Мемуары первого Темного Властелина

Первая эпоха Годы Солнца Рассвет медленно отвоевывал себе территорию небосвода, расползаясь пока еще еле заметной светлой паутиной. Первые солнечные лучи нежно окрашивали снежные шапки гор в бледно-розовый, обещая совсем скоро вернуть миру всю яркость красок. С небольшого участка ровного плато, угнездившегося среди пик Эред Ветрина были видны и наливающиеся краснотой скалы и сочная зелень равнины. – Что мы здесь делаем? – Майрон прошелся по плато, косясь то на виднеющуюся далеко внизу равнину, то на расстилающего на едва оттаявшей траве тонкое покрывало Владыку Тьмы. – Здесь же недалеко королевство Финголфина… Будем караулить его квенди? Жаль не успел надеть доспехи. – Вздохнул Артано. Впрочем, налетевший под самое утро Бауглир не дал ему даже шанса как-то собраться, по своему обыкновению просто потащив неизвестно куда. – Что у тебя за новая мода закутываться в эти куски железа? – Смеется Мелькор, заканчивая с покрывалом и принимаясь вытаскивать на него какие-то продукты. – Зато практично. – Фыркает Майрон. – Так мы в засаде? Сказал бы вчера, отправил бы пару орчьих отрядов. – Майрэ. – Мелькор аккуратно тянет его вниз. – Я не собираюсь портить утреннюю прогулку нолдор. – И зачем тогда?.. – Хотел полюбоваться твоими волосами в свете восходящего солнца. – То есть, ты разбудил меня в несусветную рань… - Не так уж и сильно мы нуждаемся во сне. - …чтобы посмотреть как взаимодействует творение твоей светлой семейки с цветом моих волос и поесть среди снега? – Неумолимо заканчивает Майрон, сверля Владыку пылающим взглядом. – Бауглир, ты… - Люблю тебя. – Смеется Мелькор, наблюдая как его Майрон закрывает рот, так и не закончив ругаться, тяжело вздыхает и позволяет утянуть себя на покрывало. - Я тоже. - Тихо говорит Артано, когда они начинают собираться обратно. - Мм? - Я тоже тебя люблю. - Также тихо произносит Майрон и торопливо сбегает, вспоминая кучу неотложных дел. Говорить о чем-то подобном для него попрежнему несколько неловко. --- Закончив слушать доклад одной из теней Тиш, Артано направляется на поиски своего валы. Не то, чтобы это были срочные или важные новости, просто… Бездна, он просто немного соскучился. Майя прошел в их покои. Большая комната, чуть ли не в половину тронного зала, совмещала в себе и спальню, и гостиную, и немного рабочего кабинета. Артано неустанно ворчал, будучи твердо убежденным, что гораздо удобнее (и правильнее!) разделить все это на отдельные комнаты, но менять здесь ничего не пытался. Все это было очень… по-мелькоровски и даже немного умиляло. Низкий столик с набором книг попадается под ноги совершенно неожиданно, и Артано, тут же утратив нахлынувшую благожелательность, в красочных выражениях выдает все, что думает об одном вале, раскидывающим все где ни попадя. Слегка успокоившись, майя усаживается на широкую софу, потирая ушибленную ногу. Заметив свалившуюся на пол книгу, он тут же тянется поднять ее. Мел в последнее время таскал их все больше, причем, судя по тому, с каким видом он это делал, разрешения хозяина Бауглир спрашивал вряд ли. Майрон с любопытством оглядел попавший ему в руки источник знаний. Большинство из того, что приносил Мелькор, было сплошной тарабарщиной, в которой мог разобраться разве что сам вала и, иногда, Къёдлосэ. Майрон честно выкраивал себе время на изучение, но насущные дела всегда оказывались важнее (и интереснее, что уж там). Майя провел пальцами по светлому корешку книги. Он не мог объяснить, но почему-то ощущал, что она резко контрастирует с остальными собранными в комнате. Открыв книгу на случайной странице, майя пробежался глазами по строчкам, несколько мгновений адаптируясь к используемому языку. Наконец поняв, что именно он читает, Артано издал нечто среднее между хмыканьем и кашлем, но продолжил изучать текст. На белых страницах светло лиловыми чернилами разливалась настоящая драма. Молодой воин пылко объяснялся в любви прекрасной нимфе, втайне страдая от противоречивых чувств к своему идейному противнику, и не подозревая, что нимфа уже давно ведет страстную переписку с его наставником. – Освещаешь присутствием наши покои, мое счастье? – Майрон поднял взгляд на зашедшего Мелькора, едва сдерживая улыбку. – А я-то все думал, - медленно затянул майя, - где ты всего этого понахватался. Особенно этих фразочек. – Хм? – Вала вопросительно посмотрел на него. Заметил раскрытую книгу. Майрон с восхищением пополам с весельем наблюдал как его Мел пытается придать себе самый невозмутимый вид. Широкие скулы медленно наливались темно-красным. – Да это я для Майлосэ прихватил. – Стараясь звучать небрежно отзывается тот. – Я так и понял. – Покладисто согласился Артано, откладывая чтиво и поднимаясь. – Все отдать забываю. – Продолжил Мелькор, рассеяно пригладив бровь. – Конечно. – Кивает майя, плавно приближаясь к Мелькору, который, судя по виду, готовился сбежать при первой возможности. - О, подожди-ка. - Майрон останавливается совсем рядом. - Кажется, я ощущаю, как меня захватывает водоворот страсти. - Майрэ. - Несчасто стонет Мелькор, прикрывая рукой глаза. - У меня нет шанса как-то оправдаться, да? - Ни малейшего. - Веселится майя, для пущей убедительности загораживая выход. - Ты жесток. - Обреченно вздыхает Темный вала. - И крайне коварен. - С радостью соглашается Майрон. - Так что сейчас я намерен воспользоваться своими лучшими качествами нагло развратив моего романтичного Повелителя. - Чудовище. - Смеется Мелькор и накрывает губы майя поцелуем. По видимому, это был один из лучших способов остановить поток мягкой насмешливости.

