О признаниях и страхе
8 февраля 2020 г., 15:00
Несколько дней мы виделись только в универе, во время большого перерыва разговаривая о всяком, а после пар, если получалось, вместе шли до метро. Я, почти не скрываясь, смотрел на него, когда была возможность. Старался не пялиться, а кидать короткие изучающие взгляды, но наверняка сдавал себя с головой. Я вглядывался в его эмоции, ответную реакцию на прикосновения, шутки и осторожные намёки. И порой мне казалось, что он изучает меня в ответ. Но не мог быть уверенным до конца, чтобы просто зажать его где-то и поцеловать. Или прилично предложить встречаться, а уже после того, как он согласится, зажать и поцеловать. Если он согласится.
Хотелось биться головой обо все твердые поверхности почти двадцать четыре на семь. Из-за желания касаться иначе, из-за его смеха, пробирающего меня до костей, из-за его чёртовых прикосновений, его дурацкой бледной рожи, которая мне теперь ещё и снилась. Вообще, много чего снилось. Например, какие отметины я могу оставлять на его шее, худых плечах и животе. Снилось, как я губами и руками почти довожу его до того, чтобы кончить, но останавливаюсь, мучая. И как потом беру его, видя на его лице, насколько он от этого кайфует.
Я будто обнулился до подросткового возраста.
Никогда раньше не чувствовав резкой потребности в близости, сейчас я сходил с ума. Но не хотел исправлять это с кем-то другим, не разобравшись с Киром. Придурок.
Через неделю с больничного вышел Егор, напомнив мне, почему мы вообще начали общаться с Киром. И это напоминание неприятно кольнуло сердце.
Первой парой была Грищенка, поэтому поговорить не удалось, хотя по виду Егора и было заметно, что он почти готов пожертвовать хорошей оценкой ради того, чтобы выяснить, что случилось вообще и во время его отсутствия в частности. Я же просто спокойно сидел, игнорируя его тычки и заинтересованные взгляды, и ничего обсуждать, в общем-то, не хотел.
Выходя из аудитории, я набрал Кира, желая узнать, свободен ли он на большом перерыве. Можно было бы написать, но я хотел услышать его голос. Точно придурок.
Но Егор бесцеремонно схватил меня за руку и оттащил в закуток коридора, желая поговорить. Я вздохнул и, нажав «отбой», повернулся к парню.
— Рассказывай давай, что произошло, что ты готов голым предстать перед соседями, лишь бы отменить наш увлекательный спор? — нетерпеливо спросил он, стоило нам только выйти из аудитории. — Вы с Кленовским вроде нормально общались в последнее время, всё указывало на то, что ты выиграешь.
— Вот и радовался бы, что не придётся позориться, — фыркнул я.
— Я это воспринимаю как возможность повеселиться и оставить в памяти запоминающийся момент, — заулыбался Егор, но взгляд его выглядел на удивление серьёзно. — Так что случилось?
— Какая разница? — резковато спросил я, но попытался исправиться, делая тон более смешливым и спокойным. — Не хочу дальше продолжать, и всё.
— Втрескался в него, что ли? — заржал Егор, и меня окатило волной неожиданного стыда от того, как глумливо звучал его голос. Стало жутко неудобно из-за того, что и правда втрескался в такого, как Кир.
— Херню пороть прекрати! Чтобы я, да втрескался в парня? — взъелся я, чувствуя стыд уже за то, что только что подумал. И окончательно завис, запутавшись, противно мне от того, что подумают обо мне или о Кире?
— Если скажешь, что случилось, я не буду требовать с тебя исполнения желания, — заявил парень. Я «отвис» и фыркнул снова. Ещё более громко и презрительно, показывая, что мне вообще-то побоку. — Хорошо. Тогда я расскажу, почему предложил этот спор, если ты расскажешь, почему отказался.
Это был очень подлый приём, на который я не мог не купиться. Но честно попытался отдалить момент истины.
— Очень мне надо, чтобы ты потом трепался об этом всем подряд, — буркнул, не подумав, я. И мгновенно понял, что совершил ошибку, по тому, как исказилось лицо Егора. Но он быстро накинул на себя привычное раздолбайское выражение.
— Ты чудесного обо мне мнения, Марк, я просто вне себя от счастья, осознавая это, — громко загоготал он, но меня словно молнией пронзило от осознания того, какой я на самом деле мудак. — Вываливай давай, хорош зажиматься, словно девственница перед порно актёром.
