Черный мотылек

Провал миссии по преследованию Саске не означал краха для Конохи. Первостепенной задачей являлся захват Учихи, а уж его старшего брата – по ситуации. Конечно, досадно принимать такое поражение, целая организованная команда шиноби не справилась, однако унывать не приходилось. Пятая Хокаге озабочена другими вопросами. Приближался квартальный отчет, который прольет свет на итоги очередного ушедшего года. Цунаде было нечем гордиться. Она не добилась каких-то ошеломительных успехов за весь период своего правления, более того – она не достигла ничего в принципе. Никаких перемен в Скрытом Листе не произошло, однако, ничего и не ухудшилось. Все оставалось примерно на том же уровне, как и при Хирузене. С одной стороны, стабильность – залог порядка, и достичь стабильности, на самом деле, уже подвиг. С другой же стороны, стабильность для военной структуры приравнивается к стагнации. В ближайшее время не назревает войны с другими государствами, казалось бы, нет причин для паники. Но конфронтация с Акацуки, как показали события, дело не менее грандиозное. Готова ли к такому удару Конохагакуре? Готовы ли ее воины столкнуться с этим? Смогут ли они защитить Наруто? Сможет ли выстоять и сам Наруто? Осилит ли Скрытый Лист финансовые вложения и потери? Обо всем этом вот-вот начнутся разговоры. До декабря не так уж много времени. А решать что-то нужно уже сейчас. Женщина сидела за своим столом в кабинете Хокаге и размышляла. Выражение ее светлого безупречного лица серьезно, брови низко нахмурены, светло-карие глаза потемнели от мрака непогоды. Все чаще на улице тучи и холодный дождь, сильный ветер. Солнечного света очень не хватает для сохранения оптимистичного настроя. Очень многое повлияло на Цунаде. Ее беспокоил Наруто, беспокоило положение деревни на мировой арене и ее статус, беспокоили заявления Учихи Ясу, основанные, отнюдь, не на выдуманных фактах. Сенджу попросила предоставить ей все материалы регента клана Учиха, по которым она готовила свою конференцию. На изучение этой документации ушло несколько суток, но Цунаде не пожалела. Хокаге напряглась только сильнее. Неужели она не справляется? Три года она сидела на своей подтянутой заднице ровно и даже не подозревала, что проблем возникнет так много и внезапно. Справедливости ради, нужно отметить огромное влияние старейшин на ее деятельность. Переспорить их невозможно, проще убить. С такими «лидерами мнений» крайне тяжело что-то менять. Они давят авторитетом, опытом и годами, а Цунаде давить в ответ нечем. Фигурально. И серьезной активной поддержки у нее, увы, в Скрытом Листе нет. Кроме, пожалуй, Наруто, но с ним нельзя разделять такую ответственность. Он очень волевой и бойкий, однако еще балбес. Лидеры благородных кланов, да и всех остальных кланов в принципе, оказывали посильную им поддержку однако никто из них не решался рисковать и выступать против, гнуть свою линию в дискуссиях со старейшинами. Джирайя, увы, занят не тем. Джоунины и доверенные АНБУ не могут быть втянутыми в это, их задача в другом. Политическое поприще – зона ответственности администраторов, а не исполнителей. Кошмар. —…и тут, как гром среди ясного неба, возникает инициатива вернуть полицию, — вслух рассуждал Джирайя. Будучи в прекрасном расположении духа, он ничуть не унывал и даже был готов поделиться своим ценным мнением относительно событий Скрытого Листа. Саннин сидел на стуле рядом со столом подруги, они в неформальной обстановке. — Да еще и от кого? От такой крутой бесстрашной девчонки из не менее крутого клана. — Нелюбимого клана, — напомнила Цунаде. — Ты меня знаешь, лично я никаких особенных чувств к Учихам никогда не испытывала. Для меня они просто люди и все. Но для всех остальных…это может стать проблемой. Серьезной. Молодая девица не знает, на что хочет подписаться, она думает, что терпеть всеобщую ненависть так просто, — Пятая сложила пальцы мостом и разместила на них подбородок. — У нее нет в этом никакого опыта, даже при условии, что она хочет доверить руководство Ибики Морино – где гарантия того, что она не разочаруется в этом ремесле через несколько месяцев и не бросит его? — Это ты зря. Про Учиху Ясу болтают отовсюду, она очень понравилась здешнему люду. За нее ратуют очень авторитетные шиноби, да и просто жители. Детям она в особенности полюбилась. Вашим мужикам из АНБУ, — мужчина хитро усмехнулся. — Ой!.. — Цунаде невольно скривилась и закатила глаза. — Не знаю, слишком мне это все сомнительно. Я постоянно наблюдаю за ней, и, вроде бы, она мне симпатична. Но что-то в ней есть. Нездоровое. Какая-то крамола, понимаешь? — Какие слова-то! Крамола!.. — протянул Джирайя, разведя руками. — Хорошо, давай попробую развеять твои сомнения так: чем ты рискуешь, если соглашаешься вернуть полицию? — Волнениями в народе и шиноби в особенности. Не забывай, Джирайя, что привилегия полиции, в первую очередь – суд именно над ниндзя. Так написал Второй Хокаге. Ради этого он ее и создал. Ты же помнишь историю Скрытого Листа, с кланом Учиха всегда были какие-то проблемы, они склонны к мятежу. Второй-сама наделил их правом вершить правосудие над своими же, лишь бы не появился кто-то, как Мадара Учиха. Предполагалось, что как только появится первая искра – лесного пожара удастся избежать, мятежника погасят свои же. Это очень серьезно. Массы-то, конечно, этого уже не помнят, а мы с тобой помним. И старейшины. Данзо задницу разорвет на четыре части, но не позволит полиции вернуться. — Я согласен с тем, что неприятно в один момент обнаружить в городе патруль. Первая реакция может быть и негативной, все верно. Но совсем скоро люди поймут, что лучше смотреть на исполнителей, чьи лица не скрыты, а дела не засекречены, каждый протокол прозрачен и доступен для внесения в открытый отчет. Деятельность АНБУ еще никто не похвалил. Не их это работа, и винить ребят в этом нельзя. Насколько мне известно, никто из них даже переподготовку не прошел, а обязанности всучили сразу после смерти клана Учиха. Сейчас есть совершенно легальная возможность вернуть в эту сферу порядок, тебе самой же станет легче. Не придется отвечать на все жалобы и иски, оплачивать ущерб и приносить извинения за неаккуратную работу АНБУ. А что касается истории… — Джирайя тоже стал несколько серьезнее, погрузившись в свои воспоминания и раздумья. Конечно, он рано покинул Коноху и очень много путешествовал, все эти перипетии прошли мимо него. Вернее, это он прошел мимо них. Сознательно. — Раньше и люди были другими. Мы, Цунаде, уже старые и дряхлые, с трудом понимаем новое поколение и практически не поспеваем за ним. Современные шиноби смотрят друг на друга иначе. Им нет дела до клана, до прошлого. Может быть, нам стоит поучиться этому у них, как думаешь? — саннин загадочно улыбнулся. — Доминирующее большинство не помнит, зачем была основана полиция. Ха! Даже во времена старика-Второго, я абсолютно уверен, то же самое доминирующее большинство тоже нихрена не поняло, они просто обрадовались, похлопали и разошлись по домам. Так что пусть тебя не пугают волнения масс. — У тебя, как и всегда, все очень складно звучит. Да я и не против навести порядок! Но стоит ли оно того? Я предчувствую кучу проблем с Данзо. И нет, я не боюсь их. Я боюсь последствий для тех, кто не причастен к этому всему, — Сенджу внимательно смотрела на своего боевого товарища, настоящего лучшего друга, и не могла понять, как ему всегда удается сохранять позитивный настрой и взгляд на вещи. Мудрец, что ли? Не зря всю жизнь путешествовал и скитался? — Чем больше будет вовлечения с твоей стороны и стороны не последних шиноби, тем меньше будет последствий для непричастных. Сомневаешься в твердости духа Ясу? Ох, она очень целеустремленная девочка, напоминает мне Минато. Смотри, не побоялась даже перед толпой выступить, вот это прецедент в нашем древнем захолустье! Где это видано, чтобы молодые старых поучали? — Да уж, это было смело. На самом деле, не припомню, чтобы так делал кто-то кроме Четвертого-сама, хотя я его и не застала особо, — Цунаде перевела взгляд на портрет Намиказе Минато, что висел на одной из стен кабинета. Печально, погиб в самом рассвете сил и идей, такой смелый и радикальный. — Они очень похожи в своих методах работы с людьми. Оба принимают обличия безобидные и даже располагающие, притягивающие к себе, как огонь манил бы своим светом мотыльков. Не знаю, я бы ей доверился. В крайнем случае, Данзо избавится от нее первее, и тогда все вернется к изначальной отметке. — Класс. Отличный прогноз! — Ха, а что! И такими способами можно работать над ошибочными решениями! Хотя, конечно, нежелательно. — Я тебя услышала. Непонятно только, почему Пятый Хокаге не ты, а я. Мне кажется, у тебя получилось бы лучше. Ты учитель Минато, это ты сделал его таким, а значит сам такой же. Рисковый и активный. Не кажется ли тебе, что ты самым наглым образом просто убежал от ответственности? — Цунаде, беспощадная злая стерва, — Джирайя покачал головой. Чего он еще мог ожидать от этой женщины? Прекрасна, как и всегда. — Ладно, дело твое. Мне, так-то, уже пора. Как раз к Ясу. Я хотела поговорить с тобой насчет Наруто, но раз времени у нас не остается, скажу прямо, — Хокаге встала из-за стола и надела свой зеленый хаори, — научи его всему. Тренируйтесь до потери пульса, неважно, сколько людей придется привлечь к этому. Мне важно, чтобы он смог постоять за себя не только перед Акацуки, но и перед недоброжелателями, что обитают прямо здесь, в этой деревне. За прошедшее двое суток Учиха Ясу так и не пришла в сознание, однако ее физическое состояние, в целом, удовлетворительное. Ранения и заболевания, наркотическое опьянение, отравление ядом – все это исключили сразу же. Ирьенины обнаружили другую причину «сна» девушки. Ее чакра не восстанавливалась. Что-то не давало ресурсу восполниться, поток блокировался неизвестной силой. С этом предстоит разбираться госпоже Пятой. С чем предстоит разобраться Какаши Хатаке – со своими учениками. Как джоунин и обещал себе ранее, он назначил встречу с подопечными для очень серьезного разговора. Еще не зная и не представляя всего масштаба катастрофы буквально несколько дней назад, Какаши рассуждал и загадывал, что будет апеллировать перед Сакурой и Наруто здравым смыслом и приоритетами, которые Саске расставил для себя. Тяжело объяснять детям, что их другу на них плевать. Теперь, после вечернего откровения, Хатаке задумался о совершенно других вещах. Нет у них времени возиться с Саске. Есть кое-что важнее. Намного важнее. Встреча состоялась на плоской крыше одного из зданий, упирающегося в высокое широкое дерево, посаженное еще во времена основателей. Как раз под это дело градостроительный отдел разместил в этом месте небольшую беседку: две скамейки под ветками густой тенистой листвы, что, однако, уже пожелтела и постепенно начала опадать. Атмосфера здесь укромная, по-своему уютная. Можно прятаться от людей, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Погода опять гадкая. Холодная, мрачная. Ни намека на солнышко в сером отяжелевшем небе. Самый гадкий период года – средняя и уходящая осень. Сакура и Наруто напряжены. Они чувствовали, что сенсей собрал их не просто так, да и настроение после неудачной вылазки еще не успело восстановиться. Ничего, в общем-то, и не способствовало его улучшению. Новостей хороших ни от кого нет, все знакомые и друзья заняты своими делами, Цунаде-сама дальнейших ориентиров не обозначила. Пустой период ожидания раздражал нервную систему, заставлял слишком много думать и передумывать самих себя. Харуно толком не могла взяться ни за одно дело, все валилось из рук и откровенно не шло. А Наруто продолжал пассивно раздражаться уже даже от самого себя. Что же, дело трудное. — Какаши-сенсей, что с Ясу? Почему никого не пускают к ней? — Наруто нарушил затянувшееся молчание первым. Он, к слову, чувствовал острую нужду поговорить с кем-нибудь, кто причастен к его делу и ситуации. Ученик хмурился, сегодня он серьезен, как никогда. — Это приказ Пятой-сама. Думаю, Ясу и сама не была бы в восторге, узнай она о том, что к ее бессознательному телу допускали третьих лиц, — спокойно и ровно ответил мужчина. — Она все еще не пришла в себя? Что с ней случилось? Вам точно что-то известно, Какаши-сенсей! — Узумаки искренне волновался за свою лучшую подругу, эта тревога стала для него эмоциональной отдушиной, поэтому он отдавался ей всецело. — И что еще значит «третьих лиц»? Мы не третьи лица, мы друзья! Мы имеем право знать, что с ней! — Наруто, если Цунаде-сама так сказала, значит на то есть серьезные причины. Возможно, с Ясу происходит что-то, с чем наше познание еще не сталкивалось, — Сакура пыталась осадить товарища. Судьба этой девушки мало волновала ее, но с точки зрения искусства ирьедзюцу, случай интересный. — Ты своими капризами и волнениями делу не поможешь. Позволь специалистам сосредоточиться на их работе. — Сакура права, — согласился Какаши, — не руби с плеча. Ясу переживает тяжелый период в своей жизни, но помочь ей мы ничем не можем. Наруто ничуть не удовлетворился такими ответами, однако он понимал, что сенсей и Сакура правы, они говорили абсолютно правильно. И эта чертова беспомощность раздражала только сильнее. — В прошлый раз вы точно так же сказали про Саске. И чем это все закончилось, — бросил юноша. — Я признаю свою вину. И до сих пор очень жалею. Если тебя это удовлетворит – не проходит ни дня, чтобы я не думал об этом и не сокрушался. Наши неправильные решения могут стоить очень дорого, но предсказать последствия сразу не каждый мудрец сможет. Эти слова задели Узумаки, он хлопнул широко раскрытыми глазами. Ему стало очень стыдно. Так некрасиво и ужасно давить на больные места человека. Какаши-сенсей вовсе ни в чем не виноват, Наруто ведь знает это и сам верит. Может быть, Какаши-сенсей и не лучший педагог, да и вообще человек неоднозначный, но он точно не злодей, с которого все началось, и не посредник злого умысла. Это все гнев. Гнев дурит, наполняет голову такими кошмарными вещами. Нельзя ему поддаваться. И нельзя поддаваться отчаянию. Заметив, что ученик погрузился в какие-то свои размышления, Хатаке решил продолжить: — Команда номер семь завершает свою миссию по возвращению Саске. Раз и навсегда. Объявление удивило и даже напугало обоих. Сердце Сакуры как будто остановилось, Узумаки лишился дара речи. Но сенсей не шутил, он абсолютно серьезен и тверд, возможно, непривычно строг. Все это могло намекать молодым ниндзя на то, что их учителю известно больше, чем всем остальным, однако шок притуплял восприятие, вернее, сужал его границы до размера подзорной трубы. Узкий черный коридор, ограничивающий обзор, и лишь маленькое круглое окошко света вдалеке. — Какаши-сенсей, так нельзя!.. — попыталась вмешаться Харуно, даже подскочив со скамейки и приложив кулак к сердцу от всплеска чувств и эмоций. — Саске наш друг! Он же член нашей команды, шиноби Конохи!.. Как мы можем забыть о нем! И оставить…навсегда? Навсегда?.. — Именно сейчас, когда Саске окончательно заплутал во тьме, вы говорите, что мы должны его бросить? Да что это такое! Как можно говорить такие вещи, Какаши-сенсей?! Он же ваш ученик, вы разве можете махнуть на него рукой?? Саске достиг своей цели, сейчас он открыт для мира, и мы должны быть рядом с ним! — Наруто все-таки не сдержался, однако его агрессия не была наступательной. Все-таки отчаяние победило, Узумаки оставалось только разводить руками и повышать голос, как маленькому ребенку, пытающемуся призвать к себе на помощь универсальную силу в лице матери. Возможно, старик Хирузен не ошибся, когда назначил этим ребятам именного такого сенсея. Никто другой не вынес бы их и не смог совладать с таким напором. Любимые ученики очень целеустремленные, в погоне за Саске они готовы забыть о сне, еде, семье и благах, даже о своих собственных жизнях. Это и плохо. Этого и нельзя допускать ни в коем случае. Хатаке сохранял свой спокойный твердый настрой. Это его роль, его задача, как наставника. Осадить, угомонить и донести истину. — Успокоились, — категорично выдал Какаши, все же едва заметно нахмурившись. Этого оказалось достаточно, чтобы Наруто и Сакура сели обратно на скамью, что располагалась напротив, и замолчали. — Вы стали забывать о том, ради чего каждый из вас становился шиноби. Года мучительных тренировок, лишений и боли, разочарований и потрясений, были пережиты вами не для капризов Саске. Он всегда был таким, и в вашем возрасте пора уже отдавать себе отчет в том, что с Саске всегда все было не в порядке. Он избрал свой путь самостоятельно, и