О недоверии и признаниях
11 февраля 2020 г., 15:00
— Дим, слушай, тут такое дело: у меня родители уехали на дачу, а мои ключи остались в запертой ими квартире. Можно у тебя остаться на ночь? — я замер на месте, услышав голос Кира за углом и желая услышать и продолжение столь интересного разговора.
С момента нашего первого поцелуя прошло две с лишним недели. И, хоть мы всё ещё проводили вместе много времени, бо́льшую его часть мы занимались тем, что готовились к экзаменам и зачётам для наступающей уже на следующей неделе сессии. Плюс всё ещё хотя бы пару раз в неделю играли вдвоём в арендованной Киром аудитории. Да, делали мы всё это только по моей инициативе. Единственное, что помогало мне не опускать руки, — это то, что я видел, что Киру наше общение тоже всё ещё нравится. Я видел его улыбки от моих шуток, когда он отпускал себя; видел румянец на его щеках после наших редких поцелуев и видел, что он мало того, что не против них, так ещё иногда и сам тянется ко мне первым. И куда реже я видел на его лице дурацкую маску, хотя порой всё же бывало. Я чувствовал, что стена, которую Кир выставил, постепенно начинает рушиться.
А тут вдруг такое.
— Не, извини, Клён, у меня сегодня намечается кое-что с Алинкой, я не могу, — извиняющимся, но всё же немного самодовольным тоном отозвался одногруппник Кира и один из его хороших знакомых. — О, а ты попросись к Марку с фортепиано! Я слышал, у него тоже своя квартира. Да и вы вроде бы неплохо общаетесь, — придумал Дима, судя по голосу, невероятно довольный тем, что придумал, как решить проблему друга.
— Да, спасибо, — уныло отозвался Кир. — Именно так я и поступлю.
Я шарахнулся в сторону, боясь, как бы меня не спалили за столь непотребным занятием, как подслушивание, но, судя по всему, парень пошёл в другую сторону.
Я выдохнул.
Наверное, стоило сесть и хорошенько обдумать всё услышанное, но я терпеть не мог самокопание, накопавшись за то время, что мы только начинали общаться с Киром. Да и по жизни теперь старался спрашивать напрямую, а не придумывать себе невесть что и молчать. С Киром пока лучшей тактикой были честность и прямота, хотя сам он её и не придерживался, говнюк.
На большом перерыве я выбежал на улицу, чтобы взять нам с Киром по холодному чаю — себе фруктовый, а ему обычный чёрный. Как оказалось, зелёный чай он, как и я, терпеть не мог, хотя я и думал иначе. И, как бы я не любил кофе, покупать его в такую жару — это то ещё извращение. А к кофе со льдом я просто всегда относился весьма скептически.
― Привет, Лер, ― приветливо улыбнулся я девушке. ― Можно два холодных чая: фруктовый и чёрный?
― Привет, ― кивнула она. ― Конечно.
С тех пор, как я осознал свою мудаковатость, я стал иначе относиться к общению как с Лерой, так и с Егором, пытаясь обращать внимание не только на себя. Так, мы в какой-то момент с моей подачи обменялись контактами с девушкой и теперь иногда переписывались с ней. Она оказалась забавной, классной, хоть и со своими странностями, потрясающе рисовала и хотела стать тату-мастером. Но избегала множества тем. Я, впрочем, не настаивал, не торопя события и не рассчитывая, что мы станем настолько близки, чтобы мне можно было доверить свою дичь, как называла это Лера. То, что дичь у неё была похлеще моей, я не сомневался. Но даже простое общение с этой девушкой было приятным, и я каждый раз корил себя за то, что так поздно понял, что постоянно отталкивал всех вокруг себя.
В аудиторию, где проходила потоковая лекция, я вошёл за пять минут до её начала, поставил стакан с чаем на стол перед Киром и, получив в ответ слова благодарности без привычной лёгкой улыбки, прошёл на своё место. Егора не было — он нагло свалил с пар и наказал мне его прикрывать, если что. То есть придумать достоверную причину, по которой его нет, если препод это заметит.
Очевидно, переполненная аудитория — не лучшее место, чтобы обсуждать наши весьма специфические отношения. Настолько специфические, что я и сам не мог придумать им адекватное название.