***

Кабинет Светлейшего Короля заполняло пыхтение разной степени недовольства. Сулимо поочередно рассматривал трех помятых и крайне смурных валар и даже не злился. Несмотря на то, что эти трое охламонов отвлекают его от дел. – Ну так, - неуверенно начал Тулкас. Потер налившийся под глазом фингал. Вздохнул, - мы, можт, пойдем? – Не терпится продолжить? – Ласково интересуется Сулимо. Троица пристыжено опускает глаза в пол. – Я так и не услышал удобоваримого объяснения вашего поведения. Алуэ, - Король переводит взгляд на Кузнеца. Тот выглядит самым потрепанным из троих. Огромный синяк начинается от скул и спускается до подбородка, постепенно наливаясь чернотой, - я бесконечно удивлен твоему участию в этом бедламе. Кузнец сопит еще угрюмее, но продолжает упорно молчать. – Ну, круг судеб, так круг судеб. – Устав ждать, решает Сулимо. Троица тут же встрепенулась, начав возражать. – Не надо круг! – Хорошо ж уже все! – Мы ж просто… - Вы «просто» устроили безобразную драку. Только чудом вас никто из майяр не заметил. Образцы для подражания! – Заслышав, как голос Короля леденеет с каждым словом, валар вновь затихли. – Или вы сейчас же объясняетесь или беседовать с вами будут Феантури. Ирмо с удовольствием проведет исследование по проявлению необоснованной агрессии. – Это все проделки Моргота! – Пылко воскликнул Оромэ. Тулкас и Алуэ пробормотали что-то невнятно-одобрительное. – То есть, - Сулимо медленно переводит взгляд с одного валы на следующего, чувствуя подступающее раздражение, - в вашей драке виновен мой брат? Он, без моего ведома, проник на территорию Амана, добрался до дома Оромэ, подождал, пока вы трое соберетесь и стравил вас друг с другом? Или это были дистанционные чары внушения? Ситуация была простой до невозможности. Перебравшие хмельного вина Оромэ и Тулкас не сошлись во мнениях и сцепились, а рассудительный Алуэ попытался их разнять. Им всего-то и нужно было, что рассказать об этом Королю. Тот бы провел воспитательную работу, напомнив подданным, что они как старшие айнур должны вести себя достойно, и отпустил бы с миром. Но проблема была как раз таки в том, что рассказать причину конфликта они не могли. После встречи с учениками темного валы Оромэ вернулся на Аман в совершенном раздрае. Он не представлял, что ему делать. У кого просить помощи. И как просить – данные обеты напрочь лишали его малейшей возможности рассказать постороннему хоть что-то. Вана, видя состояние супруга, искренне старалась помочь, но лишь сильнее раздражала. В конце концов Алдарон все таки спровадил ее к сестре и заперся дома в компании нескольких бочонков самого крепкого вина. Однако, долго его одиночество не длилось. Не иначе как по науськиванью заботливых валиэр, к нему заявились Алуэ и Тулкас. Оба тут же принялись допытываться о причинах такого странного состояния охотника. Тот, чтобы хоть немного сбить их с мысли, предложил выпить вместе и принялся рассказывать о пробудившимся Средиземье. В какой момент беседа свернула не туда, Оромэ уже не помнил. – Мой Король. – Красивый голос Королевы врывается в мысли. Варда заходит в кабинет мужа, с нескрываемым любопытством оглядывая застывшую компанию. – Дорогая. – Ничуть не удивленный Сулимо тут же поднимается, выдвигая для супруги кресло. Элберет изящно опускается, откидываясь на мягкую спинку. Закидывает ногу на ногу. Легкое темно-синее платье с россыпью серебряных звезд слегка задирается, оголяя тонкие щиколотки. Взгляд Королевы безмятежен, на губах цветет снисходительная улыбка. Но едва взглянувший на нее Оромэ начинает делать то, чего не делал уже очень и очень давно – молиться. Сулимо, оставаясь стоять позади кресла, опускает руки на плечи своей Королеве. – Мой милый супруг, прости, что явилась без приглашения. Но Йаванна крайне озабочена судьбой своего мужа. – Каждое твое появление – радость для моих глаз. - Алдарон подавляет желание закатить глаза – более слащавыми были разве что Бауглир со своим майя. – Но, боюсь, что отпустить Алуэ в ближайшее время никак не получится. Поведение этих достойных валар крайне меня удручает. – Уверена, это просто небольшое недоразумение. – Оромэ чувствует, как взгляд серебряно-белых глаз останавливается на нем. Попытки выстроить хоть какие-то мысленные барьеры Королева даже не замечает, целенаправленно проваливаясь в нужное воспоминание. -… они столького достигли! И ведь даже без нашей помощи. - Вдохновленно вещал Оромэ. О своем любимом народе он мог говорить целую вечность. - Ну вот и пусть продолжают. - Тулкас с чувством грохнул полупустой кружкой по столу. - Бойцы они знатные! - Против кого?! - Тут же раздражился Оромэ. - Против орков, разве что. А если этот… решит за первородных всерьез взяться?! - Охотник вперил слегка расфокусированный взгляд в Воина. - Если натравит на леса балрогов или, не дай Эру, пойдет туда сам?! - Ну так, - чуть заторможенно отзывается Тулкас, - мы его опять. Р-раз - и в клетку! - А сколько эльвен до этого погибнет! - Рявкает Оромэ. - Что ему эта клетка? Отдохнет в ней с пару веков, а потом наш славный Король его опять отпустит?! - Король знает, что делает! - Тут же взъярился Асталдо. - Он-то знает! - Зло усмехнулся Алдарон. - А мы знаем ЧТО и ЗАЧЕМ он делает? - Не нашего ума это дело. - Как можно спокойнее заметил сидевший неподалеку Алуэ. - Будет нашего, когда он вслед за своим любимым братиком рванет во Тьму! - Да как ты смеешь! Кружка полетела в стену, а за ней и стол. Двое валар сцепились, вымещая друг на друге скопившуюся ярость и глубоко запрятанный страх. Оромэ с ужасом смотрел на свою Королеву и ждал. Варда улыбалась и водила пальцем по губам. - Все не так уж и страшно, мой милый муж. - Наконец заговаривает Королева. Алдорон замирает как, кажется, и его собратья по несчастью. - Тайны наших подданных всего лишь результат приобретенной стыдливости. Но мне, право же, интересно, сколько нужно выпить, чтобы настолько потерять связь с реальностью. Не удовлетворишь женское любопытство, Оромэ, - за кого же ты принял нашего Воина? Сулимо тихо хмыкает, явно окончательно теряя интерес к троице. Алдарон лишь сильнее опускает голову, не решаясь хоть что-то сказать. - Свободны. - Милостиво разрешает Король. - Но чтоб в ближайшее время я вас вместе не видел. Займитесь делами, в конце-то концов! Все трое гудят что-то благодарно-заверительное и стремятся как можно скорее скрыться из-под взора правящей четы. - С тебя причетается, Охотник. - Уже у самого выхода слышит он по осанвэ. - Да, моя Королева. - Покорно соглашается Оромэ и покидает кабинет.