сейчас должен пройти его, чтобы ошибиться и осознать неправильность блуждания во тьме. Либо же утонуть в ней окончательно, в таком случае, вам остается либо принять это и смириться, либо разочароваться в своем друге. Жизнь такая. Здесь не все одинаковы, не все чувствуют так же, как вы. Душа Саске нуждается в этом, таков его путь ниндзя. И ему не обрести покоя, пока он не завершит его. Так что оставьте свои детские воспоминания и не пятнайте их горечью разочарования в том, что происходит с Саске сейчас. Всему свое время. — Какаши-сенсей… — Наруто почувствовал, как его глаза потухли. Невозможно. Больно слышать все это. — Вы оба – шиноби Скрытого Листа. Ваша первостепенная задача, как ниндзя, защищать свой дом и свой народ. Ваши семьи. Ваших близких. Гоняясь за призраком прошлого, вы совсем не заметили, как над вашим домом нависла страшная угроза. И нам очень повезло, что такое болезненное поражение отрезвило всех нас и вернуло к делам насущным, — четко продолжал Хатаке. — Наруто, если не прекратишь – Коноха развалится быстрее, чем ты успеешь стать Хокаге. Позаботься о ней. Она нуждается в тебе, ее жители. Все мы нуждаемся в тебе, как в воине, что защитит нас в час неминуемой битвы. Узумаки переживал внутри себя столько противоположных ярких чувств, что ему даже сделалось плохо. Молодой человек вновь оживился, он не ожидал таких слов от своего наставника. Эти слова, хотя бы жалкую их капельку, он так мечтал услышать в детстве, вся его жизнь была прожита ради этого призыва о помощи, ради признания. Близкие нуждаются в нем. Вся Коноха? Неужели это правда?.. — Я понимаю, как тебе тяжело. Но кроме тебя не способен никто. Ты обладаешь уникальной силой, и я не о Девятихвостом внутри тебя. Ты вселяешь надежду. Тебе хочется верить. И ты обязан вдохновлять людей своим светом, не губи свой дар в попытках догнать того, кому ты не нужен. Скрытый Лист не всегда справедлив к тебе, даже я, твой учитель, грешен этим. Но это не со зла. Прости всех, кого сможешь простить, Наруто, не держи в себе обид. А если простить не получается – хотя бы отпусти, только верни свое сердце нам и поверь в нашу любовь к тебе. Ты должен стать сильнее ради своего дома, сберечь его – твой долг, как будущего Хокаге. — Какаши-сенсей!.. — Наруто совсем растерялся, он чувствовал, как его рвало на части изнутри, как что-то превращало некогда его целостные мысли и мечты в требуху, запинывая их ногами и раздирая руками. Наруто многого ожидал от своего наставника, но только не таких слов. Ужасных слов, хотя, казалось бы, таких светлых и, на самом деле, искренних, чистых. Эти слова звучали так, словно сенсей уже был готов проститься с жизнью. Ужасно. Он что, тоже в отчаянии? Ну ладно Саске, но что же Скрытый Лист? Что не так с Какаши-сенсеем? Что так тяготит его? Почему он вообще решил заговорить об этом сейчас? Для Узумаки никогда не был секретом тот факт, что Какаши-сенсей предпочел себе другого ученика. И да, в детстве это было чертовски обидно и больно. С возрастом пришло понимание некоторых вещей, но того несправедливо обделенного ребенка это уже никогда не успокоит. И это плохо, гадко. Не скажи сейчас наставник всех этих слов, быть может, Наруто не расстроился бы так. — Саске – тоже мой дом, — юноша отчаянно сжимал руки в кулаки, не находя места своим очень тяжелым разгоряченным чувствам, — каким бы идиотом ни был утопающий, разве я могу просто пройти мимо него?.. Я не понимаю, Какаши-сенсей. Но…о какой угрозе вы говорите? Для Конохи. Почему вдруг она стала нуждаться во мне, хотя столько лет ненавидела меня? — Потому что идут за тобой. Акацуки не остановятся ни перед чем ради достижения своей цели, и, если Скрытый Лист станет для них преградой – они будут пытаться уничтожить его. По-разному. Это может быть открытое нападение. А может быть раскол изнутри. Могут быть манипуляции. Ты мечтаешь стать Хокаге – начни работать уже сейчас. Дело ведь не в титуле и не в должности, Наруто. Это, надеюсь, тебе понятно? — Почему вы говорите об этом сейчас, Какаши-сенсей? — Сакура сдерживала свои эмоции, но все-таки ее пальцы тоже сжались в кулаки. На самом деле Харуно уже была близка к отчаянию. — За все те года, что мы были вашими учениками, от вас и слова ласкового не дождешься, а теперь вы говорите, что Коноха нуждается в Наруто и в его силе объединять людей. Джоунин не нашелся, что ответить. Да, из него вышел плохой учитель. Все ученики покинули его давным-давно, потому что он не внушил им доверия, не смог доказать свою необходимость в их пути шиноби. Но неужели между ними такая серьезная пропасть? Ласкового слова не дождешься. Разве это правда? Какаши прекрасно известно, насколько невыносим его характер, насколько он сам, как человек, может быть неприятен для других людей. И все-таки, Какаши старался заботиться о своих детях. Как умеет, как способен, как подсказывала интуиция. Кажется, этого оказалось недостаточно. Тяжело принимать такую правду. Он не сделал ничего хорошего для своих детей, им даже нечего вспомнить. — Близятся тяжелые времена. Все мы должны быть к ним готовы. Я надеюсь, что с вами все будет хорошо. Удачи. — Какаши-сенсей!!.. — Наруто не успел ухватиться за наставника, тот использовал шуншин и исчез из поля зрения. Узумаки не торопился домой. Никогда, вообще-то, не торопился, но сегодня, в этот крайне тяжелый и неподъемный день, молодой человек шел особенно медленно. Периодически он даже останавливался и вдумчиво наблюдал за окружающей его жизнью Скрытого Листа. Люди. Очень много людей. Каждый из них занят своим делом, думает о завтрашнем дне и мечтает, планирует, достигает. Они любят это место так же, как любят себя, вся из жизнь связана с Конохагакуре алой нитью, здесь они знакомятся и влюбляются, здесь они проживают свои лучшие года и радуются, смеются, плачут и превозмогают. Поколение сменяет поколение, день сменяет ночь неустанно, а в мае на полях расцветают самые красивые в мире алые маки. Эти странные для иноземцев дома непонятных форм и расцветок содержат в себе столько памяти и смыслов, в них живут истории самых разных людей, таких же, как Наруто. Скрытый Лист существует уже больше сотни лет. Наруто не знает точно, когда деревню построили и кто вообще это сделал. И ему за это даже немного стыдно. Он не знает, что такое Воля Огня, почему все говорят об этом и что закладывают в эти слова. Но, может быть, именно Воля Огня является той незримой неосязаемой силой, что направляет шиноби Конохагакуре и наполняет их верой в себя, любовью к своему народу и деревне. А, может быть, Воля Огня, это то самое чувство, которое пылало в Наруто, когда он гнался за Саске, не обращая внимания на все невзгоды и испытания по пути. Столько вопросов и догадок, навряд ли кто-то способен дать однозначный ответ. Настал час признаться хотя бы самому себе, твердо и четко, что стать Хокаге хотелось не ради деревни, но ради внимания и признания, доверия людей. Чтобы в Узумаки больше не видели монстра, не показывали пальцем и не прятали от него своих детей. Когда Какаши-сенсей сказал, что Коноха нуждается в Наруто, юноша осознал, насколько тяжело на самом деле любить что-то вопреки. Даже Саске. Тяжело любить вопреки всему тому злу, что он сотворил в отношении Наруто. Тяжело любить деревню, которая ненавидела тебя все детство. И это, пожалуй, невыносимая несправедливость, хотя на первый взгляд, кажется, все вполне логично. Наруто так не считал. Он не считал, что ненавидеть в ответ – правильно. Что обижаться – правильно. Обида тянет на дно, все верно. Нужно найти в себе силу простить и принять. Люди такие. Да, такие? Они не со злого умысла, им просто страшно, потому что они слабы. Они знают, что никто не сможет им помочь, никто не защитит их, никто не гарантирует им жизнь, если монстр вырвется наружу. Люди не доверяют своему защитнику, Хокаге. Там должен быть кто-то сильный, кто-то очень внушительный. Разговор с сенсеем натолкнул Наруто на осознанные философские размышления, парень даже не заметил, как дошел до дома. Открытая входная дверь не смутила его, пока он не заметил чужую обувь в прихожей. Узумаки напрягся и прошел в комнату, уже приготовившись к конфронтации с неизвестным гостем. Однако, в комнате была лишь Хината. — Хината?.. — Наруто искренне удивился и припал плечом к дверному косяку. Вот ее он уж точно не ожидал увидеть в своем доме. Хьюга сидела за низким столом, на поверхности которого ожидал своего часа заварочный чайник и пиалы для чая. Весь мир сошел с ума сегодня, людей как будто подменили. Узумаки завис. Он медленно хлопал глазами и откровенно не понимал, наяву ли с ним все происходит, или же это все просто сон. А, может быть, у него инсульт? Вроде очертания всех предметов знакомы, а картинка в голове какая-то сумбурная, неорганичная, ненастоящая. — Наруто, здравствуй. Извини, что я без приглашения. И без разрешения. Когда я пришла – дверь была открыта, ты не отвечал, я подумала, что, может быть, что-нибудь случилось…и вот. Решила подождать. Прости, — куноичи очень смутилась и опустила взгляд. Даже дверь забыл закрыть? Настолько в плохом ментальном состоянии был, что и не заметил такого? Узумаки слабо-слабо улыбнулся. На большее ментальных сил не было. Он, конечно, безумно тронут до глубины души таким внезапным визитом. И ему на самом деле очень приятно. До легкого трепета приятно. Вот только никак не получалось порадоваться. Наступило какое-то моральное истощение. И за это стыдно, так ужасно стыдно перед Хинатой, которая и так до жути робкая и закрытая, стеснительная. Она переступила через себя и пришла в гости, а Наруто даже не может поблагодарить ее своим гостеприимством или хотя бы нормальной улыбкой. Позорище какое! — Спасибо, что пришла, — ответил молодой человек и присел рядом. В таком плохом настроении его практически никто никогда не видел. Добивала еще и унылая погода, такая серая и мрачная. И унылый сенсей, который, кажется, впал в депрессию. Заебало все на свете. Визит Хинаты оказался внезапным, чем отвлек от угнетающих мыслей. Замечательно. — М, — Хината скромно улыбнулась и начала разливать чай по пиалам. Напиток еще горячий, но уже не настолько, чтобы обжечься. Его слабый аромат успокаивал. А Наруто не мог не отметить, что гостья немного похозяйничала на его кухне. Это так странно. И приятно. Узумаки не понял, что за чувства такие теплые в нем возникли, поэтому просто обозначил их для себя приятными. — Как ты себя чувствуешь? Хината всегда так тихо говорила? Или это только сейчас так заметно на фоне абсолютной тишины в квартире? Наруто никогда не обращает на такие вещи внимания, а сейчас его рассудок отчаянно цеплялся за все, что могло хоть как-то отвлечь и заземлить. Черт, подумать только. Хината пришла. Одна. И ведь сидела тут, ждала. Давно ли ждет? Как некрасиво получилось, а Наруто так долго шатался, лишь бы не идти домой и не оставаться наедине с тишиной, в которой его мысли теперь звучат так противно и невыносимо громко, где одна пытается перекричать другую и установить себя в качестве истины. Так и сойти с ума недолго. — Да, вроде, все нормально, — к таким вопросам Наруто все еще не привык, он не до конца понимал, действительно ли его спрашивали о состоянии или просто пытались таким образом начать диалог. Юноша взял пиалу и сделал небольшой глоток. Как вкусно получилось. А у него никогда не получается приготовить чай правильно, всегда либо слишком крепко, либо безвкусно. На самом деле, Наруто чувствовал себя неловко. Он абсолютно не знал, о чем поговорить с Хинатой, она всегда такая отстраненная, неприметная. И это несмотря на то, что они однажды танцевали на вечере. Если смотреть на все эти события в ретроспективе, то можно удивиться тому, насколько непредсказуема и нелогична в некоторых аспектах жизнь. Казалось бы, в какой-то момент Наруто и Хината были так близки, а теперь они бесконечно далеки друг от друга, хоть и находятся в одной комнате. — Что-то беспокоит тебя. Мы можем поговорить об этом, тебе станет легче, когда поделишься тревогой, — вдруг спокойно произнесла Хьюга, тоже отпив немного чаю. И с Хинатой сегодня тоже что-то не так. Может быть, Наруто что-то пропустил? Не заметил, как произошел какой-то пласт событий? От девчонок ничего не утаить. Они все какие-то слишком чуткие к таким вещам. Хотя это и не плохо. Узумаки поставил пиалу на стол. Наруто мог бы солгать. Мог сказать, что Хинате показалось, и что с ним на самом деле все нормально, нет поводов для беспокойств. Мог бы сказать, что это не ее дело, но это слишком грубо и неправильно, непозволительно даже для него, такого балбеса и грубияна. Вместо тысячи слов, которые Наруто все равно никогда бы не смог подобрать правильно, за него все говорило выражение лица. Непривычно серьезное, серое, лишенное блеска и лучезарности. — Тебя никто не осудит. Я просто хочу, чтобы тебе стало лучше. Такие странные желания у Хинаты. Какая она необычная. Другие девчонки ведут себя иначе, хотя, после близкого знакомства с Ясу, Наруто трудно рассуждать о таких вещах. Как оказалось, все они такие разные, если приглядеться чуть внимательнее. А так, со стороны, и не скажешь, каждый мимолетный зрительный контакт закладывает в сознание исключительно внешний образ. Даже не образ, а его пятна. Приятные такие, красивые пятна. Какие-то поярче, какие-то бледнее. Все же решившись поделиться наболевшем, Узумаки отпил еще чаю и выдохнул. Он не знал и не представлял, поймет ли его чувства Хината, или же она просто готова выслушать их и впитать в себя, как губка, чтобы Наруто действительно почувствовал себя чуть получше. Как бы то ни было, но сердце уже болело от накопленного груза непонимания и обиды, печали. Наверное, для того друзья и нужны. — Я все еще зол и обижен на деревню. Я не понимаю, откуда эти чувства во мне, вернее…почему они до сих пор во мне, ведь прошло столько времени и… — молодой человек подтянул к себе ноги и припал щекой к колену. Он искренне пытался подбирать слова. Думал, озвучивал каждое в своей голове по нескольку раз, чтобы удостоверится в их уместности и точности. Это так жалко и никчемно, так глупо. Совсем не в манере Наруто, это не настоящий он. К черту. — Я знаю, что я стал лучше, и я знаю, что людей, которые раньше были плохого обо мне мнения, это впечатлило. Теперь они нейтральны ко мне, либо даже тянутся. Вроде, все хорошо. Но я чувствую какую-то несправедливость. Хината внимательно слушала Наруто и никак его не перебивала, она не сводила с него глаз и параллельно анализировала каждый жест, интонацию, слова. Люди с развитой сенсорикой склонны к постоянному анализу и наблюдению, затем и синтезу. Мало кто знал об этом качестве Хинаты, вернее, вообще никто не знал, кроме, пожалуй, ее младшей сестры. Заметив, что Узумаки продолжал молчать, девушка ответила: — Ты и не обязан прощать, — для нежной и аккуратной Хинаты это изречение прозвучало даже на редкость твердо и практически строго. Не узнавая ее, Наруто широко раскрыл глаза. — Ты должен отпустить, но прощать вовсе необязательно. — Почему?.. В чем разница? — Прощение – это не то, что приходит к человеку одномоментно. Кто-то годами ищет в себе силу простить, и вместе с этим тащит тяжелую ношу обиды, пропуская ее через всю свою жизнь. Можно не простить и никогда, — Хината мрачно посмотрела на юношу, хотя вся мрачность состояла из недружелюбной атмосферы, холодной, неуютной. Осень. — Простить – значит понять чувства того, кто тебя обидел, пережить их внутри себя и полюбить. Да, именно полюбить. Полюбить боль обидчика и принять ее. Тогда придет и прощение. Не стыдно не быть способным на такое. Это, во многом, склад души такой. И, конечно, мировоззрение. Поэтому лучше отпустить, — девушка прикрыла ненадолго глаза, она сделала еще один глоток теплого чая, затем аккуратно невесомо улыбнулась. — Отпустить в разы проще. Нужно лишь украдкой понять, за что деревня ненавидела тебя. Думаю, ты и сам уже все знаешь, Наруто. Ими двигал страх. Они просто боялись за свои жизни, потому что в их памяти свежо первое нападение Девятихвостого, которое унесло жизни многих людей. Любимые, родители, дети, родственники. Это больно и страшно. Страх уродует слабых. Но в этом нет их вины. Они слабы, они нуждаются в защите. Мне кажется, м…нет, я уверена, что будь у них герой – они бы так не боялись и вели себя иначе по отношению к тебе. Никакой тайны нет. Что-то сегодня произошло со всем миром. Может быть, какой-то катаклизм или атмосферное явление, которое затронуло всех приближенных Наруто. Каждый сошел с ума в этот день. В том числе и сам юродивый шиноби Скрытого Листа. Он