О настойчивости
10 февраля 2020 г., 15:33
Несмотря на то, что утром голова болела, словно я выпил не один бокал пива, а минимум ящик, мне удалось проснуться пораньше, чтобы успеть на совмещённую с группой Кира пару к десяти сорока пяти утра, заскочив по дороге к Лере, хотя вместо неё самой там был другой бариста. Взяв себе раф, а Киру — холодный сладкий чай, я помчался к консерватории. В аудиторию я влетел за минуту до звонка, стремительно пройдя мимо первого ряда, на котором неизменно сидел Кир, и оставив на его столе стакан. Я готов был поклясться, что чувствовал его взгляд в спину, но, когда устроился на привычном для себя третьем ряду, перед собой я мог лицезреть только его светлый затылок.
— Видимо вчера всё прошло удачно, — заключил из нашего с Киром проведения Егор, какого-то чёрта тоже явившийся на пару, несмотря на вчерашнюю попойку.
Я скривился, но кивнул.
— Он не спустил меня с лестницы, так, что да, удачно.
— Я, конечно, был довольно пьян, но точно помню, что там не было никакой лестницы, — задумчиво высказался парень.
Я тихо застонал.
— Боже, он покусал тебя вчера? Какой ужас! Теперь ты тоже будешь постоянно везде вставлять своё чрезвычайно важное мнение? Я этого не переживу.
Егор бессовестно заржал, треснув меня кулаком по плечу. Я против воли улыбнулся.
Пара была привычно нудной, и вместо того, чтобы писать конспект, я полтора часа писал, зачёркивал, комкал и повторял всё это снова и снова — в общем, придумывал, что бы такого написать в записке Киру. Получалось отстойно.
Егор только смотрел на всё это, но комментировать не спешил, видимо остерегаясь моего зверского выражения лица.
В итоге из аудитории я малодушно выбежал первым, оставив на столе спокойно собирающегося Кира выстраданную записку, не обращая внимания на недовольный взгляд препода и уж тем более на насмешливый взгляд Егора.
Остаток дня прошёл более спокойно, несмотря на то, что у меня всё валилось из рук. Но покинуть аудиторию сразу после звонка мне не удалось — преподше было жизненно необходимо узнать, что происходит и почему я сегодня такой рассеянный. Убедив женщину, что со мной всё в порядке, просто я немного волнуюсь перед выпуском, я выбежал-таки из аудитории. По сторонам смотреть я уже не успевал, боясь, что Кир просто уйдёт, не дождавшись меня. Но вышло иначе: я в него врезался.
― «На крыше после пар»? Серьёзно? ― иронично спросил Кир, отталкивая меня, даже не убедившись, стою ли я на ногах, очевидно, его это не особо волновало. ― И что бы мы там делали?
― Занимались бы нашим любимым делом — переругивались бы, ― я постарался звучать спокойно и чуть насмешливо, но получилось резко и коряво. Ещё и сердце в груди стучало словно бешеное. Наверняка просто из-за столкновения. Хотя кого я обманываю?..
― Тратить на тебя свои нервы? Увольте, ― фыркнул Кир. ― Кстати, флиртовать у тебя получается просто отвратительно.
― Надо же как-то учиться, ― философски пожал плечами я. ― Пойдём погуляем, может?
― Не могу. У меня смена в семь начинается, а до этого ещё нужно кучу заданий на завтра сделать, ― его голос не звучал виновато, но меня почему-то всё равно не задел его отказ. Его ершистость только воодушевляла меня, ведь это значило, что ему не всё равно, а это уже кое-что. Плюс это всяко было лучше полного отсутствия эмоций.
― Чего ты вдруг под конец года решил найти подобную работу? ― спросил я, начиная двигаться в сторону выхода из корпуса. ― ГОСы не за горами. Да и диплом. И мне ничего не говорил, ― зачем-то добавил под конец я, тут же мысленно стукнув себя по голове за то, что звучу как обиженка, хотя не имею на это никакого права.