Да, мы много времени проводили вместе: в основном просто занимались, сидя в одной комнате, но нередко и болтали о всяком, играли в приставку и смотрели фильмы. Мы целовались. Да, инициатором Кир никогда не был, но и сказать, что он был против, я не мог, потому что не видел этого в его поведении и реакциях на меня. Он с удовольствием мне отвечал, наслаждаясь поцелуями, и иногда даже отваживался легко касаться меня руками. Но дальше дело не заходило, и я старательно держал себя в руках, чтобы не переходить черту, намеченную Киром. Это оказалось довольно сложным делом, так как к нему тянуло, как к промышленному магниту, его хотелось касаться, его хотелось ласкать и видеть, как он жмурится от удовольствия. Кусает губы, чтобы не издавать лишних, по его мнению, звуков, и как сдается, открываясь полностью. Но больше я хотел показать ему, что я не такой уж и ужасный подлец.
Но это отсутствие определённости… Это выматывало куда больше, чем невозможность касаться Кира так, как бы мне действительно хотелось.
Я поймал его на выходе из аудитории — у него это была последняя пара, а мне предстояло высидеть ещё одну. Но позволить ему сейчас исчезнуть я просто-напросто не мог — где его потом искать-то, раз в свою квартиру попасть он не может?
― Расскажешь, чем тебе так не угодна моя квартира? ― прямо спросил я, не особо скрываясь, потому что тема была довольно невинной, если не знать подробностей, и потому что рядом уже никого не было: Кир вышел из аудитории последним.
― Как ты умудрился узнать? ― печально вздохнул парень, заметно подобравшись. Взгляд стал почти нечитаемым, как всегда было, когда он не хотел показывать своих эмоций. Для меня же это была словно красная тряпка на быка, но я постарался максимально спокойно пожать плечами. Кир не стал настаивать на ответе, видимо, больше волнуясь об истинной причине этого своего нежелания сближаться. Мне была на руку такая невнимательность. ― Я не хотел тебя обижать, но и обременять своим присутствием не хотел тоже. И всё ещё не хочу.
― Честно говоря, причины подобного поведения остаются для меня непостижимы, ― чем более мощное раздражение во мне скапливалось, тем более строго и витиевато я начинал говорить, от чего Кир весь съёживался, словно чувствовал, насколько он близок к тому, чтобы я его отшлёпал за подобное непонятное поведение. ― Может, объяснишь мне уже, что не так? Что вообще между нами происходит?
― Ты действительно хочешь обсудить это здесь? ― Кир выглядел напряжённым и… подавленным. Я примерно подозревал, в чём кроется причина его сомнений, да и не сложно догадаться, что дело всё ещё в том споре, за который я и сам себя крою последними словами. Но мы встречаемся уже больше месяца, наверное, за это время уже можно было понять, что я настроен серьёзно.
― Я не хочу отпускать тебя… ― у меня перехватило горло на середине фразы от осознания того, что на самом деле она закончена. Но всё же продолжил то, что изначально хотел сказать, приятно удивившись реакции самого Кира на этот обрубок фразы. ― …сейчас непонятно куда. И я хотел разобраться прежде, чем ты исчезнешь.
― Я не исчезну, ― сдавленно пообещал Кир. Его наспех натянутая маска дала нехилую такую трещину, и теперь эмоции проглядывали сквозь неё. ― Я буду ждать тебя у Леры. Обещаю. Беги уже на пару — Каневский четвертует тебя на ГОСах, если ты опоздаешь.
― Хорошо, ― кивнул я, дотронувшись до его руки и сжав её. ― Я прибегу сразу после пары, ― на всякий случай добавил я и, бросив на Кира последний красноречивый взгляд, быстрым шагом направился в сторону нужной мне аудитории.