слушал и не узнавал Хинату, он видел перед собой совершенно другого человека, совсем не такого, к какому привык. Быть честным, Наруто вообще не особо-то и привыкал к Хинате, она же такая неприметная и скромная, ненавязчивая. Даже если она попадет в чье-то поле зрения – заметить ее там будет крайне тяжело. Такой вот она человек, да? Но сейчас Хината другая. Она говорит такие глубокие вещи настолько легко и спокойно, словно для нее все эти материи являются обыденностью. Хотя, может быть, это действительно так? Она же принцесса. Про принцесс часто пишут именно так. Хьюга задела что-то живое в Наруто. Она разложила все его сомнения на составляющие и собрала из них такую ясную однозначную картину, что Узумаки стало не по себе от масштаба катастрофы, к которой он был так близок ментально. Все правильно. Это только страх. Они просто боялись, вот и все. Наруто и сам сказал себе точно так же, но ему этого оказалось недостаточно. Страшно, и что теперь? Разве можно так относиться к другим людям, потому что тебе страшно? — Страх уродует слабых… — задумчиво повторил Узумаки, рассуждая у себя в голове. В его жизни понятия «сильный» и «слабый» существовали только в парадигме шиноби. Сильный шиноби – это Саске, Неджи, Гаара. Слабый шиноби – Сакура, Ино, да много кто. — Но что значит «слабый» для обычного человека? А что значит «сильный»? Извини, я, наверное, о таких глупостях говорю, да? — Вовсе нет, — девушка покачала головой, — это серьезный вопрос. Об этом написано много книг и еще столько же напишут. Нам тяжело воспринимать такие вещи, потому что все наше окружение – шиноби, которых мы привыкли делить по своим критериям «сильных» и «слабых». Простых людей рядом с нами маловато, а с тобой и вовсе нет. Но, знаешь, можно быть сильным шиноби и слабым человеком при этом. Или наоборот. Слабость духа присуща человеку в принципе, неважно, кто он. Сильные духом переживают боль и идут вперед, тогда как слабые упиваются ею и тонут в своих слезах. Их тянет ко тьме, она обнажает все их порочные черты. А они, потому что слабы, и не сопротивляются. Не способны. Такие люди обычно вызывают отвращение, но знаешь, я думаю, — Хьюга воодушевилась, — в этом предназначение сильных людей. Беречь слабых от искушения, вести их за собой по тропе, которую они никогда бы не преодолели своими силами. Вместе идти на свет. Ты, наверное, не читаешь книги Джирайи-сама, но он, как раз, пишет, что все люди были созданы для любви и взаимопомощи, — куноичи немного засмущалась, все-таки нелегко признаваться в том, что она заглядывала в эти пошлые книжки. — Сильных мало, обычно они в самом начале подвергаются несправедливости, но на то они и сильные – их дух непоколебим, его не сломить этой болью. На несколько минут установилась тишина, Наруто требовалось время на осознание и распределение информации по нужным полкам в его разуме. Да, он, к сожалению, в мирных условиях не настолько сообразителен, как в бою, к нему нужно быть снисходительнее. Хината, впрочем, и не торопила. Конечно, могло показаться, что для нее эти истины просты, как день, однако лишь ее наставницам известно, сколько часов в свое время принцесса Хьюга провела за изучением литературных трудов древнего времени, да и современного тоже. Все, о чем она говорила, было открыто уже давно, и доступно оно для каждого, только не каждому нужно. А ей нужно, ей было интересно. Узумаки вытянул ноги, отогнав от себя эту зажатую закрытую позу обиженного ребенка, спрятавшегося от всего мира. Слова Хинаты посеяли в нем воодушевление. Он сам не заметил, как согласился с ними. Сильные должны заботиться о слабых, но слабость – это не только неумение держать в руках кунай, это еще и уязвимость души перед темными силами. Слабый ли человек Наруто? Ничуть! Об этом и говорил Какаши-сенсей! Наруто сильный, и потому слабые жители Конохи нуждаются в нем! Он обязан сплотить их и вывести на свет, защитить! Как Хокаге, даже как простой шиноби, как человек! Наруто знает, что у него это получится. Даже если пока не вышло с Саске. Страх руководит слабыми, боль властна над ними. Им нужно во что-то верить. В кого-то. В Узумаки Наруто! Тогда они станут лучше, этот мир изменится для них, они перестанут ожидать зла к себе и своим близким, любимым, родным. — Хината, ты просто… — Наруто взялся за мягкую тонкую руку своей гостьи, — с ума сойти, Хината, ты такая крутая! Спасибо! Спасибо, что пришла, что сказала это! Черт, это просто невозможно, как же мне повезло жить в одно время с тобой, Хината, — Узумаки не выдержал и прямо-таки притянул куноичи к себе, чтобы крепко обнять ее. Девушка ахнула, такого она не ожидала. Этот лис засмущал ее страшно, и как же хорошо, что сейчас он не видит ее красного, как помидор, лица! Внутри сразу же затрепетали десятки бабочек, Хината обняла Наруто в ответ дрожавшими руками, забыв, как дышать. О таком прежде Хьюга могла лишь мечтать. Конечно, ей безумно приятно от того, что ее слова оказались полезными для Наруто, и молодой человек смог что-то почерпнуть из них, сделать какие-то выводы, которые действительно облегчили его душевное состояние. Изумительно. Прекрасно. Но, конечно, еще приятнее утопать в этих объятиях. Чувствовать тепло Наруто и слышать его сердцебиение, слиться с ним в одно целое хотя бы на несколько жалких мгновений. Волшебных мгновений. Лучшая награда за смелость. Хината молодец, что не побоялась прийти сюда сегодня. Ей это стоило огромного труда, практически внутренней истерики. Положительный опыт сделает ее смелее. Узумаки ощущал себя так легко и свободно, груз непонимания свалился с его плеч, теперь, наконец, можно не гнуть спину и обратить свой взор к солнцу. Можно выдохнуть и продолжать свой путь, двигаться к своей цели стать Хокаге, только теперь уже осознанно и, на самом деле, с совершенно другой идеей в голове, иным замыслом. Поскольку Наруто сам, по природе своей, человек абсолютно светлый и добрый, он готов сражаться за человечество, готов жертвовать собой, чтобы изменить его, уберечь от всех невзгод. Таков его жизненный путь, мировоззрение. Этого хочет его сердце и к этому стремится душа. Как же приятно осознавать, что рядом с тобой есть такие люди. Хината очень здорово удивила, но теперь, когда густой жгучий туман в голове рассеялся, Наруто подумал о том, что Хината всегда была такой, просто он не замечал, либо и вовсе забыл что-то, пропустил. Ее сила духа проявила себя уже давно, на том треклятом экзамене. Какая она все-таки умница. Узумаки вдруг совершенно внезапно осознал, что впервые в его жизни представительница женского пола позволила себя обнять и даже не пытается вырваться. Ах, конечно, они с Ясу обнимаются постоянно! Но там другое, лучшая подруга не может идти в счет, поскольку с ней априори можно позволять себе сильно больше. А тут Хината. Робкая и очень скромная, даже, наверное, пугливая. — Хината, я даже не думал, что тебе интересно все это, и что ты так хорошо разбираешься в этих вещах. Я сам далек от…ну… — Наруто уже не знал, как изъясниться. Их объятия плавно растаяли, теперь уже Узумаки стыдливо отводил взгляд, краснел и не мог найти себе места, потому что чувствовал себя нереальным идиотом. — Я восхищен. Очень. — Спасибо, — смущалась принцесса Хьюга. Она отчасти понимала чувства Наруто, потому что точно так же восхищалась его силой и талантом шиноби. — И все-таки, я хочу простить. Ты говоришь, это очень сложно, но, мне кажется, с этим можно справиться. Может быть, не сейчас, но когда-нибудь точно получится. Я хочу стать еще лучше. — Это здорово. Но не спеши за событиями, иногда нужно просто подождать. Еще через два дня в сознание пришла Учиха Ясу. Никаких предпосылок, с точки зрения обыкновенной медицины, к этому не было: ни перебоев в сердечном ритме, ни проблем с давлением, никаких особенных выделившихся белков в крови. Девушка просто открыла глаза и вернулась в этот мир так, словно ничего страшного с ней и не произошло. За исключением некоторых нюансов. Конечно, физическое состояние ее организма не вызывало никаких подозрений, проблемы имелись в другом. Чакра. Все это время чакра не восстанавливалась, и выяснить, по какой причине это произошло, Цунаде все-таки смогла. Ей предстояло поговорить об этом лично с Ясу, как только для этого установится подходящее время. Как только чакра начала восстанавливаться – Учиха и вышла из комы. Вот такая простая закономерность, и теперь она очевидна и ясна, как день. Когда у шиноби полностью заканчивается чакра – он, как правило, умирает. Система каналов чакры предусматривает неприкасаемый резерв для поддержания жизни, как раз при достижении лимита срабатывает механизм защиты, который отключает сознание и ограничивает жизнедеятельность до тех пор, пока запасы основного ресурса не будут восстановлены. Обычно, за несколько дней взрослый человек полностью приходит в норму, если какие-либо использованные ранее техники не повлияли на него, как, например, было с Какаши Хатаке после многократного Камуи. Когда Ясу вернулась – весть среди доверенных лиц разнеслась очень быстро, буквально за час с момента последнего осмотра ирьенинов. Учиха пребывала в чистом сознании и ясном уме, не испытывала никаких проблем с концентрацией и фокусировкой зрения. Впрочем, без последствий не обошлось. Тело сильно ослабло. Если двигать руками еще представлялось возможным, то вот ноги отказывались двигаться совершенно. Ясу их чувствовала, могла шевелить пальцами, но привести себя в движение никак не выходило. Цунаде сказала, что это пройдет со временем, а пока придется потерпеть, еще лучше – упражняться и разминаться, так процесс пойдет быстрее. Путешествовать на инвалидной коляске Ясу отказалась напрочь, она четко обозначила, что лучше издохнет, чем будет позориться таким жалким непотребным видом. К счастью, из больницы ее и не планировали выпускать, так что «ходить» требовалось только к санузлу. За два часа до обеда палата Учихи наполнилась целой делегацией третьих лиц. Бухгалтер, риэлтор, инженер-архитектор, дизайнер, специалист по строительному технадзору, скромненько в уголке не отсвечивала секретарь, смиренно дожидаясь своей очереди. Медицинский персонал таким гостям не удивлялся, это вообще норма для влиятельных лиц Скрытого Листа. Когда кто-то из верхушки попадал в госпиталь – к ним, обычно, на постоянной основе сновали всякого рода личные работники. У некоторых начальников и руководителей на такие случаи предусмотрены заместители, Ясу пока до такого не доросла, но планировала наделить секретаря расширенными полномочиями. Просто так сложились обстоятельства. Совпало все разом: начало стройки, скорейшее закрытие экономического квартала, административные оповещения, которые Ясу пропустила ввиду комы, накопилось очень много вопросов, которые при стандартном течении будней можно было бы решить постепенно. Геологические изыскания, проведенные на участке, который Ясу определила как собственность клана Учиха, полностью удовлетворили и ее хотелки, и требования строителей. Работы по возведению фундамента стартовали полным ходом, коробку планировалось успеть возвести до снега, поскольку тепло нужно провести до наступления холодов, иначе есть риск запороть все здание целиком. Вообще, дома в Стране Огня строили очень быстро, потому что эти дома «легкие». Это в каких-нибудь там Безымянных странах, или, например, Странах Молнии и Земли, где климат отвратительный, дома «тяжелые». Занимательный факт: конкретно в Скрытом Дожде частных домов не существует в принципе, не предусмотрено законами Вселенной. Весь город построен на сваях на воде, вся его архитектура – тяжелые бетонные «свечки» многоквартирных домов, лично «свое и частное» можно построить только в формате многоэтажной основательной резиденции. Ну, там строительством не занимаются в принципе, уже все построено. Конкретно Скрытый Лист, стараниями основателей, обеспечен всем необходимым для любой постройки, будь то многоэтажное многоквартирное сооружение или частный особняк. Без проблем можно подвести газ, водоснабжение, электричество, если сильно заморочиться – даже телефонную линию. Конечно, нюансы присутствуют, и они существенны в некоторых аспектах строительства. Поскольку Ясу полноправно определяет себя к касте людей современных и передовых, ее категорически не устраивала идея классического традиционного деревянного домика с бумажными стенами и печкой на поленьях. Проведя множество лет своей жизни сначала в функциональном техничном убежище Пейна, а затем в разнообразных убежищах Орочимару, девушка невольно поддалась современным технологиям и уже не способна сознательно отказаться от их использования. Ей нравились идеи кондиционера, точечного освещения, теневых профилей в помещении, теплых полов, тонких мониторов, цифровых индикаторов, фильтрации воды и множества-множества всего. Все это предполагает наличие стабильных надежных систем, устаревшая коноховская линия электропередач грозилась не справиться. Увы, пока не существовало никакого повода выделить бюджет для проекта модернизации! Но это можно решить в будущем. Любой в праве осудить желания Ясу. Что такое! Вещизм недопустим для шиноби! Работа шиноби подразумевает постоянный смертельный риск, сегодня ты есть и твои дорогостоящие жилищные условия премиального класса имеют смысл, а завтра тебя нет. Именно такой подход и привел Коноху к устареванию, в том числе и моральному. Даже основатели в свое время не жалели сил и ресурсов на возведение современного населенного пункта со всеми благами, красивой архитектурной и привлекательным дизайном. Текущему поколению поучиться бы у них! Да, жизнь шиноби неопределенна, но это не значит, что нужно ограничивать себя серой пустой коробкой и тешиться ламповым телевизором. Ясу оплатила работы по возведению и оформлению дома до самого конца. Она даже составила завещание, по которому в случае ее смерти просит переоборудовать и отвести дом под приют для сирот, а в качестве денежного обеспечения на первое время использовать остатки ее капитала, сохраненного на счетах в банке. В Скрытом Листе, как ни странно, нет ни одного приюта. Как только с основной массой людей было покончено, Учиха осталась в компании своих бухгалтера и секретаря. — Здравствуйте, — вдруг в помещение прошел еще один господин. Джирайя, как и всегда, в отличном расположении духа, бодр, как черт, и позитивен. — Ох, — мужчина замер, завидев двух новых представительниц прекрасного пола в компании Ясу, — я, наверное, не вовремя? Ясу посмотрела на гостя и похлопала глазами. Вообще, она сегодня тоже в хорошем настроении. — Привет, извращенный старик. Это Аяка-сан, мой бухгалтер, и Коё-сан – личный секретарь, — представила женщин Учиха, улыбаясь. — Думаю, ты не помешаешь нам. — Здравствуйте, Джирайя-сан, — поприветствовали нанятые работницы гостя и поклонились. Хорошенькие такие, красивенькие. Естественно, они могли вызвать исключительно живую положительную реакцию у отшельника. — Тогда воспользуюсь возможностью и не стану уходить, — весьма быстро согласился Джирайя. Потом до него дошло. — Подожди, что ты сказала? Бухгалтер и личный секретарь? Давно ли таким соплям, как ты, положено личного секретаря иметь, нихрена себе! Аяка и Коё скромно посмеялись, а Ясу только надула губы. — Ну а че, я человек деловой! Но ресурс мой ограничен, и здоровьем, и работой, так что на кого-то часть задач надо скинуть. А ты как думал! Все по-серьезному, между прочим, вот так вот, да. — Так-то грамотно, и не поспоришь, — отшельник скрестил руки на груди. — Извините, не отвлекаю больше. — Кхм, Ясу-сан, так замечательно, что вы, наконец-то, пришли в себя. Мы уже начали беспокоиться, ирьенины ничего не говорили о вашем состоянии, хорошо хоть, что хотя бы сегодня пустили, — Аяка-сан присела рядом с кроватью начальницы, абсолютно искренне радуясь за ее стабильное здоровье. — Пока вы отсутствовали, на ваше имя был выписан чек, там сумма для зачисления. Без вашего согласия нельзя определить ее на один из ваших счетов, потому что это перевод от физического лица, так что пока деньги заморожены банком. Ознакомьтесь, пожалуйста, — с этими словами Аяка-сан протянула девушке два конверта. Один из них стандартной формы, выписка из банка. Другой – совсем небольшой, черный. Ясу даже стало интересно, кто это решил с ней деньгами просто так поделиться. И просто так ли? И как много? Учиха раскрыла большой конверт и посмотрела сначала на приложенную копию чека на зачисление, затем на выписку. Глаза девушки широко раскрылись, она зависла, пытаясь осознать происходящее. Джирайя поддался природному любопытству и тоже заглянул в