О сомнениях, притворстве и ошибках

      Придя домой, мы пожарили оставшиеся куски мяса и доели их со вчерашним салатом. После чего завалились на кровать, включив телек, впрочем, не особо реагируя на происходящее там, по большей части смотря в потолок. Не знаю как Кира, а меня снова разморило после активного дня.       ― Чем займёмся завтра? ― спросил я, не желая думать, что потом выходные закончатся, вернутся родители Кира и он покинет мою квартиру.       ― Не знаю, ― зевнув, протянул парень и замолчал на какое-то время, наверное, задумавшись. ― О, я когда вчера тебя у Леры ждал, она рассказала, что была недавно с подругой в музее оптики. Говорила, что там очень круто, фотки показывала. Классные. Рекомендовала, в общем.       ― Надо будет глянуть, где это и чё там дают, ― согласился я, но двигаться было лень.       Кир, кажется, таких сложностей не испытывал и, перевернувшись на бок, положил мне руку на грудь, рядом с одним из проколотых сосков, кусая губы.       ― Не нравится? ― серьёзно, но с улыбкой спросил я, повернув голову так, чтобы видеть лицо парня.       Мне был интересен его ответ, но я не знал, что буду делать, если он скажет, что ему не нравится такая фигня. Вроде и мелочь, но мне самому было по кайфу от этого пирсинга, да и намучился я с ним знатно, так что теперь вынимать украшения не хотел.       ― Дело не в этом. Просто у того парня, с которым мы встречались какое-то время в школе, тоже был такой, ― признался Кир. ― Я не сравниваю, не подумай, но это было довольно неожиданно, отсюда и такая моя реакция вчера. На самом деле это… красиво. Возбуждающе даже, возможно, ― парень говорил тихо, а на губах его была лёгкая улыбка.       Я улыбнулся тоже, облегчённо выдыхая.       Но вдруг щёки его порозовели, он отвёл взгляд, но тут же смело вернул его обратно и спросил:       ― Можно посмотреть?       Возможно, мои глаза сейчас совсем не эротично расширились, а лицо и не считая этого приняло дурацкое выражение. Я отвёл взгляд и нашёл в себе силы только кивнуть, боясь дать голосом петуха.       Медленно, словно издеваясь, Кир задрал мою футболку до груди. Мне было дико некомфортно в задранной футболке перед пристальным взглядом бледно-зелёных глаз. Лучше бы совсем голым был. Но потом я всё же осмелился посмотреть на парня и понял, что плевать, как я выгляжу, если он смотрит на меня так. В его глазах было столько восхищения, что меня пробила дрожь возбуждения. А когда его пальцы коснулись соска, меня аж подбросило на кровати и я непроизвольно прикусил основание большого пальца, глуша стон. Киру такая реакция понравилась, и он снова сжал сосок, легонько, на пробу, покручивая штангу в другом. Я вцепился в кожу сильнее, не особо парясь из-за того, что это не помогает в должной мере.       Сколько продолжалась эта пытка, я не знаю. В какой-то момент парень и вовсе отнял у меня мою собственную руку, как бы без слов говоря мне, чтобы я не сдерживался, после чего наклонился и лизнул сосок. Я застонал. Соски и раньше были у меня относительно чувствительными, а после прокола стали приносить просто массу наслаждений.       Он слегка покусывал губами, а иногда и зубами то один, то другой сосок, а потом зализывал укусы, будто бы прося прощения. Хотя за что? Я с ума сходил от изощрённого удовольствия. Я стонал и невольно подкидывал бёдра, пытаясь хоть как-то сбросить накапливающееся напряжение. И, когда рука парня оказалась на моём паху, я почувствовал, что ещё немного — и спущу. И так как в мои планы совершенно не входило кончить оттого, что Кир терзает мои соски, я попытался выскользнуть из-под него.       — Ну, нет, дружочек, так дело не пойдёт, — рыкнул я, напрягаясь всем телом, чтобы подмять Кира под себя, но тут этот говнюк совершил наиподлейший приём, весьма ощутимо прихватывая губами сосок, одной рукой толкая меня в грудь, а другой проводя по всей длине члена через одежду. От неожиданности такого необычного сопротивления я плюхнулся обратно на кровать, чувствуя, что ещё немного — и сорвусь. Кир же, пользуясь моей покорностью, пошло облизал ладонь, засунул её под резинку домашних штанов и трусов и начал мне дрочить, смотря при этом мне в глаза, которые я какого-то чёрта не закрыл. Сильно, влажно, именно так, как мне бы того хотелось. И я уже не мог и не хотел ему сопротивляться, отдаваясь на милость победителю. Шептал его имя, подкидывал бёдра навстречу ласкающей руке и стонал, нет, даже скулил, как распоследняя портовая шлюха, пока он не заткнул меня собственническим поцелуем. Кончая, я знал, что он всё ещё смотрит на моё лицо, и от этого оргазм был только острее.       — Нихрена себе, — неромантично выдал я, когда Кир улёгся на кровать рядом со мной.       — Ага.       Я скосил глаза на пах парня, подтверждая свои догадки: у него всё ещё стояло. Наплевав на послеоргазменную слабость, я навис над Киром, раздвигая его бёдра коленом. И с восторгом отметил, что он не напрягся от этой перемены ролей, а только ближе притянул меня к себе, потираясь об меня своим возбуждением и снова целуя, тяжело при этом дыша.       Надолго в этой позиции я задерживаться не собирался, намереваясь отплатить Киру той же сладкой пыткой. Поэтому, стащив с него футболку, я начал уже свой исследовательский путь по его телу.       Прикусил мочку уха, влажными губами прошёлся по шее, чередуя мягкие щипки губами с поцелуями. Остановился на груди и на пробу сжал пальцами бедный торчащий сосок, приласкав губами и языком другой. Кир тяжело дышал и подрагивал, но не более. Не то. Что ж, ладно, хватит в нашей паре и одного… такого.       Скользнул языком во впадинку пупка, вылизывая его и покусывая кожу вокруг. Парень слабо застонал и чуть выгнулся навстречу ласке, пальцами зарываясь мне в волосы. Всё ещё не то, хотя и приятно. Запомним. Руками провёл по бокам, спускаясь к ягодицам и сжимая их. Без того неспокойное дыхание участилось, пальцы сильнее сжали волосы. Я улыбнулся и стянул с Кира штаны вместе с бельём, весьма ограниченный при этом в движении из-за его хватки. И внимательно следил за его реакцией. Ещё недавно настойчивый и смелый Кир сейчас зажмурился, пылая румянцем на щеках и шее и кусал губы.       Интересные метаморфозы.       Руки же парня внезапно довольно сильно надавили мне на затылок, показывая, где моё внимание более актуально.       Я совсем потерялся в его настроении и реакциях, уставившись на него во все глаза. А он возьми и открой их в этот момент. Ярко-зелёные, влажно блестящие, переполненные возбуждением. Кир чуть беспомощно улыбнулся мне. Его руки дрожали.       Я почувствовал, что пропал.       Обхватив его член пальцами у основания, я широко мазнул языком по головке, после чего скользнул им ниже, проходясь по всей длине ствола.       Приподнявшийся было на локтях Кир простонал что-то вроде «о боже» и откинулся обратно на кровать, облизывая красные губы и посматривая на меня из-под ресниц.       Опыта у меня в таких делах было немного, но его я с лихвой компенсировал энтузиазмом. Я активно двигал головой, одновременно с этим лаская член языком, а рукой аккуратно сжимая яички. И получал в ответ довольно однозначную реакцию: от его пошлых, откровенных и невероятно искренних стонов у меня вновь встал.       