О сомнениях, притворстве и ошибках

      В очередной раз мне не спалось. Я вертелся на кровати вот уже два часа подряд, но никак не мог найти удобную позу и выкинуть мысли из головы. Как только я закрывал глаза, перед ними появлялся улыбающийся счастливой улыбкой Кир, неверяще смотрящий на толпу людей, аплодирующих ему. Теоретически, конечно, всё же нам, но я окончил свою партию на секунд тридцать раньше, а он увлёкся и не заметил этого. Оставшееся время, ни на что не отвлекаясь, я мог смотреть на то, как он играет. На то, как двигаются по грифу его длинные тонкие пальцы, как он держит смычок и как при этом выглядит его выражение лица. И теперь этот образ не выходил у меня из головы.       Эти дурацкие бледно-зелёные, светящиеся счастьем глаза, искренне улыбающиеся, едва заметные на лице губы и смущённый румянец изводили меня, заставляли чувствовать себя самым настоящим мудаком. Потому что мне он тоже так улыбался, даже после того, как я на протяжении многих лет доставал его, и после всех моих попыток его оттолкнуть. Он хотел со мной общаться, он смело делал шаги по сближению, стоило мне только сделать максимально кривой первый. Почему? Я не понимал. Но зато понимал, что не хочу втаптывать его в грязь этим дурацким спором. И, что самое ужасное, хочу продолжать общение. С ним было интересно, он обожал книги Прачетта, что так бесило меня в школе, ведь именно за ним весь класс начал повторять и читать эти книги именно по его рекомендациям, хотя я тоже их обожал. Он также любил квесты, и мы даже умудрились договориться как-нибудь сходить на какой-нибудь квест в реальности вместе. И музыку он любил, на удивление, такую же, как и я. Но зато у него никогда не было приставки, и играл он всего пару раз в школе ещё у друзей. И не смотрел Доктора Кто и Мир дикого запада, так любимые мной. И в театре был всего пару раз в детстве. И ещё много чего «также» и «не», что вызывало во мне бурю эмоций.       К началу пятого я уже точно знал, с чего начну завтрашний — или уже сегодняшний? — день: я разорву спор с Егором, даже если ради этого придётся показаться соседям голым. В общем и целом, это не такая уж большая плата за спокойствие. Перед отцом будет стыдно, если он узнает, но и это я пережить смогу.       И как только я это решил, сон практически сразу накрыл меня с головой. И снились мне яркие от эмоций, а не от цвета, глаза и искренний смех.

