видела, но с тех пор, как она узнала об этой части дзюцу, ей стало чертовски интересно, на что способен извращенный старик. Так называемый «режим отшельника» в связке с медузой оказался не таким уж и сложным в освоении, но чертовски болезненным и несправедливым. Пережив однажды яд морской осы, Ясу понадеялась, что испытания страшнее в ее жизни больше не случится, однако эти чудесные ребята обрадовали ее тем, что все еще только начинается, а самое главное – вообще не факт, что медузье сендзюцу окажется для Учихи хоть сколько-то-нибудь полезным! Все дело в том, что режим отшельника медузы не создан для борьбы, как, впрочем, и сами медузы. Он вообще не жизнеспособен в прямом сражении. Более того, использование этого сендзюцу требует обязательного нахождения в воде, хотя бы частичного, в противном случае ничего не получится. Основной метод получения природной чакры через такой катализатор – утопление. Погрузившись в воду полностью, необходимо расслабить свое тело до самого нуля и выпустить весь воздух из легких, поймать ту долю секунды, после которой следует удушье, и успеть в ее течение наполниться природной чакрой. Нужно ли говорить о том, что для человека это невозможно? Рефлексы такого уровня не одолеть, невольно начнешь дергаться и пытаться выбраться на поверхность. Освобожденные легкие должны заполниться водой полностью, то есть необходимо не просто заставить себя принять верную смерть, но еще и пропустить в свое тело воду через дыхательные пути. В тренировках Ясу помогали с десяток медуз. И через неделю начало получаться. Девушка почувствовала ту самую природную чакру, о которой было столько разговоров, и даже начала замечать тот момент, когда пора впустить ее в свое тело. Дело пошло быстрее. — Значит, если природной чакры окажется больше, чем обычной, то я могу навсегда превратиться в медузу? — спрашивала Учиха, закончив изучать все свитки Сада, связанные с темой сендзюцу. — В случаях с другими формами жизни – да, так и было бы. В целом, да. Так и есть, на самом деле, — объясняла Курагшима. — Но в том и фокус, что ты и должна полностью стать медузой. Для этого придется отказаться от всей своей обыкновенной чакры. Иначе толка от этого режима совсем не будет, для того мы его и изучаем. — А как же мне потом вернуться обратно? — Черный Мотылек все еще внутри тебя, дорогая. Он тебе поможет. Не беспокойся об этом, мы, медузы – уникальнейшие существа! У нас все не так, как у всех! Где сендзюцу проклятье и обречение – у нас преимущество и последний шанс! — Не понимаю. — Когда ты станешь медузой, ты не сможешь сражаться. Но сможешь убежать в воде и очень быстро, природная чакра позволит тебе плыть даже против течения с такой скоростью, о какой на земле только мечтать! И это не самое главное. Важнейшее, что есть в медузьем отшельнике – право на ошибку. Если тебя смертельно ранят, то ты не умрешь. Даже если тебя порежут на части – ты останешься живой. Твое тело восстановится, хоть и не сразу. — Прямо как у настоящей медузы?! — Ясу очень серьезно оживилась и заинтересовалась. — Прямо как у настоящей медузы, все верно. Вот так, представь, оторвет кто-нибудь твою ногу, а она у тебя новая вырастет! — Но постойте. А если рана все-таки окажется смертельной и не успеет зажить даже в режиме отшельника? Скажем, если меня действительно на две части порвут – значит ли это, что в мире окажется две настоящих Ясу? — Курьезный вопрос, и все-таки мы не можем исключать такое развитие событий. Верно, в мире окажется две настоящих Ясу, но первая все-таки умрет. Считай, один оторванный кусок отмирает, а второй – оживает. — С ума сойти. Чем-то это похоже на змеиную технику моего наставника Орочимару. — Змеиная техника, к слову, работает точно так же, только не совсем по природному принципу, однако он все же схож. Разница, конечно, есть. После змеиной техники матрицы, то есть настоящего твоего тела, не остается. — Оба тела будут настоящими… — заключила Учиха. — Режим отшельника можно использовать и иначе, для этого необходимо, чтобы Черный Мотылек сам собрал для тебя природную чакру, ему потребуется время, за которое ты не сможешь использовать обыкновенные техники и вообще пользоваться простой чакрой. Рискованно. Это позволит тебе превратить, например, только часть своего тела в медузу. Прошу тебя так никогда не делать, только в совсем экстренном случае. — Почему? — Предположим, только твоя нога войдет в режим сендзюцу. И тебе ее отсекут. Вырастет ли новая? Безусловно. Только из отсеченного материала. Матрица же при этом, если не войдет целиком в режим отшельника, новую ногу не получит. А из отсеченной вырастет целиком новая медуза. Очень долго. Но вырастет. И обретет сознание. Что это будет за существо? Ты. Настоящая живая вторая ты. И будет вас две – калека и новая Учиха Ясу, абсолютная копия старой. Таким образом, Ясу уяснила для себя, что она по-прежнему неважный боец. Да, сендзюцу неплохо добавит к выживаемости, но и эти техники нужно использовать грамотно, с умом. В какой-то момент истории можно не умереть, например. А можно и ненароком создать абсолютно нового чистого человека, копию себя. Не клона. Человека. И это просто поражало воображение Ясу, сводило с ума. Трудно поверить, что такое вообще в принципе возможно и позволяется законами вселенной, однако достаточно вспомнить сумасшедшие техники Орочимару и прийти к выводу, что, в общем-то, ученица очень сильно вдохновилась своим учителем и непроизвольно повторяет все его паттерны. Что Орочимару, совершенно неадекватный психопат, искал любые способы не умереть, что Ясу пришла точно к такому же, даже их техники схожи. Этому всему еще предстояло научиться и потренироваться побольше. Пока Учиха только разобралась с тем, как входить в этот режим отшельника и плавать с помощью него быстрее. Действительно, ее тело превращалось в точно такую же желейную хрупкую субстанцию, что и у медуз. Ноги растягивались в два длинных прозрачных щупальца, тело становилось мягким, уязвимым, как суфле, и нестабильным, вот только колокола на голове не возникало. Вместо этого, длинные густые волосы Ясу превращались во множество тонких и толстых медузьих щупалец, очень подвижных, мягких, плавно дрейфующих в водной толще, как в космосе. На руках сохранялись пальцы, между ними прозрачная тонкая мантия, своего рода плавники, чтобы регулировать направление движения и иметь возможность ухватиться за что-нибудь, чтобы нечаянно не снесло настоящим водным течением. Конечно, все это до ужаса хрупкое, прямо невыносимое. Так, при первых тренировках, Ясу лишилась не только семи из десяти пальцев на руках, врезаясь то в водные скалы, то в камни, то цепляя кораллы, но и изранила свое тело до мяса. Новые кусочки выросли, в общем-то, не сразу. Не быстро. Что-то подсказывало Ясу, что существует какой-то способ ускорить этот процесс. В этот раз помогли техники Сада в исполнении других медуз, друзьяшки, хихикая над неудачами человеческой подруги, достроили клетки ее тела благодаря своей чакре. Но предупредили, что часто так не смогут, Учихе необходимо учиться контролировать себя в режиме отшельника. Зато какой балдеж плавать! Как быстро и легко, беспрепятственно! Полноценная связь с природой расширяла границы познания и окрашивала все происходящее в совершенно новые яркие цвета! Будучи в единении с натурой, Ясу ощущала себя полноправным неотъемлемым участником подводной жизни, будь то море, океан или река. Живность ее не боялась, не пряталась, кто-то даже приближался, чтобы изучить непонятный объект. Хищники игнорировали, Ясу и сама чувствовала, хочет ли кто-нибудь на нее напасть или нет. Просто волшебно. Увы, долго так не поплаваешь, но опыт незабываемый и непередаваемый. Благодаря режиму отшельника Ясу смогла за три часа посетить все населенные пункты, расположенные по береговой линии, в радиусе пяти километров. И нигде не отыскалось ни намека на Итачи или Саске. — Не чувствую его чакру, — поделилась наблюдениями Курагима, та самая длинная розовая медуза, когда-то встретившая Учиху в их Саду. С чакрой Саске она познакомилась, когда они с товарищами незаметно наблюдали за ничего не подозревающим юношей, что просто дожидался возвращения своей подруги из воды на берегу. — Твоим сенсорным способностям я доверяю, значит, тут мы закончили, — заключила Ясу, вздохнув. Она и не рассчитывала, что все получится быстро и безболезненно. — Слушай, я все спросить хотела. — М? — медузка покрутилась в пространстве, забавно размахивая своими прекрасными щупальцами. — А вы же не только мои клетки восстанавливать можете, чтобы заживлять раны? — Любые можем. Мы так часто исцеляем друг друга, чтобы избежать ненужного размножения. Знаешь, не очень-то круто, когда любое мелкое недоразумение, например детская игра в догонялки, заканчивается тем, что вместо трех медуз мы получаем пятнадцать! — Даже не верится, что у кого-то в мире реально могут быть такие проблемы, — Ясу безобидно улыбнулась. — А ты с какой целью интересуешься? — Да что-то мне подсказывает, что кто-то из двух братьев определенно окажется при смерти, если не оба сразу. И, понимаешь, если Саске я еще смогу схватить и притащить Сакуре, то с Итачи так не получится, люди меня не поймут. Поэтому, я хотела бы попросить вас помочь мне. Если такое, конечно, возможно и не навредит вам. Я знаю, что ваши техники «исцеления» вообще работают по другому принципу и очень ресурсозатратны. Медуза замолчала. Курагима начала медленно дрейфовать в пространстве вокруг Учихи, размышляя, взвешивая все за и против, закрывая щупальцами обзор. Через полминуты существо упало колоколом на голову Ясу и укутала ее в свои щупальца. Это медузьи обнимашки. У них же нет рук и ног, а обниматься хочется. Вот, Ясу они обнимают именно так. Кто покрупнее – могут и придушить нечаянно. Или Ясу случайно может слишком резко дернуть рукой и оторвать половину щупалец. В общем, отношения, конечно, занимательные! — Ну конечно мы тебе поможем, ты же наш друг, Ясу-чан, — залепетала Курагима, — ты так мучилась, чтобы заключить с нами контракт, тебе было так больно и плохо, разве для нашего отказа ты проходила такое страшное испытание? — О, как мило, я тебя люблю! — если бы девушка могла, она бы обязательно обняла эту желейную розовую прелесть в ответ, но увы, трогать их на суше нельзя, слишком велик риск навредить. Через время вся команда Скрытого Листа встретилась на крыше рёкана. Никто