Скрипач

            Антон*       Было лёгкое тепло, да и Дамир умел располагать к себе. Мы вернулись домой, всё как обычно, хотя по его виду этого не сказать. Что-то волновало его, тогда я не придал тому значения. Мы некоторое время посидели у камина, просто разговаривая. Затем я встал и отправился к себе, оглянулся назад, и увидел, как Дамир достал из бара бутылку. Он подержал её в руке, но так и не решился налить содержимое в стакан.        Шли дни, ничего особенного, если не считать того, что съёмки со мной Дамир никому не доверял. Если он был занят, значит в этот день я был свободен. В студии как-то странно на меня смотрели, шушукаясь по углам. Один разговор мне удалось услышать. Конечно он был обо мне и о Дамире, что его ревность не даёт никому заговорить со мной, а тем более работать. Утром поднялся, так странно тихо дома, обычно мы с Дамиром вместе уезжали в студию. Да и вечером он ничего мне не сказал, что будет занят. Добрался до студии, Дамира никто не видел. Спросил о съёмках, на меня посмотрели с удивлением.       — Он уехал, сказал, что у него срочное дело, чтобы ты, если что, возвращался домой.       — Но у меня сегодня съёмки, это было же нужно срочно для одного журнала.       — О-о-о нет, никто не захочет потом выслушивать претензии Дамира.       — Не понял?       — Что тут непонятного? Он ревнует тебя к каждому из нас.       Снова вернулся домой, немного прибрался в своей комнате. Домработница зашла, предупредила, что всё готово и она уходит. Никого, ни единой души в доме. Тогда-то я и достал свою скрипку. Провёл рукой по футляру, стирая с него пыль, как же долго я не касался её, моей скрипки! Первые аккорды, снова та же музыка, воспоминания нахлынули с новой силой. Я стоял, играя у окна, не слыша того, как в дом вошли. Сейчас я был там, где со мной моя музыка. Закрываю глаза, Виктор, столько времени прошло с тех пор, а я о нём так ничего и не знаю. Всё затихло, опускаю вниз скрипку, затем вторую руку со смычком. Обернулся и только сейчас увидел, как Дамир смотрел на меня, держа в руке фотоаппарат.       — Не останавливайся, Антон, это, это было потрясающе!       — Ты давно здесь?       — С того самого момента, как ты начал играть. Антон, это удивительные кадры, ты не понимаешь, что ты сейчас сделал. Вот, взгляни на кадры.       — Дамир, я в этом мало что понимаю.       Дамир настоял, я посмотрел пару кадров, ничего удивительного. Если я бы знал, то оделся бы поприличней, а тут почти голый, в одной белой шёлковой рубашке.       — Ты сможешь для меня повторить это ещё раз?       — Зачем?       — Так нужно, сам потом увидишь.       Пожимаю плечами, отказать Дамиру не могу, да и он относится ко мне с уважением. Раз он просит, значит это ему нужно. Дамир спустился вниз, затем позвал меня. Огонь тихо разгорался в камине, чуть дальше был установлен вентилятор.       — А это ещё зачем?       — Я всё потом объясню, играй, повтори всё снова.       — У меня не получится, теперь я знаю, что не один.       — Закрой глаза и играй.       Первые аккорды, как трудно они мне даются. В памяти всплывает улыбка Виктора, его прикосновение к моей руке. Удивительно, но сейчас я чувствовал тепло его руки и слова: «Играй, играй, Антон, для меня «. Шизанулся, скажете вы? Возможно, отвлекал лишь шум затвора фотоаппарата, то, как воздушные вихри ласкали мои волосы. Снова тишина, открываю глаза. Эти глаза Дамира, он как будто пожирал меня ими. Пару шагов и его пальцы касаются моей шеи.       — Ты удивительный, тебе когда-нибудь говорили это?       — Нет.       — Я не знаю, какие мне сказать слова, да и смогу ли я их подобрать? Сегодня ты приятно удивил меня и просто убил, убил без ножа. Сжал моё сердце до боли, не прикасаясь ко мне.       