заветный листочек бумаги. — Сколько!!.. — наконец, выдала обескураженная Ясу. Интересно стало сразу всем. Не удержалась даже секретарша, все присутствовавшие облепили Учиху и стали разглядывать банковскую выписку. — Ого, так много денег! — заключила Коё-сан. — Кто же этот человек, Аяка-сан? Есть ли о нем какая-нибудь информация? Или, может быть, Ясу-сан известно, кто это может быть? — Банк не предоставляет информацию просто так, для этого нужно личное присутствие и обращение Ясу-сан. Но, признаться… — у прекрасной девы даже рука немного задрожала, поправить очки получилось не с первого раза, — впервые вижу переводы таких масштабов через банк. Обычно, подобные суммы вручают лично. — Че, дань с любовника собрала что ли? Даже, походу, и не с одного… — принялся подначивать Джирайя, оценив своеобразный презент, как достойный акт внимания к женщине. Другой вопрос, от кого это. И откуда у него так много. — Походу да, реально дань собрала, — от шока Ясу даже спорить не стала. — Блядь, что за бред, от кого это? Какого черта… Учиха поспешила раскрыть небольшой черный конверт, предполагая, что его доставили в банковское отделение Страны Огня вместе с оригиналом чека от незнакомца, а затем передали через бухгалтера. Внутри небольшой листок из плотной бумаги. Аккуратным красивым почерком выведено послание: «Все получится. К.» Этот почерк Ясу узнала сразу же. Она отличит его среди миллиона других, безошибочно выявит его обладательницу даже в самом затуманенном состоянии ума. Конан. Осознание продолжило линию абсолютного безвыходного ступора. Конан отправила эти деньги Ясу, но зачем? Почему? И, самое главное, для чего так много? В финансовом благополучии любимой наставницы сомневаться не приходилось, однако, этот жест содержал в себе слишком мало контекста, чтобы формировать о нем мнение. Если это просто подарок, или желание напомнить о своем существовании, то сумма великовата. Ясу стало даже не по себе. Конечно, очень приятно получать столько денег, тем более от любимого человека, но возникшие вопросы не дадут покоя и не позволят всецело насладиться поступившим благом. Все ли у нее хорошо? Может быть, что-то случилось, и таким образом Конан пытается подать сигнал о помощи? Или же это действительно ни к чему не обязывающий и не призывающий подарок к восемнадцатилетию? Что же, в любом случае, деньгам найдется конструктивное применение, как и когда-нибудь, наверняка, появится возможность разобраться во всем. Ясу покачала головой и жестом попросила Коё-сан подать печать с тушью. Когда отметка на расписке была поставлена, Учиха вручила упакованные в конверт бумаги Аяке-сан. — Пускай переведут на личный. Ох, ну дела, — девушка вздохнула. Джирайя рассматривал послание, подвергая его уже собственным мысленным рассуждениям. Да, он тоже узнал этот почерк. Виду, конечно, не подал, но ему стало так приятно от мысли, что с Конан, по крайней мере сейчас, все в порядке. И это несмотря на ту правду, которая вскрылась совсем недавно. Джирайя пообещал молчать, он сдержит свое обещание. Пока. Срок был обговорен четко. Конечно, ему хотелось разобраться во всей этой ситуации лично, своими методами, но пренебрегать идеями Ясу тоже не стоило, все-таки они толковые, как ни посмотри на них. — Спасибо вам, Аяка-сан. До встречи. — Выздоравливайте, Ясу-сан! — попрощалась бухгалтер и ушла. — У вас будут ко мне какие-то поручения, Ясу-сан? — спросила Коё. — Пока нет. Если никаких новостей нет, то на этом все. — Я поняла. Ясу-сан, выздоравливайте! Если я понадоблюсь вам, дайте знать. Господин Джирайя, — женщина улыбнулась шире и поклонилась, после чего удалилась из палаты. Джирайя, конечно, не мог не улыбнуться в ответ. — Слушай, а быстро ты освоилась, — естественно, поток уже не остановить. — Готовишься власть захватывать, да? — Не, ты что, какая власть, какое захватывать, — Ясу хихикнула. — Мне комфортно, когда все под контролем и все делается сразу правильно. Меньше поводов для тряски впоследствии.   — Это хороший подход, могу похвалить. Только не переусердствуй, — этот человек умел каким-то образом очень плавно и органично переводить разговор в назидание, наставление, хотя достойным учителем Джирайя себя не считал. Тем не менее, раз обстоятельства поворачиваются так круто, пора уже, наконец, взять себя в руки и совершить хотя бы последний рывок достойно. — Мы с Наруто уходим через несколько дней. — Куда? — Учиха вопросительно хлопнула глазами. — Учиться. Цунаде предчувствует бурю, я доверяю ее интуиции. Эта старуха пропила многое, но только не ее. Наруто нужно скрыть от Акацуки в надежном месте, куда никто не сможет попасть так просто. Туда мы и уйдем, — объяснял Джирайя. — Поняла, — девушка покивала головой. — Не говори, куда. Лучше никому не знать. И вообще, лучше бы никому не знать, что Наруто снова уходит из деревни. — Как раз поэтому я и пришел. Не распространяйся особо об этом. Понятно, что информацию не удержать, рано или поздно люди начнут замечать, тем более, я гляжу, вы все с ребятками тут очень подружились, без внимания пропажа балбеса точно не останется. И все же, лучше оттянуть этот момент коллективного осознания. — Да, я это понимаю. — Тем более, вам тут будет, чем заняться. Есть новости, — мужчина стал несколько серьезнее, непривычно видеть его в таком амплуа. — Полицию вернут. В этом уже не приходится сомневаться. — Правда??.. — Но, — поспешил отрезать саннин, — не спеши радоваться и терять голову. Работать нормально вам не дадут, и вообще, в первое время навряд ли вам позволят полноценно функционировать. Будут изучать вдоль и поперек, так что один кривой-косой взгляд или шаг не туда – сама понимаешь. Не подставляйте бабку, она впряглась за эту идею, потому что верит в тебя и рассчитывает на твое благоразумие. — Все будет хорошо. Если Цунаде-сама действительно доверилась, значит я ее не подведу. И никто не подведет, — твердо пообещала Ясу и улыбнулась. — Как приятно! Она хорошая! — Ей сейчас будет тяжко. А я оставляю ее одну. Не хотелось бы, но и мне придется в очередной раз довериться тебе и тем, кто еще не разлюбил это захолустье, — Джирайя устало вздохнул. — Я поговорил об этом с Какаши, поговорю и с тобой: не допустите, чтобы Цунаде расклеилась. Она, конечно, очень сильная волевая женщина, но обстоятельства бывают разными, они могут сломить ее. На нее будут давить со всех сторон, и ей потребуется поддержка. — Не бойся, с Цунаде-сама ничего не случится. Во всяком случае, наши внутренние конкуренты точно до нее не доберутся и не причинят ей зла. А вот внешние… — Ясу поджала губы, глубоко задумавшись. Поразмышлять есть над чем. — С внешними труднее. Я думаю, сейчас, когда Итачи Учиха мертв, за Наруто отправят кого-то, кто сможет разобраться быстро. Ну, сам понимаешь, кто это будет. Остальных, кто там остался, сосредоточат на поимке Восьмихвостого и Однохвостого. И мы…опять не сможем помочь. Я догадываюсь, как это будет. Поэтому нам бы, конечно, распри внутри Конохагакуре сейчас ни к чему. — Ничем не могу помочь. У меня другая роль в этой истории, поэтому я и ухожу. Придумайте что-то с Какаши, в крайнем случае, хотя бы дайте достойный отпор и выиграйте нам с Наруто время. В конце концов, в Скрытом Листе сейчас достаточно талантливых шиноби, в том числе и из вашего поколения. Но я тебя прошу, — указательный палец Джирайи в строгом назидательном жесте начал качаться в такт словам отшельника, — без глупостей. Без самоотверженных идиотских решений. Без попыток сыграть на упреждение. — Да, — Учиха снова покивала головой, внимательно выслушав указания и приняв их. — Ну и хорошо, — саннин усмехнулся и поднялся со стула, его визит окончен. — Кстати, там Ибики хотел с тобой поболтать. Как только будешь готова – навести, в первую очередь, его. — Удачи, старик Джирайя! Новость о восстановлении полиции, конечно, очень обрадовала Ясу и вдохновила на подвиги. И так было очевидно с самого начала, что Данзо не позволит новой-старой структуре функционировать во всю силу, сначала полномочия будут очень серьезно ограничены. Вероятно, начнутся подстрекательства со стороны Корня АНБУ, к гадалке не ходи. Наверное, об этом и хотел поговорить Ибики-сан. С самого начала именно этого человека Ясу рассматривала на должность капитана полиции, потому что среди всех ныне живущих шиноби Скрытого Листа только Морино обладал всеми необходимыми качествами и опытом подобной работы, к тому же его все боятся и очень уважают. А еще у него есть образование. И квалификации. Кто и сможет рулить этой телегой в такой непростой обстановке, так это точно он. Но согласится ли?! Учиха с огромным удовольствием набиралась бы у него опыта и знаний, все-таки работа именно полицейским имеет другую специфику, мышление нужно развивать в ином ключе. У Ибики все данные! Кто, если не он?! Работы предстоит очень много, и отнюдь не просто так Джирайя предостерег Ясу. Цунаде-сама очень рискует, соглашаясь на эту инициативу. Нельзя подводить Пятую, ни в коем случае нельзя допустить подлома ее авторитета, старейшины и так не любят эту женщину. Особенно уродец Данзо. А тут еще и Акацуки. Ну точно же придут по душу Наруто. И почти наверняка это дело доверят не Кисаме и не Зецу. Вопрос – когда? Как скоро это произойдет и в каком формате? Треклятая временная инвалидность лишала возможности навестить Сад медуз и проконтролировать состояние дражайшего родственника. С неработающими ногами в воде не поплаваешь. Кошмар! Как вообще можно жить без ног? Ясу задавалась этим вопросом особенно ожесточенно, когда ей пришлось натуральным образом рухнуть с кровати, чтобы ползком добраться до ванной комнаты. Именно ползком. Больничная пижама и специальное кимоно не пачкались о вымытые полы, как и ладони. Хоть что-то радовало. Учихе приходилось подтягиваться, тянуть свою тяжелую беспомощную тушу руками, продвигаясь вперед постепенно, очень медленно. Оказывается, ползать очень тяжело в таком возрасте. А в детстве без проблем получалось! Конечно, можно было бы нажать на специальную кнопку, вызвать на помощь медсестру или санитарку, и та без проблем отвела бы девушку куда угодно. Но это же позорище. Лучше пыхтеть, кряхтеть, материться, ругаться и ненавидеть все на свете, но ползти самостоятельно. Когда со всеми гигиеническими процедурами с горем пополам было покончено, Ясу предстояло вернуться обратно. Девушка попыталась выполнять специальные упражнения, от них действительно был толк. Чувствительность ног усиливалась и стремительно возвращалась к нормальным показателям, даже удалось постепенно расшевелить суставы, колени. Этого, увы, мало для того, чтобы встать, но достаточно, чтобы не умереть от отчаяния. В обратном направлении Учиха ползла уже активнее. Эта разминка разогрела все ее мышцы и вернула телу здоровый тонус, организм сразу вспомнил, что, вообще-то, подтягиваться Ясу умела и делала это достойно. Вдруг дверь в палату распахнулась. Внутрь прошли Цунаде-сама и Неджи Хьюга. Почему без стука? Почему без предупреждения и объявления войны? Картину они застали, конечно, многообещающую: Учиха Ясу, с невероятно вовлеченным и усердствующим выражением лица, волочила по полу свою безразмерную тушу, подтягиваясь руками. Девушка замерла, когда к ней пришли гости. Ясу была похожа на хтонь, сошедшую со страниц детских сказок для устрашения. — Здравствуйте, — мило улыбнулась Учиха, похлопав глазками. Позор. Смерть от позора. — Чем это ты тут занимаешься? А позвать кого-нибудь – язык отвалится? — Цунаде уперла руки в бока, смотря сверху вниз на свою подопечную строгим взглядом. — Если всегда звать кого-нибудь, то никогда снова ходить не смогу, — девушка надула губы и продолжила свой путь к койке. — Ты человек контрастов, Ясу, — прокомментировал Хьюга, уже собираясь помочь страдалице и взять ее на руки. Будь ситуация иной – Ясу, бесспорно, позволила бы такому прелестному молодому человеку взять себя на руки, разве допустимо упускать такую блажь? Но нет! Ни за что! Только не сейчас! Это жалко! Учиха закапризничала и воспротивилась всяческим попыткам Неджи помочь ей, сопротивление придало девушке сил, в том числе и моральных, чтобы в ускоренном форсированном темпе доползти до кровати и одним рывком закинуть себя на ее поверхность. Достаточно было с силой подтянуться и забросить туда балласт в виде неработающих нижних конечностей. Слабоумие и отвага – примерно так порешила Цунаде, закрывшая лицо ладонью и покачав головой. Ну что, зато силы в этой девице-красавице восстанавливаются, плохо разве? Хьюга только нахмурился и, скрестив руки на груди, демонстративно отвернулся. — Как себя чувствуешь? — четко спросила Сенджу, сев на стул рядом с кроватью. — Хорошо. Ничего не болит. Хочется уже на волю. А ноги уже лучше, ваши упражнения помогают мне, но стоять пока еще не получается, — доложилась Ясу. — На коленях пробуй стоять с опорой впереди. Думаю, уже к сегодняшнему вечеру у тебя должно получиться. Твой запас чакры небольшой, так что много времени на восстановление ресурса тебе не потребуется, — посоветовала Пятая, осматривая внешний вид подопечной на предмет каких-либо отклонений. — Покажи руки. Учиха послушно вытянула руки вперед, предварительно скинув кимоно с плеч, чтобы ничего не мешало. Белые полосы на коже уже выцвели процентов на пятьдесят, однако они до сих пор слабо-слабо переливались и мерцали. Цунаде, наконец, утвердила правильность выявленной лично закономерности. Теперь дело за малым. — Неджи, осмотри с помощью бьякугана эти следы, — попросила Хокаге. Молодой человек активировал додзюцу белого глаза и пригляделся к странного вида полосам на руках Ясу. Девушка понимала, что рано или поздно этот момент наступит, хотя, конечно, все равно немного расстроилась. Ей не хотелось, чтобы информация о непонятном недуге выбралась куда-то, но, видимо, этого не избежать никак. Нужно вмешательство разных специалистов, Цунаде-сама предупреждала ее об этом. — Очень необычно, — через минуту обследования оповестил Хьюга. Ему не требовалось прикасаться к Ясу или вертеть ее из стороны в сторону, удобно. — Ваши предположения верны, Цунаде-сама. Но я никогда прежде не встречал ничего подобного. Печать активна даже сейчас. Она…как странно, — Неджи слабо нахмурился. — Ясу, попробуй использовать чакру. Только немного, ее еще слишком мало. Учиха активировала шаринган, это совсем крохотная затрата, однако этого будет достаточно. Цунаде наблюдала за процессом практического исследования и пока молчала, не торопясь озвучивать свои выводы. Неджи продолжал следить за движением чакры Ясу по каналам. Чакра изменилась сразу же под действием неизвестной печати. Уникальный случай, хотя предположения о том, что именно особый вид чакры пробуждает шаринган, упоминались уже давно, даже Неджи слышал о об этом. Опираясь на свой опыт наблюдения за Учихой Саске, он может уверенно заявить, что та самая необычная чакра вырабатывается лишь в момент активации, а в дальнейшем используется обыкновенная. В случае Ясу все совсем по-другому. — Третий вид чакры возникает в результате воздействия печати, она изменяет твою чакру, пропуская через себя обыкновенную прямо в момент ее возникновения. Как фильтр. Но это происходит выборочно. Не могу понять, что именно провоцирует эту печать, она, судя по всему, активна на постоянной основе. Разве такое может быть, Цунаде-сама? Женщина мысленно рассуждала. Печати не могут быть активными всегда без сторонней поддержки. Это основа фуиндзюцу. Даже проклятая печать Орочимару не работает на постоянной основе, она активируется лишь в определенный момент либо по воле ее обладателя, либо в момент особенного психоэмоционального состояния. Печать, сдерживающая Девятихвостого внутри Наруто, устроена таким образом, что подпитывается от сил самого лиса и становится только сильнее, когда он сам пытается сломать ее. То есть, либо должен иметься аккумулятор, либо триггер для активации. Иное… Цунаде тяжело вздохнула. Сбылись ее худшие опасения. — Она генетическая. То есть, передана на уровне генов, — Сенджу потерла виски. Конечно, она знала о существовании подобного, бабушка Мито рассказывала ей о секретах техник печатей. И она же говорила, что такое строго запрещено, потому что может возыметь ужасные последствия, проконтролировать течение всех этих процессов невозможно. — С ума сойти. — Такое разве бывает? — Ясу удивилась. — Ну, да. Ваши глаза ведь как-то передаются из поколения в поколение, но это происходит без стороннего вмешательства. Генетические печати – это не то же самое, что печати, например, у побочной ветви клана Хьюга или любые другие. Они не ставятся на конкретный