ничего не нашел, тогда следующий пункт назначения двинулся дальше еще на пять километров. За половину дня удалось обследовать как минимум пятнадцать километров. Никто не устал и не терял надежды, разве что Наруто в какой-то момент начал вести себя странно, как будто увидел что-то или кого-то очень страшного. Юноша ничего не стал объяснять, просто отмахнулся от всех вопросов. Поиски продолжились. Плавать в воде, конечно, здорово, однако вскоре река ушла слишком далеко от поля зрения команды, так что Ясу пришлось путешествовать по земле ножками, что по началу воодушевило ее, но далее наскучило смертельно. Шиноби двигаются быстро, так неприятно останавливать темп ради того, чтобы медленно пройтись по очередному городку в поисках хоть каких-нибудь зацепок. В очередной раз, когда команда Конохи разбрелась по новой территории, над лесом прогремел гигантский световой взрыв. Взрывная волна распугала всю живность и привлекла внимание искателей. Коллективный разум приказал всем и каждому устремиться к эпицентру. Ясу последовала туда незамедлительно. На месте происшествия собрались все участники миссии. Учиха осмотрела очевидное поле битвы и заметила некоторые мелкие детали, которые свидетельствовали об использовании техник молнии. Саске. Определенно точно здесь был Саске. Следы от взрывов подсказывали, что, вероятнее всего, Саске столкнулся с Дейдарой из Акацуки. С одной стороны, непонятно, почему именно этот человек решил достать молодого петушка, а с другой – он же теперь в одной команде с Тоби, а у Тоби всегда все складывается максимально удачным образом. Как удобно, что его новый напарник просто ненавидит Учих. Вот все и сложилось. Дейдара наверняка пытался отомстить Итачи, отыгравшись на его младшем брате. И чем все закончилось? — Этот запах, — прокомментировал один из призывных псов, — я уже чувствовал его в смеси с чьим-то другим запахом в городе. Да, это определенно Саске, — заключил собакен, что работал вместе с Сакурой. — Значит, Саске действительно собрал свою собственную команду. Дальновидно, — Хатаке слабо покачал головой. Ему есть, чем гордиться, все-таки Саске не настолько горделивый петух, как о нем принято думать. Если ситуация вынуждает, молодой и безудержный Учиха готов работать в команде, даже собранной наспех. Своего рода профессионализм. — И что это значит для нас? — спросил Наруто. — Тут два варианта. Либо Саске погиб от взрыва, либо ему удалось спастись. Предположу, что он использовал обратный призыв, — рассуждал капитан Ямато. — В таком случае, он сейчас может быть где угодно. — Ттебайо, — выругался Узумаки, чуть ли не зашипев от негодования. — Подумать только, мы были так близки! Я чувствую следы этой злобной чакры, на Саске напал кто-то из Акацуки. Не верю, что он мог проиграть! — Да и не проиграл, — Ясу осмотрелась еще раз, — мы уже видели эти взрывы, когда спасали Казекаге. И знаем, кому они принадлежат. А Саске использует природу молнии, значит преимущество было на его стороне. Да и этот взрыв больше похож на самопопускание, террористы часто так делают. И не только они, впрочем, — девушка многозначительно посмотрела на Какаши, намекая на его прошлое в АНБУ. Порочная техника самоубийства до сих пор является общепринятой нормой для шиноби АНБУ, хоть об этом и не говорят. — Занимательно. — Несомненно, это было очень самоуверенно со стороны нукенина из Ивы, — только и ответил Какаши, ничуть не обидевшись на своеобразный выпад со стороны подопечной. — Чтобы покончить с собой в пылу битвы, нужно быть очень самоуверенным человеком. — Или ненормальным. Они все такие, — Сакура переживала о Саске, старалась не демонстрировать это и не выдавать своих тревожных уязвимых чувств. Тем не менее, она верила в его силы. — Слушайте, уже скоро темнеть начнет. Мы должны двигаться дальше, — напомнила всем Ясу, глянув на небо. Солнечный свет бледнел, поднимался ветер. Наверняка погода вот-вот испортится, что затруднит поиски. — Хината, видишь где-нибудь чакру шиноби? Представительница Хьюга все это время осматривала местность активированным бьякуганом, не отвлекаясь на разговоры. Ее сосредоточенности можно было позавидовать. Шино, как и всегда, молчал, его жуки летали повсюду, изучая следы чакры и их дальнейшее направление, это вполне могло бы помочь делу. Правда, взрыв все слишком сильно испортил. — Нет, — сообщила Хината, — никого. — Я тоже не могу никого найти, — доложился Шино, — ни намека на искомых нами людей. Одно мне непонятно: мы прибежали сюда достаточно быстро, но рядом нет напарника из Акацуки. Они же ходят вдвоем. Как он успел скрыться от нас? Раз даже бьякуган Хинаты его не видит. — Хороший вопрос, — согласился Киба, — но нам не до этого. Кажется, мой нюх обострился. Я чувствую запах Саске. — Показывай дорогу, Киба, — Наруто решил все за всех. Жизнь, должно быть, чересчур справедлива к Саске, поскольку все обстоятельства сложились в его пользу. Стоило команде из Конохи выйти на его след, как сразу же Карин почувствовала приближающуюся чакру и сообщила об этом. Така продолжила свое движение к цели, а хитрая уловка представительницы Узумаки ввела шиноби Листа в серьезное глубочайшее заблуждение, что отнимет у них очень много времени. В какой-то момент запах Саске начал ощущаться повсюду, с каждой стороны света. Догадавшись, что это ловушка, Наруто решил использовать множественное теневое клонирование для поисков. Так появилась возможность без потери дополнительного времени проверить все источники запаха. А Ясу вдруг начала слышать звон. И на сей раз, зная о его природе чуть больше, она не проигнорирует его. Чутье подсказывало Учихе, что это верный путь. Ничего не начало бы звенеть просто так, какое-то явление, может быть, сущность, предмет или даже дух посылали ей сигнал не случайно. — Какаши-сан, — обратилась Ясу к капитану вылазки, самому старшему и опытному члену отряда, — я хочу проверить еще одно место. Дадите мне немного времени? — Что за место? — спросил Хатаке, не останавливаясь. — Одна из баз Акацуки. Мне кажется, я что-то упускаю, — это прозвучало уже тише. Будучи любителем литературного искусства и заядлым читателем, Какаши не мог не обратить внимания на формулировку и постановку вопроса. «…я что-то упускаю…» — так это прозвучало. У Ясу, судя по всему, есть какой-то собственный интерес. Какаши предполагал такой исход, однако до последнего не верил, что Учиха решится на него именно сейчас, когда существует немаленький риск наткнуться на врагов и погибнуть. Я упускаю. Не мы, не ты, а именно я, Учиха Ясу что-то упускает. Это подозрительно. Она не глупая и отдает себе отчет в том, что с ней может произойти, если она сунется на базу Акацуки в одиночку. Откуда ей вообще известно о ее местонахождении – вопрос второй. Когда-то она точно по времени добралась до места, где истязали Казекаге. — Я не могу отпустить тебя одну, — ответил джоунин. — Но и со мной отправить никого нельзя. Нам важнее догнать Саске. Я лишь хочу проверить кое-что, — не отставала Учиха. Они вдвоем остановились на ветке дерева. Ясу взяла Какаши за руку и заглянула в его глаз. — Я многое должна тебе рассказать, но мы поговорим об этом позже. Сейчас, прошу, поверь мне, — она говорила серьезно, без нажима, но твердо и уверенно. — Я должна идти. Один из талантов Ясу – ставить людей в безвыходное положение так резко и вероломно, что никакое сопротивление не пройдет через эту нерушимую гранитную крепость учиховской самоуверенности. Что Какаши мог? Запретить ей, посадить на цепь? Смешно. Разрешить и позволить погибнуть? Или сотворить нечто, о чем потом придется жалеть до конца жизни? Почему именно сейчас, за что такая несправедливость. Какаши достаточно опытен, чтобы брать на себя ответственность. И в этот раз он согласится, впишется в авантюру, доверившись своей подопечной. Но за последствия отвечать только ему, и Ясу должна осознавать это. Подстрекать на сделки с совестью – ее конек. Мужчина резко прижал ее к дереву и заглянул в черные бездонные блестящие глаза строго, твердо. Каждому поступку своя цена, с этим Ясу уже знакома. Но с чем она еще точно так и не смогла познакомиться – с чувствами других людей к ней. — Ты поверил мне однажды, почему сейчас сомневаешься? — девушка не испугалась, но заметно отчаялась. — Потому что я еще не понял, к чему это «однажды» меня привело. И, кажется, не узнаю, пока мы не вернемся домой, — Какаши непоколебим. — Чего ты хочешь, Ясу? — Только уберечь своих братьев от глупости, — честно ответила Учиха. — Ты не смог, так не мешай мне. Если есть хоть малейший шанс – я обязана попробовать, это мой долг и мое желание. Мой путь ниндзя. — Даже если придется погибнуть? — Ничего со мной не будет. Не так-то просто от меня избавиться. Какаши, мы теряем время! — Ясу положила ладонь на щеку Хатаке. — Все будет хорошо. Найдите Саске первее меня, если сможете. И остерегайтесь человека в маске. Он не заставит себя ждать, если вы выйдете на правильный след. Братьев. Справедливо ли называть Итачи своим братом после всего того, что он сотворил с собственным кланом? Вырезал столько невинных людей, неспособных детей и немощных стариков, непричастных к деятельности шиноби сокланов, которые даже куная никогда в руках не держали. Таких ведь тоже хватает в любом клане. Разве можно такое простить? Экзистенциальный вопрос, не имеющий правильного ответа, однако заставляющий глубоко задуматься не только о природе человеческих чувств, но и о моральных качествах Ясу. Может быть, она пытается оправдать дьявола. Может, не понимает, с каким человеком хочет сохранить связь. Или, может быть, ей просто известно больше? Обо всем этом Какаши подумает позже, когда миссия будет завершена. Хатаке припал устами ко лбу подопечной, это нежное чувственное прикосновение не назвать поцелуем, но в нем не меньше тепла и любви. Не обронив ни слова, джоунин удалился, последовав за товарищами, разрыв необходимо сократить и догнать их. Ясу же осталась в одиночестве. Беспокойство Какаши понятно для ее ума, хоть и недоступно для сердца, болеющего совсем не тем. Звон вел именно на базу Акацуки. Чем ближе подбиралась Ясу, тем он становился громче и четче. Сомнений не осталось, неведомая длань вела ее прямо к цели. Нужно только набраться смелости и терпения, потому что даже Ясу не представляла, что могло, в теории, произойти. Где-то недалеко шатается Обито, бывший и любимейший наставник Кисаме в любой момент