***

Нарелосэ педантично складывает на место инструменты. Развешивает щипцы, остужает меха. Он бы еще с удовольствием поэкспериментировал с тугоплавкостью, но Къю прав – нельзя запираться в кузне. Закончив с инструментами, Нарелосэ проходит в боковую комнатку, из которой можно попасть либо в соседние мастерские либо предшествующую рабочей зону. Он направляется в последнюю, но замирает на пороге, услышав голоса. -… столько воинов, сколько вы наковали оружия. – Весело замечает Мастер. – Лишним не будет. – Ворчливо отзывается Владыка Тар-Майрон. Следует уйти. У него нет никакого права подслушивать разговоры темных Владык. Нарелосэ чуть смещается. Его по-прежнему не видно, но вот ему открывается часть комнаты. Мастер сидит прямо на столе, вертя в руках длинный кинжал. Владыка стоит чуть в отдалении, и, словно в приступе задумчивости, проходится пальцами по лезвию меча. Золотые чешуйки его робы переливаются в свете пламени. Пепельно-белые локоны небрежно раскиданы по плечам. Слишком небрежно, для Владыки. Неугомонная фантазия тут же рисует – что именно могло привести их в такое состояние. Наверняка в этом замешаны пальцы Мастера. Нарелосэ как на яву видит, как тот пропускает в руках белые пряди. Ласкающе скользит дальше, притягивая к себе своего... Майрона. Под страхом самых жутких кар он запрещает себе даже мысленно так называть Владыку, но искушение всегда слишком велико… - Ну хочешь, я сюда пару полков ленгоров пригоню? – С улыбкой, спрашивает Мастер. – А то мне живности в крепости мало! – Продолжает ворчать Владыка. А затем как-то очень естественно притирается к Мастеру. Укладывает голову на плечо и улыбается. – Давай лучше саданем чем-нибудь разрушительным по Валинору? Чтоб везде пламя, взрывы, вопли светлых майяр?! – Это же я у нас отвечаю за спонтанные разрушения. – Озадаченно хмыкает Мастер. – С кем поведешься… - Наигранно вздыхает Владыка. – К тому же, они меня бесят! – Мм… - Мастер задумывается. – Могу устроить им парочку внезапных лавовых извержений. Валар благополучно развоплотятся и отправятся в Чертоги, а мир достанется нам. – Мастер ненадолго замолкает, что-то обдумывая. – Только придется систему перенастраивать. Они как-то очень странно запустили спутники, так что если все оставить в исходном виде гравитация полетит к кхроновой матери. И с источниками тут… - Так! – Владыка резко прерывает рассуждения. – Я понял. Учитывая твое насыщенное расписание, видеть тебя я после этого вообще перестану. – Но… - Нет. Я передумал. В Бездну такой подарочек! Орков на местных потренирую и хватит. Кстати, надо проверить как там форпост. Надеюсь, ты не сбежишь до моего возвращения, а то у меня есть одна идея… - Он многозначительно улыбается. Мастер тут же тянется к своему Майрону, но тот со смехом уворачивается и сбегает, обещая скоро вернуться. Когда за Владыкой закрывается дверь, Нарелосэ старается незаметно ускользнуть в какую-нибудь из мастерских. – И долго ты собрался прятаться? – Голос Мастера неумолимо приковывает к месту. – Выходи уже, шпион. Собравшись с духом, Амлаг предстает перед взором учителя. – Простите, я просто… - Он так и не придумал, как оправдать свой проступок. – Знаешь, я мог бы убить тебя только за то, как ты на него смотришь. – Буднично произносит Мастер. И, наверно из-за этой будничности, слова совсем не вызывают страха. Вместо него наваливается глухая тоска и безысходность. – Я.. – Он поднимает взгляд на учителя. У того в глазах задумчивость и, кажется, понимание? И Нарелосэ прорывает. Он рассказывает, как впервые увидел прекрасного золотого всадника, несущегося сквозь лес на перегонки с волчьей сворой. Как изучал короткие тропы, лишь бы успевать к месту появления. Про завораживающий шлейф веселой злости и радости битвы, что сопровождал всадника повсюду. – Я думал, что больше его не встречу. – Наконец-то выговорившись, добавляет Нарелосэ. – А потом мы пришли за вами в Ангбанд, и я… я не смог. Не смог оставить братьев. Не смог… отказаться хотя бы видеть его. – Амлаг собирается с духом. – Измените меня. Вы ведь можете! Сам я не… Мастер молчит. Чему-то очень умиротворенно улыбается. – Когда-то давно, - через некоторое время заговаривает он, - когда этого… да и вообще никакого мира еще не существовало, я был беспробудно влюблен в одну валиэ. – Нарелосэ взирает на учителя с нескрываемым удивлением. – Каждая нота моего звучания была посвящена ей. Но взаимности я не добился. Тогда это казалось мне крахом вселенной. Не скажу, что это будет легко. И уж точно не быстро, но однажды ты окажешься рядом с кем-то своим. – Но что мне делать сейчас? – Да что угодно. – Хмыкает Мастер. – Мне вот помогло погружение в новую реальность и очень любопытный проект. Потом было порабощение миров. Потом загул. Выбирай, что больше нравится.