― Я не находил, просто подменяю на пару дней местного бармена, ― снизошёл до объяснения Кир. ― Владелец бара — хороший знакомый отца — вчера днём позвонил и очень просил помочь.
― Видимо, совсем в отчаянии чувак был, раз попросил о подмене человека без опыта работы, хоть и знакомого, ― усмехнулся я, искоса поглядывая на парня.
Общая невзрачность, худоба и долговязость, помноженные на вечный покерфейс, вызывали теперь не раздражение, а довольно однозначное желание расшевелить, вызвать на эмоции. Хотелось вновь видеть его ярким, улыбающимся, а не то, как он продолжает при мне прятаться за спокойной маской и ничего не значащей улыбкой. И дотрагиваться. Узнать, холодные ли у него руки, такие ли жёсткие волосы, какими кажутся. Что прячется под одеждой. Не то чтобы я ожидал увидеть под ней Аполлона, нет. Но хотелось именно увидеть и иметь право коснуться. А пока что со всем этим дурацким спором и непонятками я имел право только пойти нахер. И то метафорический.
― В старших классах я пытался доказать отцу, что, даже если он будет резко против моего обучения в консерватории, я смогу обойтись и без его помощи, ― вдруг разоткровенничался Кир, увидев что-то в моём выражении лица. ― После школы работал в баре всё того же друга, которого тогда чудом уговорила мама. Ещё большим чудом было то, что я уговорил на эту авантюру её, пообещав, что, если мои оценки ухудшатся, я сразу прекращу этот цирк. Полгода прошло просто в бешеном темпе. А потом отец признал, что такая зараза, как я, преуспеет в чём угодно и успокоился.
― Ничего себе, ― присвистнул я, иными глазами глядя на Кира и всё же немного обижаясь, что не слышал этой истории раньше. ― Я думал, что тебя родители в попу целуют и нарадоваться не могут своим золотым медалистом и красным дипломником, ― не удержался от укола я. Такое поведение из меня уже ничем не вытравишь.
― Кто бы говорил, мистер «мой папочка платит за моё обучение», ― язвительно отозвался Кир, от чего я разулыбался, абсолютно этого не скрывая.
― Таким ты нравишься мне больше, ― признался я, понимая, что терять уже нечего — в последние пару дней я и так постоянно выгляжу как идиот. А в глазах Кира, наверное, и всё время, что мы знакомы.
— Иди к лешему, Марк, — выдохнул парень, но не пытался ускориться или отстать. Его щёки зарумянились, приводя меня в восторг.
— Пойдём вместе? — настроение у меня было прекрасное. И чем более мрачным старался казаться Кир, тем отчётливее я понимал, что он просто старается закрыться от меня, ожидая подставы. Наращивал панцирь, чтобы выдержать тот удар, который он ожидал, что я рано или поздно нанесу. Но всё это лишь означало, что я дурак, а ему не всё равно. А значит, ещё не поздно всё исправить. — Не к лешему, конечно. Давай вместе делать домашку? — предложил я, прекрасно понимая, что звучит это так, словно мы в школе учимся.
— У нас разные предметы, в этом нет смысла, — лениво возразил Кир.
— А кому он нужен? — с улыбкой отозвался я. — Просто посидим у тебя или у меня дома, будем заниматься каждый своим. А потом можно будет в приставку порубиться.
— У меня смена сегодня, ты не забыл? — взгляд прозрачных глаз был колючим, а между бровями пролегла хмурая складка.
— Если время останется, — не стал настаивать я, но и отступать не собирался. — Или в другой раз. Давай? — я посмотрел на него, как мог, серьёзно, при этом не переставая улыбаться.
— Ничего хорошего из этого не выйдет, — вынес вердикт Кир, судя по всему, не только конкретно этой идее, но и нашим отношениям в целом.