* * *

      На учёбу я пришёл помятый донельзя, нагло проспав всю первую пару на последнем ряду, благо что преподавателю на это было плевать — у него главное, чтобы промежуточные тесты писали хорошо, да на парах физически присутствовали.       Егора сегодня не было, и, как я узнал у нашей старосты, он и вовсе заболел. Вроде бы даже по-настоящему. Оставлять этот вопрос я не собирался, поэтому написал ему, что от спора я отказываюсь, потому что считаю его глупым, но если ему очень хочется лицезреть меня обнажённого, то я от него такого не ожидал, но готов сделать это, лишь бы он отстал. Ответил он почти сразу, что он всегда знал, что я сцыкло, на которое нельзя положиться, и что лишил его одной из немногих радостей жизни. А насчёт моего эксгибиционизма он ещё подумает и сообщит своё решение, когда выйдет с больничного на следующей неделе.       Я вздохнул с облегчением, чувствуя, как падает камень с души, и стараясь не особо заморачиваться на тему того, почему это вдруг стало важным.       На большом перерыве моё бренное, уставшее от этой жизни тело нашёл Кир.       — Выглядишь погано, — честно сказал он, присаживаясь прямо на том месте, где лежали мои ноги, не боясь к ним прикоснуться. Я чувствовал тепло его тела, и от этого ощущения было одновременно и неуютно, и… волнующе.       — А ты весь цветёшь и пахнешь, — я хмыкнул, всё же не предпринимая попыток от него отстраниться. — Как же я хочу спать, — простонал я, протирая пальцами жутко болящие глаза, в которые при этом ещё и песка насыпали.       — Сколько у тебя ещё пар? — спросил порозовевший Кир, глядя на меня одновременно весело и с сочувствием.       — Одна, а потом надо идти на консультацию к Грищенке, где она будет выносить мне мозг на тему связи темы моего диплома и его содержания, — мой голос, должно быть, звучал замогильно. — Не представляю, как буду слушать её и пытаться вразумительно отвечать.       — От одной ночи без сна ещё никто не умирал, не драматизируй, — фыркнул парень. — Зато, если вы всё сделаете в ближайшее время, непосредственно перед сдачей ты сможешь спать, а не корячиться над текстом с горящей задницей.       — Ты бесчувственный чурбан, который спал себе спокойно всю ночь! — обвинил я его, на что получил возмущённый тычок под рёбра.       — А чего ты не спал-то? — закономерно спросил он, и я почувствовал, как к уже моим щекам приливает кровь. Правильно, Марк, гениальным решением было акцентировать внимание на своей бессонной ночи, ты ведь так хотел признаться Киру, что не спал, потому что думал о нём и его красивых глазах.       — Не знаю, просто бессонница какая-то напала, — закашлявшись, ответил я, стараясь сделать это как можно более небрежно. И одновременно с этим пытался заставить себя не думать сейчас о том, что только что мысленно назвал глаза Кира красивыми и оставить эти прекрасные мысли на потом. Желательно на то время, когда ни Кира, ни кого-либо ещё рядом не будет. А если получится, то на никогда.       — Бессонница просто так не нападает, — в привычной «я самый умный» манере возразил парень, но в его глазах я видел чёртово беспокойство. — У тебя всё в порядке с учёбой? С семьёй? Ничего не тревожит?       На данный момент меня тревожил сам Кир и моё к нему внезапно переменившееся отношение, но говорить об этом непосредственно ему я не планировал. По крайней мере, не сейчас.       Я перенёс ноги со скамейки на пол и сел — лежать перед Киром теперь стало неуютно, словно я на приёме у Фрейда и он вот-вот спросит о моём детстве и отношении к матери.       — Брось, всё со мной в порядке, — намеренно показательно закатил я глаза, показывая, что думаю о его научной степени в области всего. — Немного волнуюсь из-за предстоящей сессии, ГОСов и защиты, как и все.       — Сессия будет лёгкая, к защите тебя Грищенко отлично подготовит, хочешь ты того или нет, а вот с ГОСами придётся повозиться. Можем готовиться вместе, если хочешь. Какие-то вопросы по-любому будут совпадать, да и отвлекаться я тебе не дам.       — Смотри, чтобы сам не отвлёкся со мной вместе, — хохотнул я, радуясь, что мы ушли от той скользкой темы. — Не хочу быть причиной твоей загубленной карьеры.       — Себе я тоже не дам отвлечься, не волнуйся, — улыбнулся Кир. — Выработанной за столько лет выдержки хватит на нас обоих.       — Но у тебя никогда не было такого отвлекающего фактора, как я, — ляпнул я, не подумав.       В этот раз смутились мы оба.       — Пара скоро начнётся, так что я, наверное, пойду, — грубовато перевёл парень тему. — Встретимся после пар? — всё же спросил он, несмотря на то, что я чётко видел его желание либо смыться, либо закрыться за маской и навлечь на себя мой гнев.       — Да, давай у Леры встретимся? Я закончу с Грищенкой и пойду туда, — предложил я.       Теоретически та кофейня имела своё название, но между собой мы называли его теперь именно «У Леры», не принимая во внимание, что она там работала только после своего универа и не всегда была на месте.       — У меня сейчас ещё две пары, — предупредил Кир.       — Я сомневаюсь, что мы с Грищенкой быстро справимся, — фыркнул я. — Как бы тебе самому не пришлось ждать, — парень пожал плечами и показал на сумку с ноутбуком, мол, он всегда найдёт, чем занять себя. — Тогда, как освободимся, идём к Лере. Если меня совсем уж будут задерживать, я напишу.       — Хорошо, — Кир улыбнулся мне напоследок и удалился.       А я остался сидеть, чувствуя, как от этой улыбки заколотилось сердце, и пытаясь вспомнить, как давно это началось.