О сомнениях, притворстве и ошибках

      Третьей парой был семинар, и вела его сама Грищенка, а она терпеть не могла, когда на её занятиях отвлекались, не могли внятно ответить на вопрос или, упаси Господи, просили его повторить, потому что не расслышали с первого раза. И думать мне было некогда.       Такая возможность появилась на пять минут после пары, когда мой научрук была занята отчитыванием одной из моих одногруппниц за невнимательность. Но за пять минут я успел только подумать, что хочу спать — и всё. Но спать не стал, ибо испытывать на себе гнев Грищенки я не собирался. Но позволить себе расслабиться и лениво открыть ноутбук с дипломом я вполне мог, что и сделал. И, как только женщина отпустила провинившуюся студентку, сел ровно и, как мог, убрал с лица всю усталость, показывая, что готов к труду и обороне.       И понеслась…       К концу пары я был выжат как лимон, список исправлений занимал два тетрадных листа, а Грищенка была на удивление мной довольна и сказала, что я большой молодец, тему раскрыл очень интересно, и что она надеется, что до начала сессии мы как раз закончим. И ещё предложила свою помощь в подготовке к самой сессии и ГОСам, мол, если у меня будут вопросы, я смело могу ей писать.       Поблагодарив её и выйдя из аудитории, я облокотился спиной о стену и медленно по ней сполз, держась за трещащую от переизбытка информации и недостатка сна голову, тихонько застонав.       Что за время? Сессия, ГОСы, защита, теперь ещё и Кир… Пиздец нервам.       Долго сидеть так я не стал: вот-вот должен был прозвенеть звонок с пары, а это значило кучу людей. В кофейне в том числе. Если пойду туда прямо сейчас, может, успею взять нам с Киром чего-нибудь до того, как там образуется очередь.       Пока шёл, я всё же умудрился погрузиться в свои мысли.       Сам факт симпатии к мужчине меня не напрягал — так уж вышло, что эту часть своей жизни я с горем пополам прошёл ещё в одиннадцатом классе. До этого, при походах в бассейн или на отдыхе, я интересовался только прекрасными девушками в бикини, и, чего уж греха таить, в закрытых купальниках тоже. Но как-то раз на отдыхе с родителями на Майорке моё внимание к себе привлёк один горячий турист из Германии, который случайно запустил в меня мячом для волейбола, а после моего удачного броска этого же мяча обратно предложил пойти играть с ними. Я засмотрелся на него, он заметил это и весь оставшийся отдых неприкрыто флиртовал с отчаянно паникующим от собственных реакций и снов мной. С ним у нас так ничего и не было, кроме одного неловкого в начале, но очень горячего в конце поцелуя, после которого он уехал, сказав мне напоследок, что ничего страшного во всём этом нет и я зря загоняюсь.       Я же свято был уверен, что загоняюсь не зря, и продолжал это делать ещё около полугода, пока не познакомился на выпускном с ведущим, собственно, выпускного. И переспал с ним по пьяни там же, после чего отрубился и проснулся уже в его квартире. С ним мы встречались ещё чудесные две недели, за которые он окончательно вбил в мою голову, что ничего в однополом сексе в любых его проявлениях страшного нет, а потом разошлись по обоюдному согласию, не имея друг к другу никаких претензий.       После этого у меня были ещё одни отношения такого же плана, но куда больше их было всё же с девушками. В общем и целом, мне всегда везло на таких же, как я, не заморачивающихся на длительных отношениях людях, встречающихся, пока это удобно и приятно обоим. Я всегда был предельно честен со своими партнёрами и единовременно спал только с одним, считая это честным. Но со стороны, конечно, казалось, что я ловелас и бабник, ни во что не ставящий женщин. Я относился к этому статусу философски, не мешая людям думать так, как им того хотелось.       