***

Лаборатории Ангвенделосэ занимали северную часть исследовательского уровня крепости. Здесь всегда было довольно холодно и тихо. Относительно тихо. Прохожусь мимо ряда столов, рассматривая застывшие неподвижные тела эльдар, полностью лишенные фэа. - И много таких? - Поворачиваюсь к застывшему неподалеку ученику. - Становится все больше. - Отвечает Ангвенделосэ. Холодные зеленые глаза в очередной раз пробегаются по обнаженному телу одного из эльдар, надеясь найти ускользнувшую от внимания деталь. Губы поджаты в тонкую линию, а брови сурово нахмурены. Мой ученик впервые столкнулся с задачей из своей стихии, на которую не может найти ответ. - Раньше такого не случалось. - Проговаривает Ангвенделосэ. - Тано Абеллас говорил, что они ловили в лесах квенди, не пожелавших принять дар валаслина. Самые упертые отправлялись на корм драконам или волкодлакам, но остальные… приспосабливались. Не понимаю, что не так с этими нолдор… - Давай по порядку. - Предлагаю, усевшись на один из свободных столов. Кажется, я понял причину возросшей смертности среди пленных, интересно, придет ли мой ученик к таким же выводам? - Расскажи мне об этом эльда. Ангвенделосэ смотрит на указанного мной эльфа. Довольно стандартный нолдо. Развитое телосложение, темные волосы, правильные, но без лишней мягкости черты лица. На выцветшей белой коже яркими пятнами цветут синяки и гематомы. - Его захватили окри в стычке у Ламмота. - Послушно начинает рассказывать Гвен. - Притащили в крепость и отдали балрогам. Нэтист провел допрос и поместил пленника в одиночку. На следующий день я взял у него кровь на анализ, но этот нолдо оказался рядовым эльда и не представлял для нас ценности. И я дал балрогам отмашку. А следующим утром он был уже мертв. Мастер, - Гвен отвел глаза от тела и посмотрел на меня, - наши демоны иногда… увлекаются. Особенно с пленными. Но у него нет ни одного повреждения несовместимого с жизнью. Так же как и у остальных. - Все умирают внезапно? - Гвен задумывается. Качает головой. - Некоторые угасают за несколько дней. Будь они айнур, я бы решил, что кто-то оборвал их связь с энергетическим каналом. - Верно. - Улыбаюсь все еще находящемуся в замешательстве ученику. - Попробуй перенести это на квенди. Или, лучше сказать, на эльдар. - Эль… Эльдар. - Медленно повторяет Ангвенделосэ, словно бы заглядывая куда-то внутрь собственного разума. Черты лица постепенно расслабляются, а в глазах разгорается жажда познания. - Это из-за Света, да? - Нетерпеливо спрашивает ученик, начиная в волнении прохаживаться по своей мастерской. - Они пропитались энергией Света на Амане и теперь отторгают Тьму. И, поскольку из наших казематов у них нет выхода, они просто уходят в чертоги Мандоса. Мне нужно провести пару экспериментов, чтобы убедиться... Наблюдаю как Ангвенделосэ методично вытаскивает пробирки, флакончики с какой-то жидкостью, аккуратно складывая все в свой “лекарский” чемоданчик. - Я составлю тебе компанию. - Гвен смотрит на меня удивленно, но тут же с готовностью кивает. Признаться, это довольно любопытно. Настолько нагло пленники от меня еще не сбегали. И с этим явно следует разобраться.