уровень, конечность, систему. Исследований проведено слишком мало, в свое время Первый Хокаге запретил прикасаться к этим знаниям и обозначил их, как запретную технику. Я доверяю тем сведениям, которые мне удалось раздобыть лично из уст опытного пользователя фуиндзюцу. Такая печать зашита в генах человека, ее невозможно оттуда достать, невозможно деактивировать или сломать. Неджи, ты утверждаешь, что она пропускает через себя обычную чакру в момент ее возникновения. Значит, там и находится печать. Фильтр у самого основания шиноби. Там, где формируется чакра, она же и совершает переход через печать, изменяясь. — Пиздец, — выдохнула Учиха. Она, конечно, всякого ожидала, но только не такого. Вообще о таком даже думать не приходилось! — Так, ладно, подождите. Я начинаю понимать. Это все тесно связано с моей чакрой Ян, это она какая-то не такая. Печать наверняка реагирует на нее, либо на ней же она и основана. Я же правильно говорю? Каждая печать основана на какой-то природе чакры. — Верно, — согласился Неджи. — Можно сделать и на Ян, если уметь и знать, как именно строятся такие печати. Я не специалист, конечно. Но твоя печать активна постоянно, по логике вещей, чакра должна замещаться на постоянной основе, однако это происходит, опять же, выборочно. — Медуза во мне тоже фильтрует яд выборочно, но жива-то она постоянно. Только когда я отдаю приказ – начинается фильтрация. Значит, и для печати существует что-то по типу приказа, условие, при котором она из простых врат превращается в фильтр. Точно, хорошая аналогия! — Условием может быть что угодно, необязательно использование чакры Ян. Или ты ею пользовалась в последнее время? — Цунаде смотрела на Ясу, не отводя взгляда. Учиха задумалась. Не пользовалась. Разве что, может быть, тот случай в пещере Акацуки? Но тогда почему эти полосы появились не сразу? Они возникли после разговора с Какаши, вернее, уже в самом конце, когда рассудку Ясу сделалось плохо. Что она там лепетала? Девушка уже не помнит, но в голове четко вырисовывался образ каких-то очень негативных эмоций, тяжелых. Точно. Все же на поверхности. Ясу приняла сидячее положение и посмотрела на представителя Хьюга. Он же из побочной ветви. У него тоже есть печать. — Неджи. Извини за такой некрасивый вопрос, но ваши печати могут срабатывать автономно? Или только в случае прямого воздействия кого-то из главной ветви? Понимаю, секреты клана… — Не могут, — ровно ответил джоунин. — Хотя, вообще-то, должны. Это, вроде, логично. Но не работают. — А у тебя было?.. Что ты чувствовал? Вернее, не в момент самой активации, это, в принципе, и так понятно, а до…какое чувство? — Ненависть. И все сразу стало понятно. Ясно, как день. Даже Цунаде все поняла. В это невозможно поверить! Получается, когда носитель этой генетической печати испытывает сильную ненависть, его силы подавляются. Вырабатывается особенная чакра, вернее, искажается обыкновенная. Но что происходит дальше? Как она воздействует на организм? Каким образом изнуряет его? Или действие печати заключается в чем-то другом? Эти белые полосы на теле – своего рода индикатор, только чего конкретно? И самое главное – для чего это все вообще нужно? Что же тогда с чакрой Ян внутри Ясу? Она работает не так, как у большинства шиноби, это они уже давно уяснили. Мертвые вещи разговаривают с живыми, а сама Учиха для них как будто проводник, через который происходит связь между вещами. Может быть, это побочный эффект фильтрации? — Нет, мы что-то упускаем. Есть что-то еще. Происходит, как бы, искажение. Всегда при использовании чакры Ян, ее у меня в принципе нормальной не бывает. Вот, смотри, — Ясу дотянулась до ожерелья Сеишина и просто направила в него свою чакру природы Ян. Помещение сразу же заполнилось аккуратным металлическим звоном, его услышали все присутствовавшие. Неджи еще раз посмотрел на каналы Ясу с помощью бьякугана. Он увидел активацию печати, структура чакры действительно изменилась, причем во всем теле сразу. — Да, это уже совсем другая чакра. Вообще, обычно, когда шиноби использует природу Инь или Ян, чакра внутри него не изменяется, метаморфозы получаются только на выходе, как правило, совместно с техникой другой природы. Либо, если кто-то способен использовать неэлементарные техники, в своем чистом виде, но на выходе. У тебя же чакра меняется полностью уже внутри, а значит и все последующие техники тоже подвержены влиянию искажения. Как это проявляет себя? — Хьюга заинтересовался новым для себя опытом, ни с чем подобным ранее он не встречался, да и в клане никто о таких вещах не рассказывал. — Ну, на словах и не расскажешь, но мне теперь многое понятно. А я раньше и не замечала, не думала, что мои техники настолько необычны. — Получается, у твоей наследной печати есть два свойства: подавлять в тебе ненависть путем изнурения организма и искажать природу Ян. Поэтому твои раны и не заживали. Пока момент нестабильного психоэмоционального состояния, вызванного ненавистью или чем-то, что на нее похоже, не оставит тебя – твой организм не сможет регенерировать и восстанавливать ресурс. А искажение природы Ян…теперь у меня нет сомнений в том, что печать основана на ней в ее чистом первозданном виде. Мне нужно найти исследования Второго Хокаге, Тобирамы Сенджу. Я уверена, что он точно прикасался к этому дерьму хотя бы раз, — Цунаде прямо воспылала, ей посмели бросить вызов! — Стало быть, эти полосы – индикатор твоего хорошего поведения, Ясу, — Неджи деактивировал бьякуган и коротко загадочно улыбнулся. Стервец. — Че смеешься-то, сам такой же, — Учиха надула губы и потянула паренька за рукав белой рубахи. — Дай я на тебе тоже индикатор какой-нибудь поищу… — Так! — решительно объявила Пятая. — Ясу, мы не сможем ничего сделать с твоей печатью, но если мы разберемся в природе ее работы полностью, то сможем, по крайней мере, контролировать ее воздействие на тебя. Так что внимательно следи за своим состоянием. И мы должны разобраться в твоей родословной. Хоть вас, Учих, осталось всего двое, мы обязаны убедиться, что это не передалось кому-нибудь еще путем внебрачных связей. — Третий-сама однажды, еще на экзамене три года назад, рассказал мне, что некто Кагами Учиха является мне незаконным дедушкой. Ну, то есть, мой отец – его сын – был зачат вне официального брака. От официального впоследствии произошел некто Шисуи Учиха. Я не знаю, насколько все это правда. — Кагами Учиха? — Цунаде не поверила, ее реакция говорила сама за себя. Женщина тут же обратилась к собственным воспоминаниям. — Я помню его. Правда, особо я его и не застала, только совсем немного. Он умер молодым. Ты уверена? Хирузен-сама действительно рассказал тебе это? — Да, — Ясу покивала. — Реально, вы его застали? — Тц, ну, не в сознательном возрасте. Я точно знаю, что он был другом Второго и Третьего. Сейчас Кагами было бы столько же, сколько и Данзо. Надо навести справки, может этот маразматик что-нибудь полезное расскажет. Хорошо, нужные сведения. А кто-нибудь еще? Охуеть, подумать только, вот это родословная! Кагами Учиха, получается, мало того, что блядун, так еще и друг Второго-сама! И ровесник Данзо! Сколько же историй прячет в себе этот злосчастный Скрытый Лист! Уму непостижимо! — Ну, — девушка засмущалась. Вот в эту ересь она точно до конца не поверила, потому и не хотела озвучивать ее. Но в итоге решила, что, может быть, это тоже окажется полезным. — Я не уверена. Вообще не знаю, можно ли всему этому верить, потому что звучит очень неправдоподобно. Старик Третий также сказал, что один из основателей Конохи, Мадара Учиха, тоже мой предок. А точнее – прадед. У меня не получилось проверить эту информацию, потому что все сведения об этом человеке как будто уничтожены кем-то умышленно, либо спрятаны слишком надежно. — Мадара Учиха? — Пятая не переставала удивляться. — Конечно, зная наших мужиков, быть может всякое, и какие-либо доказательства мы сейчас вряд ли найдем. Но какого черта сведения об одном из основателей не в свободном доступе? Что, совсем ничего нет? — В академии о нем тоже не рассказывают. Ограничиваются лишь общим участием клана Учиха, но про Мадару Учиха ни слова, — дополнил Неджи. Естественно, такой прилежный и трудолюбивый ученик, как он, занимался дополнительным образованием, оттого и был так осведомлен еще с ранних лет. — А, то есть, его памятник в Долине Завершения для наших генинов – обыкновенный незнакомый мужик? — Получается так, — Хьюга спокоен. — Почему я об этом только сейчас узнаю! Что за беспорядок? Свою историю нужно знать в правильных деталях, даже если это дела двухсотлетней давности! Ладно, я вас поняла. Постараюсь разобраться, — Цунаде поднялась со стула, воодушевленная на подвиги и завоевания. Кому-то сегодня придется несладко. — Цунаде-сама, а когда меня выпишут? Я домой хочу, — залепетала Ясу, пытаясь не упустить момента. — Когда на ноги встанешь и побежишь. Исчерпывающий ответ, чего и стоило ожидать от такой роковой женщины. Вот, Ясу тоже хочет такой быть! Цунаде-сама крутая. И не нужен ей никакой «взамуж», она и без того самодостаточна и сильна. Здорово, что у Конохи такой активный харизматичный правитель, не каждая деревня готова таким похвастаться. Ясу и Неджи остались в палате вдвоем. Отношения между ними дружественно-нейтральные. С недавних пор Учиха вообще дополнила в своем сознании собственно разработанную классификацию мужских типажей, к их числу добавился типаж «хтонические мужья». В эту категорию резво улетели Орочимару, Гаара, Неджи и Нагато вместе с Пейном. По какой-то причине Ясу уже не воспринимает Нагато и Пейна как единоличное существо, так-то оно и правильно, это совершенно разные люди. Люди ли? Хтони. Неджи, как и Гаара, на живого человека не похож, трудно представить, что у этих двоих есть какие-то базовые человеческие потребности, предпочтения и функции. Об Орочимару и речи не шло, он самый настоящий потусторонний мутант. Ну, о Нагато тоже говорить можно бесконечно. В общем, Ясу заметила, что именно этот мужской типаж привлекателен для нее сильнее всех остальных, и в то же самое время, сближаться с его представителями особо и не хочется, иными словами – не хотелось бы слишком быстро. Сначала понаблюдать издалека, желательно лет пять, потом прощупать почву, понять, что к чему. И потом уже решать. Так-то Неджи неплохой, если говорить о его личностных качествах, то это тот человек, на которого можно положиться в ситуации абсолютно любой сложности и запущенности. Он всегда спокоен, последователен и рационален, оттого его практически невозможно чем-либо удивить и напугать. Хорошие данные для джоунина. Если верить рассказам ребят, то Неджи повысили до этого ранга в пятнадцать лет. Не зачерствел бы. С таким-то суровым беспощадным кланом и отношением к себе, как к второму сорту. Вот несправедливость-то! Такой сильный и талантливый, буквально гений! Ясу обидно. Ясу обидно, потому что даже со всеми усилиями, которые она прилагает, и всеми лишениями, на которые приходится идти, чтобы поддерживать себя в достойной форме, ей никогда не догнать гения клана Хьюга. Но ее почему-то хвалят и поощряют, а его нет. Впрочем, неизвестно, как было бы, существуй клан Учиха в полном своем составе до сих пор. Может быть, Ясу вообще считалась бы самым попущем среди своих сородичей и на нее все показывали бы пальцем. И нельзя ни в коем случае верить словам Зецу о том, что какой-то там Мадара гордился бы ею. — Ты ведь никому не расскажешь? — спросила Ясу, несколько переживая о том, что слух о ее недуге расползется по всей деревне. Наверняка же ее сразу начнут считать прокаженной, это вообще ни разу не к месту. — Зачем мне это? Это твое личное дело, я лишь немного помог, — ответил молодой человек, присев на стул и закинув ногу на ногу. Тоже весь такой невесомый и аккуратный, идеально чистый и нетронутый тяготами жизни. Ни пылинки, черт возьми, ни вмятинки на этой белоснежной рубахе. Ну хтонь, не живой человек. Даже, наверное, не потеет никогда. Все-таки, воспитание клана очень влияет на образ. — Спасибо. И прости еще раз, что мы такую неприятную тему задели с этими печатями. Просто, для меня это действительно что-то новое, я вообще никогда в жизни ни о чем таком не думала. — Все в порядке, будь спокойна. Лучше позаботься о собственной печати, если она действительно отравляет тебе жизнь до такого состояния, что приходится ползать по полу, то имеет смысл разобраться в ее особенностях. Иначе на поле боя можно вдруг словить сюрприз. — Этого я и опасаюсь… — Учиха вздохнула и покачала головой. Нужно бороться с ненавистью любой ценой. И не помешало бы, наконец, проникнуть в старый район клана и поискать там что-нибудь интересное. — Слушай… — через полминуты тишины начала девушка, — я, типа, не хочу и не могу лезть в личные дела вашей семьи, но что происходит у вас дома? — Ясу приподнялась, чтобы сесть уже ровно под углом в девяносто градусов. Она сложила руки на коленях. — Недавно мы встретились с Хинатой, между нами состоялся откровенный разговор. Вкратце, она очень сильно подавлена из-за своего отца. И ей плохо. Вот настолько плохо, что мне даже страшно за нее. Джоунин не торопился с ответом, хотя по выражению его лица сразу стало понятно, что Неджи в курсе. И, возможно, он сам предполагал что-то, но не хотел озвучивать вслух неподтверждённые предположения, которые очернили бы репутацию Хинаты или Хиаши-сама. Клан Хьюга – это такое место, куда все остальные люди предпочитают не влезать. У них какое-то свое мироздание, своя философия, наверное, корректнее даже было бы выразиться – свой институт. С одной стороны, это правильно, дела клана касаются только членов клана. С другой же стороны, Хьюга живут в обществе, а общество еще не прогнило до такой степени, чтобы не замечать серьезных тревожных звонков. Если даже Хината, человек с невероятной силой духа, вдруг начинает намекать на то, что не видит смысла в своей жизни и считает ее даже чем-то неуместным и позорным для своего отца, стоит начать напрягаться. Ясу, конечно, не могла знать, как это было в клане Учиха. Может быть, там было так же? Или хуже? Или все-таки лучше? Саске, вот, временами тоже лепетал, что отец всегда относился к нему несправедливо и на постоянной основе сравнивал его с Итачи. Звучит, как боль и обида. И оно на самом деле так, Ясу бы не выдержала и начала бы демонстративно пакостить, пока не скатилась бы до преступности и маргинальности. — У них всегда были трудные отношения. Если быть честным, я не припомню ни дня, когда Хиаши-сама был бы ею доволен. Он такой человек сам по себе. Очень строгий и суровый. Того же он хочет и от Хинаты, игнорируя ее мягкую сущность. Вот и злится, что его желания несовместимы с реальностью, — Неджи все-таки решил немного поделиться собственными наблюдениями. — Хиаши-сама так воспитан, его жесткий характер продиктован клановыми традициями. У нас, Хьюга, не в почете сентиментальность. Поэтому Хинате так тяжело. Я могу понять ее чувства. И не поспоришь. Хьюга, очевидно, ориентированы на патриархальные устои, клан взращивает из своих мужчин достойных представителей общества и сильных дисциплинированных воинов, защитников семьи. Когда наследником внезапно оказывается женщина – глупо пытаться выковать из нее мужчину. Ясу вообще не видела ни одной девушки из Хьюга среди шиноби. Хината и ее младшая сестра Ханаби – исключения. — А у вас вообще не принято отправлять девушек на службу деревне? — аккуратно поинтересовалась Учиха. — Да. Хината и Ханаби – вынужденное исключение, потому что они обе наследницы. При прочих обстоятельствах их бы даже к оружию не допустили. — Как интересно. Я бы не сказала, что Хината слабая. Думаю, она бы за несколько минут меня мордой в землю впечатала. Неужели все дело в характере? — Ну, вообще, да. Это не только какого-то конкретного клана касается, на этом в принципе все социальное взаимодействие людей ориентировано. У кого есть харизма – тех слушают, даже если они слабее. У кого ее нет – те не добиваются ничего, насколько сильны бы они ни были. А в нашем случае, для лидера клана это очень важно. Хината, бесспорно, сильна. Но она занимается самообманом, и оттого страдает. Ее положение еще хуже моего, потому что Хината вынуждена быть шиноби, хотя ей совсем это не нравится. Будь ее воля – она никогда бы не стала этим заниматься. Вот так вот. Не хочет быть шиноби. Совсем. Но обязана, поскольку наследница главной ветви и в будущем должна занять место своего отца. Нет, определенно, в клане Учиха все было иначе. Микото Учиха, мама Саске и Итачи, была наследницей и получила право лидерства в клане по крови, но