* * *
— Всё, я больше не смогу написать ни строчки, — со стоном я захлопнул крышку ноута — три раза до этого проверив, сохранил ли свежеисправленный текст диплома — и выпрямился. Спина и шея гудели от долгого нахождения в позе вопросительного знака. — А придётся, — усмехнулся Кир, тоже отвлекаясь от своего занятия и смачно потягиваясь всем телом. Зрелище было приятным взгляду, но природная вредность была сильнее желания просто смотреть. — Прекрати так делать, — нарочито резковато бросил я, глядя на парня голодным взглядом. — Ты выглядишь слишком сексуально для человека, который даже поцеловать себя не дал ни разу за две недели отношений. А это, между прочим, чревато. — Да ты задолбал уже! — возмутился Кир, раздражённо закрывая ноут и убирая его в сторону. — Такое чувство, что у тебя в голове мысли только о сексе! — А у тебя их там нет? — невинно спросил я. — Прости, я не знал, ведь ты не рассказывал об этой своей особенности. Я постараюсь больше не поднимать эту болезненную для тебя тему. Что вообще-то сложно, когда перед тобой сидит, а иногда и лежит твой, между прочим, парень, а ты до него даже дотронуться не можешь. — Боже, Марк, ну что за цирк? — простонал Кир, закатывая глаза. — Делай уже, что хочешь, только отъебись от меня потом хотя бы на сутки. Получив официальное разрешение, я не стал паясничать и убежать Кира, что мне вовсе не обязательно всё это и я готов ждать столько, сколько угодно. В данном случае нужно было пользоваться разрешением, пока это возможно, а то потом он может и передумать. Подползя к нему ближе, я коснулся ладонью его щеки, чувствуя проступающую щетину. А с расстояния даже не скажешь, что она у него есть, ведь, как и другая растительность на его лице, она была очень светлого оттенка. Кир сидел с видом великомученика с закрытыми глазами и ничего не выражающим лицом-маской. Подавив рвущийся наружу недовольный рык, я второй рукой зарылся в светлые волосы и начал медленно приближать своё лицо к его. Он старался дышать ровно, выдавая себя излишне глубокими вдохами-выдохами. Поцелуй вышел… Странным. Кир не отвечал мне, но сам факт того, что я его целовал, казался мне восхитительным. И всё же одностороннее участие в данном процессе — это далеко не то… Не сдержавшись, я сильно сжал в пальцах его волосы, уже отстраняясь. Но Кир вдруг застонал, удивлённо и почти испуганно распахнув зелёные глаза. Стон получился тихий, но до безумия искренний и эротичный. Было видно, что он и сам от себя такой подлости не ожидал. Прежде чем парень успел сказать какую-нибудь глупость, я заткнул его поцелуем. Он был уже куда менее осторожными, я смело ласкал его губы своими, массируя кожу головы и периодически потягивая его за волосы, другой рукой с силой оглаживая подрагивающую спину. И на этот раз Кир отвечал, и отвечал с жадностью, хотя его руки так и остались лежать на коленях. Мне нравилось думать, что он просто не знал, куда их деть. Когда я отстранился, передо мной был совершенно иной Кир — глаза блестели, щёки заливал лёгкий румянец, по которому я, оказывается, так скучал, а губы стали чуть ярче обычного. В голове со свистом пронеслась мысль о том, каким ещё способом можно было сделать их ярче, от чего член заинтересованно дёрнулся, увеличиваясь в размерах. Я почувствовал, как горят мои собственные щёки. Стараясь игнорировать этот неудобный во многих смыслах факт, я оставил на розовых губах ещё один лёгкий поцелуй и отстранился. — Не уверен, что после такого я смогу оставить тебя в покое, но честно попробую, — с улыбкой пообещал я и прежде, чем Кир успел сказать или подумать какую-нибудь ерунду, добавил: — На сутки и ни секундой больше. — Придурок, — резюмировал парень и, отпихнув меня, водрузил себе на колени ноутбук, всем своим видом показывая, что теперь он занят и мешать ему — значит подписать себе смертный приговор. Но покрасневшие уши, выглядывающие из-под волос, выдавали его с головой. А я, собственно, и не собирался, подозревая, что и правда могу не удержаться в рамках приличного, если вновь коснусь Кира так.