* * *
Где-то что-то сдохло, судя по всему, раз Каневский отпустил нас раньше, но возмущаться по этому поводу было бы неразумно, так что я сразу помчался на встречу с Киром. Он, как и обещал, сидел в кофейне за одним из столиков, который находился максимально далеко от бара, насколько это было возможным. Он что-то печатал в своем ноутбуке и выглядел при этом очень сосредоточенным и… сексуальным. Впрочем, это уже мои тараканы — в последнее время любой его вид казался мне сексуальным. Тело отчаянно требовало близости, но, что самое интересное, близости именно с Киром, не особо реагируя на оголившихся из-за жаркой погоды девушек или каких-либо других парней. Лера привычно стояла за стойкой, но лишь молча мне кивнула, либо поговорив до этого с Киром и поняв, что сейчас нам не до шуток, либо просто почувствовав некую негативную атмосферу и решив не вмешиваться. О наших отношениях с Киром она знала только то, что они есть и что они не совсем стабильны из-за меня. И то об этом всём она скорее сама догадалась, нежели ей кто-то рассказал. Кир меня тоже заметил и поджал губы. Я подумал, что дело во всё тех же загонах по поводу моей несерьёзности и предстоящем разговоре на эту тему, но всё оказалось куда проще. ― Ты рано. Я думал тебе чай заказать, ― признался он, слегка порозовев, но при этом не отводя взгляда. ― У Каневского квартиру заливает, вот он и сорвался, ― ответил я, улыбаясь от мысли о том, что Кир хотел проявить заботу. ― Хочешь здесь посидеть или пойдём куда-нибудь? ― уточнил я. Несмотря на поднявшееся из-за ситуации с чаем настроение, я всё ещё был напряжён, не зная, чего ожидать от этого разговора. ― Давай здесь посидим, ― решил Кир, оглядываясь на Леру. Но та, вместо того, чтобы подслушивать, о чём это мы разговариваем, сейчас разговаривала то ли сама с собой, то ли с кем-то ещё, так что мы смущённо отвернулись, будто нарочно заглянули в чью-то корзину с грязным бельём. ― Садись, я закажу нам по чаю. Или хочешь чего-нибудь другого? ― Клубничный молочный коктейль хочу, ― я почему-то смутился, но отказываться от своих слов в пользу обычного чая было уже поздно. Парень на это лишь внезапно лучезарно улыбнулся и ушёл к бару, где Лера как раз закончила обсуждать важные вопросы. Сейчас людей в кофейне не было, но, когда пара закончится, они, несомненно, появятся. Да и работники ближайших офисов и магазинов ходили сюда за напитками и булочками. Но, видимо, тот факт, что нас могут услышать незнакомые люди, страшил Кира куда меньше, чем возможность оказаться со мной наедине. И это обижало. Но, в любом случае, я здесь как раз для того, чтобы всё обсудить и наконец-то разобраться, что между нами происходит и что будет происходить в будущем. И будет ли. Спустя пару минут Кир вернулся с коктейлем мне и чаем со льдом себе. ― Ну, так в чём проблема с тем, чтобы попросить у меня помощи? ― спросил я. Варианты у меня были, но я хотел услышать именно его версию и именно от него. ― Марк, ну я же вижу, что тебе сложно находиться со мной наедине и при этом не нарушать моё личное пространство ежеминутно, ― тихо, но твёрдо начал парень. Мои брови резко поползли наверх, а челюсть — вниз. Это он, оказывается, обо мне так извращённо заботится! ― И не нужно этого скептического выражения лица, ― добавил он, нахмурившись. ― Это не скепсис, я просто никак понять не могу, что творится у тебя в голове. Что между нами происходит, Кир? Я бы предположил, что ты просто боишься меня и не можешь сказать мне «нет», а я этим нагло пользуюсь, но это же бред, ― я развёл руками, понимая, что после этого разговора станет или хотя бы немного лучше, или мы всё же закончим этот цирк, который я смею называть отношениями. ― Не боюсь я тебя, ― настолько эмоционально фыркнул Кир, что я не смог не улыбнуться. ― Просто мне сложно поверить в то, что ты серьёзен, что ты не заинтересован только в том, чтобы укротить строптивого меня, а потом, порадовавшись победе, свалить в закат. Парень звучал убедительно. Настолько убедительно, что я вспомнил его давнишнюю фразу о том, что люди, которые говорят правду, не стараются быть убедительными. Но сейчас я решил оставить свои попытки «чтения» Кира между строк и обсудить пока именно то, о чём он говорит. ― Очень приятно, что ты считаешь меня настолько коварным, что я уже четыре недели тебя терплю только ради того, чтобы записать в список своих побед, ― усмехнулся я, не думая даже обижаться. Ведь если мы сейчас разговариваем, если он всё ещё продолжает встречаться с таким коварным мной, значит, всё не так плохо. Да и до этого мы вполне приятно общались, так что в то, что ему со мной неинтересно, я поверить никак