никто не принудил ее идти воевать, полномочия торжественно переложили на ее мужа, господина Фугаку. Ясу сама много думала о том, стала бы она ниндзя, если бы не обстоятельства. Сейчас, когда вся ее жизнь целиком и полностью состоит из бесконечной работы, борьбы и противостояния, однозначно – стала бы. Потому что уже не помнит другого. Не помнит, как ей необязательно было носить по карманам кунаи и сюрикены. Иногда, конечно, и в этой жизни появляются моменты, «окна», позволяющие побыть простым человеком. Например, тот свадебный вечер, в который Ясу всецело прочувствовала блаженство бытия обыкновенного подростка. Можно быть легкомысленной, можно без опаски влюбляться и вовлекаться, можно не считать каждый свой день последним. Как это круто. Хината, конечно, не за тем стремилась бы в простой жизни, но как факт. — Он прямо совсем ее не любит?.. — это прозвучало очень печально. Для Ясу, выросшей без родителей и без какой-то особенной нежной любви, подобное чересчур болезненно. — Я не знаю, — молодому человеку тоже тяжело говорить об этом. — Неджи, ну…она же девочка. Ну она никогда не станет мальчиком, да и даже если бы изначально им была – это не гарантия такого же строгого сурового характера. — Мальчика можно выдрессировать, девочку – невозможно. Как бы то ни было, но Хината останется Хинатой навсегда. Я понимаю, о чем ты. Понимает ли господин Хиаши? Мне неведомо. Я не представляю, что делать. Если ситуация настолько критическая, как ты говоришь, то кто-то должен вмешаться. За Хинату некому вступиться кроме меня. Только не навредит ли ей это сильнее? Беда. Ситуация какая-то совсем безвыходная. А если реально что-то сделает с собой? Может ведь. Тем более, совсем скоро Наруто уйдет, у нее даже отдушины никакой не останется. Хината, конечно, крепкая, она может терпеть очень долго. Но уже это терпение заканчивается, так что же делать? — В последнее время Хината избегает нахождения в собственном доме. Уходит рано утром и возвращается очень поздно. Никто даже не знает, где она все это время и чем занимается. — Блин. Я вообще не сторонница конфликтов с родителями, потому что это никогда ни к чему хорошему не приводит. Родители – это родители в любом случае, закрываться от них тоже не вариант. Только больше беспокойств и конфликтов будет. Но и мыслей у меня никаких нет, — Ясу полноценно обеспокоилась ситуацией, судьба Хинаты начала неиронично очень сильно волновать ее. — Я сам поговорю с ним. И с ней тоже. Если ничего не сделать вообще – будет только хуже. Спасибо, что помогла мне это осознать. — Береги Хинату. Она хорошая и очень сильно любит вас всех. В Скрытом Дожде происходил какой-то дурдом. Все как будто единовременно сошли с ума, и длилось это уже не первый день. Зецу ощущали себя очень сильно некомфортно в этих стенах, впервые за много лет им довелось настолько ярко прочувствовать дискомфорт и неуверенность. Поэтому, в общем-то, при первой возможности они сбежали в личное убежище Обито, чтобы там доставать Саске. Так забавно поджигать его задницу. Бог вошел в какую-то свою новую стадию. Вернее, старую, но в новых тонах и декорациях. Раньше Нагато не позволял себе такого, но в последние дни его основная деятельность – лежать бесформенной субстанцией на диване, смотреть в потолок под какой-то приглушенный мелодичный транс, ненавязчиво доносившийся из колонок, и думать о всяком. О всяком, как же. Понятно, о ком думал и о ком убивался. Не выдержала душа поэта, пустилась в декаданс. Так Лидер и сказал: «Отстаньте, у меня декаданс…». Ну, Конан и отстала. Обычно, это не затягивалось на несколько дней, как правило, Нагато приводил себя в порядок меньше, чем за сутки. Обито оценил сию картину, когда решил навестить Пейна и отдать ему команду захватить Девятихвостого по случаю смерти предыдущего неудачного исполнителя – Итачи. Поставить вопрос ребром не удалось, настолько нукенин впечатлился происходящим, когда застал несчастного Тендо в абсолютно непотребном виде в одной из комнат резиденции. Тело, даже толком не одетое, либо же лениво раздетое, безынициативно разлагалось на поверхности дивана явно не первые сутки. Хламида распахнута, протектор валялся где-то в стороне, лак на ногтях потрескался от депрессии. Взгляд такой…знакомый. Убитый напрочь. Когда сильно напиваешься и впадаешь в истерику, а потом ресурс на слезы заканчивается – взгляд такой же. Погасший. Музыка вообще просто пиздец, под такое сопровождение да в такой обстановке только обкалываться до потери пульса. Одним словом – Нагато. Обито знает этого петушка, грубо говоря, с детства, и сразу понял, каким человеком станет этот эмо-бой. Никто не верил, а Обито всегда знал, что наклонности этого паренька из Узумаки рано или поздно выльются вот в ЭТО. И ладно бы еще само дохленькое тельце миссионера валялось тут, еще куда ни шло. Но когда внезапно настолько правдоподобно оживает кукла – мертвое тело – это очень страшно. Конан относительно недавно затирала про гороскопы. Обито пришлось выслушать всю невероятно важную занимательную лекцию о знаках зодиака, это своего рода плата за претензию на страсть с этой прекрасной образованной женщиной. Так вот, исходя из слов Конан, существует буквально самая дерьмовая вариация человека – мужчина Дева. И повезло же, сука, именно с таким человеком заиметь дело! Серьезно, Обито уже был готов поверить во всю эту хуйню, потому что описания, которые выдала Ангел, ну прямо категорически идеально подходили ебучему Нагато Узумаки, родившемуся на этот блядский белый свет девятнадцатого сентября! Ну кто бы мог подумать, что Обито так повезет! Обито, кстати, по гороскопу Водолей. Конан сказала, что это самый удачливый знак зодиака. Ебать бы эту жизнь неловко! Вот это везение. Девы, говорят, склонны к страданиям, причем демонстративным, чтобы привлечь к себе как можно больше внимания и максимально осудить привлеченных за то, что те не выказали своего внимания раньше, когда это требовалось до точки невозврата. А еще Дев описывают, как самых жестоких и бесчеловечных в мире людей, педантичных при этом. Педантичность, впрочем, связана исключительно с тем, что в детстве каждая Дева мечтает стать черным властелином мира, поэтому с ранних лет привыкает к порядку и строгому щепетильному планированию, чтобы все было четко. Обито реально начинает в это верить. Может быть, гороскопы – это и чушь, но сами знаки зодиака, как одна из форм категоризации людей, вполне себе жизнеспособная вещь. — Мы утратили двух членов Акацуки. Дейдара погиб в бою против Учихи Саске, Итачи постигла та же участь. Никакой внешней реакции со стороны Тендо на эти известия не последовало. — Троих, значит. Хорошо, — рыжее чудовище едва заметно вздохнуло. — А кто третий? — не понял Обито. — Орочимару. — Точно, — как-то сразу и не дошло. — Жалко Итачи. Хороший такой был. Нравился мне. — Не успел с ним за ручку погулять? Еще один повод для грусти? — Тоби не был бы собой, если бы упустил возможность поиздеваться над своим дырявым товарищем. — Успел. Все в порядке. — Значит и повода заливать все тут своими слезами и соплями быть не должно. Как бы сильно Нагато ни бесил Обито, как бы сильно Учиха ни мечтал поскорее исполнить свой план, идейный наследник Мадары отдавал себе отчет в том, что у всех рано или поздно заканчивается ресурс. В преддверии зимы это вообще частое явление, тем более для таких унылых людей, как жителей Безымянной страны. Нагато не способен устать физически, но вот ментально он очень уязвим и нестабилен, ситуация с его детства ничуть не улучшилась. Даже деградировала. И с этим нужно что-то делать, другого варианта нет! Нагато важен для плана, чтоб его. И важен для Обито, как…ну, не друг. Но товарищ. Кто-то, в общем, не совсем безразличный. В конце концов, идеи Обито этот представитель Узумаки разделял искренне и сделал для их осуществления очень много. А самое главное – качественно. Исполнительности Нагато можно только завидовать. Однако, как же тяжело его терпеть. Конан говорила, что Дева – это земляной знак зодиака, а Водолей – воздушный. Они, как бы, серьезные противоположности, прямо идейные враги. Вот так вот, блядь, все сложно. Это вам не игры кланов Сенджу и Учиха, тут все по-взрослому. Интересное, к слову, знание. Может быть, на основании этой закономерности, малявка просто не дала несчастному страдальцу? Она, кажется, тоже Водолей. Какой кошмар, во что вся эта история превращает Обито! Кем он становится, о чем думает! И вообще, впитывать рыдания и страдания Бога – задача Конан, каким образом так вышло, что ее основная обязанность, ради которой Ангел вообще существует в этой цепочке, легла на плечи Учихи? Ах, точно, ее прекрасная грудь уже зарезервирована им самим. Справедливость, получается, существует. — Я с ума с тобой схожу, — оповестил Обито. Так, на всякий случай. Вдруг у рыжего проснется совесть. — Что у тебя случилось? — Я таким идиотом себя чувствую. Ты, кстати, пиздабол, ясно? Не спала она с Хатаке. Вот оно что. Учиха замолчал и поскреб затылок, после чего сел рядом с чудовищем на диван. Тендо развалился на нем сверху-вниз, то есть его пустая башка торчала параллельно полу, а ноги стремились к потолку. — Понял, — выдал, наконец, Обито. — А ты как это проверил? — Своим методом темным. — Я не поверю в то, что тебе перепало. Знаешь что, Нагато. Я эту малявку терпеть не могу, но я и не могу отрицать, что мы с ней похожи, блядь, как две капли воды. И я официально заявляю, что я бы тебе, на ее месте, никогда не дал. Вот лучше бы мои чресла иссохли нетронутыми, чем запятнать себя связью с тобой. Но я бы, конечно, и Хатаке не дал. Тут, как бы, аксиома Эскобара. — А кому бы ты дал? Кто бы удостоился чести? — Да мало ли кому, там, в Скрытом Листе, очень много мальчиков хороших. Красивых, таких, молоденьких. Че ей старик такой, как ты или Какаши. Нет спортивного интереса, понимаешь. — Вы, стало быть, оба спортсмены? — прелесть Нагато в том, что он умел с абсолютно непроницаемым выражением лица и тоном злиться. Через куклу у него это получается еще лучше, какой талант, однако, пропадает. — Узнаю эту пассивную агрессию. А что я, а причем тут я? Ты, может быть, и правильно себя идиотом-то чувствуешь? Она вот там сейчас одна, без присмотра, рано или поздно новые рекорды захочется ставить, таков возраст. А у тебя была возможность притащить ее сюда и тренировать с ней, скажем так, марафоны, — все, это уже не остановить. Нашлись два одиночества. Эти люди даже не представляют, насколько они созданы друг для друга. Обито в какой-то момент перестает чувствовать меру, вот один из примеров тех самых спортивных интересов. — Нет, ее уже не утащить так просто. Скорее она бы утащила меня к себе. — Охотно верю. Во лошадь какая выросла, да? Я, когда увидел это вживую, признаться, испугался. Мне кажется, ты, ну, то есть, настоящий ты, вот который за этой рыжей башкой прячется, — в лоб Тендо сразу был выписан игривый, такой, щелбан, что заставило куклу нахмуриться, — с одного её ебка улетишь в канаву, — Обито не сдержался и заржал, как конь, ярко и в деталях представив эту картину в своем воображении. Настоящему Нагато и самому стало смешно, он тихо рассмеялся. Пейн же криво усмехнулся и вернул взгляд к потолку, пока Обито там уссывался со своей невероятной шутки. — Подожди! Так, наверное, все и было, да? Это она тебя обесчестила. Взяла, наверное, и прямо изнасиловала? А ты и рад! Ну точно, точно! Грамотно. Ух, — Учиха выдохнул и картинно начал помахивать на себя ладонью, — уважаю. Ну Ясу, ну крутая. Частично, это правда. Той ночью было всякое, потому о ней так болит сердце. Нагато увяз в этих чувствах, его борьба с ними ни к чему не привела, он проиграл ее с треском. Тяжело. Невозможно побороть себя. Вокруг можно заткнуть всякого, а самого себя не заткнешь ну никак. Все эти мысли беспорядочным потоком пытаются вырваться наружу, перейти к действию, какому-то рефлекторному решению. Бог не может позволить себе такой роскоши. Он способен вытерпеть любую боль, он целиком состоит из нее. Нагато хочет в это верить и искренне старается, вот только легче ему совсем не становится. Какая-то зараза напала, болезнь. Одурманила, искусила. Человек с алыми волосами чувствует, что уже не принадлежит себе. Если бы существовала сила, способная разделить его и Пейна – Нагато отдал бы многое, чтобы совершить эту метаморфозу. Нагато здесь лишний, он как балласт. И претензии Обито абсолютно обоснованы. — Ну что, ты теперь по девочке будешь грустить? — смеяться Учиха перестал, однако по тону его голоса можно было определить какую-то загадочную зловещую улыбку, скрытую за плотной рыжей маской. Обманчиво приглушенный участливый голос как будто даже не издевался, не сыпал соль на рану, не осуждал. Нужно отдать Обито должное, он невероятно терпелив по отношению к тем, кто хоть что-то значит для него, даже самую малость. — Кто же просил тебя ее отпускать, хм. — Кто же просил тебя все портить, — тихо вздохнул Тендо. Все могло быть иначе. Ясу же хотела вернуться в Аме. Она определяла это место домом, потому что тут ее ждали. — Все можно исправить, если не отлынивать от работы, — ровно ответил Обито. — Я согласен, но… — кукла закрыла глаза, — мне так неспокойно. Зная то место, куда она ушла, представляя, что ей там грозит, я не могу отделаться от мысли, что поступил ровно настолько же бездарно и никчемно, насколько это сделал ты три года назад. Мне теперь даже стыдно что-то предъявлять тебе, потому что я-то ничем не лучше. — Хочешь сказать, ты должен был хоть насильно вернуть ее сюда? Но твоя нежная сентиментальная натура не позволила тебе? — Заметь, это твои слова, тебя никто не тянул за язык. Да. Именно так. Я проявил слабость, хотя Пейн – это не о слабости. Может быть, ей было бы здесь плохо, но, по крайней мере, она бы смогла дожить до исполнения нашего плана. Гарантированно. Кто бы мог подумать, что Нагато способен выдать вот такое. Его слова, буквально: запереть птичку в клетке, мне так за нее спокойнее. — Да ты, оказывается, жуткий маньяк, — подметил Учиха. Но логика в этих словах и желаниях была. Ясу, как ни крути, стала чем-то неотъемлемым в истории Акацуки, для всех по-своему. Сколько бы палок в колеса она ни вставляла, отрицать определенную степень привязанности к ней, как к человеку и родственной душе, это все равно, что выгнать любимого домашнего щенка из дома на улицу. Греховно. Не Обито говорить о таких вещах, ему на это уже давным-давно плевать. Тем не менее, отрицать их значимость он не может. Ему бы и самому, может быть, хотелось, чтобы у девчонки все было хорошо. Да похуй, с кем она там развлекается, об кого спотыкается и на ком учится жить эту жизнь. Плевать даже на ее отчаянные попытки влезть в дело Акацуки. Так-то неплохая она. Такая же неплохая, как и ублюдок Итачи, светлая ему память. Тоже урод уродом, бесит ну неистово, а даже такая прогнившая черная душа, как у Обито, неспокойна о нем. Умер ведь все-таки. Вернее, позволил себя убить. Не усложни он себе жизнь младшим братом, дожил бы кое-как до Вечного Цукиеми. Потом кайфовал бы. Как-то все неправильно получается. Может быть, судьба не просто так одаривает Обито контактом с не самыми плохими людьми. Что Итачи, что Ясу, что даже Конан – разве не заслуживают они счастья? Чем Обито лучше их? Ему все эти смерти необязательны. В этой оболочке не осталось любви, но еще сохранилось достаточно уважения. Уважать Итачи нужно за его силу духа, за навыки, за то бремя, которое он согласился взвалить на свои отнюдь не самые крепкие плечи. Уважать малявку Ясу нужно хотя бы за то, что она до сих пор не сдохла. А Конан – за верность и преданность. Что-то подсказывало Обито, что в глубине души Ангел совсем не рада тому, на какой путь ее вывела чистая невинная любовь к Нагато и желание позаботиться о нем, но она молчит, ничего не говорит, просто выполняет свою работу и присутствует рядом. Своей недосягаемой святостью Конан никого не раздражает, не навязывает чувство вины. Что, плохой она, разве, человек? Идиотские какие-то мысли в голову полезли, чертов Нагато. Он заразен. — Ну, что тебе мешает притащить ее сюда сейчас? За одно выполнишь миссию Итачи, тебе это не должно составить труда, — Учиха говорил о Девятихвостом. Медлить больше не имело смысла. Оставалось ровно две с половиной цели. Восьмихвостый, Девятихвостый и половина Однохвостого. Действовать нужно решительно и резко, чтобы Скрытые деревни не успели опомниться и спохватиться. Пусть бы малыш Нагато наслаждался своей любовью до заветного часа. Наверное, ничего плохого в этом нет. В конце концов, весь Глаз Луны ради этого и