Когда от слюны стали мокрые и яички, и моя рука на них, я решился на эксперимент и почти невесомо погладил парня между ягодиц. Тот дёрнулся и напрягся, но практически тут же шумно выдохнул и расслабился, насколько был способен, когда ему отсасывали. Я, впрочем, и не думал проникать и лишь поглаживал пальцами анус, иногда чуть надавливая, давая привыкнуть хотя бы к таким ощущениям. И при этом продолжал всё активнее двигать головой, насаживаясь ртом на член. Кир стонал и двигал бёдрами, удерживая мою голову руками. И, несмотря на слёзы, текущие из глаз, и то, что, оказывается, дышать с упирающимся в горло членом невозможно, я и сам немало кайфовал от всего происходящего.       — Марк, я сейчас… — предупреждающе выдохнул Кир.       Я почувствовал, что его тело напряглось, стоны стали неконтролируемыми и почти звериными, дыхание поверхностным и частым, а смотреть на меня он больше не мог: глаза против воли зажмуривались. Но вместо того, чтобы отстраниться, я продолжил сосать Киру, проникая в узкий проход на одну флангу. Парень дёрнулся, взвыл и кончил мне в рот, после чего без сил распластался на кровати.       Проглотив сперму и вытерев губы и подбородок от слюны, я лёг рядом с Киром, пытаясь привести дыхание в норму. Горло болело, будто я простудился, а ноги затекли от нахождения в одном положении, но мне было замечательно. Даже несмотря на стояк.       Парень юркнул ко мне в объятия, поцеловал в шею и замер, посапывая. От переизбытка эмоций за день мы практически мгновенно вырубились.       Когда я проснулся через пару часов, Кир ещё спал, свернувшись калачиком. Решив его не будить, я накрыл его краем покрывала с одеялом и ушёл в ванную. У меня на остаток вечера были определённые планы, и я был решительно настроен их осуществить.

***

      Кир выбрался на кухню, когда часы показывали половину седьмого вечера. Сонный и изрядно помятый, с взлохмаченными волосами, но тёплой улыбкой и светящимися глазами.       Первым «голос» подал его живот, громко заурчав на всю кухню. Парень смутился, а я по-доброму рассмеялся.       — Мой руки и садись. Уже почти готово, — сказал я, переворачивая котлеты.       Кир послушно прошёл к раковине, попутно засунув любопытный нос в кастрюлю с картофельным пюре, от вида которого засиял ещё счастливее прежнего.       — Откуда ты такой взялся, а? — спросил парень и вместо того, чтобы сесть за стол, решил налить в чайник воды и поставить греться.       — Какой? — с улыбкой спросил я.       — Такой… непривычный, — отозвался Кир, подходя ко мне со спины, обнимая поперёк живота и утыкаясь губами в шею.       — Поверь мне, от тебя я тоже не знаю, чего ожидать, — честно ответил я, кусая губы от того, как плотно он ко мне прижался. Точнее, к одной конкретной части меня.       — Непривычный и непредсказуемый — это разные вещи, — хмыкнул парень. Я громко фыркнул на это заявление, на что получил поцелуй за ухо. — Но я понимаю, о чём ты. Для себя я тоже непредсказуемый. Извини.       — Брось, глупости. Меня всё устраивает, — глухо отозвался я, жмурясь от изощрённого кайфа. — Садись за стол, уже всё готово.       Чмокнув меня напоследок в шею, Кир отстранился, и я украдкой перевёл дыхание.       — Дима Карельский рассказал вчера, что слышал, как Каневский на экзаменах пообещал отбирать телефоны и заставлять писать объяснительные на имя декана, если найдёт у кого-нибудь шпоры, — поделился парень, когда мы сели ужинать.       Я не стал задавать глупые вопросы насчёт того, нахрена ему шпоры, если он и так всё знает. В моей группе у всех даже самых умных ребят всегда имелись при себе шпоры или телефон. И некоторые ими даже пользовались, хотя наверняка могли написать всё и без них. Экзамены — это вообще отдельная вселенная, на которой твои мозги куда-то исчезают.       Так что вместо глупых вопросов я сказал иное:       — Что-то он мелочиться стал. Мне знакомый с одного из прошлых выпусков рассказывал, что он ректору писать грозился.       