не мог. ― Наш предыдущий опыт общения на протяжении многих лет и тот спор не добавляют тебе плюсов, знаешь ли, ― пожал плечами Кир. Я скорчил рожу, а он несмело улыбнулся. ― Но раз уж на то пошло, я не могу не признать, что мне нравится наше общение. И я не хочу, чтобы оно заканчивалось. А по поводу всех этих поцелуев… ― он смутился окончательно, вызвав у меня очередную волну желания, которой было абсолютно плевать, что у нас тут серьёзные разговоры. ― Мне тоже сложно оставаться безучастным. Я тоже не железный, ― «но я боюсь, что, когда всё завершится, игра закончится и ты потеряешь ко мне интерес», ― слышалось невысказанное продолжение. Он ведь уже доверился мне однажды. И обжёгся. Конечно, он боится повторить болезненный опыт. Да и был ли я у него единственным болезненным опытом? ― Как ещё я могу доказать тебе свои серьёзные намерения? Кроме того, что я уже делаю? ― я говорил серьёзно, но улыбка сама так и просилась на лицо. Оставалось только надеяться, что она была открытой и дружелюбной, а не коварной, мол, вот он и попался в мои сети. Хотя мои мысли были недалеко от этого, ведь он сказал, что ему нравится общаться со мной и что ему тоже тяжело сопротивляться себе и своему желанию. ― Сколько мне нужно к тебе не прикасаться, чтобы ты мне поверил? Ты мне нравишься, ты интересен мне как физически, так и эмоционально. С тобой интересно, и я готов идти на уступки, чтобы это общение не прекращалось. Но я хочу чуть больше определённости. ― Ты прав, лучше, чем ты уже делаешь, это доказать нельзя, ― согласился Кир, отпивая свой чай. Я воспользовался образовавшейся паузой и тоже сделал несколько глотков коктейля, на секунду прикрывая глаза от удовольствия. ― И я понимаю, что веду себя нелогично, но именно поэтому я не хотел оставаться у тебя. Не хотел провоцировать тебя… Да и себя тоже. Но я не хочу, чтобы ты перестал… прикасаться ко мне, ― запнувшись в конце, но всё же почти на одном дыхании произнёс парень. У меня у самого перехватило дыхание, а напряжение окончательно исчезло. ― Просто давай всё будет идти своим чередом? ― Я-то не против, но, Кир, мне бы хотелось, чтобы ты проявлял инициативу, ― признался я, почти физически чувствуя, как тугой узел, который натягивался всё это время, начинает ослабляться. ― А то мне и правда порой начинает казаться, что я тебя заставляю общаться со мной и делать всякие другие вещи. ― Я хотел заказать для тебя чай перед самым концом пары, чтобы лёд не растаял раньше времени. Сам виноват, что пришёл раньше, ― фыркнул Кир, прячась за свой стакан. Судя по озорным глазам, прятал он за ним улыбку. ― Ох, простите, я больше так не буду, ― с довольной улыбкой отозвался я и хотел было сказать ещё какую-нибудь безобидную колкость, как вдруг парень резко подался вперёд и оставил на моих губах быстрый поцелуй, сразу же отстранившись после этого. ― Псих, ― потрясённо, но довольно констатировал я, не став даже оглядываться, чтобы проверить, видел ли это кто-нибудь — Кир наверняка и решился на это только потому, что видел, что здесь никого не было, всё же он, в отличие от меня, сидел к залу лицом. ― Так что насчёт переночевать у меня? ― улыбаясь, как Чеширский кот, спросил я. ― Будто у меня есть выбор, ― с не менее довольной, но ещё и смущённой улыбкой ответил парень чисто из вредности. ― Тогда давай уже пойдём в сторону дома, ― предложил я. ― А то мне кучу таблиц надо сделать для работы, ещё и Грищенка хочет, чтобы я немедленно посмотрел кое-что и исправил, несмотря на то, что мы вроде бы уже утвердили итоговый вариант. — О, она вчера говорила, какой ты у неё умничка и что она прям не нарадуется с тебя как со студента и её дипломника, — хохотнул Кир. — Ты серьёзно? — уставился я на него, пытаясь представить себе эту сцену. — Ну да. Ругалась, что мы ей итоговые рефераты вовремя не сдаём, а потом такая: ах, а вот Маркуша Романов радует меня, такого чудесного дипломника кому угодно пожелаю. А мы, такие негодяи, даже какие-то рефераты в срок сдать не можем, — Кир веселился, но, видимо, рассказывал правду: это было довольно похоже на мою научную руководительницу. — Спасибо, Господи, что я уже выпускаюсь отсюда. Если меня хоть кто-то назовёт Маркушей, я набью этому человеку морду, а потом утоплюсь в ближайшей канаве, — замогильным тоном поговорил я, развеселив Кира ещё больше. — Я буду приходить к тебе на могилу, — сказал он, широко улыбаясь. — Рассказывай мне анекдоты. Услышишь, как каркает ворона — это я смеюсь, — я разулыбался тоже, но тон постарался не менять. — Фу, какие баяны ты вспоминаешь, ― я даже не сомневался в том, что он не упустит возможности поумничать. И улыбнулся ещё шире.