разработан – для счастья, не для зла. — А что с остальными? — спросил Пейн. — Я планировал отправить за Гьюки Саске вместе с его командой. Так-то они не совсем идиоты, должны справиться. Ну, либо умереть. — Ты завербовал их? — Да. Не скажу, что они нам надежные союзники. Паренек все мечтает Коноху разрушить, это теперь его новый смысл жизни, так что при первой же возможности он соскочит. Оттого я им не дорожу. Поэтому, — Обито закинул ногу на ногу и покачал ступней, — если пигалица тебе нужна, то решай поскорее. Велик риск того, что Саске доберется до Листа быстрее и никого не оставит в живых, даже ее. — Когда он отправляется? — Не могу сказать точно. В преддверии зимы двигать в Страну Молнии опасно. А у маленького еще и глазки болят. Да и сам он пока что плох. — Тогда лучше скоординироваться и действовать одновременно, иначе Лист и Песок успеют спрятать джинчуурики. — Тоже верно. Черт, не подумал. Хорошо, я оповещу тебя, как Саске будет готов. Обито поднялся с дивана и поправил хламиду. Раз все дела спланированы, оставалось только ждать и всячески содействовать скорейшему выздоровлению молодого петушка. И немолодого тоже. — Нагато, — редко это имя можно было услышать из уст Обито, оттого момент стал играть ярче, — не думай, что Ясу так легко обмануть и убить. Переживать стоит за тех, кто рискнет перейти ей дорогу в Скрытом Листе. Увы, это нужно признать, как бы противно это ни было для собственной гордости. К вечеру следующего дня никакого чуда не случилось. Ясу смогла встать на ноги, смогла даже стоять продолжительное время. Но передвигаться получалось медленно и с переменным успехом, требовалась какая-то опора. От трости девушка отказалась, как и от прочего специального инвентаря. Она вынесла мозги всем, кому только можно было, чтобы ее, наконец, выписали. Врачебные силы сдались, Учиху отправили восвояси. Перед тем, как отправиться домой, Ясу встретилась с Ибики-саном в курилке специального отдела, благо до этой локации от госпиталя совсем недалеко. — Круто выглядишь, — констатировал мужчина, одним твердым движением усадив Учиху на скамейку. Не хватало еще, чтобы это чудо природное рухнуло на землю. — Ничего не говорите. Я в полном восторге от своего состояния, — выдохнула Ясу, прикрыв глаза. Она понимала, что выглядела жалко и, в общем-то, непотребно, но находиться в больнице уже было невыносимо, хоть убейся. — А вы почему домой еще не идете? Я и не надеялась уже вас застать. Не думала, что буду плестись так долго… — Служебная тайна, — коротко объяснил Морино. — Короче, — он сел рядом, — в курсе уже, что полицию возвращают? — Да почему вы все в этом так уверены? Мне Джирайя-сан сказал, но я как-то…все еще склонна сомневаться. Еще же никаких собраний не было, до декабря времени много. — Пятая так сказала. Она пустословить не будет. Раз заявила, значит дело практически сшито. Долго ли, умеючи. — И что это значит для всех нас? — А значит это, что меня садят у руля. Твоими, между прочим, стараниями, лошадка, — Ибики хмыкнул. — Я, как ты выразилась, в восторге. — Да классно же, — Ясу заулыбалась. — Ну а кто, если не вы, Ибики-сан? Вы же вообще уникальное явление, так называемый скрытый гем Конохагакуре. Я вообще никого, кроме вас, на этой должности не вижу. — Я понимаю ход твоей мысли. Ты уже заранее знаешь, что как только полицейский аппарат устаканится и все острые углы сточатся, специальный отдел присоединят именно к этой структуре. Может быть, не в полном составе, но что-то подсказывает мне, что, все-таки, целиком. Так что мне в любом случае не соскочить с этой работы, — позитива Учихи джоунин не разделял, однако и негатива никакого серьезного не испытывал. Руководителем быть ему не нравилось, но это не значит, что он избегал всяческой ответственности. Если ситуация требует, Ибики готов. Готовы ли остальные? Не ошиблось ли руководство в своем выборе? — Все грамотно. И продумано. Я же наперед планирую, а не на здесь и сейчас, — девушка растянулась и сложила руки на животе. — Вы крутой, Ибики-сан, вам вообще не о чем беспокоиться. Я, как главный инициатор, естественно не оставлю вас наедине со всеми сложностями! — Естественно, другого и быть не может. Поскольку я согласился принять полномочия на ограниченный срок. — Что? Как это? — До твоего совершеннолетия. Сколько у нас осталось времени? Месяца четыре? Дальше сама. Я помогу фундаменту полиции окрепнуть, твоя задача – работать и учиться, активно вникать в процесс и своей темной косматой головой побольше думать. — Так мало? Но… — Ясу немного растерялась, она удивленно захлопала глазами, а потом как будто смирилась и выдохнула. — Да, я поняла. Я так и хотела. А в восемнадцать лет разве можно занимать такую серьезную должность? — Можно, но сложно. Боишься? — Морино криво усмехнулся. — Я? Я беспокоюсь только о том, как бы не опозориться. Не получилось у меня застать деятельности полиции при Фугаку-сане, вот все гадаю, смогу ли выдать что-то достойное. — Фугаку-сан умелый был мужик, мировой. Как-то у него получалось со всеми договариваться и при этом авторитета своего не утрачивать. Я тебе так скажу, не пытайся быть тенью кого-то. Точно так же все равно никогда не получится. Учись, ошибайся и снова учись – золотое правило успеха. — Буду стараться. — Че, дотащить тебя куда-нибудь? Или сама доползешь? — Мне нужно самой расхаживаться. Спасибо, — Ясу кое-как поднялась со скамьи и, пошатнувшись, выпрямилась. — Как расходишься, загляни в администрацию. Там кое-что по делу есть. Чем-то весь этот путь напоминал Ясу эпизод из детства. Оставалось надеяться, что ничего плохого не произойдет. Девушке пришлось превозмогать себя, естественно, идти было очень тяжело. Постоянно требовались перерывы, но скамейки и прочие места, подходившие для отдыха, встречались не так уж часто, а посреди улицы не развалишься же на земле. Конечно, помощь предлагали все, кому не лень. И коллеги-шиноби, и прохожие, и знакомые, даже несколько АНБУ. Но Ясу проще убить. Если она сама не хочет помощи – хрен ты ей ее окажешь. Добраться до квартиры Какаши удалось поздно. Что же, по крайней мере, в рамках одних и тех же суток, что уже успех. Правда, начиная с прихожей, дальнейший путь предполагалось одолевать, все-таки, ползком. Все силы закончились. Ясу подтянулась, чтобы сесть удобнее, и начала снимать обувь. Это не так-то просто в ее состоянии. Зато сколько незабываемых ощущений! Злоба на собственную беспомощность подстегивала и поставляла в организм какую-то дополнительную бесплатную энергию. В доме что-то поменялось. Нигде не горел свет. Не пахло едой. Подозрительно, что даже полы не вымыты, обычно Хатаке такого категорически не допускал. Его обувь, кстати, здесь. Значит, хозяин на месте? Тоже, что ли, грустит? Осень – штука такая, неприятная. — Ясу, — вспомни лучик, вот и солнце. Какаши возник рядом с прихожей, откуда Учиха уже начала поползновение в сторону ванной комнаты. — Ты чего?.. — мужчина искренне удивился, если даже не испугался. — Что с твоими ногами? Разве тебя не должны были отпустить только после их восстановления? — Этого ждать вечность можно, а я уже не могу в этой палате тухнуть, — прокряхтела красавица и сдалась, развалившись на полу подбитым мангустом. — И ты совсем не можешь ходить? — джоунин решил не задевать тонкие натянутые струны гордыни Ясу, поэтому не спешил брать ее на руки. Он подошел к ней и присел на корточки рядом. — Могу. Но сегодня уже не могу. Все. Тяжко… — Учиха устало закрыла глаза, как будто собираясь уснуть прямо на полу. — Ножки болят, — сожительница капризно жалобно заскулила. — Какаши, ты будешь за мной ухаживать? Будешь носить меня на руках, одевать, кормить? — Нет, — ровно ответил Хатаке. — Плохо ведешь себя. — Да брось ты, так ли плохо все получилось, — Ясу уперлась руками и приподнялась, отдых закончен. Время ползти дальше, насколько позволяли возможности. Какаши выпрямился и стал наблюдать за этими потугами, выглядело и комично, и убого, и страшно. Зато сколько огня в глазах, сколько непоколебимости. Тащить себя одними только руками очень тяжело, здесь нужна работа сразу нескольких групп мышц. Правда, у Ясу они все развиты в достаточной мере и даже больше, пловчиха же. — Хочешь сказать, что все отлично? — Какаши сегодня злой и строгий, да и настроение у него какое-то мрачное, соответствующее. Беда. — Все превосходно. Никто же не умер? Учиха вдруг почувствовала, как на ее ногу наступили. Очень сильно. И очень больно. Женский крик заполнил собой все пространство, сдержать его не получилось. Черт. Ну нельзя же так. Это слишком. — Хватит!!.. — захныкала Ясу, не в силах терпеть такую жгучую боль. Когда давить перестали, девушка припала щекой к полу, тяжело дыша. — Садист… — Ну никто же не умер? Достойное, а самое главное, очень доступное объяснение своей позиции. Жестокость – черта тех людей, к которым Ясу так наивно привязывается. Жизнь вообще ничему не учит. Всхлипывая от досады и обиды, девушка пыталась отползти чуть подальше и все-таки подняться, нельзя находиться в уязвимом положении, раз даже близкий человек позволяет себе воспользоваться этим. — Ты просто отвратительна. — Хорошо, — не хотелось спорить и что-то доказывать, оправдываться, тем более сорить грязью в ответ. — Ты постоянно врешь. Рискуешь своей жизнью так, словно она совсем ничего не значит. Остервенело ищешь неприятностей и провоцируешь их вместо того, чтобы попросить о помощи. Ты представляешь, что с тобой могло произойти в тот день? Как ты могла, зная, какой человек жаждет твоей смерти, обмануть меня и уйти? Воспользоваться моим доверием к тебе, отдавая себе отчет в том, что убить тебя могут в любой момент. М, что же ты сказала? — слезы и стенания как будто вообще не трогали Какаши, он говорил так, словно вообще не замечал происходящего. — Не так-то просто от тебя избавиться? Все еще веришь в это? Может быть, избавиться действительно немного проще, когда противник лишен нормальной подвижности. Слушать все это неприятно, хотя Ясу понимала, что Хатаке говорил правду. И, наверное, не из злого умысла, только впечатление все равно складывалось такое, будто все это событие – одна сцена экзекуции, которой предшествует унижение личности и достоинства. Было бы ложью сказать, что Ясу жаль. Ни черта ей не жаль. Она уверена в том, что лучше подвергнуть риску свою жизнь, чем жизнь еще кого-то. Да, может быть, это эгоистично, неуважительно, ведь Ясу на самом деле не думает о чувствах тех людей, которым она дорога. Но есть ли вообще такие люди на самом деле? Разве кому-то она дорога по-настоящему? Кто-то будет скорбеть об ее утрате, будет лить слезы на ее могилу? Или все просто забудут. Учиха подползла к стене и села к ней спиной, чтобы отдышаться. Нет сил, просто нет сил хотя бы убежать. Ей страшно оставаться здесь. И никто не придет на помощь. Как всегда. — Поплачете на моих похоронах, а потом забудете. Все. Никто меня потом не вспомнит. Как и его никто не вспоминает. Никто даже не помнит его имени!!.. Нехорошо говорить о таких вещах. Но разве это неправда? Никто же не вспоминает несчастного Обито, погибшего на войне, так почему они должны будут помнить Ясу? Кто будет горевать об этой утрате? Да никто! Ни один человек во всем мире! Зачем Какаши говорит все это? Какой в этом смысл? Прилетевшая внезапно пощечина выбила весь дух из тела на несколько мгновений. Наотмашь, с такой силой, будто это допрос. Снова так больно. Почему? За что он так с ней? Жгучая мучительная боль сменилась ноющей, дышать немного тяжело. Ясу совсем расплакалась, закрывая лицо дрожащими ладонями, точно напуганный ребенок, которому некуда бежать от разъяренного взрослого. Отчаянно, страшно, безнадежно. Ночные кошмары оживали, теперь от них не скрыться даже наяву. Она плачет совсем беззвучно, удушающе до головокружения. Стук ее сердца звучит громче слез. Ясу не хотела никого обидеть, не хотела причинить кому-то боль. — Я не хочу тебе той же судьбы, что и Обито. Ясу, я не хочу твоей смерти, почему ты не хочешь понять это? Что-то глубоко внутри требовало заглянуть в черные глаза и увидеть в них хотя бы толику понимания и принятия, хотя бы жалкую крупицу согласия. Убрать эти ладони от лица не получалось. Девушка дергалась, выла, закрывалась сильнее, жалась в стену, пытаясь избежать любого контакта. Когда терпение Какаши закончилось, он просто с силой схватил Ясу за запястья и оттянул ее руки на себя. Перед собой мужчина увидел поток безмолвных слез и бесконечный страх. Такой ужас в этих блестящих плачущих глазах, как отрезвляющая ледяная волна. Нет, так не должно быть. Она не должна бояться. Небеса. Нет. Все не так. Ладонь Хатаке медленно и осторожно приблизилась к пострадавшей щеке, Ясу зажмурилась и отвернула лицо, закусив нижнюю губу чуть не до крови. Ее руки так сильно дрожали. Ей очень страшно. Конечно, ведь он сделал ей очень больно, хотя обещал, что этого никогда больше не произойдет. Он сильнее, а она не может убежать от него и спрятаться, ее ноги не ходят. Какой ужас. Почему все постоянно заканчивается вот так? — Ясу, — аккуратно позвал Какаши приглушенным голосом, мягко прикоснувшись к щеке Учихи. Ладонь бережно поглаживала, большой палец невесомо убирал выступавшие одна за одной слезы. — Посмотри на меня. Сердце девушки обливалось кровью, внутри нее происходило что-то неописуемое. Так плохо, так горько, так обидно. Она же так верила ему. Почему он так поступает? С очень большим трудом и невероятными усилиями Ясу заставила себя повернуть лицо к мужчине и открыть глаза. Взгляд стремился вниз, избегая прямого столкновения со взглядом Какаши. Страшно. Ничего нельзя говорить. Он точно убьет ее, если она проронит еще хоть слово. Мысленно Ясу умоляла все силы на свете о помощи, услышал бы ее зов хоть кто-нибудь. Голова так болит. И в груди очень больно, так тяжело дышать. Хочется воды и безопасности. — Ты ненавидишь меня? — неожиданно совсем тихим голосом спросила Ясу. — Нет. Ты нужна мне. Пожалуйста, Ясу, — рука осторожно убрала длинные черные пряди за ухо, движения все такие же медленные и бережные, как с самым настоящим сокровищем. — Я не стану оправдываться, я такой же плохой человек, как и Обито. И я уверен, нам с ним одинаково стыдно перед тобой. Но пожалуйста, прошу тебя. Перестань рисковать собой. Я не смогу отговорить тебя от твоей идеи. Но ты не должна бороться с этим в одиночку. — Я не хочу подвергать опасности тех, кто мне дорог. — Ты подвергаешь еще большей опасности тех, кто тебе дорог, когда утаиваешь от них свои мысли. Я не осуждаю тебя за то, что ты никому ничего не рассказала. Это было правильное решение. Но это не значит, что молчать нужно до последнего. Он бы убил тебя в Стране Воды! Убил бы и сейчас! Кто угодно из них мог прийти за тобой, Ясу! Стоят ли все твои старания такой бессмысленной смерти в конце? Ты ценишь вообще свою жизнь? Хоть немного? — Как ее ценить, когда она наполнена такими ублюдками, как ты!!.. Переход из защиты в нападение произошел молниеносно. Ясу тоже умела бить больно и незаметно. Крепкий тяжелый кулак влетел в лицо джоунина стремительно, не жалея ни его красоты, ни эстетики всей сцены. Все горазды бить девочек и угрожать им, пусть пожинают плоды своего бесстрашия. Обстановка не та. Это не битва шиноби, где реакция до предела, обыкновенная бытовуха, где можно опуститься до животного уровня и инициировать драку первобытного формата. Нос не сломала, но кровь пошла. Так придурку и надо. Ясу, пользуясь временной дезориентацией своего покровителя, опираясь о стену и хватаясь за ее угол, смогла подняться на ноги, что практически не держали ее и сильно дрожали от перенапряжения. Судороги обеспечены. С позиции Какаши картина страшная, какое-то огромное черное чудовище, разозленное, нестабильное, пошатывающееся в ровной плоскости. Сам виноват. Но нельзя дать этому набрать обороты. Мужчина закрылся руками, когда в него устремился удар немаленькой крепкой ступней. Даже в таком состоянии Ясу могла создать проблем ослабшими конечностями. — Как вы меня все, блядь, бесите!! Вот кто вас, таких уродов, в этот мир выпустил! Лицемерные жалкие мерзавцы!.. — злобно шипела Учиха. Она все-таки рухнула рядом с Хатаке на колени, и сразу же совершила выпад вперед, собираясь избивать свою цель до тех пор, пока вся дурь не вытечет из него вместе с половиной запаса крови. — Для вас, блядь, стараешься, терпишь, закрываешь глаза на то, какие вы на самом деле жестокие из-за своей врожденной ущербности, а вы отвечаете только этим! Насилием! Издеваетесь надо мной, пользуетесь моей добротой и свято верите, что вам никогда ничего за это не будет!! Удар, еще