***

- Попался. - Майлосэ перехватывает несущегося по коридору брата, привычно уклоняясь от хука с левой, и ловко прижимает того к стене. - Чего тебе? - Недовольно рычит Нарелосэ, не пытаясь, впрочем, вырваться. Он уже знает, что это приведет к драке, а равно - частичному разрушению дворца, что явно не порадует владыку Тар-Майрона. Проще было выслушать надоедливого младшего. - Мог бы быть и поласковее с любимым братом. - Тут же надувает губки Майлосэ. Знай Нарелосэ его чуть меньше - точно повелся бы. - Поласковее с тобой Келегорм будет. Или с кем из принцев ты сейчас кувыркаешься? - Закатывает глаза Нарелосэ. - Не будь ты таким упрямым, тоже мог бы... покувыркаться. - Майлосэ выдает одну из самых обворожительных улыбок из своего арсенала. - Кажется я уже говорил, куда ты можешь пойти с этими предложениями. - Гнев поднимается почти мгновенно, застилая глаза, и вот Майлосэ уже впечатывается в противоположенную стену. Благо, та выдерживает. Нарелосэ перетекает в боевую стойку, но брат, картинно поднимает руки. - Не сегодня, мой темпераментный. - Он, посмеиваясь, отлипает от стены. - Я вообще-то, по делу. - Нарелосэ скрещивает руки на груди и усмехается, но расслабляться даже не думает, пристально наблюдая за братом. - Правда по делу. - Вздыхает тот. - Ты не видел нашу сестру? Я не могу найти ее уже несколько дней. - Видел. - Пожимает плечами Нарелосэ. - Она ушла вместе с Къёдлосэ по поручению Мастера. Наверно, изучают что-то в хаосе. - Ну вот как всегда! - Майлосэ снова обиженно надувается. - А у нас, между прочим, были планы! - Ты планировал что-то с Ахалосэ? - Не может удержаться от усмешки Нарелосэ. Строить планы с самой ветренной представительницей их семейства, это же надо до такого додуматься! - Я подозревал, что ты кретин, братец, но не настолько же! Настораживает, что огрызаться Майлосэ не торопится, вместо этого меряет брата оценивающим взглядом. - На-ари. - Сладко-сладко тянет Майлосэ. - В бездну иди. - Тут же ощеривается Нарелосэ, не ожидая от младшего ничего хорошего. – Ну, На-а-ари, - продолжил канючить Майлосэ, - мне очень-очень нужна помощь в подготовке к эльвенскому празднику! – Вы что задумали? – Насторожено интересуется Нарелосэ. – Турко предложил немного… хм-м, - Майлосэ явно подбирает приличное определение затеянной пакости, - помочь расслабиться воинам Финголфина и Тингола. – Дурманить будете. - Определяет Нарелосэ. – Ахалосэ собиралась привнести в праздник немного… кутежа, но воинское безумие нас тоже устроит. – Тебе нужны берсерки на эльфийском празднике? – Удивляется Нарелосэ. – Не берсерки, - качает головой Майлосэ, - но по состоянию к ним близкие. Можем потренироваться на наших… гостях. Нарелосэ уже собирался послать брата с его идиотскими предложениями куда подальше, но вспомнил разговор с Мастером. – То, что вы задумали, можно назвать загулом? – Интересуется Нарелосэ. – Ну, - Майлосэ задумывается, - кратковременным, но да. Думаю, можно. – Я в деле. – Решает Нарелосэ.