— Я мудак, — это был чистейшей воды каминг-аут. Егор в ответ на моё признание только ещё раз коротко гоготнул, соглашаясь. Я уселся на ближайшую скамейку, тяжело вздохнув. — И не хотел бы продолжать им быть. Киру нравится общение со мной. А мне с ним. Я не хочу всё испортить дурацким спором. Даже если он о нём не узнает.
— Звучишь как влюблённая школьница. А говоришь, что не втрескался, — подорожал уходить в фарс парень, от чего мне становилось только хуже. Сколько раз я уже говорил что-то такое, что вынуждало Егора закрываться за этой маской раздолбая? А сколько раз я так отталкивал Леру? И ещё черт знает кого.
— Даже если бы и втрескался, то что? — сказать это получилось с трудом. Ещё и очень зло вышло. Руки сами собой сжались в кулаки. Что делать, если он всё же всем расскажет? Как после этого смотреть Киру в глаза?
Я путался в своих чувствах и страхах всё больше.
— Да ничего, — удивлённо отозвался Егор, вырывая меня из этого омута. — Мир вам да любовь, дети мои, — пафосно изрёк парень.
— То есть... Тебе всё равно? — спросил я, растерявшись.
— Ну, стоять у твоей кровати и держать тебя за ручку я отказываюсь, уж извини, — парня аж передёрнуло, видимо, от предоставления того, что на той кровати может происходить. — Но я отказываюсь там стоять, и если ты будешь с девкой. В остальном не понимаю, почему должен быть против.
— А спор зачем этот? — смутившись, я сменил тему.
— О... — настала очередь Егора смущаться. Он, видимо, уже позабыл, что предложил в надежде на ответное откровение. — Я просто решил, что это будет забавно: заставить тебя общаться с тем человеком, которого ты на дух не переносишь, и наблюдать, как ты осознаешь, какой ты мудак, — признался парень, морща нос. — Не слишком дружеский поступок, конечно, но зато какой эффект. На самом деле мне почти стыдно за это. Я не хотел подгаживать Киру тобой ещё больше, чем уже было. Но остановить спор не осмелился. В отличие от тебя. На самом деле забавно было наблюдать, как ты меняешься. Я аж чуть не разрыдался, когда заболел, а ты пишешь, мол, давай прекратим. А я даже не мог наблюдать, что случилось.
— Ну, пиздец вообще, — выдохнул я, не понимая, что чувствовать. Вроде бы этот идиотский спор сделал в итоге лучше, а вроде мотивы у парня были сомнительные. Хотя, опять же, не мне говорить о сомнительном поведении. — Развлёкся, надеюсь?
— Ты признал, что мудак, поэтому я считаю, что всё прошло просто изумительно, — пожал плечами Егор.
— Заебись. А как мне теперь с этим жить? — задал я, в общем-то, риторический вопрос. Парень снова пожал плечами. Я хотел сказать что-то ещё, извиниться перед ним за все годы нашего странного общения, но, оттягивая момент, взглянул на экран телефона. Глаза расширились от ужаса: звонок с Киром длился уже пять минут. — Блять, — одними губами ругнулся я, поднося телефон к уху. — Кир, ты здесь?
— Да, — безэмоционально ответили на том конце провода. Не стал сбрасывать, делая вид, что его здесь нет, не пытался делать вид, будто ничего не произошло. Просто включил куклу. — Прости, что подслушал. Ты не сбросил вызов. Хотя это меня не оправдывает, — голос его звучал настолько сухо, что мне захотелось сделать глоток воды.
Егор выглядел напуганным, явно вспоминая, как и о чём мы всё это время говорили. Губы сложились в беззвучное «прости». Я махнул на него рукой, надеясь, что он поймёт, что я не считаю его виноватым, и бросился в сторону выхода, не зная, впрочем, куда бежать.
— Кир, послушай меня, где ты сейчас? Я приду, и мы поговорим, — протараторил я, боясь, как бы он не бросил трубку. Как я его искать потом буду? Вдруг он с пар уйдёт? Я же даже не знаю, где он живёт.
Но я забыл, с кем общаюсь. Кажется, уже очень давно забыл, каким может быть этот парень, хотя общаемся мы всего ничего.
— У меня сейчас пара с Новиковой, а после неё давай встретимся у главного входа, — абсолютно ровный тон. Контроль на уровне бога. Я готов был взвыть от этого тона и того, что именно говорил Кир, но понимал, что либо так, либо он пошлёт меня нахер. И будет прав.