может по просьбе оставить Итачи и выдвинуться по наводке за преследователями, да вообще кто угодно из остатков Акацуки мог бы появиться прямо здесь и устроить битву, из которой девушке так просто не выбраться. В общем, она готовилась к худшему. Лес сгущался, небо тяжело и темнело, плавно набегали серые тучи, пока еще не такие густые и опасные, как бывает в Амегакуре. Поднимавшийся ветер предвещал сильный ливень. Напряжение нарастало в воздухе. Сама жизнь подсказывала, что сегодня закончится одна из глав, завершится целый жизненный этап, подойдет к концу чья-то арка. Неужели все старания напрасны? Неужели оба брата погибнут? Ясу выбросила всю дурь из головы и сосредоточилась. Прямо перед проходом в пещеру ее остановил внезапно возникший из земли Зецу. Обе субстанции, запертые в теле мухоловки, выползли из земляной гущи, как им и свойственно, они встали напротив Ясу в трех метрах. Учиха сразу же выхватила клинок и выставила его перед собой, активировав шаринган. Битвы не хотелось, но, если ее не избежать – лучше атаковать первой. Зецу не так сильны, сколько надоедливы. — Ясу, привет! — поздоровался Белый. — Давно не виделись, да? — Чего вам надо? — серьезно и с напряжением в голосе спросила Ясу, сжав катану в своих руках крепче. — Да мы только поболтать, — оповестил Черный, а вот его голос звучал все так же натужно и сипло, невыносимо тяжело, словно его душат на постоянной основе. Слушать чертовски неприятно, как будто существо мучают. — Убери железку, разговор проще пойдет. — Так я вам и поверила, хоть вы и болтливы на редкость. — Болтливы, но не вруны же, — Белый почти расстроился, он прозвучал несколько капризно, дитя обижено и задето недоверием к себе. — Давай, ну же, убери клинок в ножны. Мы только хотим поговорить с тобой. Нас никто сюда не посылал, мы сами, вообще-то, пришли. Даже Обито не знает. — Да ну, — нахмурившись и подумав с несколько секунд, Учиха все-таки убрала клинок, но совсем не расслабилась. Подобные встречи всегда означали какие-то перемены в ее жизни и принятие важных решений. Верить Зецу откровенно не хотелось. В детстве, когда Ясу еще жила в Аме, она успела с ними относительно сдружиться. Вернее, с Белым был найден общий язык, а еще налажена система взаимовыгодного сотрудничества. Растение втихаря таскало всякие интересные штуки из кабинета Пейна и отдавало их девочке, либо конфеты, а та, в обмен на всякие штуки, точно так же втихаря подкармливала этого монстра сырым мясом и приносила, неизвестно откуда, комнатные цветы. Вот такой вот интересный Белый Зецу. Но это было уже слишком давно, чтобы принимать эти эпизоды при текущих расчетах и переговорах. Многое изменилось, много воды утекло. — Обито знает, что ты придешь, но, заметь, он пошел испытывать Саске, а не тебя. Что бы это значило? — Белый улыбался. — Что он хочет перетащить Саске на свою сторону, когда тот убьет Итачи. В этом заключается его план. Ему интересно, на что балбес способен и можно ли им манипулировать, — рассуждала Ясу. — М, это слишком очевидно, на поверхности, я бы сказал, — улыбка Белого стала загадочнее, хоть у нее и отсутствовала буквально половина. Вообще, Белый часто либо ехидничает, либо проказничает, с ним нужно быть очень осторожным и внимательным, иначе с ума сведет. — Нет, Ясу, это означает, что тебя он воспринимает как равную участницу событий, такую же, как Пейн. Для него, Мадары, вы в одной плоскости. Или горизонтали, если хочешь. А Саске ниже. — Мне расплакаться от счастья? Я, наконец, добилась привилегий, и теперь значу в его системе ценностей чуть больше, чем ничто? — не воодушевилась. — Нет, ты не понимаешь. Пейн значит в его планах очень много. Практически их основа. Саске же – расходный материал, пешка, которую можно удобно эксплуатировать, но не более. А если ты на одном уровне с Пейном, значит… — Обито опасается, — закончил Черный. — Ты имеешь слишком много влияния. Своим милосердием он сам создал для тебя плацдарм, развязал тебе руки и позволил сблизиться с Пейном. У тебя над Богом сейчас больше власти. — Он позволил? — Ясу нахмурилась сильнее. — Будь все иначе, Лидер не пришел бы к тебе. Не думай, что это прямое дозволение или приказ. Обито только сказал, что Пейн волен делать с тобой все, что посчитает нужным. И что, не убивать же он тебя пришел, — Черный хмыкнул. — Предсказуемо. — А вы следили… — Нам было интересно! — Белый не испытывал ни капли стыда. — Мы много слышали про секс, но никогда не видели! — Господи, — Учиха тяжело вздохнула. — Мне кажется, вы оба лжете. Я не верю в то, что Нагато с большей вероятностью сделает так, как попрошу я, чем так, как попросит Обито. Он сам сказал, что это тяжело. Тяжело говорить об этом и думать. И он ясно дал мне понять, что его цель в приоритете, а мне следовало бы дожить свои дни спокойно. — Да он вообще много чего болтает, если постоянно его слушать, то недолго и с ума сойти. Нагато неискренен, как и все участники событий. Точно так же, как и Обито, его душа в потемках, он запутался и заблудился, — Белый развел руками. — Тебя вообще все с самого начала обманывали, и ты это знаешь, так почему вдруг решила начать верить именно сейчас? Или это секс с людьми такое делает? Не теряй голову, Ясу, сейчас это недопустимо. — И все равно чушь какая-то! Даже если так. Если бы Обито на самом деле опасался – он бы уже прикончил меня, ему это сделать нетрудно. И у него даже был шанс! О каком милосердии вы, черт возьми, говорите! Если ваши слова правдивы, то не убивает он меня ровно по одной причине – боится, что Пейн выйдет из-под его контроля после такого трагического исхода. — Так-то да. Но про милосердие мы не соврали, — ответил Белый. — Обито трижды проявил слабость. Три раза он мог убить тебя, и не сделал этого, о чем речь. Все ясно, как день, — Черный прямолинеен. — Обито прелесть. Несмотря на все его безумие и беспринципность, он еще способен любить и чувствовать. Как трогательно, правда? — вторая половина даже изобразила нежный томный вздох. — Короче, мы хотим сказать, для начала, что убивать он тебя передумал. И сейчас размышляет над тем, как интегрировать тебя в свой план. Это намного сложнее, чем с Саске. Обито выждет момента, рано или поздно настанет эпизод, в который ты будешь уязвима, Ясу. И он придет к тебе. — Почему вы предупреждаете меня об этом, если вы с ним за одно? — конечно, все эти рассказы очень интересны, и над ними обязательно нужно будет подумать позже. Однако, верить в них просто так Учиха по-прежнему не собиралась. Вообще никому из этих людей нельзя верить, они же сами сказали, что много лет все участники событий промышляют обманом. — Вы пытаетесь поймать меня в ловушку? — Ты нам нравишься, Ясу, — Зецу вдруг растворились в земле, однако мягкий нежный голос Белого по-прежнему звучал где-то рядом, пока не раздался возле самого уха со спины. Девушка резко дернулась, уже собираясь рвануть с места, но внезапно сильные крепкие руки монстра прижали ее к обладателю, сдавив при этом все конечности так, что не пошевелиться. Обнимашки, конечно, трогательные и милые до безумия, но Ясу это очень сильно напрягло. — Намного больше, чем Обито. Что взять с этого дурака, внушаемого и доверчивого, застрявшего в своих детских эмоциях и привязанностях. Он большой и страшный, пока носит маску и не позволяет никому смотреть в его напуганные отчаянные глаза, переполненные кровавыми слезами. Но там, за ней, поверь, человек настолько жалкий и никчемный, что его хочется добить, лишь бы не мучился от своего скверного бессмысленного существования. Много ли доверия внушает тот, кто настолько малодушен? Избить маленькую раненную девочку до кровавого мяса, сочащегося и выпадающего из всех естественных и неестественных путей на теле – его предел, — Белый говорил, практически мурчал, тише обычного. Он льнул к телу своей жертвы, точно ласковый домашний кот, пытался завоевать доверие. — Мы знаем, как тебе было больно и страшно, и ты все равно хочешь простить его. Но не можешь. — Отпусти!.. — тихо прорычала Учиха, этот разговор уже не просто напрягал ее, он провоцировал какие-то перемены в сознании. Как будто все стеллажи с книгами в библиотеке перевернули, чтобы потом разобрать целую кучу литературы и установить ее в новом порядке. — Не можешь простить его, — повторил Белый, — и никогда не сможешь. Тебе снятся кошмары, ты видишь его перед собой всякий раз, когда тебя охватывает паника. Он сделал очень больно. Так не поступают с живыми людьми, если хотят убить. А он обрек тебя на долгую агонию специально, чтобы напугать, лишить воли, самоутвердиться. Обито сделал это, потому что хотел доказать, прежде всего, только себе, что он все еще властен над тобой. Твои чувства никогда не волновали его, — Зецу припал щекой к черной макушке. — Заткнись. Прошу, замолчи. Я не могу это слушать!.. — Обидно? О, не стыдись, не пытайся убедить себя, что испытываешь неправильные порочные чувства. Прислушайся же, хоть раз, к себе, настоящей себе, настоящей Учиха Ясу, а не той искусственной личности, которую ты пытаешься вылепить из себя. Настоящая ты обижена. Тебе больно до сих пор, ты ненавидишь его. Он предал тебя. За что Обито искалечил тебя? Твое женское начало уничтожено его стараниями, намеренными, самыми гадкими и низменными. Зачем же нужно было бить именно туда?.. — Белый снова слабо вздохнул и склонился ниже, его дыхание опаляло шею и ухо, вынуждало напрячься всей сущностью. Как неприятно оказаться пойманной жертвой. И как же больно слышать все это. — Так поступают только дефектные люди, нездоровые ментально. Такого человека ты хочешь спасти? Его любовь хочешь заслужить? Доказать ему что-то? Милая Ясу, это он обязан пасть в твои ноги и, целуя их, молиться на тебя. Он – мусор, ты – недостижимый идеал. Невыносимая моральная пытка. Слишком много страшной обидной правды лилось из этих искусственных чудовищных уст, слишком тонкие уязвимые струны души задевались этими точными словами. В Ясу боролись две сущности, всегда, ровно с того самого момента, как Обито сделал с ней это. Больше всего на свете Ясу боялась, что увязнет в ненависти, как это произошло с Нагато и самим Обито, как это произошло с Саске. Это путь в бездну, он не приведет ни к чему хорошему, не подарит успокоения и освобождения, только сдавит сердце сильнее. Учиха молила всех богов о силе духа, что убережет ее от искушения, что поможет побороть в себе эту темную дрянь и навсегда