удар, Какаши бить веселее, ему хотя бы больно. И кровь идет, какая услада для обиженной женщины. Ее глаза горели, собственная кровь кипела от гнева, голос стал звучать ниже и глубже, из глубины наружу выбрался демон, которого обычно Ясу старалась ото всех прятать. Не ее вина в том, что он пришел. Больно. Нужно прекращать. Джоунин перехватил обе руки подопечной и оттолкнул ее в сторону, стараясь не применять силы больше нужного. Он не хотел никаких увечий и ранений, хотя это, наверное, неизбежно. В девочке накопилось очень много негатива, Какаши понимал, что сам этому поспособствовал, и он согласен с тем, что она в праве избивать его столько, сколько ей захочется. В конкретном случае это ни к чему хорошему точно не приведет, всем будет одинаково плохо на следующий день, так что лучше погасить этот лесной пожар до того, как весь лес сгорит дотла. Хатаке схватил Учиху за ногу и подтянул к себе, за что тут же получил пяткой в подбородок. Вот стерва, знает же, как правильно бить в ее положении, чтобы выиграть. Специально бьет со всей силы, чтобы сбить с толку, перехватить инициативу. Ясу хватило секунды промедления со стороны Какаши, она снова набросилась на него с жаждой покалечить. Какаши успел перехватить ее руки, но оказался в невыгодной позиции на полу. Подопечная оседлала его и продолжила свои попытки ударить. — Со мной так нельзя!! В последний раз предупреждаю!.. Я ни за что… — яростно шипела и рычала девушка, отчаянно пробиваясь через хватку своего покровителя, — не позволю никому из вас!.. Истязать меня! Унижать! Пренебрегать мной!!.. Ни тебе, ни любимому братцу Обито, ни этому рыжему дырявому нытику, ни кому бы то ни было еще!!.. Я многое готова стерпеть, на многое готова закрыть глаза, многое могу простить, но я, блядь, не бесконечная! Либо вы научитесь уважению, либо я прихлопну каждого из вас, как вы этого и заслуживаете!!.. Я не святая, ты меня понял?!!.. — Не святая, понял, — кряхтел Какаши, прикладывая невероятные усилия, чтобы сдерживать кулаки демоницы и при этом удерживать ее над собой, чтобы та не навалилась на него и не вгрызлась зубами в глотку. Точно ведь и такое может. — Прости меня. Я урод. — Я знаю!! — Учиха повышала голос уже непроизвольно, просто от подступавшей истерии и пика агрессии. — Я знаю, что ты урод! И все вы! Замкнутые в себе и зацикленные на своих проблемах эгоистичные свиньи! Что для вас, сука, ни сделай – ничем не порадуешь, как ни унижайся, а все равно вам будет мало! Для вас Учиха Ясу как самая желанная элитная проститутка, доставшаяся бесплатно, и ее можно насиловать и истязать своей мерзостью безлимитно! Она вытерпит, она же добренькая хорошенькая девочка! Буду ее бить, хватать за волосы, душить, шлепать по лицу, орать, игнорировать, отталкивать от себя, она все простит! Вся ваша жалкая гнилая сущность во всей красе рядом со мной! — Ты сама это позволяешь, почему ты говоришь об этом сейчас! Потом снова будешь терпеть ублюдков рядом с собой? И любить их? И после этого ты говоришь, что не святая? — Да! Потому что вы, блядь, мне очень сильно дороги!! Сердцу не прикажешь, мать его! Я хочу, чтобы нам было хорошо! А вы все портите!! Я из вас, сволочей таких, людей пытаюсь сделать! Настоящих, нормальных! Вам, чертям, свет пытаюсь дать! Вывести вас на ебучую тропу добра и взаимопонимания! Вы же сами не можете, вы же маленькие, слабенькие, такие неказистые уроды моральные. — Святая же? — все, надоело. Как мог, Какаши согнул ногу в колене и подтолкнул им праведницу, затем ступней второй ноги максимально безобидно отпихнул ее тело. Больно быть не должно, даже следа не останется. Ясу отбросило несильно и недалеко. Ее запал как раз закончился к этому моменту, она даже не попыталась подняться. Девушка просто лежала на боку спиной с Хатаке и тяжело дышала, пытаясь успокоить себя и прийти в норму. Этот срыв обошелся ей очень дорого. Внутри все бурлит, кипит, плавится. Пора остыть, остановиться. Какаши принял сидячее положение, его дыхание такое же тяжелое и сбитое, но лучше, чем у подопечной. Вся морда в крови. И та не переставала хлестать из носа, но это, пожалуй, сильнейшая потеря из всего. Хорошо. Все за дело. Маленькая женщина все сказала правильно, по существу. Ей, конечно, очень обидно за то, что любимые люди так с ней поступают. Ее гнев справедлив, в чем бы он ни выражался. Никто же не задумывается, как Ясу тяжело держать все это в себе и проглатывать каждый раз обиду, потому что она не хочет портить отношения с теми, кто ей действительно очень дорог. Она хорошая, хочет только добра и нежности, заботы. Наверняка ей будет очень плохо от произошедшего. На себя Какаши было наплевать. Его вывернули наизнанку, разорвали на части, засыпали все солью и оставили подыхать, как шакала. Ему так и надо. Даже как-то легче стало, в голове прояснилось. И депрессия сразу пошла. Стоило один раз получить справедливой мощной красноречивой…и так свободно внутри. Такая благоприятная пустота. Чувство обновления и просветления. Мужчина подобрался к Учихе и осторожно приподнял ее, чтобы бережно прижать к себе и начать гладить по голове. Дурочка она такая. Нашла на кого время тратить. Ясу достойна лучших людей рядом с собой, почему таких светлых существ всегда тянет к мерзости по типу Какаши или Обито? Неужели вот в этом смысл человечества, как явления – бесконечно терпеть и превозмогать, чтобы исправить урода и толкнуть его к свету? — Болит что-нибудь? — тихо спросил Хатаке, не выпуская ящерицу без хвоста из своих рук. — Голова… — так же тихо и жалобно бурчала Учиха где-то в районе груди своего покровителя. Буря утихла, море успокоилось. Как же приятен штиль. Дракон готов вернуться к спячке, его работа выполнена. Какаши рад, что Ясу больше не боялась его и не пыталась как-то оттолкнуть или уползти. Они это пережили. Опыт красочный. Взяв обессилившую рептилию на руки, Какаши усадил ее на диван, чтобы отойти лишь на несколько мгновений. Оставлять Ясу в таком состоянии нельзя, ей не станет лучше, и она не сможет полноценно заснуть, если не посодействовать. Хатаке быстро вернулся с таблеткой успокоительного и полным бокалом прохладной воды. Учиха даже не стала спрашивать, наверное это не какая-нибудь отрава. Приняв лекарство и осушив бокал целиком, она тяжело выдохнула и откинулась на спинку дивана, болезненно закрывая глаза от неприятных ощущений по всему телу. Ну вот зачем нужно было издеваться? Зачем доводить ее до состояния белого каления? Неужели за тридцать лет жизни человеку в голову не пришло, что нельзя запускать ситуацию до крайностей. Или сколько там Какаши? Сто? Неважно. Дурак. И не стыдно. Вел себя как мудак – получил целебных пиздюлей. Надо было с самого начала избрать такую тактику, на Обито бы тоже сработало наверняка. — Спать? — обе ладони покровителя мягко легли на щеки Ясу, возвращая девушку к реальности. — У тебя кровь, — расстроенно произнесла Учиха. — Это ерунда, не переживай. Давай отнесу тебя в кровать? Там удобнее и теплее. Получив какой-то ответ, разобрать суть которого не представлялось возможным, Какаши взял это чудо природное на руки и отнес в спальню. Еще в процессе передислокации ребенок уснул. Слава Богу. Когда сон Ясу был надежно обеспечен комфортными условиями, мужчина удалился в ванную комнату, чтобы оценить масштаб происшествия. Да уж. Во всех смыслах красочно. Кровь из носа, благо, идти перестала, но она заляпала собой все тело, пропитав ткань маски и рубахи насквозь. Как хоть не сломала? Зато теперь известно точно – в гневе Ясу страшнее фурии. И не просто так она «настоятельно рекомендовала» больше ее не обижать, потому что существуют все шансы в очередной такой момент точки невозврата не выбраться из ситуации живым. Бедное дите. Вот надо же было так ее испортить своими треклятыми неугомонными руками! Теперь будет уроком на всю жизнь. Следующее утро не порадовало ни солнечными лучами, ни пением птичек, да и здоровыми ногами тоже. Зато Ясу чувствовала себя хорошо. Вполне себе бодро, между прочим! И голова не болела, это самое главное. Ноги чувствовали себя получше, но какое-то внутреннее чутье подсказывало Ясу, что все равно она не сможет пользоваться ими полноценно как минимум еще сутки. По крайней мере, сегодня должно получиться походить подольше и не так медленно. Минуя вообще весь остальной мир, из спальни, где, кстати, Учиха спала этой ночью в одиночестве, девушка проследовала в душ. Всю грязную потную одежду долой, да здравствует чистое вкусно пахнущее тело и свежая голова. С головой-то пришлось повозиться, мыть эти волосы всегда было очень трудно, зато они очень долго не пачкались и засаливались благодаря своей густоте и нездоровой противоестественной структуре. Если Мадара Учиха действительно предок Ясу, и если памятник ему, возведенный в Долине Завершения, соответствует реальности, то спасибо ебучему прадеду за эти ужасные пакли! Почему жизнь не подарила этой несчастной душе гладких ровных блестящих волос, как у Итачи? Но, по крайней мере, выглядело это все, учитывая телосложение, эффектно. На кухню жилица проследовала в одном халате, параллельно отмечая, что, о чудо, и полы вымыты, и пыли нигде нет, и вновь в этой прекрасной квартире идеальные чистота и порядок. Хозяин излечился от осенней хандры? Что же, чем не повод порадоваться! Ясу застала Хатаке за приготовлением завтрака, пахло превосходно. Увидев ее, Какаши скромно улыбнулся. — Привет. Хорошо спалось? Бывало, конечно, и лучше. По крайней мере, удалось выспаться. Зоркий внимательный взгляд черных лягушачьих глазок заметил темные следы на доступной для обзора области лица Какаши. Да ну? Ясу подошла к нему и беспардонно, нисколько не сомневаясь в себе, стянула мешающую маску, чтобы рассмотреть последствия минувшего вечера в подробностях. Ох. Светлая безупречная кожа превратилась в минное поле из синяков, один другого краше. Совсем жести не было, все могло закончиться намного хуже. Ни тебе сломанного носа, ни выбитых зубов, всего лишь синяки. Плохо, конечно. Людей бить нельзя, как бы сильно они ни провоцировали. Стыдно ли? Ни капли. Учиха тихо рассмеялась, смотря прямо в глаза Какаши. Какой у него нелепый забавный вид! Ужас. Какой кошмар. Ясу не верилось, что это она с ним сделала, но почему-то ей стало так смешно. Хатаке закатил глаза и печально смиренно улыбнулся. А что ему оставалось? Пасть в ноги и рыдать, вымаливая прощение. Так ведь еще теми же ногами и добавят по лицу. Для симметрии. — Болит? — улыбаясь и хихикая, спросила Ясу, осторожно положив руки на плечи джоунина. — Нет, совсем нет, — врал он, позволив себе невинно и ненавязчиво приобнять девицу в ответ. — Пойдем к врачу? Я чистосердечное дам, — она рассмеялась активнее и громче, чуть раскачав их обнимающуюся конструкцию. Вот же гадина такая. Ну, хотя бы у нее хорошее настроение. Это главное. — Какаши, прости меня, — капризно и жалобно залепетала жужелица, крепко обняв покровителя даже ногами, взгромоздившись на него всей своей тушей. Вроде не слишком тяжелая, должен удержать. Лицо спряталось где-то в серебристых мягких волосах. — Я больше не буду тебя обманывать и встревать в неприятности без согласования с тобой, а ты больше не будешь меня обижать, давай так? Отходчивая какая. Какая милая девочка, как она филигранно манипулирует своей невинностью и хрупкостью, чтобы вызвать нужные эмоции у жертвы. Ясу такая Ясу. Разве это ей следует вот так просить прощения? Должно быть, ей на самом деле очень стыдно за эти побои и вообще драку, несдержанные слова, ругательства, поэтому она и решила инициировать извинения. Все равно неправильно, умолять обязан Какаши. Мужчина начал поглаживать Учиху по спине, наслаждаясь этими очень трогательными искренними обнимашками. А они же столько дней не виделись, он успел соскучиться. — Прости меня, милая. Я тебя недостоин. Что я могу для тебя сделать? — как приятно быть в нежном плену этого теплого упругого тела, еще и пахнет так вкусно. Слишком много хорошего за отвратительные поступки. — Не обижать больше, — так же жалобно продолжила бурчать Ясу. — Не буду, — пообещал Какаши. — Любить, заботиться, кормить. Гладить по голове, говорить, какая я хорошая и красивая. Дарить сладости. М… потом еще придумаю. — Хорошо, — он тихо фыркнул и спустил Учиху на пол. — Тогда завтрак ждет тебя. — Здорово, — Ясу сразу же переместилась к столу, чтобы, наконец, нормально поесть. Последний раз она ела вчера утром, обед в больнице пропустила, потому что он ужасен, а ужина так и не случилось. — Мне нужно в квартал Учиха. Старый. Я хочу кое-что поискать там. Ввиду полученных травм, Какаши нормально есть не мог, поэтому предпочел не смущать этим жалким зрелищем свою сожительницу и не вызывать у нее чувство вины. Он вернул маску на лицо и припал к столешнице, оперевшись на нее руками. Хатаке проследил за тем, как Ясу начала поглощать омлет, кажется, у нее никаких механических проблем с приемом пищи не возникло. И синяков на лице никаких нет. Чудно. — Что именно? — поинтересовался джоунин. — Да сама не знаю. Какое-то чувство ведет меня туда, точно знаю, что что-то должна найти, а что – не представляю. Я почти разобралась, как работает моя идиотская искаженная чакра, и, кажется, это может помочь мне. — Ты же помнишь наш разговор на кургане? Ты уже не маленькая девочка, если АНБУ заметят тебя на закрытой территории – просто так не отпустят. — Так-то оно да, но…по прогнозу сегодня дождь обещали, — Ясу вздохнула и посмотрела в окно. Небо уже закрыто тяжелыми темными тучами. — Это менее рискованно, но кто-нибудь все равно может заметить. Среди АНБУ не так много сенсоров, никогда не знаешь, повезет тебе или нет. — Пойдешь со мной? Если что, я свалю все на тебя, скажу, ты разрешил, — красавица мило заулыбалась, хлопая глазками. — Ты же раньше в АНБУ работал, наверняка там до сих пор все считают тебя крутым и, типа, все такое. Кстати! А что за обыски? Я так и не спросила. Какаши тихо усмехнулся. Да уж, от Ясу чего-то подобного и стоит ожидать. — Искали следы, хм…удержания и принуждения, — он постарался подобрать максимально корректные слова, но заметил по выражению лица Учихи, что она совсем ничего не поняла. — Я так понимаю, кто-то сверху решил, что я тут к непотребствам тебя принуждаю, а ты запугана и не можешь попросить помощи. Ясу чуть не подавилась. Она зависла от шока. Вот как далеко слухи зашли? Это, скорее, за Какаши стоило беспокоиться, что его тут к непотребствам принуждают и сутками насилуют до потери пульса. Но чтобы прямо до обысков дело дошло? — Это Данзо, — осознала девушка. — Про нас ведь вся деревня болтает, что мы вместе. А старик переживает, что я выйду замуж к сроку. Вот же старый урод, даже до такого дошел! Я думаю, найди те АНБУ хотя бы одну косвенную улику – тебя бы… — Ага. Я тоже так подумал. Ну, это ничего страшного. — Нет, тогда на тебя свалить ничего не получится, иначе маразматик выдвинет версию, что ты планируешь переворот и эксплуатируешь меня для этого. Блин, вот не повезло тебе, ты вообще у этих стариков в немилости. А теперь Данзо вообще любой возможностью воспользуется, чтобы тебя убрать. Из-за меня. — Ну, звучит, конечно, устрашающе, но по факту, не так-то просто убрать кого-то мешающего в Скрытом Листе. Для этого нужна серьезная подготовка и удачное совпадение многих факторов. К тому же, я не думаю, что стану легкой добычей для АНБУ Корня, — Какаши лениво вздохнул и присел за стол напротив своей подопечной. — Не беспокойся, это просто сотрясание воздуха. Цепляться больше не за что, вот и опускаются до такого. — Да ты-то не станешь, это понятно, но… — планомерно к Ясу подкрадывалось и следующее осознание. Очень неприятное, но такое правдивое. — Это пока. Когда начнет работать полиция – все станет хуже раз в десять. И ограничивать себя в чем-то Шимура точно перестанет. Нам нужно больше инструментов контроля за деревней. Как Глаз Бога, — невольно Учиха вспомнила, каким именно образом Конан и Пейн контролировали состояние Амегакуре и вообще все происходящее в ней. Теперь девушка поняла их позицию. Действительно, черт возьми, самая поганая, но вынужденная мера. Но какое дзюцу способно воплотить что-то аналогичное? Нет, тут нужно что-то другое. Возможно, куда более примитивное. — Как раздражает вся эта история, вот если хочется доебаться – ну доебись прямиком до меня, честно сразимся и на этом все закончится. Зачем нужны все эти усложнения и ухищрения, подставы других людей? — Как заметно влияние Наруто на тебя, — Хатаке улыбнулся. — Он бы сказал точно так же. — Надо так и сделать, я думаю. Все гениальное просто. Но не сейчас. Сейчас еще не время. Хм…