***

Праздники на Амане были привычным делом. И эльдар и майяр любили отмечать свои успехи, причем, зачастую, даже самые незначительные. Открытие богатой жилы в Пелори, особо удачный урожай яблок или как никогда прекрасное цветение вишни. Даже валар время от времени присоединялись к славным застольям, слушая новые баллады и стихи своих подопечных. Суровые условия Средиземья к пирам располагали мало. Но нолдор откровенно устали и нуждались хотя бы в небольшой передышке. К тому же, под светом Солнца спящая земля постепенно пробуждалась. Луга зеленели новыми травами, благоухали цветами. Деревья тянулись все выше, обрастая пышными шапками листвы. Разумеется, до совершенной красоты, оберегаемой силами богов, всему этому было далеко. Но квенди постепенно учились находить прекрасное в несовершенстве. По крайней мере часть из них. Тургон зябко передернул плечами от противной утренней мороси. Он хмуро посмотрел на небо, проследил за плавным ходом легких белых облаков, и пошел ближе к костру. Привыкнуть к таким условиям у него не получилось даже за прошедшие двадцать лет. Впрочем, годы солнца летели с такой скоростью, что порой принц даже не успевал замечать, как один год сменяется другим. Пара дозорных, видимо, совсем недавно сменившихся, тянули к огню озябшие пальцы. Тургон приветствовал их коротким кивком. Где-то в отдалении слышался бодрый голос Финдэкано. Тот с энтузиазмом спорил с кем-то по поводу расположения столов на готовящемся пире. Иногда Тургон даже завидовал неиссякаемой жизнерадостности брата. Мысленно прикинув, что раз Финдэ здесь, то Феаноринги еще не приехали, Тургон даже немного повеселел. Кузенов он недолюбливал и откровенно не понимал, как Финдэ так легко простил им предательство. Конечно, Маэдрос при отречении сказал много красивых и правильных слов, вот только почему-то внутри на них ничего не отзывалось. Тургон вспоминал о растерзанном в Ламмоте младшем брате и лишь крепче сжимал зубы и кулаки, отстраненно замечая, что раньше принц Первого Дома обходился без столь витиеватых фраз. Его настроения разделяли не многие, но те, кто разделял, признавали, что что-то в речи старшего Феаноринга тревожно царапало, оставляя на душе горьковатую муть. То, что все это не спроста, Турукано понимает, когда часть их воинства просит соизволения отца сопровождать отважного принца Первого Дома к востоку Белериада, дабы помочь в очищении этих земель. – Атар! – Итариллэ, сияя улыбкой, подбегает к нему, гордо демонстрируя красивый венок, сплетенный из полевых цветов. – Смотри, что мы сделали с Ириссэ! – Потрясающе! – Тут же восхищается Тургон, подхватывая кроху на руки. Он долго думал, брать ли с собой дочь на устраиваемый праздник. Будь его воля, он бы и сам сюда не поехал, но налетевший в Невраст Фингон рассказывал о готовящемся мероприятии с таким жаром, что отказаться не было никакой возможности. А о том, чтобы оставить дочь на чужом попечении не могло быть и речи. Турукано бережно укладывает венок в золотые локоны дочери, размышляя, помнит ли она, как подобные венки плела для нее мать на благословенных землях. Помнит ли она хоть что-то о пресветлом Амане? Или так и будет считать своей родиной этот дикий край? Соседство с синдар не могло не сказаться, и в речи Итариллэ все чаще проскальзывали слова на чужом языке. Они резали нолдорский слух, но Тургон не поправлял и не одергивал дочь. Они пришли сюда и должны учиться жить среди тех, кто считает себя хозяевами этой земли. - Приветствую, друзья. Не подскажете, где могут найти себе место эльдар Третьего Дома? – От звука мелодичного голоса приятно теплеет на сердце. Тургон спускает дочь на землю и сграбастывает в объятья подошедшего Финдарато. Финрод смеется и похлопывает его по спине. – Может, и для Первого Дома место найдется? – Лениво тянут рядом. Тургон поворачивает голову на звук и вздрагивает. В глазах Маэдроса как-то странно отражается пламя костра, на мгновение окрашивая их в ярко-алый. И Турукано может поклясться, что в этих глазах отчетливо видит свою медленную и мучительную смерть. – Нельо! – Финрод с не меньшей радостью обнимает старшего Феаноринга и странное видение исчезает. – Мы проезжали широкое поле, - говорит Маэдрос, не спеша выпускать кузена из рук, - это совсем рядом. Хватит места обоим домам. – Ты же знаешь, что я был бы рад разделить с тобой соседство. – Немного виновато отзывается Финдарато. – Но боюсь, что ни мои ни твои братья нас в этом не поддержат. – Майтимо! Инголдо! – Фингон умудряется принести с собой шум и оживление. Он задает миллионы вопросов кузенам, восхищается венком племянницы, сетует на промозглость