Я хохотнул, хотя мне было абсолютно не до смеха: сидеть было дико неудобно, так ещё и в жар бросало периодически.       — И что, заставил?       — Ага, — мрачно кивнул я, дожёвывая котлету. — Но начал почему-то с куратора группы. Ей же и закончил. Грозился пожаловаться вышестоящим инстанциям, говорил, что у неё не группа, а бардак. А она возьми и напомни ему самые сочные цитаты из его так называемого учебного пособия, которое он продаёт всем из-под полы. И пообещала зачитать то же самое и декану, и ректору, и вообще всем желающим, если он не перестанет докапываться до её студентов.       — Ничего себе, — рассмеялся парень.       — Это ещё что. Знаешь, кто был этим куратором?       — Ну?       — Левакова, — огорошил я его. — Ребята из её группы вообще отзывались о ней как о бой-бабе, мол, слышали пару раз, как она с преподами грызётся, если те на её студентов гонят.       — Что, прям серьёзно грызётся? — не поверил Кир. — Левакова?       — Ну, в своей манере, конечно, — пожал я плечами. — Но, говорят, её вежливая манера речи и тихий голос действуют чуть ли не лучше криков.       — Могу себе представить, — аж содрогнулся парень, смотря на меня с благодарностью.       Из-за близящегося выпуска со всеми его вытекающими Кир нервничал просто дичайше и был готов поверить в любую хрень, о которой все шепчутся перед экзаменами.       И как только пять лет здесь отучился?       — Нам кураторша по секрету сказала, что было распоряжение: никого на сессии не валить, быть понимающими и помогать в рамках разумного. Но, мол, это не повод халтурить и всё такое, — сказал я.       ― Она не могла вам такого сказать — вы раздолбаи проплаченные и при наличии такой информации вообще перестанете что-либо делать, ― фыркнул Кир.       ― Ладно, подловил. Она сказала это Лидвановой нашей, которая выглядит как смерть из-за всего этого нервяка. Но информация всё равно именно такая.       ― Ну, конечно, ― вздохнул парень. Я видел, что он немного расслабился, но всё ещё парился насчёт всего этого.       Такой дурак… Он же знает всё просто прекрасно. Правда знает, я слышал, как он выступает. Но нервничает просто ужасно. И из-за того, что будет после, тоже нервничает. Он не знает, что дальше делать и как быть. Куда идти. Надо будет как-нибудь обсудить это вместе.       ― Кир, ― позвал его я. Он посмотрел на меня грустными глазами человека, который ничего не может с собой сделать. ― Прекрати накручивать себя раньше времени.       Я хотел как-то помочь, но совета лучше «Если у тебя депрессия, попробуй не грустить» у меня не получилось. Но Кир на удивление улыбнулся.       ― А когда можно будет?       ― Точно не тогда, когда у нас случились такие чудесные совместные выходные. А потом мы вместе что-нибудь придумаем. Договорились? ― спросил я. Кир кивнул. ― Тогда доедаем, моем посуду… ― он скривился. ― Я мою посуду. А потом идём играть в плойку.       Сосредоточенный кивок Кира был очень похож на то, что пытался изображать я, постоянно ёрзающий и красный, как рак. Мы оба понимали, чем займёмся, как только переступим порог спальни.       Пока я мыл посуду, парень сидел за столом и наблюдал за мной. От этого я краснел и заводился ещё больше. Очень хотелось бросить всё и, схватив Кира, завалиться на кровать, но я тщательно перемыл всю посуду, коей было немного, и только тогда повернулся.       Глаза парня ярко блестели от возбуждения, из-за чего я на секунду завис. У меня дико стояло.       ― Не смотри на меня так, иначе мы можем не дойти до спальни, ― хрипло попросил я.       