освободиться от тягот обиды. Это тяжелая борьба длиною в жизнь, вот что усвоила Ясу. Никто не поможет победить ненависть, пока тебе хочется быть обиженным, пока ты позволяешь себе утопать в этих слезах и горе. Ясу старалась не думать о последствиях после насилия Обито. Да, каких-то своих частей она лишилась, но она все еще жива и подвижна, самостоятельна. Она еще может любить и быть любимой, это главное. Это важнее. Увы, только на словах все так просто. Сейчас, по прошествии лет, Ясу понимает, что не ей судить Нагато или Обито. Она не была на их месте, не чувствовала, как они, не прожила их жизни, чтобы заявлять о том, какие они слабаки и глупцы. Не все люди способны найти в себе силы бороться, даже Ясу так и не нашла их. Она старается, не дает слабины, но то, что с ней происходит в моменты слабости – прямое доказательство тому, что борьба, на самом деле, не в ее пользу. Поражение неминуемо настигнет ее, и тогда она лишится рассудка. Ненависть уродует душу. Слова Зецу так дестабилизировали все внутри девушки, ей стало по-настоящему плохо от всех этих тяжелых мыслей и осознаний. Зецу искушали ее, как змей, склоняли к другой стороне правды, растягивали и вили из души Учихи веревки. Так нельзя, это неправильно!.. — Давай убьем его? — предложил Белый. — Он нам не нужен. Ты лучше его, он недостоин жить с тобой в одном мире. — Как ты можешь говорить такие вещи?.. Вы же с ним вместе, всегда были вместе, ты хочешь предать его? — А мы и не клялись ему в верности. Мадара попросил нас присмотреть за ним. И Обито подводит его, значит, пришла пора избавиться от него, пока он не вытворил еще что-нибудь. Монстр вновь растаял в земле, отпустив свою жертву. Ясу сразу упала на четвереньки, ощутив какое-то ужасное гнетущее опустошение, словно все хорошее из нее выкачали. А еще вся чакра исчезла. Остались совсем жалкие крупицы на поддержание жизни, не более. Силы растворились, хоть их и оставалось не так уж и много, а все-таки хватило бы на битву с кем-нибудь. Теперь это невозможно. Зецу забрали ее чакру. Дерьмо. Ясу подняла голову и увидела, что цветок вновь стоял напротив нее. Тяжело дыша, Учиха попыталась подняться, вышло только сесть на колени, уперевшись ладонями в траву. Трудно. — Мадара попросил? Настоящий Мадара Учиха? Как это возможно?? — Ну, вот так вот и возможно. Мы как-нибудь потом тебе расскажем, — пообещал Белый. — Вот уроды… — шиноби Листа удушливо вздыхала, как после далекой пробежки. — Подумай, Ясу. Мадара гордился бы тобой, ты понравилась бы ему намного больше. В конце концов, он твой не самый далекий предок. Всего лишь прадед. Ах, подумать только, он не застал тебя совсем немного! Досадно! — Чего?!.. Какой еще прадед!!.. — собравшись с духом и благодаря поступившей дозе возмущения, Ясу все-таки смогла подняться на ноги, хоть и неуверенно. — Как такое может быть! — Секс недавно познала, а таких вещей не понимает, — Черный натурально усмехнулся, оценив ситуацию. — Обыкновенно может быть, как еще. Ты его точная копия. — Вы одинаково сильно похожи на лягушек, — дополнил Белый. — Ну, блядь, знаете ли… каких еще лягушек? Я не похожа на лягушку! — Похожа. И он тоже был похож. — Я не понимаю, вы это серьезно? Или это просто ваши догадки? Я не представляю, как Мадара Учиха может быть моим прадедом, он ведь жил миллион лет назад! Да и как от него могла в итоге получиться я, худородная девка, чью семью сослали в Страну Воды? — Миллион, положим, много. И двух сотен не наберется. А вы, люди, всегда бесконтрольно размножаетесь, это ваш смысл жизни, как вида. Хе-хе, — Белый решил немного съехидничать, почувствовав, что это оживляло интерес их собеседницы к теме. Живое вовлечение – один из главных принципов работы психики Ясу. Девушка задумалась ненадолго. Конечно, с миллионом, это она лихо взяла. В действительности же Мадара жил чуть более сотни лет назад. Неужели это правда? Он ее предок? Наверняка, очередная внебрачная гулящая история, не знающая ни имен, ни даже судеб. Никаких сведений о семье Мадары найти не удалось, по крайней мере в Конохагакуре. Где бы им еще быть? Каким бы ужасным ни был исторический персонаж, военные структуры имеют привычку сохранять все его данные на многие десятилетия вперед, навряд ли кто-то постарался вырезать Мадару из истории и уничтожил все упоминания о нем. Или же кто-то мог? Нужно с этим разобраться, черт возьми. Кто такой Мадара Учиха. Почему Обито решил взять его имя, почему никто не говорит об этом человеке, втором основателе Скрытого Листа, почему клан Учиха забыл о нем? — Кто вы такие? Я уже не понимаю. Я всегда думала, что вы лабораторный мутант, по типу тех, что сотворил Орочимару, — Ясу снова нахмурилась, вернувшись в текущий момент. Думать обо всем нужно в свободное время, а не сейчас. — Вы…вообще человек? Почему вы говорите о себе обособленно? — Мы не человек. Мы – воля Мадары. Он создал нас, чтобы мы помогали Обито осуществлять план. Ты все узнаешь, Ясу, обязательно узнаешь. Мы расскажем, но не сразу. Хотим посмотреть, что ты будешь делать дальше, — улыбка Белого вернулась к своей кондиции непревзойденной многообещающей загадочности. Цветок начал медленно растворяться в земле. — Ты же хочешь спасти кого-то из братьев? Думаешь, они будут тебе полезны в борьбе с Обито? Тогда тебе лучше поторопиться, потому что прямо сейчас идет сражение на смерть. — Стойте!!.. Вы знаете, где они?! Зецу ничего не ответили, исчезнув окончательно. Дерьмо. Звон не умолкал. Ясу решила продолжить следовать за своими ощущениями и интуицией, что не переставали зазывать ее в широкую просторную пещеру, одну из баз Акацуки, на которой они извлекают биджу. Стоило зайти внутрь, как в кромешной темноте черные глаза вдруг разглядели белые мерцающие следы на земле. Они вели вглубь. Два человека. Мерцание постепенно бледнело, Учиха поторопилась за исчезающим следом, даже не представляя, что она вообще увидела. Наконец, в центре пещеры показались мужские силуэты, разговаривавшие друг с другом. Такие же белые и прозрачные, призрачные. От них веяло холодом, свечение их тел аккуратно переливалось, точно северное сияние в густом черном небе. Это Итачи и Саске. Осознание пришло мгновенно. Ясу подбежала к ним, чтобы разглядеть и натурально подслушать диалог. Братья говорили между собой, но не замечали гостьи. Они ненастоящие. Эти фантомы – лишь свидетельство встречи двух людей, запись об их контакте и существовании в принципе, как будто из прошлого вырезали кадр и поместили поверх кадра настоящего времени. Источник звона – призраки. По началу Ясу испытывала неподдельный ужас, происходящее пугало ее своей ненатуральностью и неординарностью. Два еще живых человека предстали перед ней, как мертвецы, неупокоенные души братьев Учиха. Когда Ясу поняла, что это лишь иллюзия, оставленная кем-то или чем-то, возможно, неосязаемой невидимой силой, ей стало легче. ­— …приходи в убежище клана Учиха один. Там и поговорим. Голос старшего звучал необычно, он словно отражался от поверхности стен пещеры, совершенно неестественное резонирование и странный мертвецкий гул. Когда разговор закончился, оба брата совершенно неестественно застыли на месте и синхронно, как две куклы, посмотрели на Ясу. Их стеклянные глаза лишены света жизни, однако их взгляд состоял из чего-то, что напоминало жизнь. Непонятная ментальная субстанция, как будто смотришь не на человека, а лишь на его настолько идеальное подобие, что невольно, на уровне совершенно животных инстинктов, начинаешь воспринимать это существо, как монстра. Или манекен. Даже кукла Сасори не умела смотреть на людей так, хоть и двигалась схожим образом. Братья смотрели на Ясу терпеливо, с молчаливым воспитанным осуждением, как будто выжидая от зрительницы оваций и похвал за свою игру. Никто из них не шевелился. Девушка сделала шаг назад, фантомы не шелохнулись. Сознание размывало их очертания, сосредотачиваясь только на глазах. Ясу посмотрела на ожерелье Сеишина, ожидавшее своего часа уже давно. Отпугивает духов, значит. Лучше бы этим словам оказаться правдой. Ясу направила остатки своей чакры в это украшение, служившее ей браслетом, затем щелкнула пальцами. В ушах кратковременно прозвучало чужое неестественное дыхание, будто сама смерть, часами страдавшая от невыносимой жестокой агонии, наконец, облегченно выдохнула прямо на ухо, освобождая гнойные измученные легкие, и растворилась в материи всего сущего. Оба силуэта рассеялись. В ушах что-то засвистело, Ясу зарычала и рухнула на землю, потеряв на несколько секунд сознание. Когда Учиха пришла в себя, она не почувствовала ничего странного и необычного. Ни намека на присутствие кого-либо рядом, ни единого ранения. Чакры совсем не осталось, тело парализовано изнурением, в голове мутная удушающая дымка. Убежище клана Учиха. Точно. И как же она сразу не догадалась, что именно в таком месте должна состояться решающая битва? Конечно, Ясу слышала о его существовании, но никогда не видела. У нее уже давно возникло желание посетить все такие «места силы» собственного клана, однако времени пока не было. Теперь, наконец, оно появилось. В таком ужасном свете. Господи. Только бы успеть. Погода испортилась окончательно. Все-таки пошел холодный промозглый осенний дождь, задул сильный ветер, небеса сгустились и потемнели. Под их всеобъемлющей тяжестью так трудно дышать и сохранять ориентир, даже солнце, казалось, отвернулось от своих детей, оставив их, осиротевших и растерянных, наедине с буйством беспощадной стихии. В такой жестокий роковой час хотелось бы прятаться от непогоды дома, в уюте и теплоте собственной крепости, где ничего не страшно, где не нужно спешить и жертвовать собой. Для Ясу не было иного пути. Дождь не пугал и не отворачивал ее от своей цели, Учиха стремительно рассекала лесную полосу, готовая распрощаться со своими силами окончательно. Она не могла опоздать. На кону судьба всего человечества. Клан Учиха – всего лишь клан, собрание родственных по крови, но разрозненных в умах, людей. Сегодня история этой крови может закончиться навсегда, а может получить новую главу. Столько всего еще нужно сказать, столько сделать и показать, сердце рвалось на части и обливалось кровью от одной только мысли о возможности упустить все это. Клан, их клан, их семья. Наша семья.