погоды и вываливает на невольных собеседников кучу информации. Итариллэ крутится среди дядьев, довольная вниманием, внося свою лепту шума. Тургон наблюдает за этим, искренне надеясь, что «славный пир» они все переживут без потерь. --- – Рад приветствовать Верховного Короля. – Финголфин отрывается от изучения карты и смотрит на вошедшего. Впрочем, голос племянника он узнает и так. – Майтимо. Нет нужды в излишней официальности. Прошу, садись, ты должно быть устал с дороги. – Маэдрос кивает и присаживается на невысокую тахту. Финголфин как может показывает свое расположение. Они очень некрасиво встретились и весьма холодно расстались. Он не раз мысленно отругал себя за резкость, но сказанного было уже не вернуть. В тот момент, когда он увидел ужасно бледного племянника с перебинтованной рукой на старшего нолдо словно обрушилось все и сразу. Все беды, что он мужественно отодвигал на задний план. Чтобы вывести своих квенди из ледяных объятий Хелькараксэ. Чтобы отбиться от полчищ Морготовых тварей. Чтобы найти хоть немного мира на новом материке. Он смотрел на племянника, вырванного из лап Врага и вспоминал предательство и невзгоды. Смерти друзей и членов семьи. Но самое главное, именно в этот момент он с отчаянной обреченностью осознал: Феанор не вернется. Не бросит на него презрительного взгляда, не заденет колкими репликами. Не подарит мимолетную улыбку. Феанаро, его Феанаро, больше нет. И весь скопившийся гнев обрушился на только-только очнувшегося мальчишку. Нолофинвэ с несдерживаемой яростью выговаривал все, что накопилось. Его громкий, ничем не сдерживаемый голос летел над водной гладью Митрима. Слава Эру, разум все же возобладал над чувствами и заветное, хоть и совершенно несправедливое «Почему ты, а не он» так и не успело вырваться. Маэдрос не оправдывался и не пытался защищаться. Молча слушал, склонив голову. А когда гнев Короля Второго Дома иссяк, заговорил тихим, но очень отчетливым голосом. Финголфин слушал, как замученный мальчишка извиняется за чужие прегрешения, обещая искупить их кровью, как отказывается от положенной по праву высший власти, и все сильнее захлестывал стыд. Все сказанные злые слова заслуживал отец, но не сын. Нолофинвэ надеялся, что им представится случай поговорить и обсудить все с холодными головами, но Маэдрос больше не появлялся на их стороне озера. А вскоре и вовсе поднял своих воинов с места, направляясь в зараженные врагом земли. Все, что смог сделать Финголфин - отпустить с племянником часть воинов, воодушевленных смелостью принца Первого Дома. Они встретились перед отъездом в окружении свиты и обменялись лишь сухими любезностями. Теперь же Нолофинвэ надеялся восстановить более близкие отношения. - Как идет освоение земель? – Интересуется Финголфин, стараясь не слишком навязчиво разглядывать племянника. Напрямую спрашивать того о самочувствии было совершенно бесполезно. - До нас нескоро доходят вести с востока. – Войска тьмы скрыты за стенами твердыни, - отвечает Маэдрос, - нам попадаются лишь малые отряды. Но кто знает когда и как будет нанесен удар. – Я пошлю к вам еще воинов. – Решает Король. – Не стоит. – Принц Первого Дома улыбается, качая головой. – Я не хочу, чтобы за мной следовали по чужой указке. Но буду рад принять тех, кто сам решит пополнить наши ряды. Финголфин кивает, принимая ответ. На короткое время воцаряется молчание. Маэдрос ждет, позволяя Финголфину собраться с мыслями. Старший сын его брата был умен. Со временем он стал бы превосходным Королем для нолдор, но сейчас, в столь смутные времена, этого было мало. Маэдросу недоставало опыта, как бы то ни было, он был еще мальчишкой, пусть и взвалившим на себя непосильную ношу отцовского долга. Принимая от него корону, Финголфин действовал и в его интересах, не позволяя еще одному тяжкому бремени осесть на столь юных плечах. Осталось как-то донести эту мысль. Хотя бы до старшего из племянников. – Нельяфинвэ, - наконец заговаривает Финголфин, - путь в Средиземье дорого обошелся каждому из нас. Понесенные потери нескоро ослабнут в памяти. Но я не хочу строить новый дом на цементе горечи и вражды. Я хочу, чтобы и ты, и твои братья помнили, что вы в первую очередь – мои племянники. Ты поступил очень благородно, передав мне власть над нашим народом, и я хочу, чтобы ты знал, что корона не у врага. Маэдрос вновь очень мягко улыбнулся. – Я знаю. – Негромко ответил принц. – По крайней мере одна корона точно не у врага. Финголфин буквально почувствовал облегчение, принесенное этой беседой. И мимолетом подивился странному освещению, придававшему глазам племянника красный отблеск.

