Скрипач

            Виктор*       (Два года спустя)       Иногда хочется всё бросить, вернуться в свой маленький городок. Как это было тогда, когда познакомился с Антоном и уже не смог его забыть. Столько всего было, постоянные гастроли, переезды из одного города в другой. Хочется постоянства, чтобы рядом был тот? о котором ты думаешь.       — Витя, ты мне сегодня не нравишься.       — Мама, я просто сильно устал.       — Так отмени гастроли в Москву, поедем во Францию, отдохнём немного.       — Не могу, я скучаю по Родине. Здесь я чужой, один, и от этого ещё хуже.       — Один? Но, сынок, я всюду с тобой, всегда поддерживаю тебя.       — Это так, но…       — Ты опять о своём? Разве я не поняла, ты специально согласился на Москву в надежде что увидишь его.       — О чём ты, мама?       — Думаешь я ничего не понимаю, этот твой взгляд. Ты думаешь о нём и не можешь забыть. Столько времени прошло, сынок, неужели никто в тебе не смог разбудить твоё сердце, кроме него? Я молчу, не хочу это обсуждать со своей мамой, зная её отношение к Антону. Мама выждала паузу, поднялась и ушла в свою комнату. Вернулась через пару минут, положив на край стола журнал.       — Вот? полюбуйся на своего Антона, до чего он сейчас докатился. Ничего приличного в нём не осталось, своей задницей завоевал первую полосу журналов.       — Откуда это у тебя?       Мама сразу ничего не ответила, она рассказала мне всё потом. Что она всегда, где бы мы ни были, смотрела печатные издания. Смешно, она пыталась выкупить все журналы, чтобы я не увидел ни одного экземпляра.       — Витя, у тебя известность, благодаря твоему упорному труду, ты столько достиг. Зачем опять ворошишь прошлое, он тебе не пара. Думаю, он давно с другим и не вспоминает тебя.       — Гастроли в Москву отменять не стану, ты сама знаешь, что все билеты раскуплены, это неустойка, нарушение контракта.       — Хорошо, но после мы сразу же уедем, ни одного дня не проведём больше в Москве.       Я согласился, не хочу спорить с мамой, конечно я за всё ей очень благодарен. Всё это время она была со мной рядом, её поддержка, в которой я так нуждался. Но было ещё кое-что, да я нуждался в нём. Думал каждую минуту о нём, засыпал и просыпался с его именем на устах. Вспоминая его улыбку, как его шелковистые волосы развевались на ветру. Смотрю на фото, Антон, он всё такой же, не изменился. Грустные глаза, белая рубашка на голое тело, в руках скрипка. Сердце сжалось от боли, как я не пытался всё забыть, ничего не получилось. Кто я такой в этой жизни? Скрипач, который выступает на публику, разъезжает по городам, странам, но нет своего угла. Вы не подумайте, что я беден, с этим как раз всё хорошо. Но ничего нет в моей душе, там пустота и грусть.       — Я к себе, нужно выспаться, завтра долгий перелёт.       Мама ушла в свою комнату, я же листал журнал. Вглядываясь в знакомое мне лицо, пытаясь вспомнить каждую ложбинку на его теле. Мы ни разу не были близки, но сейчас мне казалось, я всё знаю о нём. В своих мечтах я ласкал его, касаясь пальцами его обнажённого тела. Вглядывался в его улыбку, и снова жил. Воспоминания, разве их можно стереть из памяти? Нет, их можно удалить, выжигая всё внутри, и в первую очередь сердце. Так и не смог толком уснуть, всё думал о нём, мечтал увидеть его. Пусть даже он сейчас с другим, это совсем неважно для меня. Увидеть хотя бы издалека, что он есть, что он счастлив. Да, я прекрасно понимаю, что обманываю себя. Стоит мне увидеть его, и я всё брошу, молить буду, просить его быть со мной.        Маленькие сборы утром, аэропорт, салон самолёта, набор высоты. Что ждёт меня впереди? Конечно я сам буду его искать, слышал, что Антон перебрался в Москву, но куда именно, не знаю. Город мало чем изменился за моё отсутствие, хотя это только на первый взгляд. Конечно он преобразился, с его небоскрёбами, парками и скверами. Всюду афиши с моим именем, даже как-то не по себе становится. Днём моя первая репетиция, вечером концерт. Я так волнуюсь, никогда прежде так не волновался. Что-то беспокоит меня, не даёт покоя. До выхода осталось пять минут, бабочка давит, не даёт набрать полные легкие кислорода.       — Витя, ты так волнуешься, на первом своём выступлении и то ты вёл себя спокойнее.       — Мама, здесь я учился, это родное, это не чужбина. Полный зал, ни одного свободного места, разве среди такого количества людей я увижу его? Даже сейчас, играя на своей скрипке, я думал о нём, вспоминая тот снимок в журнале, вглядываясь в его глаза, читая грусть на лице. Да, я искал его взгляд в зале, вот он, нет это не глаза Антона. Глаза бежали по рядам, в надежде зацепиться за родное. Мне так грустно, осталось всего три ряда, неужели он не пришёл? Ещё раз прошёлся по ряду, опуская взгляд. Что-то зацепило, ранило в самое сердце. Снова вернулся взглядом туда, где так сильно начало стучать моё сердце. Парень, приятной внешности с роскошным букетом в руке. Как он похож на моего Антона, как я мог так ошибиться? Выжат как лимон, как быстро закончилось моё выступление. Яркий свет в зале, аплодисменты, которым нет конца. Из виду потерял того парня, всюду ищу взглядом, но нет ни одной зацепки. Ухожу в гримёрку, нужно привести себя в порядок, отдышаться. В дверь тихо постучали, на мой ответ открылась дверь.       — Просили вам передать. В руках молодого парня, тот самый букет, он огромен. Белые лилии, точь-в-точь такие, что росли в саду у Антона. Их невозможно забыть, как ярко они цвели всё лето, сменяя один бутон на другой. Помню, как Антон смеялся, срывал цветок, подносил к лицу, вдыхая аромат. Как затем на его лице оставалась жёлтая пыльца, затем я вытирал её пальцами. А Антон смотрел в это время в мои глаза. Мы ничего так и не сказали тогда друг другу, но наши сердца сказали это за нас.       — Вы можете сказать, кто передал вам этот букет?       — Такой симпатичный, молодой парень, как зовут — не представился, просто попросил передать и ушёл.       — Куда? Куда ушёл?!       — В гардероб наверное, он ничего более мне не сказал.       На выходе столкнулся с мамой, та пыталась меня удержать, остановить. Видимо и её материнское сердце что-то ей подсказывало.       — Виктор, куда это ты спешишь? Что-то сказал в ответ, не понимая смысла, лишь бы что-то ответить. Я бежал по лестницам, что вели вниз, смотрел в гардеробе, но среди толпы я не увидел этого парня. Затем выбежал на улицу и обомлел, это он, я нисколько в этом не сомневаюсь. Сомнения были, я сам их отметал в сторону, а вдруг? Парень открыл дверь в салон такси, который остановился недалеко от входа в консерваторию.       — Антон! Анто-о-он! Парень остановился, не оглядываясь назад, стоял и выжидал. Среди шума, видимо не сразу понял кого окликают.       — Антон! Он медленно повернулся и посмотрел в мою сторону. Не знаю, как я тогда устоял на своих ногах. С каким трудом мне дались тогда эти пару шагов в его сторону.       — Антон, это ты! Я знал, что не ошибся, увидев тебя.       — Здравствуй, Витя! Он всё так же стоял, рука на двери салона такси. Обнял его, прижал к себе, Антон постоял некоторое время не шевелясь. Затем его руки легли мне на талию. Его тепло приятно обжигает, сердце бьётся в бешеном темпе. Рассчитался с таксистом, и захлопнул дверь.       — Но…       — Антон, побудь со мной, прошу тебя. Затем сам отвезу тебя, куда скажешь. Мы гуляли по скверам, не замечая прохожих, по широким улицам, освещенным яркими фонарями.       — Ты налегке, холодно же, осень на дворе.       — Нет, не холодно. Со мной рядом ты, Антон, мне не может быть холодно.       яЗатем позвонил маме, попросил её не ждать меня, забрать мои вещи и уехать к себе. Что буду позже, появились срочные дела. Мама так ничего и не ответила, видимо сама догадалась, что произошло. Это была моя ночь с Антоном, впервые за всё время нашего знакомства. Сегодня я был готов гулять всю ночь до утра, несмотря на то, что холодно, на то, что ночь на дворе. Антон остановился, всматриваясь в мои глаза, затем своими руками коснулся моих рук. Сжимая их, согревая своим теплом. Своим горячим дыханием, прижимая ладони в своему лицу.       — Антон!       — Не говори ничего, просто помолчи.       Моё сердце перестало стучать, смотрю в его глаза и не верю сам себе. Он рядом, он со мной, мой единственный и самый красивый парень.