Жертвы обмана и заговора, несправедливости, жестокости. Они не могут погибнуть сегодня все вместе. Увы, было слишком поздно. Как бы Ясу ни старалась, ее сил оказалось недостаточно, чтобы успеть вовремя. Когда она пересекла черту черного пламени, рассудок занесло тучами еще темнее и тяжелее, чем те, что пугали своей беспощадностью с неба. Там, на поле битвы, среди руин некогда оживленного убежища клана, лежали они. Братья. Уничтоженные словно так же бессмысленно и бесцельно, как и эти здания, наследие Учиха. Девушка не смогла удержаться на ногах и упала на колени рядом с телом Итачи. Такой измученный, изнуренный болезнью и обстоятельствами, загубленный насильно. Почему жизнь так жестока с хорошими людьми? Ладонь легла на грудь молодого человека. Внезапно, раздался стук. Медленный ритм, но точный. Угасающий. Ясу широко раскрыла глаза и припала ухом к сердцу Итачи. Бьется. Это оно бьется. Еще живой!!.. Боги, он еще живой! Он не погиб! Вот он, мой шанс! Мой заветный шанс!.. Отставив все слезы и эмоции, Ясу приблизилась к Саске. Этот точно не умрет. Даже не начал холодеть под дождем, значит, его сердце исправно гоняло кровь по жилам. Что же делать? Вот-вот он придет сюда, Обито. Он уже здесь. Приближается. Он заберет их обоих, если Ясу не примет решение, но какое же решение тут будет правильным? Двух братьев не спасти, никак. Сил нет. И помощь не поспеет. Но нельзя, нельзя отдавать Саске! Саске не заслужил стать пешкой, он лучше, намного лучше! Он заслуживает узнать настоящую правду!.. Но наглеть нельзя. Судьба дала хоть какой-то шанс, ее сердоболие закончится совсем скоро. К черту. Саске сильный, подождет немного. Столько ждал – и еще подождет. А пока нужно помочь тому, кто вот-вот закончится прямо на руках Ясу. Девушка взяла Итачи на руки, затем водрузила его полегчавшую тушку на свою спину. Вода. Нужна вода. Передвигаться с такой ношей нужно осторожно. Одно неверное движение – и конец старшему братику. Его совсем слабое тяжелое дыхание, которое, однако, Ясу четко различала даже в шуме густого убийственного ливня, подстегивало, точно кнут, к скорейшему движению. Река совсем близко. Ноги уже не идут. Так больно от бессилия, но останавливаться нельзя. — Потерпи немного… — Ясу уже видела вдалеке реку, — все будет хорошо. Мы уже близко. Когда береговая линия оказалась возле самых ног, Учиха перехватила своего родственника на руки и нырнула вместе с ним в самую бездну. Пойти на дно так легко, когда ресурса на сопротивление воде совсем не осталось. Не выпуская Итачи из своих объятий, Ясу сложила печати обратного призыва, воззвав к помощи Сад медуз. *** — …почему? Почему мне никак не удается догнать Саске?.. Наруто подавлен. Размазан об эту стену со столь ненавистным для себя знаменем клана Учиха, точно раздавленный таракан. Сколько эта несправедливость может продолжаться? Почему на пути к Саске вечно возникают непонятные неочевидные препятствия? Почему из раза в раз не получается должным образом преодолеть их? Силы все еще недостаточно, даже количества недостаточно, так что же еще нужно, чтобы добраться до этого мудака? До чего же он везучий и изворотливый, как будто все мироздание на его стороне. Может быть, Наруто чего-то не понимает, но он искренне уверен в том, что все получается неправильно. Так не должно быть. Синие глаза поднялись к знаку белого веера и огня, рука самопроизвольно сжалась в кулак и ударила по остаткам стены с такой силой, что по ней пошли трещины. Чертов клан Учиха, сколько же от него проблем. За что они были одарены судьбой настолько несправедливой и нечестной, что теперь страдать вынуждены даже те, кто не имеет к этой проклятой крови никакого отношения! Саске не успокоится уже никогда, пути назад нет для него. Он не остановится на Итачи. Даже Наруто очевидно, что вся эта история намного сложнее и глубже, чем просто убийство целого клана. Ясу была права, а Узумаки не понимал, о чем она ему говорила. Теперь он многое понял. Ничего не происходит просто так. Одномоментно не может человек вдруг сойти с ума и сотворить такое ужасное преступление. Что-то сподвигло его. Наблюдая за мучениями Саске столько лет, Наруто сделал для себя вывод, что никто, ни один человек в мире, не стал бы тратить все свои жизненные силы, надежды, чувства и эмоции, не стал бы жертвовать своим счастьем и друзьями, без серьезного повода. Вот и Итачи тоже не так просто… — Где она? — спросил Узумаки, выпрямившись. Стена не виновата, она, черт возьми, просто стена с кровавыми следами. — Где Ясу? Какаши следил за тяжелым взрослением своего ученика. Травмирующий эпизод, как принято говорить сейчас, все-таки случился. Эта ситуация рассказала Наруто больше, чем весь опыт общения с людьми до этого. Да, бывает и такое. Безусловно, внутри Хатаке все сжималось от боли и печали. Они не смогли, не справились, не успели. Что теперь будет с Саске, где его искать? Куда он пойдет? Чем начнет промышлять? Если его захватил человек в маске, то ни к чему хорошему это не приведет точно. Так тяжело быть свидетелем последствий собственных неправильных решений, слабости, безучастности. Проблема существовала уже давно, еще с первого знакомства с Саске Какаши все понял, но решил, что это не его дело. Быть наставником – не просто учить технике и исполнительности, это нечто большее. Серьезная ответственность за становление своих учеников, как людей, личностей. И Какаши не справился. Ему за это очень стыдно, в последнее время совесть творила с ним что-то ужасное, теперь же о покое можно не мечтать. Увы, что сделано, то сделано. С Саске ничего не получилось, но, быть может, еще не все потеряно. В конце концов, Ясу что-то известно, может быть, в этом кроется последний шанс. Вот только Учихи нигде не было. И это напрягало. Еще одна ошибка? Еще одно неправильное решение? — Я чувствую ее запах в той стороне, — сообщил Киба, указав на лесную тропу, что вела, кажется, к реке. Хината повторно активировала бьякуган и посмотрела туда. — Она там. Ей нужна помощь! — воскликнула Хьюга. — У нее совсем мало чакры, это серьезно! Какаши-сан!.. — Оставайтесь здесь, не приближайтесь к пламени. Сакура, поспешим. Харуно последовала за сенсеем. Будучи в состоянии какого-то транса, девушка не могла произнести ни слова. Сакура верила в успех их миссии, Саске был так близко, фигурально, на расстоянии вытянутой руки. Но ухватиться за него не получилось. Так обидно! Так несправедливо! Однако, что их отряд мог предпринять? Они весь день, с раннего утра до позднего вечера, занимались поисками, не жалея сил! И все равно, Саске ушел. У него была возможность пересечься с ними, но он ею не воспользовался. Даже этого недостаточно, чтобы объяснить, наконец, всем и дать понять, что Учиха не желает возвращаться и, вероятно, не вернется никогда. Они не нужны ему. Думать о таком слишком больно, поэтому неокрепшая юношеская психика всем своим ресурсом игнорировала очевидную истину. Ложная надежда, обманчивая. Детям простительно не понимать друг друга. Взрослым непростительно не понимать своих подопечных и не объяснить им того, что должно. Какаши обещал себе поговорить с Наруто и Сакурой, когда они вернутся в деревню. Предстоял тяжелый серьезный разговор, для всех душераздирающий и невыносимый, но необходимый. Так и происходит взросление. Осознание, что мир не вертится вокруг тебя. Ясу нашлась на берегу реки. Она обессиленно лежала на самом краю, тяжело вдыхая воздух и дрожа от холода всем телом. Капли дождя беспощадно избивали ее, ветер сковывал конечности, холод усыплял. Сама смерть, казалось, парила стервятником над Учихой. Однако, никаких ран на ней не обнаружилось. На одежде есть кровь, но это не ее. Чья-то. Подозрительно. Сакура упала рядом с девушкой на колени и взяла ее за руку. Чакры действительно не хватало даже на жизнь в полной мере. Харуно немедленно начала процесс передачи своей собственной чакры, благо, у нее ресурса еще предостаточно, можно без проблем и последствий поделиться. — Какаши-сенсей, что теперь будет? — тихо спросила ирьенин. Хатаке смотрел на страдающее лицо Ясу и невольно поглаживал ее по голове. Ему неведомо, что там произошло, смогла ли она найти что-то, куда и какая сила повела ее. Определенно, случилось что-то слишком тяжелое, возможно даже масштабнее, чем просто битва двух братьев. — Саске даже к ней не захотел прийти, а ведь, если верить словам Наруто, он планировал жениться на Ясу, — Харуно держалась, не демонстрируя своих тяжелых ярких эмоций. Сейчас нельзя, всем и так плохо, а она должна выполнить свой долг и помочь. — Я не люблю ее. Терпеть не могу. Но, когда она сказала, что останется в Конохе, во мне поселилась надежда, что хотя бы это приведет Саске домой. Откровение ученицы несколько удивило Какаши. Он был уверен, что этот разговор остался только между ними с Наруто. Видимо, Узумаки все рассказал своей подруге, вот оттуда и пошла эта неприязнь Сакуры к Ясу. Знала бы Сакура, насколько все сложно с этим кланом и его представителями, насколько запутана эта история, точно расплакалась бы от отчаяния. — Мы еще не знаем наверняка, что с ним сейчас. Не впадай в отчаяние, Сакура. Оно нам не помощник. Когда чакра была передана в достаточном количестве, чтобы поддерживать жизнь Учихи на приемлемом уровне, Хатаке уложил бессознательную девушку себе на спину. Вместе с Сакурой они вернулись к отряду, откуда потом направились в ближайший город, чтобы переночевать. Под таким дождем в столь поздний час перемещаться слишком рискованно. *** Команда вернулась в Конохагакуре следующим утром. К этому моменту Ясу стало несколько лучше, однако с ней начали происходить другие странные вещи. Давление упало, из носа хлынула кровь, сосуды в глазах полопались, из неоткуда появилось обезвоживание. Симптомы не указывали на какую-то конкретную инфекцию или болезнь, Сакура велела сразу же доставить Учиху в госпиталь. Так и сделали. Затем отчитались перед Пятой о неудачном итоге. Наруто подавлен обстоятельствами в особенной степени, никому не удалось поднять ему настроение и хоть как-нибудь обнадежить. Узумаки требовался небольшой перерыв, чтобы заземлиться и осмыслить некоторые вещи. Перед тем, как уйти к себе, он вместе с сенсеем решил навестить Ясу в больнице. Увы, их не пустили. Какаши попросили принести для пациентки сменную одежду на одну ночь и предметы личной гигиены, а еще, внезапно, одна из медсестер настольно рекомендовала джоунину позаботиться о наличии прокладок в передачке. Это заявление смутило Хатаке, он даже спрашивать и уточнять не стал, просто пообещал, что