Так вот. Я давно не считал, что симпатия к представителю своего пола — это что-то инфернальное и пугающее. А вот то, что выбор мой пал ни на кого-нибудь, а на Кира… Тут уже сложнее. Учитывая, что я только недавно перестроился с раздражения к нему на желание общаться, внезапный интерес такого плана застал меня врасплох.       Когда его бледная физиономия стала казаться мне привлекательной? Он не стал ярче, он всё такая же поганка, но эмоции, которые он теперь позволял себе проявлять в моём присутствии и по отношению ко мне, делали его в моих глазах… чудесным?       Когда это произошло и почему я всё пропустил? И ведь правда, это не произошло внезапно только сейчас. Сейчас я просто наконец признался в этом себе. Все наши предыдущие встречи с тех пор, как Кир перестал быть для меня высокомерной фарфоровой куклой, меня выбивали из колеи его улыбки и эмоции в глазах. Но я либо игнорировал эти свои реакции, либо списывал на что угодно другое. О нём хотелось заботиться. С ним хотелось находиться рядом.       Я прикрыл глаза на секунду, пытаясь вернуться в реальность чуть больше, чем было сейчас, чтобы поздороваться с Лерой и заказать кофе, который сейчас мне был жизненно необходим.       — Привет, Лер, — устало, но искренне улыбнулся я девушке. Хоть нас нельзя было назвать друзьями и общались мы только в стенах кофейни, портить ей настроение из-за своих проблем я не хотел.       — Привет, Марк, — она улыбнулась в ответ — получилось так же устало. Да и выглядела она не менее помятой.       — Сделай мне, пожалуйста, раф и гляссе, — попросил я, вспомнив, как горели глаза Кира, когда в прошлый наш поход сюда он разнообразия ради попробовал кофе с мороженым.       У Кира, насколько я помнил из недавнего разговора с ним, была пара с Ивановым, известным своей пунктуальностью и заканчивающего пары строго по расписанию, так что к приходу сюда парня мороженое уже слегка подтает, отдавая сладость, но не успеет растаять полностью, чтобы оставалась возможность выловить его из кружки и съесть так.       И как я умудрился заметить всё это за Киром?       Лера кивнула и начала делать напитки, не без интереса поглядывая на то, как я разлёгся на барной стойке.       — Это универ так чудотворно на тебя влияет или кто-то другой? — всё же решилась она задать вопрос.       — Или, — устало отозвался я, глядя на то, как уверенно она готовит кофе. — А на тебя?       — Так же, — усмехнулась Лера. Получилось настолько горько, что я почти почувствовал этот привкус на языке. — Да и универ тоже берёт своё. Погода ещё эта…       — Солидарен, — кивнул я. Что ещё сказать, по сути, незнакомой девушке, я не знал, поэтому ограничился простым: — Но мы прорвёмся, верно?       — Конечно. Если не порвёмся, — уже гораздо веселее сказала Лера, поставив передо мной раф.       Я сдержанно рассмеялся, не став ей говорить, настолько точным может быть её замечание.       — Лер, а почему мы общаемся только здесь? — задал я возникший в голове вопрос.       — Потому что у нас обоих в жизни происходит какая-то дичь и хочется иметь что-то стабильно-спокойное? — предположила девушка, глядя на меня, слегка нахмурив фиолетовые, в цвет волос, брови.       — Сейчас — да, а вообще? — я не собирался настаивать на вечной дружбе, просто интересовался. И, видимо, в моём взгляде или тоне это как-то угадывалось, потому что складка между её бровями разгладилась.       — Не дошли ещё до этого, видимо, — улыбнулась Лера и поставила передо мной вторую кружку. — Может, ещё дойдем когда-нибудь. А пока к тебе идёт твоя дичь, — кивнула она в сторону вошедшего в кофейню Кира. Я приветливо махнул ему, думая о том, что подразумевала под этим Лера. Но недолго, потому что быстро мысли занял, собственно, сам Кир.       — Я заказал тебе гляссе, — сказал я, пододвигая к нему кружку.       — Спасибо, — открыто и искренне улыбнулся он. И я понял — видя всё это, не так уж сложно догадаться, кто является моей дичью. — Как встреча с Грищенко? — спросил парень, делая глоток своего кофе и жмурясь от удовольствия при этом.       Вспоминая свои недавние мысли, я стал наблюдать за ним чуть пристальнее обычного, пытаясь понять, кого во мне видит сам Кир.       — Она надеется, что к началу сессии я закончу исправлять всё, что она сказала, и, если её удовлетворит конечный результат, мы закончим с дипломом. А как только я закрою сессию, приступим к подготовке презентации и речи на защиту, — я произнёс это с неприкрытым сарказмом, на что Кир хохотнул, сверкая глазюками.       — Значит, она уверена, что ты закроешь сессию и сдашь ГОСы, — переиначил всё в позитивную сторону парень.       ― Да, и что мне совсем не нужно время на то, чтобы к ней готовиться, ― фыркнул я, снова растекаясь по стойке. Пока других гостей в кофейне нет, этим надо пользоваться. ― Точнее, что мне совершенно не нужно свободное время.       — Думаю, именно так она и думает, ― хохотнул парень, слизывая в губ мороженое. Я на секунду прикрыл глаза от этого зрелища, но видел его и так. ― А я с Леваковой случайно встретился во время перерыва, она сказала, что ждёт от меня конечный вариант ВКР уже в эту пятницу, — Кир погрустнел, и я только после следующей его фразы понял, почему. — Так что, наверное, не получится сегодня погулять. И завтра, может быть, тоже. Не знаю, как пойдет.       — Ничего страшного, — пожалуй, слишком бодро ответил я — парень сник ещё больше. Я поправился: — Я тоже постараюсь в эти дни заняться дипломом, чтобы потом нам обоим от этой муры освободиться и иметь хоть немного времени на то, чтобы отдохнуть.       — А к сессии мы когда готовиться будем? — лицо Кира посветлело, но он поторопился насупиться, чтобы я не сомневался, что он серьёзен.       — Не надо заливать мне тут, я уверен, что как минимум все зачёты у тебя точно автоматом. И, может быть, даже некоторые экзамены, ― я легко треснул его по плечу. ― Даже у меня они почти все автоматом, только с экзаменами не повезло. А насчёт подготовки… Ты же предлагал готовиться к ГОСам вместе, — напомнил я ему. — Почему бы и не к сессии тоже?       — Посмотрим, — почти согласился он, кивнув.       — А пока допивай кофе — и пошли. Вместе к метро пойдём.       Я не так чтобы шибко хотел ближайшие два дня корпеть над дипломом, но был благодарен Киру за возможность передышки. Как ни крути, мне нужно было подумать.       Мы попрощались с уткнувшейся в телефон Лерой, всё это время усиленно делающей вид, что её здесь нет, и дошли до метро, болтая о новой книге Акунина, к которому оба испытывали смешанные чувства, но всё равно читали все книги, а потом разъехались в разные стороны.       Стоя в переполненном вагоне, я задумался, что в последнее время делал как-то слишком часто.       Париться из-за себя и своего интереса смысла я не видел. Больше меня волновала ответная реакция Кира. Для начала, она явно была. Но вот вопрос: может, это просто дружеский интерес? И что делать? Как это выяснить? Хочу ли я терять Кира как новоприобретённого друга ради малой вероятности приобрести… Кого? Любовника? Партнёра? Тоже большой вопрос. У меня никогда не было длительных отношений с кем-либо. Нужно ли оно мне сейчас? Хочу ли я обременять Кира таким ветреным мной? Вдруг мой интерес к нему пройдёт так же быстро, как и появился?       Мда. С одной стороны, нужно явно подождать и разобраться во всём этом. С другой, жуть как хотелось сразу всё решить и не мучиться в неведении.