Из Кира словно вновь изгнали стеснительную девочку: он открыто посмотрел в мою сторону, поднялся и обнял меня за пояс, сложив руки на ягодицах. И в этом незамысловатом жесте было так чертовски много эротизма, что у меня сладко заныло внизу живота.       ― Да? А это так важно? ― спросил парень, почти касаясь своими губами моих и ощутимо сжимая мою задницу в своих ладонях. Я шумно выдохнул.       Как ему удавалось совмещать эти свои две сущности, я не имел ни малейшего понятия. Но и это заводило меня тоже.       ― Ну, мне хотелось бы, чтобы мой первый раз с тобой был на кровати, ― проговорил я быстрее, пока не передумал произносить это вслух. И понадеялся, что он правильно услышал акценты. ― А там хоть на подоконнике, хоть на заднем сидении автомобиля, если захочешь.       ― Твой? ― переспросил Кир, хотя по нему было видно, что он обо всём давно догадался.       Тем не менее, я кивнул, а умничка Кир не стал спорить, просто взял меня за руку и повёл в сторону спальни.       Всё во мне дрожало, когда руки парня взялись за края моей футболки и потянули её наверх. Он снова смотрел на меня так, словно я самое прекрасное существо на свете, что выворачивало мою душу наизнанку.       Чтобы хоть как-то усмирить все эти чувства внутри себя, я подался вперёд, целуя его. И получил в ответ столько страсти и желания, что еле мог дышать от эмоций, переполняющих меня. Кир буквально вылизывал мой рот, сминая в ладонях ягодицы и потираясь своим твёрдым членом о мой.       Никогда не любивший влажные поцелуи, сейчас я поскуливал и без слов просил ещё, чувствуя, как по венам вместо крови течёт чистый кайф.       Одежду мы срывали друг с друга одновременно, путаясь в конечностях и мешаясь, не переставая при этом целоваться.       Когда пальцы Кира коснулись пробки в моей заднице, мы застонали вместе.       Он толкнул меня на кровать, забираясь сверху между моих широко разведённых коленей, прижимаясь кожа к коже, и начал терзать мою шею. Одной рукой он опирался на матрас около моей головы, а другой прошёлся по моему телу, попутно щипнув сосок, пару раз проведя рукой по моему напряжённому члену и, наконец, остановившись на злосчастной пробке.       ― И как только тебе это в голову пришло? ― хрипло спросил парень, потянув её из меня. Я выгнулся на кровати, по-девчачьи царапая Киру спину. ― Блять, Марк, если ты сделаешь так ещё раз, я опозорюсь и кончу прямо так.       ― Если ты не сделаешь что-нибудь прямо сейчас, я трахну тебя сам, чтобы не кончить просто так, ― жарко прошептал я ему в улыбающиеся губы. И тут же меня вновь подкинуло на кровати, когда Кир вставил пробку обратно. Я задыхался от кайфа, скулил и умолял его сделать что-нибудь ещё, на периферии замечая, что парень и сам на грани.       Вечность спустя он отстранился и начал искать на кровати что-то. И, к моему удивлению, нашёл на ней флакон со смазкой и презерватив.       Предусмотрительная зараза.       Пока он натягивал презерватив и размазывал по нему смазку, я, раскинув бёдра, бесстыдно надрачивал себе, любуясь сосредоточенным Киром и фантазируя о том, каково это — заниматься с ним сексом.       ― Ты похотливая сучка, ты знаешь это? ― оказавшись вновь надо мной, сказал парень. Внутри меня словно взорвался шарик с кипятком, которым обдало внутренности.       ― Блять, трахни меня, пожалуйста, ― проскулил я, чуть ли не плача от этого ожидания и кайфуя от него одновременно.       И на этот раз Кир удовлетворил мою просьбу. Я рвано выдохнул, стараясь расслабиться, когда почувствовал давление со стороны ануса. Слёзы покатились по щекам, а руками я с силой сжал руки парня. Он, в свою очередь, напряжённо замер, так и не проникнув до конца.       ― Двигайся, ― сквозь зубы прошипел я, пытаясь вспомнить, как расслабляться, когда тебя таранит чей-то член.       