Сказки

      — Кто такое дерьмо может пить?       Иноске негодовал и ворчал, то и дело высовывая язык, как собака, пытающаяся охладить себя. Мурата, присматривающий за Хашибирой, устало закатил глаза. Он тоже начинал раздражаться.       Дело было в том, что соулмейт Иноске любит слишком сладкое какао, чем злил и без того постоянно напряженного парня, который не переносил сладкое, от слова совсем. Жалобы и угрозы в пустоту слушали абсолютно все, но только Танджиро советовал чем-нибудь заедать неприятные ощущения. У него самого Томиока любил пить горький-прегорький кофе. Но если эту херь заедать, то можно разжиреть, как блядская свинья!       И это правда. Соулмейт Иноске часто пил какао — почти каждое божье утро — и почти каждый день Иноске начинался с мата и угроз. Хашибира уже по горло насытился этим какао, даже в магазине на упаковки не смотрит. Он его терпеть не может!       В один вечер брюнет просто психанул и открыл банку пива. Почему-то он знал, что его соулмейту вкус алкоголя придется совсем не по нраву. После начал есть острые блюда, неприятные и горькие. Ибо нехер было мучить его!       Но соулмейт просто начал пить ещё больше какао.       К концу года Хашибира совсем истощился и ослаб. Слишком уж много сладостей его пара перепробовала. Хулиган уже слышать это слово не мог, но все так же мстил соулмейту, хоть и сам страдал от этого.       Однажды они с Танджиро засели в кафешке, и Иноске заказал самое острое блюдо. Он так коварно улыбнулся мясу, что у Танджиро в животе похолодело. Первые три куска все было в порядке, но на четвертом из глаз брызнули слезы, а из ушей пошел пар. Танджиро не поверил другу и забрал у того кусочек. Как только он проглотил его, слезы сами покатились по щекам. Во рту было так жарко, что казалось, будто там сотни ведьм танцуют в аду. Было так больно, что казалось будто это черти своими вилами терзают парней.       Иноске сквозь слезы посмотрел на приятеля, а тот из-за водной пелены не мог найти его взгляд. Так они и ушли оттуда: голодные, измученные, с красными от слез глазами и походкой алкашей. Зато Иноске был уверен: его соулмейт тоже рыдал и не хило. Месть удалась!       После этого случая Иноске смог вытащить на улицу только Камадо, и то лишь через неделю. Он хотел познакомить его с другом, который приехал на каникулы из Америки. Хашибира не отказался, ему надо было проветриться после очередной пытки какао.       Он еще не до конца отошел от того жгучего мяса, а тут его рецепторы сразу же обдали сладко-приторной херней. Казалось, что родственная душа хлестала этот напиток пачками. Пил и пил… Хашибира тогда целый день провел у керамического друга. На перекрестке у вокзала их ждал какой-то слишком яркий парень. Желтые волосы лежали странно, их концы будто просто обрезали по линейке, а у концов был резкий переход от желтого к оранжевому, будто и там тоже все было по линейке. Худи под цвет волос с белыми треугольниками врезалось в глаза ярким пятном среди серых людей и стен. Хашибира сощурился, будто смотрел на улыбку Камадо или Ренгоку.       — Яркость бы убавил, парень.       Иноске вместо приветствия кивнул головой и бросил пару резких фраз, чем сразу же вызвал негодование нового знакомого. Танджиро, чтобы избежать ссоры, решил пойти в кофейню и повел друзей в обратную сторону от острого кафе.       Камадо был рад, чертовски рад своему старому другу, а глаза у новичка горели в ответ, показывая, как сильно тот скучал. Слащавая мерзость. Одуванчик, как его уже обозвал Иноске, забыл про грубости и представился, мило улыбаясь, Хашибира все же буркнул свое имя в ответ и отвернулся. Что за второй учитель Ренгоку?       На месте они сделали заказ. Иноске фыркнул, когда услышал, Зенитсу попросил какао. Милая девушка, четко отстукивающая какой-то ритм каблучками, спустя некоторое время принесла их напитки, и Зенитсу тут же сделал ей комплимент. Та застенчиво заправила волосы за ухо и покраснела, вся вдруг засияла, расцвела и ушла куда-то.       Иноске сразу же скривился — его соулмейт опять пьёт эту гадость. Он трет язык о небо — уже привычный знак, придуманный в попытке избавиться от противных ощущений. Зачем-то парень смотрит на Зенитсу, который с наслаждением смакует шоколадное месиво. Иноске нахмурился.       Девчушка прибежала с тремя пончиками, сказала, что за счет заведения, и убежала, перед этим дав поцеловать руку блондину. Сердцеед.       Пончики были абсолютно одинаковыми. Хашибира в считанные секунды умял свой, когда старые друзья, кажется, даже забыли про них, разговаривая о своем. Зеленоглазый хулиган цыкнул в сторону воркующих и глотнул свой крепкий кофе.       Иноске почти выплюнул кофе, у него чуть глаза на лоб не полезли. Какого черта? Во рту все еще был вкус пончика, и он никак не пропадал. Хашибира поднял взгляд на сидящих перед ним парней. Сейчас такую штуку ели Танджиро и Зенитсу. Танджиро точно с ним не связан, ведь они давно знакомы, и у Камадо есть Гию. А значит…       — Так это был ты, гаденыш.       Иноске через весь стол наклонился к блондину и посмотрел прямо в глаза. Он забрал стаканчик с какао и поставил на его место свой кофе под ошалелые взгляды парней.       — Пей.       Агатсума не хотел проблем с этим парнем, потому послушался приказа и сделал маленький глоток. Его глаза расширились от изумления. Всего пару секунд назад его соулмейт пил точно такой же горький кофе…       — Не смей больше брать это шоколадное дерьмо, Зенитсу.