все сделает. К его же удивлению, в вещах Ясу ничего такого не нашлось. И тут мужчина вспомнил, что, в общем-то, ни разу не замечал ни одного признака критических дней у своей сожительницы. Ни оберток, ни следов крови, ни странного нелогичного поведения. Вообще, Какаши не был врачом и не претендовал на какие-то серьезные познания, однако ему известно, что для женщин-ниндзя стабильный цикл – небывалая роскошь. Физические нагрузки, зачастую неравномерные и не всегда умеренные, давали о себе знать, к тому же, нельзя забывать и о постоянном стрессе. Любая женщина, точно кошка, негативно реагирует на смену обстановки, а у шиноби это основа основ. Впрочем, рассуждать о деталях было глупо, подробностей Какаши не знал. Вечером он вернулся со всем необходимым в госпиталь, благодаря своей харизме удалось получить доступ к палате Учихи и обеспечить визит. Отлично. Вечерний осмотр уже закончился, значит, можно будет никуда не торопиться. К сожалению, никто из медиков так и не сказал, что там с Ясу, какой у нее диагноз, какие подозрения, на что рассчитывать. Никто даже не постарался успокоить или огорчить прогнозами. Вероятно, полноценную диагностику еще не успели провести, либо же наоборот, с девушкой сущий пустяк. На улице уже стемнело, осень вступила в свои права и начала поглощать световой день стремительно. Даже в ранние вечерние часы темно. А в небольшой палате, куда определили Учиху, в связи с этим и подавно темнее. Широкое окно пропускало много солнечного света днем, однако в сумерках эта функция сокращалась. Сейчас единственным источником освещения в помещении стала настенная лампа над койкой Ясу. Девушка лежала на спине под тяжелым одеялом и смотрела в потолок. Когда она увидела гостя, выражение ее лица изменилось на менее нейтральное. В черных глазах огонек волнения, сомнений. — Как ты себя чувствуешь? — спокойно спросил Какаши, присев на стул рядом с кроватью. Выглядела Ясу неплохо. Немного бледнее обычного, врожденные мешки под глазами выглядят чуть более выраженными, отекшими, а так – нормально. По крайней мере, на первый взгляд. Всего тела, увы, не видно. Учиха молчала где-то секунд двадцать, потом спросила: — Я похожа на лягушку? — вопрос акцентировал внимание на смысле «похожа ли?», а не «на лягушку ли я похожа?». Удивляться не приходится, Ясу странненькая. Всегда такой была. Это даже забавно. Какаши тихо фыркнул. — Мне сказали, я похожа на лягушку. Так похожа или нет? — Да, похожа. Из-за глаз. Ясу коротко глянула на джоунина, как будто пытаясь найти в его лице обман или подвох, потом отвела взгляд, возвращая его к потолку. Диалог специфический. — А… — спустя полминуты тишины и мыслительных процессов продолжила девушка, — Обито Учиха был похож на лягушку? Вопрос вызвал примерно такую же реакцию, какая возникает, когда лед под тобой начинает трескаться и подозрительно скрипеть. Глаза Какаши широко раскрылись, хоть один и прятался под протектором. Мужчина не мог даже представить, что кто-то озвучит это имя, еще и в таком неординарном контексте. Учиха Обито – герой исторического пласта, уже много лет как погребенного под тяжестью событий и эпизодов существования Скрытого Листа. Столько всего произошло, создавалось впечатление, будто этого человека вообще никогда и не было. Что, в общем-то, неудивительно. У Обито не было семьи. Даже если бы она была – от нее сейчас ничего бы не осталось. Некому о нем вспоминать, совсем некому. Те, кто его знал, предпочитают не говорить, не упоминать. Во многом, виноват в этом сам Какаши. Своим поведением и своими реакциями он дал понять собственному окружению, что не желает ничего слышать об этом человеке, ни хорошего, ни плохого. Тогда было слишком больно и страшно, тогда существовал риск сотворить с собой что-нибудь. Одно дурацкое глупое имя, его нелепого звучания оказалось бы достаточно. Как же много лет отделяет Какаши от той версии себя. И как тяжело думать об этом. Откуда Ясу знает это имя? Конечно, она могла бы прочесть его на мемориале, могла бы наткнуться на его, когда копалась в документах и архивах, посвященных клану Учиха, а мог и кто-нибудь из джоунинов ляпнуть, кто застал ее соклана живым. Почему она решила спросить о нем именно у Какаши? — Откуда ты его знаешь? — очевидный вопрос. Хатаке начал звучать немного тверже и серьезнее. Для него это неприятная тема. Все-таки с подопечной что-то не так, с ее состоянием. Она, в сравнении со своим обычным темпом, очень медленно думала и реагировала, составление мысли и формирование ответа занимало у нее много времени. Что-то случилось с головой? Повредили в пылу битвы? Или все-таки чем-то заболела? Может быть, индивидуальная реакция на большую потерю чакры? Как много вопросов. Ясу облизывала и кусала свои губы, протяжно вдыхала и выдыхала, медленно моргала и водила взглядом по потолку. Иногда ее пальцы слабо-слабо сжимали одеяло, она напрягалась всем телом, затем выходила из тонуса с характерным кряхтением. Разговор выжимает из нее физический ресурс, значит, можно сделать вывод, что состояние пока трудно назвать хорошим. Жалко ее так. Все думали только о чувствах Наруто и Сакуры, а о чувствах Ясу не подумал никто. Для нее Саске и Итачи не чужие люди. Она сама сказала, что они ее семья, братья. Они ее кровь. Может быть, эти события настолько сильно задели ее? Потрясли, лишили дара речи и рассудка. Иногда тревога выбивает из тела весь дух. — Кто такой Учиха Обито? — вопросы не прекращались. — Он был моим товарищем. Мы вместе состояли в одной команде когда-то. Обито погиб на последней войне. Снова тишина, обработка поступившей информации. Какаши совсем расклеивается, но искренне старается сохранять хотя бы свой каркас, чтобы окончательно не развалиться под гнетом тяжелых чувств и мыслей. Лучшее же время Ясу выбрала для этого разговора, хотя обвинять ее в таком, естественно, нельзя. Она не виновата, она даже не знала. — Это его глаз, да? — рука потянулась к мужчине, чтобы найти тактильный контакт с ним. Какаши осторожно взял протянутую лапку в свою ладонь. Ясу все поняла. — Так он не был похож на лягушку? — Кто тебе такое сказал? И откуда ты, все-таки, про него знаешь? Неужели действительно обезумела? Вроде, речь связанная. Ясу продолжала о чем-то молчать. Требовать от нее большего сейчас – некрасиво, она в упадке сил, ей тяжко даже просто слова выдавать, однако, те слова, что выходили из нее, задели старые раны и разожгли интерес. Теперь трудно будет не думать об этом всем, Какаши снова начнет себя накручивать, хотя ему положено оставаться сильным, особенно сейчас, когда ученики нуждаются в его силе и твердом уверенном слове. Помимо прочего, необходимо быть терпимее к непоследовательности Ясу. Терпимее к больной женщине. Она молчала минуты две, при этом на ее лице отчетливо виднелся мыслительный процесс. Соображала, синтезировала, формировала. Может быть, лучше все-таки угомонить себя и не мучить ребенка разговорами? Ей это явно на пользу не пойдет, пусть поправится, восстановит все силы, и уже тогда они поболтают обо всем. Какаши не успел выдвинуть эту свою мысль, Ясу опередила его: — Ты представляешь, — начала она, — у меня пошли месячные. Так, хорошо. Ладно. — Это замечательно, разве нет? — Хатаке сжал лапку подопечной чуть сильнее. Она доверяет ему даже такие темы, на самом деле, это очень важно. — Да, это прекрасно. Я уже больше трех лет, получается, думала, что не увижу их больше никогда. А оно вот как…оказывается, все это время моя матка была со мной. Происходил какой-то сюр. Какаши начинало казаться, будто его охватил инсульт, потому что он слышал знакомые слова и даже понимал их смысл по отдельности, но вот все эти предложения, фразы, темы не сходились в один текст, они как будто оторваны от какого-то общего куска и перемешаны. Искренне не понимая, к чему вообще все это должно прийти, мужчина решил просто плыть по течению. — Почему ты думала, что она не с тобой? Ты чем-то болела? — Ты вообще хочешь это слушать? Мне кажется, об этом вообще ни с кем нельзя говорить. Кому нужны такие сведения?.. — Мне нужны. Тебя это явно очень тревожит, я чувствую. Поговори со мной. — Хорошо, — Ясу убедилась в честности намерений покровителя, поэтому тоже решила быть откровенной. Ей определенно станет легче, если она с кем-нибудь поделится своим давним кошмаром. — Моя матка, она…выпала. Знаешь, выпадение матки, вот так и называется. Мне было четырнадцать, когда это произошло в первый раз. Это так…больно. Я даже не поняла, что произошло. И потом, впоследствии, врачи меня обманули и сказали, что это было воспаление органов. Зачем?.. Бог им судья, — Учиха медленно сглотнула, как будто морально готовясь к пересказу второго акта. — Второй раз произошел через несколько недель после первого. Было уже не так больно, но я увидела воочию, как это выглядит…и со мной что-то такое сделалось, знаешь, как будто я была в гендзюцу. Мне было очень плохо и страшно. Еще так много крови…меня настиг какой-то приступ. Уже, честно, не очень хорошо помню. Я после этого очнулась в больнице уже после операции. Мне сказали, что орган уже не спасти, он не будет функционировать. Поэтому его вырезали. Ясу рассказывала страшные вещи. Какаши склонился над кроватью, одной рукой все так же сжимая ладонь девушки, а второй аккуратно поглаживая ее по щеке. Пережить такое испытание, будучи ребенком, действительно ужасно. Хорошо хотя бы то, что Ясу получила хоть какую-то помощь в нужный момент. Когда из тебя выходят внутренности, невольно начнешь сходить с ума. — Ты знаешь, такого не бывает просто так. И такого не бывает с детьми, — продолжала подопечная. — Я быстро поняла, что послужило причиной. И мне до сих пор очень больно от этого. Не могу поверить в то, что близкий человек обрек меня на такие страдания сознательно. Не представляю, какие дьяволы должны захватить душу, чтобы сотворить такое. Мне так жаль, Какаши, мне так жаль. Они правы. Я не могу простить его, не могу! Тьма томится в моей душе, превращая кровь в желчь. Я чувствую, что я гнию, — черные глаза вдруг неестественно широко раскрылись, чертовски страшное зрелище. — Он убивает меня изнутри, разрывает мою плоть, отравляет ненавистью. Я ненавижу его. Ненавижу, ненавижу!.. Я убью его… Словно одержимая, Учиха начала натурально сходить с ума, ее сознание напитывалось гневом и такой холодной злобной агрессией. Приступ. Такое уже было с ней, но тогда она, наоборот, боялась