Мы стояли некоторое время молча, я не знаю, что мне ответить ему в ответ. Проводя пальцами чуть касаясь, с такой нежностью, что мурашки поползли по телу. Так у меня было лишь с одним человеком. Каждый раз чувствовал это, когда Виктор рядом. Закрываю глаза, да, я представлял себя рядом с Виктором, как его руки ласкали меня, как его губы коснулись моих губ, прикусывая нижнюю губу, чуть оттягивая её, словно играя со мной.       — Антон, я ни о ком другом думать не могу, кроме тебя.       — Но Дамир…       Он подхватил меня на свои крепкие руки. Впервые за всё это время меня любили, по- настоящему. Было всё, о чём только можно мечтать. Да, я знал, что обманываю себя, в своих мечтах я был с тем единственным человеком. Это сейчас его руки нежили меня, обнимали, ласкали. Это его губы касались моей кожи, рисуя узоры на теле. Это потрясающе, лёгкая боль в животе, когда тысячи бабочек возносят тебя над землей, когда ты падаешь, а крепкие руки удерживают тебя от падения. Всё было с такой нежностью, что я сам двигался ему навстречу. Стонал и просил взять меня, не отпускать. Нежить и целовать, не говоря ни слова. Одно это, когда ты мечтаешь, представляя того единственного, с кем ты сейчас так близок. А совсем другое, когда ты открываешь глаза и видишь кто рядом. Это случилось, да, я не сожалею, но…       С того самого раза всё резко изменилось, мне пришлось перебраться в комнату Дамира. Конечно был секс, и каждый раз он был с Виктором, в моих мечтах. Те снимки, что сделал тогда Дамир, были во всех глянцах. Порой останавливался у киоска и сам не верил, что это я. Совсем другой, с волосами, которые развеваются на ветру, а в руках скрипка. Но всё хорошее так же неожиданно быстро заканчивается, как и начинается. Как-то утром открывая глаза, я увидел как Дамир уходит в ванную, перед этим закрывая прикроватную тумбочку. Всё бы ничего, но моё любопытство взяло верх. Просто хотел посмотреть, что он прячет там. Тогда-то я и обнаружил фоторамку и снимок. Поначалу даже не понял кто это, уж слишком большое сходство.       — Тебе говорили, что трогать чужое нехорошо?       — Дамир, кто этот юноша? Дамир прикусил нижнюю губу, с испугом посмотрел на меня.       — Ты же слышал, что до тебя у меня был парень.       — Слышал, и что?       — Это был мой бой… Последнее слово он выдавил из себя с какой-то болью, на глазах появилась влага.       — Дамир, что с тобой?       — Ничего, так, воспоминания…       Тогда я не стал настаивать, расспрашивать его, где он и что с ним. Думал настанет время и Дамир сам всё мне расскажет. Чуть позже я узнал, что тот самый парень погиб. Дамир ушёл в запой, на работе не появлялся. И лишь когда увидел моё фото в каком-то журнале, словно ожил. Лечился в клинике от алкоголизма, завязал с выпивкой, снова стал работать. Но всё это было не то, ему был нужен я. Странная история скажете вы.Так и есть, как и то, что бывших алкоголиков не бывает. Были дни, когда Дамир не сдерживался, психовал и стал выпивать. Сначала по чуть-чуть, затем больше, а потом вообще в хлам. Я мало стал сниматься, конечно меня это не напрягало. Всё, что мне было нужно, есть, волноваться не стоило. На мои просьбы не пить, Дамир лишь отмахивался. Он не грубил, а просто сидел у камина и выпивал. Как-то застал его в комнате, он разглядывал тот самый снимок, что всегда был в тумбочке, при нём.       — Тебя нет, а мне больно. Больно от того, сука, что ты так и не смог меня полюбить. Ты всю душу из меня вытянул, до сих пор не могу тебя забыть. Другой услышав такое признание, закатил бы сцену, но это не для меня. Надеялся всё забудется и Дамир снова будет прежним. Мы всё реже были вместе, меня это радовало. Я засыпал и уносился в свои сны с Виктором, где каждый из нас был счастлив.