— Хорошо, давай. Я буду тебя ждать там, — мой голос, наоборот, срывался.
Стоило мне только закончить говорить, как Кир отключился.
Я позволил себе взвыть.
***
За пять минут до конца пары я уже стоял около дверей в аудиторию, где была пара у Кира. Решил, что ни в коем случае не позволю ему сбежать от меня, не выслушав. Он вышел последним, и в зелёных глазах не мелькнуло ни капли удивления от того, что я был здесь. В них не было ничего. И сейчас я наконец-то окончательно осознал, насколько на самом деле они бесцветные без эмоций. Нет, цвет их не менялся на самом деле, но эмоции делали их живыми, и от этого они казались ярче. Это завораживало бы, если бы у меня было время любоваться. Да и было бы на что. — О чём ты хотел поговорить? — спросил Кир, остановившись напротив меня. Ровный, словно палку проглотил. И бледный. Не только потому, что это он. Парень выглядел ещё бледнее обычного. Болезненно. От осознания этого у меня и у самого скрутило живот. — О том, что ты услышал из нашего разговора с Егором, — начал было я, но запнулся, не зная, что сказать. Всю пару думал, но так и не придумал, больше паникуя. — Да, я как раз хотел извиниться за это. Было очень некрасиво с моей стороны подслушивать, — воспользовался образовавшейся паузой Кир, в очередной раз выбивая землю у меня из-под ног. — Прекрати этот фарс, — жёстко оборвал его я, заметив, что на лице парня не дёрнулся ни один мускул. — Это мне нужно извиниться. За то, что не рассказал обо всём сам. За сам спор мне не настолько стыдно, хотя он и был дурацким. Но он позволил мне осознать, насколько я ошибался на твой счёт, — я замер в ожидании. — Извинения приняты, — кивнул Кир. Я почти обрадовался, но быстро понял, что голос его не изменился ни на йоту. — Кир, прекрати! Накричи на меня, скажи, что я долбоёб, но, прошу тебя, не делай вид, что тебе всё равно, — попросил я, заглядывая к нему в глаза. — Я же знаю тебя, ты не бесчувственный. — Мне очень жаль, что ты теперь это знаешь, — ударом под дых раздалась фраза. — Я верю, что тебе стыдно. И не держу на тебя зла. — Тогда в чём дело? — Мне всё равно, — будто бы удивлённо протянул Кир, повторяя мои слова. Он не собирался демонтировано уходить или придумывать срочные дела. Стоял передо мной, закрытый с ног до головы. Не выдающий теперь вообще никаких эмоций, даже искусственных. И от этого было только хуже. — Ты вообще слышал, что я говорил Егору? — разозлился я, чувствуя себя максимальным мудаком и придурком. — Да. — Тогда какого чёрта? Я говорил, что мне нравится с тобой общаться! — Да, я слышал. Но я не хочу продолжать это общение, — заявил Кир. — Почему? — опешил я, но тут же исправился: — Это всё из-за спора? Мне правда жаль, но я хочу общаться с тобой не из-за него. Я отменил спор уже давно. — Это я тоже слышал, — кивнул парень. — И мне очень лестно, но я не хочу продолжать. — Ты можешь объяснить, почему? — гаркнул я так, что на нас обернулись несколько человек, но пошли дальше по своим делам. Кир же даже не вздрогнул, только моргнул лишний раз. — Почему вдруг ты решил, что не хочешь со мной общаться? Это из-за слов про «втрескался»? Так это всё ерунда, я не собираюсь мутить с тобой, я хочу общаться. — А, ясно, — хмыкнул Кир. И я заметил оттенок эмоции на его бледном лице. Горечь, проступающая сквозь искусственную усмешку, делающую его лицо жутким. — В смысле, если ты не хочешь мутить... В смысле, встречаться, — в голове набатом била кровь. — В смысле, если хочешь дружить, то я за, а если нет, то я бы, наверное, хотел попробовать... Встречаться... — я звучал просто отвратительно, но ничего не мог с этим поделать. — Скажи то же самое, когда перестаешь сомневаться, — закатил глаза Кир. Фраза была пиздец пафосной, но, клянусь, была произнесена для того, чтобы я, наконец, разозлился. Но я промолчал. — А теперь извини, но мне пора на пару. И он ушёл, оставив меня наедине с моим интеллектом, то есть практически в одиночестве.