и пыталась спрятаться. Какаши стал свидетелем становления учиховской ненависти, и увиденное напрягло его, заставило действовать незамедлительно. С ним уже не Ясу, с ним кто-то другой. Другой человек. Даже не человек, а человекоподобное существо. Демон. Нужно брать ситуацию в свои руки. — Ясу, — Хатаке положил обе ладони на лицо Учихи, вынуждая ту смотреть в его глаза. Глаз, — кто это сделал? Кто причинил тебе столько боли? Скажи мне, не держи это в себе. Я здесь, я рядом с тобой. —…как его зовут? В черных глазах заполыхал шаринган, олицетворяя своим ярким горячим светом всю боль владелицы. Какаши не успел ничего предпринять, иллюзия поглотила его сразу же. Ощущения схожи с утоплением и планомерным погружением на дно морской бездны. Свет отдаляется, меркнет, вода толще, давит все сильнее, размалывая кости в порошок, а внутренности стирая в кашу. Наверное, одна из самых страшных смертей после сжигания заживо. Впрочем, никакой боли Какаши не чувствовал. Пока. Когда он открыл глаза, он увидел перед собой трех людей. В одном из них он узнал Итачи, в другом человека в маске, что когда-то представился как Тоби. Они столкнулись впервые в Стране Воды, затем в лесу, когда гонялись за Саске. Еще тогда, в Оде, Хатаке почувствовал какое-то противоречие в этом отступнике. Он паясничал, притворялся, нарочно демонстрируя то себя настоящего, то искусственного. И все же, его вчерашнее представление в лесу практически ничем не отличалось. Тоби явно просто тянул время, у него не было цели сражаться с отрядом Листа по-настоящему. В отличие от битвы с Ясу, где он прямо хотел убить ее и прикладывал для этого много усилий. —…я больше ничего не знаю, — детский девчачий голосок звучит напугано и робко. Это воспоминания Ясу! Трое перед ней – Акацуки, а она еще совсем маленькая девочка. Крохотные тощие ручонки, мелкое тельце, потрепанное штопанное платье не по размеру. Судя по тяжелому влажному воздуху и обстановке вокруг – территория Страны Воды. Возможно, это то самое место, где жила изгнанная семья Ясу. Третий незнакомец вообще лишь отдаленно напоминал живого человека. Какаши смотрел на события глазами маленького ребенка, и не видели в этом существе ничего человеческого. Он страшный, холодный, не живой и не мертвый. Противное липкое чувство опаски мешает дышать. —…я прошу тебя отвести Ясу в Скрытый Дождь, пока мы с… будем заняты поимкой Хвостатого, — низкий грудной голос звучал неестественно чисто и звонко для своих параметров, он продолжает пугать и настораживать. Имя не прозвучало. События сменяются стремительно, за доли секунд проникая в разум Какаши и впечатывая летопись чужой жизни на подкорку сознания. Итачи был тем, кто доставил Ясу до Амегакуре. Он не причинил ей вреда. Старший брат Саске вел себя с девочкой до такой степени любезно, теперь просто поверить в то, что именно этот шиноби беспощадно и хладнокровно вырезал весь свой клан, невозможно. Тут что-то не так. Итачи, по памяти Хатаке, всегда был очень мягким и чутким по отношению к детям, да и вообще ко всем тем, кто ему симпатичен. Но как же тогда история смогла сподвигнуть его к такому страшному преступлению? — С этого дня ты будешь жить в нашей резиденции, и покидать ее без разрешения тебе нельзя, — мягкий женский голос принадлежал куноичи по имени Конан. Ясу посчитала ее невероятно красивой. — Я буду стараться для вас - … Вы очень добры ко мне. В первую очередь Какаши был поражен тем, что Акацуки взяли Ясу не в плен, а на попечение. Стойкое убеждение о гражданской войне в Безымянной стране трещало по швам. Нет там никакой войны. Уже много лет лидер Акацуки поддерживает эту туманную завесу, чтобы ни у одного даже самого бесстрашного шиноби не возникло желания посетить территорию Скрытого Дождя. Лидер организации правит страной единолично, он установил в ней свои порядки, свои законы, основал собственное движение и, судя по всему, религиозное течение, чуть ли не философскую школу мысли. Это чудовищно страшно и не укладывается в голове взрослого человека, но малолетняя Ясу боялась совсем другого. Это место, необычное многоэтажное здание, ужасно холодное и темное. Ясу пугали эти бесконечные неосвещенные коридоры, множество непонятных запертых дверей, странные звуки и шумы по ночам. Хотя что днем, что ночью, эта резиденция не внушала доверия, в ней одинаково страшно в любое время суток. Тем не менее, девочка все равно, борясь со страхом, постигала ее устройство и шаталась повсюду, изучая новые углы, ходы и доступы. В ее комнате по началу не было ничего. Небольшая, холодная, серая, даже стены – голый бетон. Тут невыносимо холодно спать. По ночам кто-то смотрел в окно ее комнаты с тренировочной площадки, но Ясу никому об этом не говорила. Не хотела создавать проблем такого рода, предпочитала генерировать их по-своему, в собственном уникальном стиле. — Почему он так смотрит, я не могу сосредоточиться - … Он так пристально следит за мной, словно хочет съесть. Ребенка пугал и Лидер. Он редко пересекался с ней и практически никогда не говорил. Только наблюдал со стороны, безмолвно выражая равнодушие. Особая связь складывалась между Конан и Ясу. Они привязались друг к другу и полюбили, как любят родные сестры. Девушка учила Ясу не только искусству шиноби, но и каким-то обыкновенным бытовым вещам, проводила с ней время, всегда разговаривала и помогала с различными проблемами, вопросами, решениями. Ее называли Ангелом. И она оправдывала это прозвище, по крайней мере, в отношении к Ясу. Маленькая Учиха не представляла жизни без Конан. Какаши узнал, как, на самом деле, много учителей было у Ясу. Практически весь состав Акацуки поучаствовал в становлении ее, как ниндзя. Один из семи Мечников Тумана, Кисаме Хошигаки, кто бы мог подумать, что у него с девочкой сложатся такие, на удивление, теплые доверительные отношения. Кажется, именно он сформировал всю основу водных техник Ясу, которыми девушка пользуется до сих пор и продолжает их совершенствовать. Итачи научил ее метать сюрикены таким образом, чтобы они возвращались, такой привилегии не удостоился даже Саске. Подумать только, в число временных наставников успел войти и Орочимару! Со всеми отношения не сложились, и, тем не менее, это не мешало Ясу жить. Она встречала каждый новый день, работала, училась, искала развлечений и внимания, затем засыпала, и все повторялось вновь. Из ночи в ночь черный человек смотрел в ее окно, изо дня в день никто в это не верил, Учиха смирилась и перестала жаловаться, хотя страх не покидал ее. И не покинет никогда. Человек в маске, Тоби, интересовал Ясу больше всех. Она боялась его, потому что он хотел ее убить и обещался исполнить казнь с завидной регулярностью. И вместе с этим, Ясу тянулась к нему, ее детское сердце избрало этого отступника своим родственником, старшим братом. Теперь многое стало понятно. Взбалмошное поведение девочки – результат ее непрекращающихся попыток завоевать внимание Тоби, пока тот лишь игнорировал ее. В моменты, когда ей все-таки удавалось достать его, она получала свою заветную порцию внимания. Огромную. И очень сильно негативную, местами чересчур опасную для жизни. И все равно Ясу его любила. Тоби не всегда был к ней безразличен. Иногда они проводили время вместе вполне себе культурно, иногда очень даже трогательно. Вместе ели украденные конфеты, смотрели сериалы, сплетничали, смеялись над Итачи, играли. В такие моменты Ясу была счастлива. Она тянулась к нему ветвями, как молодое тонкое деревце к солнцу. Все же, чаще Тоби угрожал ей убийством и откровенно посылал куда подальше. Обидно и больно, Ясу не хотела мириться с таким положением вещей, девочка продолжала бороться за его внимание. Учиха постепенно взрослела, многие детали истории опущены. Какаши, однако, даже через этот барьер, глазами Ясу, успел заметить возросшее внимание жужелицы к Лидеру. Тот привык к воспитаннице, как привыкают к нелюбимому домашнему питомцу, а потом привязываются к нему до потери пульса. Лидер, она называла его разными именами, даже начал тренировать ее. К сожалению, совсем мало информации удалось подцепить из тех обрывков, что были продемонстрированы иллюзией. Какаши не знает, многое ли ему удалось увидеть, или все-таки это совсем крупицы от целого прошлого Ясу. Мужчина смог сделать несколько выводов. Детство у ребенка было насыщенным и ярким. Никто из отступников не совершил с ней ничего плохого, скорее даже наоборот. Лидер Акацуки смог совладать с непокорным буйным характером Ясу. Человек в маске жаждал убить девочку из-за какого-то нераскрытого пророчества. Значит, вот кто такая Учиха Ясу. Как же много она солгала, как много она продолжает лгать. Каждый день. Ей все известно об Акацуки. Так она и нашла Гаару, когда того похитили. Ясу все знала заранее. Сейчас ей уже труднее предсказывать действия нукенинов, потому что их планы нарушились слишком сильно, да и Скрытый Лист накладывал очень много ограничений на свободное передвижение по миру. Тем не менее, факт остается фактом. Ясу была воспитана организацией преступников. Они были, кажется, в хороших отношениях. Что же произошло? Почему она покинула своих покровителей, не стала им помогать, не присоединилась к их планам? По логике вещей, именно к этому ее должны были склонить в первую очередь. Однако, никто даже не посвящал ее в планы организации и не пытался манипулировать ею. Что же получается, отпетые нукенины, стоящие во главе Акацуки, еще не растеряли своего человеческого облика? Какой диссонанс в голове, как же дурно. Экзамен на звание чуунина пролил свет на многие вопросы Какаши. Ясу узнала правду об Итачи. Вернее, сама до нее додумалась. И Хатаке теперь тоже потрясен. Если бы он знал, что с наследником Учиха творят такое в его же родной деревне, которую он так любил и был готов отстаивать до самой своей смерти! Какая же страшная душераздирающая несправедливость! Вся эта ситуация почему-то напомнила джоунину о его отце, точно так же несправедливо выжитому со света. С подачек Данзо. И никто не вступился. Совсем никто, даже Третий. Как такое может быть? Итачи взял на себя горечь злейших судеб, принял эту ответственность и поклялся забрать правду с собой в могилу. Как же этот мир жесток! В какой-то момент Хатаке начал ощущать боль. Последствия нападения Орочимару на Скрытый Лист. Ясу очень серьезно досталось. Даже в Скрытом Дожде никто не исцелил ее до конца. Девочка тосковала и печалилась, но