А когда Кир начал плавно, сантиметр за сантиметром, двигаться во мне, с каждым толчком проникая всё глубже, я заподозрил, что в этой позиции он уже был. Но это было и неважно, потому что, когда он вошёл полностью, я, наконец, понял, что хочу большего, и подался бёдрами ему навстречу.       Кир застонал, вышел из меня практически полностью и подался обратно, пошло шлёпнув яйцами о мою задницу. Я судорожно вцепился руками в его спину, не узнавая свой голос — таким он был просящим и надорванным.       ― Боже, какого чёрта ты такой… ― прошептал он мне в шею, кусая и вылизывая её. Я откинул голову так, чтобы ему было удобнее делать это, кайфуя даже от такой незатейливой ласки. Все мои рецепторы словно обострились, я остро реагировал на каждое движение Кира.       Он вбивался в меня сильно, до упора, а я встречал каждое его движение, сходя от всего этого с ума. Было жарко, мокро, пошло и всё ещё чертовски правильно.       А потом он перевернул меня на живот, поставив на четвереньки, и вошёл вновь одним мощным движением бёдер. Таким образом изменился угол проникновения, и от очередного толчка его член проехался точно по простате.       У меня сорвало крышу окончательно. Я выгибался, стонал, скулил, подавался бедрами навстречу каждому его движению. Руки Кира до будущих синяков сжимали мои бёдра, а его стоны ласкали мои уши, словно были материальными.       Прижавшись к моей спине животом, Кир начал вбиваться совсем уж судорожно, а рукой коснулся моего изнывающего члена. Этого было достаточно, чтобы я с гортанным стоном кончил, сжимая его в себе. И уже в неге оргазма почувствовал, как его зубы сомкнулись на моём загривке, словно я и правда был его сучкой. Если бы я не кончил до этого, то обязательно бы кончил сейчас, несмотря на то, что сам по себе укус был довольно болезненным.       Я завалился на кровать без сил сразу, как только Кир меня отпустил. Перед глазами плясали разноцветные круги. Я чувствовал себя выжатым лимоном. Абсолютно, мать вашу, счастливым выжатым лимоном. А когда парень лёг рядом со мной, даже не обнимая, потому что нам обоим было слишком жарко, а просто прижимаясь ко мне своим боком, мне начало казаться, что я под кайфом. Иначе почему мне было так хорошо от такой простой близости другого человека?       Ответ был очевиден: потому что этим человеком был Кир.       ― Это было… ― начал он, но, очевидно, не знал, как охарактеризовать то безумие, которое мы оба только что испытали.       ― Да. Сотню раз да, ― подтвердил я, а потом повернулся к нему и кусанул его за предплечье. Он зашипел и судорожно отпрянул от меня. ― Это тебе за мой будущий синяк на шее, при виде которого ни у кого и мысли не возникнет, как именно я мог его получить.       ― Прости, ― Кир звучал действительно раскаянно, будто он не отдавал себе отчёта в своих действиях, во что я не верил ни на йоту.       ― Переживу, ― буркнул я, но что-то, видимо, было особенное на моём лице, от чего парень вдруг засиял и накинулся на меня с лениво-ласковыми поцелуями. Я, собственно, был и не против, улыбаясь, как придурок.       Спустя ещё минут тридцать валяния на кровати и всё таких же ленивых ласк, во время которых мы каким-то образом умудрились кончить ещё по разу, я наконец-то взял волю в кулак и поднялся с кровати, чтобы сходить в душ и одеться. Тратить вечер на секс было очень заманчивым предложением, но я дико устал и чувствовал, что такими темпами могу снова вырубиться. Да Кир и сам был теперь больше похож на подтаявшее желе, распластанное на кровати.       Стоя напротив зеркала, я пытался рассмотреть в другое, карманное, укус, оставленный парнем, осторожно трогая его пальцами. И улыбался, как самый пропащий в мире человек.