не теряла надежды. Ей хотелось хоть немного любви и внимания к себе, ласки, заботы. Ясу чувствовала себя забытой и брошенной. А потом она встретилась с Тоби на кладбище. И все случилось. Этот эпизод по своей красочности мог посоревноваться с Цукуеми Итачи. Агония. Удушающая мучительная боль, животный первородный страх. Какаши чувствовал, как в этом маленьком тельце все внутренности превращались в перемолотую требуху. Он видел, сколько крови вырывалось наружу. Он переживал этот кошмар так же, как переживала его Ясу. Ему страшно не меньше, чем ей. Этот человекобошелся с ней безбожно жестоко. Ониздевался, оннаслаждался ее болью и страхом, онхотел мучить ее долго, вероломно, бесчеловечно. Разве можно так с живыми людьми? С ребенком, который так искренне и светло любит тебя? Просто так, за то, что ты есть в ее жизни. Безвозмездно. — Твой мир – это я. Этот мир прогнил, и не осталось ничего кроме страданий. —…я люблю тебя, Обито. Перед тем, как наступила полная темнота, Какаши увидел горящий алый мангеке шаринган в прорези правого глаза. Обито… Учиха Обито… Учиха Обито!!.. Разум вернулся к реальности, прошла едва ли секунда, за которую в иллюзии Хатаке успел прожить чужую жизнь и испытать так много чувств. Теперь он знает. Он все знает. И он все понял. Мужчина чувствовал себя ужасно. Никакой боли нет, его тело здорово. Никто не бил его ногами, все органы на месте. Ни капли крови не пролито. Фантомные ощущения вынуждали по-настоящему шипеть. Слишком страшный эпизод. Невыносимый. Им можно пытать. Какаши постарался взять себя в руки, он болезненно выдохнул, сжав слабенькую ладонь Ясу. Учиха не отрывала от него взгляда. —…Учиха Обито, — ответил на вопрос джоунин, вернувшись к алым глазам подопечной. — Господи, Ясу… — поневоле дрожащая от ужаса и жалости рука начала поглаживать девушку по голове. Хатаке сам напуган, он достиг своего предела. Слишком много потрясений для него одного, всю душу будто изнасиловали. Неужели все это время Обито был жив! Столько лет!.. И он сейчас стоит за всем этим! Он творит такие ужасные умопомрачительные вещи! Учиха Обито, тот несчастный светлый ребенок!! Что же с ним сотворила жизнь! Кем он стал! По какому пути пошел! Глаза Ясу угасли, тело полностью вышло из тонуса. Ее настигло освобождение и просветление. В голове вдруг стало так пусто и хорошо. Никакой ненависти, никакой обиды. Снова так легко. Только сил едва хватает на сохранение сознания. Хочется спать. Учиха увидела, как же Какаши стало плохо. Даже самые сильные люди с, казалось бы, навеки окаменевшими сердцами, могут впадать в отчаяние. Могут плакать, когда им больно, могут скулить и просить о помощи. Ясу смогла вытянуть ладонь и мягко погладить Хатаке по щеке. Если бы только были силы на слова надежды и ободрения, Ясу сказала бы все. Но сейчас ей слишком тяжело. Как же Какаши виноват. Он винил исключительно себя в том, что произошло с Обито. Но до сего момента в его памяти Обито хотя бы оставался настоящим собой, хорошим добрым шиноби, что мечтал стать Хокаге. А что же выясняется? Все обернулось вот так. Вот к чему привела ошибка Какаши. Что теперь с Обито, человек ли он вообще еще? Невыносимая пытка. Невозможно. Сердце разрывается, дыхание перехватило. Ментальное отрезвление случилось, когда мужчина заметил белые полосы на руке Ясу. Они появились буквально на его глазах, за несколько секунд оплели руку от плеча до кисти. Учиха мучительно выдохнула и заснула, не успев сказать ни слова. Что-то забрало остатки ее сил. Хатаке сразу же нащупал ее пульс, совсем слабый, но хотя бы присутствовал. Да. Ясу просто закончилась. Ей нужен отдых, восстановление. Вся жизнь перевернулась с ног на голову. Долгие года Какаши бегал от своих страхов и демонов, и вот, казалось бы, ему удалось оторваться, к нему пришло долгожданное успокоение. Он думал, что у него получилось простить себя и отпустить ситуацию. К нему, в конце концов, пришла Ясу, к которой он так привязался и, вроде, у них все было хорошо. Что же пошло не так? Жизнь решила напомнить, что на каждое действие есть определенное противодействие, в точной пропорции по законам физики. Ничего не происходит просто так, любой поступок рано или поздно даст о себе знать. Это наказание. За гордыню, за заносчивость, за трусость, за отречение от любимых. Какаши готов смириться с таким наказанием, но он искренне не понимает, почему из-за него досталось невинным? За что Обито стал тем, кем стал? За что Обито обратил свою боль к Ясу и так бессердечно обошелся с ней? Она же была совсем маленькой. Как ее бесконечно жаль. Светлый невинный ребенок, добрый, искренний. Ясу по-настоящему боится возненавидеть Обито, боится, что не сможет его простить, а ей так сильно хочется, потому что ее большое любящее сердце не может ненавидеть. Даже после всего, что случилось. Неизвестно, что случилось с Обито, но с Ясу может произойти то же самое, если сейчас упустить ее. Нельзя. Придется намотать сопли на кулак снова. Собраться, вытянуться и жить дальше. Сохранять силу и решимость. *** Поздний час. Холодный, промозглый, по-своему шумный. Этой ночью ливень особенно силен в силу погодных условий. В середине осени Амегакуре становится небезопасным местом из-за природных катаклизмов. Ясу чувствовала. Она ощущала, как кто-то не сводил глаз с ее окна. Девочка боялась лечь на другой бок и увидеть за стеклом тот страшный черный силуэт, который почему-то не виден для остальных. Его никто не замечает, не чувствует. Но Ясу знает, что он настоящий! Как жаль, что никто не верит! Спать тут слишком страшно. В полном одиночестве – невозможно. И еще так холодно, пусто. Стены давили на детский разум, страх не отпускал. Вдруг этот человек заберется к ней в комнату? Вдруг он убьет ее или похитит? Что ему вообще нужно? Он придет – а никто и не разглядит его! Не увидят просто! Девочка решила попытать удачу. Она спрыгнула с кровати, что явно ей не по росту, завернулась в тонкий плед, что служил ей дополнительным покрывалом и совсем не согревал, затем выдвинулась в гостиную. В эту ночь Обито отдыхал в резиденции. В последнее время он редко тут бывает, занят какими-то делами, о которых никому не рассказывает. Практически не нуждаясь во сне, Учиха-старший может позволить себе такую роскошь, как целыми ночами сидеть перед теликом и смотреть сериалы. Его тайное хобби, о котором никому нельзя знать. — Ты че не спишь? — раздался твердый голос нукенина. Медленно перебирая своими еще совсем небольшими ножками в каких-то мохнатых тапках, Ясу добрела до пункта назначения. Холодно, даже тут очень холодно. — Обито, привет, — сонно и тихо произнес малолетний ребенок, уже наученный горьким опытом, что исход любой интеракции со старшим родственником зависит исключительно от его настроения. Раз сегодня он просто смотрит сериал, значит настроение должно быть по крайней мере нейтральным. Можно попытаться договориться. Ясу слабо зевнула. — Можно я тут посижу? — Нет, нельзя. Чего тебе в комнате не сидится? — мужчина закинул ногу на ногу и уронил голову на согнутую в локте руку. Какой удобный диван, такие высокие подлокотники. Трудный вопрос, к которому Ясу не готовилась. Она не знала, что ответить. — Не знаю. — Иди к себе, нечего шататься тут, — Обито категоричен. Как неприступная крепость. Не взять даже измором. Ясу очень не хотелось возвращаться обратно. Она понимала, что ее рассказы о странном черном человеке всем уже надоели, никто не поверил ей в первый раз, значит и в сто первый тоже не поверят, только раздражаться начнут. Если сейчас рассказать об истинной причине нахождения вне пределов своей комнаты – можно спровоцировать агрессию и выговор. А ночью это все-таки нежелательно. И еще так спать хочется. — Глупая совсем? Слова понимать разучилась? — теперь в голосе старшего братца угроза. М-да, не очень хорошо получилось. Даже рядом со злым Обито не страшно. А там, с этим незнакомцем – очень. Ясу хотелось побыть с кем-нибудь, с кем тревога рассеется, кто смог бы безмолвно и просто своим присутствием успокоить ее. — Я не буду мешать, честно, — уповать не на что. Дите поджало губы. — Я просто тут…с краю посижу. Потом уйду. Могу даже на полу, если на диван не хочешь пускать. Только этого Обито не хватало. Мысленно тяжело вздохнув, он отвернулся, так ничего и не ответив. Малявка его раздражала, хотя она сейчас ничего такого не делала и даже вела себя относительно прилично. Казалось бы, такой момент нужно ценить и хвалить, вознаграждать хотя бы словами за правильное поведение. Но Обито не из таких. И ему вообще все равно. Черт с ней, пускай делает, что хочет. Не ему потом вытирать ее сопли. Девочка восприняла молчание, как знак смирения. Она забралась на противоположный край диван и сразу же поджала ноги под себя и закуталась в плед, точно в кокон. Пальцы совсем замерзли. Конечно, Ясу очень обидно. Она же не просила о чем-то невозможном. И ей так неприятно, что никто не верит в ее рассказы и опасения. Приходится постоянно выдумывать что-то, чтобы обеспечить себе безопасный сон, но получается это не часто. Хоть в коридор переезжай жить, где совсем нет окон. Там он ее не увидит, не сможет подобраться к ней. Учиха смотрела в телевизор, но совсем не понимала, о чем там вообще шла речь. И звуков тоже не понимала, они все слились в один сумбурный невнятный поток. Ну ничего. На очередной рекламе, что началась буквально через несколько минут, Обито все-таки решил краем глаза глянуть на букашку. И вдруг обнаружил, что она заснула. Так быстро! Это даже подозрительно. Нукенин практически невесомо прикоснулся к ее руке. Ребенок спал. Ясу просто спала и все, упав на бок и свернувшись в один непонятный косматый комок нелепости. Как трогательно. Такая мелкая, ей можно играть в футбол. Ну и идиотка, совсем никакого чувства самосохранения. Обито вслух усмехнулся, а мысленно тяжело вздохнул. И что ему с ней теперь делать? Замерзнет же. А тащить ее обратно в комнату не хочется, реклама скоро закончится! Ладно. Придется попуститься и заключить небольшую сделку с гордостью. Учиха-старший притянул к себе это чудо природное и накрыл дополнительно собственной хламидой. Ему без надобности, а гадина хотя бы не начнет температурить завтра. Почувствовав сквозь сон большой источник тепла, Ясу непроизвольно придвинулась ближе к Обито и потерлась щекой о его бок. Пригрел змею. Пускай лежит до конца серии. Потом Обито все-таки отнесет ее обратно.