***

Атмосфера за столом переговоров царила донельзя благостная. Финголфин и Маэдрос мирно беседовали с Маблунгом. Фингон что-то активно обсуждал с группкой белериадских квенди. – Вот бы сюда Анкаллагона привести. – Бормочет Куруфин. И тут же получает болезненный тычок локтем от Келегорма. – Да они все равно нас не слышат! – Обижено оправдывается младший. – Это политика. – Не прекращая улыбаться, цедит Келегорм. – Тут все всех слышат. Куруфин окончательно надувается и замолкает. Его неимоверно бесил этот Совет. И эти синдар. Да что там, его и драгоценные «родственнички» порядком подбешивали. Дядюшка с его мудрыми речами. Кузены, из штанов выпрыгивающие в попытке доказать свою значимость. Хотелось домой. Курво кинул взгляд на солнце. Нарелосэ с остальной шайкой наверняка во всю веселится на тренировочной площадке. Интересно, оте… учитель снова блуждает в своем таинственном Хаосе или уже вернулся? Он обещал, как появится время, показать им парочку вассальных миров, и Куруфину не терпелось вернуться в Ангбанд, чтобы ничего не пропустить. Но нет же! Им обязательно надо торчать на этом дипломатическом совете! Куруфин откинулся на спинку стула и из-под опущенных ресниц принялся осматривать обстановку. Удобнее всего будет метнуть кинжал в Фингона. Нырнуть под стол, достать мечи и выскочить рядом с Ангродом и Аэгнором. Вряд ли они успеют сориентироваться… Нет. Отец же говорил, что противника нельзя недооценивать. Ладно. Пускай они встретят его с мечами наизготовку. Ха! Да он уложит обоих за пару минут! – Они когда-нибудь закончат болтать? – Рядом падает мрачный Карантир, вырывая младшего брата из радужных фантазий, в которых он приносит в Ангбанд отрубленную голову Финголфина, и Тар-Майрон с Мелькором называют его своим лучшим учеником и любимым сыном. – У меня доспехи из сильверита лежат не докованными. – Ага. Доспехи. – Фыркает Келегорм. – Май мне показывал, какие «доспехи» вы с ним делали. – Майлосэ же ковкой не увлекается? – Непонимающе хмурится Куруфин. И с удивлением смотрит на пошедшего алыми пятнами Морьо. – Да это… Он просто… - Карантир так явно растерян, что Атаринкэ буквально ощущает потребность защитить его от насмешек старшего. – Да ладно тебе. – Келегорм все же решает сжалиться и успокаивающе улыбается. – Идея вовсе не плоха. Я бы поэкспериментировал. А лучше… Келегорм склоняется совсем близко к Морьо и что-то шепчет, то и дело поглядывая на Ангрода и Аэгнора. Смущенный поначалу Карантир все смелее улыбается и даже отвечает брату, правда так же тихо. Секреты у них, вы посмотрите! Курво раздраженно фыркает и вновь возвращается к мысленному истреблению окружающих. --- – Заметил что-нибудь интересное? – Немного устало спрашивает Маэдрос. – Кроме того, что подданные Тингола нас едва терпят? – Хмыкает Келегорм. Маэдрос тоже выдает улыбку, но какую-то кривоватую. И непроизвольно тянет пальцы ко лбу. Турко качает головой и усаживает старшего в кресло. Поправляет выбившиеся из кос огненные пряди и касается висков, начиная неторопливо массировать, как учил Ангвенделосэ. Маэдрос, как обычно, отдувался за все семейство. – Нолофинвэ не станет обострять конфликт. – Делится наблюдениями и мыслями Келегорм. – Он уже во всю отстраивается. – Вам действительно не терпится развязать войну с синдарэ? – Интересуется Маэдрос. – Они слишком много мнят о себе, отсиживаясь за чудесным барьером своей майя. – Хмурится Келегорм. – Нашим нолдор даже не дозволено свободно ходить по их землям. – То-то по Белериаду не пройдешь, не наткнувшись на шпионов Амбраруссар. – Смеется Маэдрос, постепенно расслабляясь. – Ты уже начал чистку? – Тихо интересуется старший. – Почти закончил. – Пожимает плечами Тьелькормо. Верные им с Куруфином отряды эльдар оказалось не так уж и сложно перетянуть на другую сторону. Келегорм озаботился этим еще в первый год новой эпохи. Так что к текущему моменту он мог быть полностью уверен в своих эльвен. Молодняк, собравшийся у близнецов, будто только и ждал подобных предложений, без колебаний рухнув во тьму. Карантир и Маглор были одиночками, так что основная часть верных Феанору нолдор сгрудилась под командованием Маэдроса. – У меня осталось несколько воинов, верных… ему. – Задумчиво говорит старший. Он старается не вспоминать имя Феанора и говорить о нем как можно реже. И каждый раз при воспоминании в голосе старшего звучит неприкрытая обида. Келегорм обещает, что рано или поздно вытрясет из того подробности. Он сам, да и младшие, окутавшись силой Владык Тьмы, словно отстранились от прошлого, перестав воспринимать его частью себя. По Маглору никогда нельзя было что-либо понять. А вот Маэдрос переживал, но с ними, конечно, не делился. – Устроить им несчастный случай на охоте или вылазке к оркам? – Может, это хоть немного облегчит старшему жизнь. – Нет. – Отзывается Маэдрос. Турко закатывает глаза и собирается поспорить с этим моралистом, но Маэдрос неожиданно продолжает. – Их не должны помнить героями. Они умрут в свое время и их смерть принесет нам пользу. Келегорм молчит и улыбается. Иногда он совсем забывает, что за напускной мягкостью старшего скрываются стальные когти и острые клыки. Пожалуй, поострее его собственных. Маэдрос поднимается, поводя плечами, благодарно кивает брату. – Передай Курво и Морьо, что они могут немного побушевать. Ты мудро их успокоишь, а я предложу разместиться подальше, дабы не смущать синдар. Мы с Кано отметили пару местечек на карте. Определитесь, где вам будет комфортнее. Келегорм с интересом разворачивает протягиваемый свиток. – Мы расселимся рядом с Ангбандом? – Удивляется он. – Возьмем его в осаду. – Улыбается Маэдрос. Тьелькормо вновь смотрит на карту и смеется. Какая потрясающая идея! Даже жаль, что не он до этого додумался. – Отцу уже показывал? – Интересуется Келегорм. – Пока только Тар-Майрону. – Качает головой Маэдрос. – Он в восторге. – Ну еще бы. – Ворчит Турко. Больше, чем с Маэдросом Владыка возился только с близнецами. Куруфин упорно называл это «рыжим заговором». – Не дуйся. – Мягко улыбается Маэдрос. – Он очень ценит твою помощь по управлению крепостью. И ценит тебя. Келегорм встряхивает волосами, в попытке скрыть смущение. Сворачивает карту. – Я поговорю с младшими. – Обещает он и покидает компанию Маэдроса. Он уже мысленно прикидывает, что выберет самый ближайший к крепости участок. И хорошо бы все же научиться этому теневому перемещению.

***

Ощущение, что что-то идет не так гложет Тургона изнутри уже не первый час, становясь совершенно невыносимым. Поддавшись чутью, он даже отлучается, чтобы увести дочь в шатер и приставить к ней надежную охрану. Во время прогулки тревога потихоньку отпускает принца Второго Дома, но стоит ему вновь вернуться к столу - накидывается с новой силой. Тругон, стараясь не привлекать лишнего внимания, оглядывается по сторонам, в надежде отыскать источник этого странного ощущения. Потому что, вопреки опасениям, пир проходит вполне нормально. Даже Феаноринги ведут себя прилично. Да и нет никого из них сейчас за столом. Большинство квенди пляшут под лунным светом или, разбившись на компании, что-то обсуждают, вспоминают, шутят. Сладкое вино льется без остановки. Музыканты превосходят сами себя играя так прекрасно, как, кажется, не играли даже на Амане. Мелодия окутывает словно легкие шелковые шарфы, наброшенные разыгравшейся эльфийской девой на празднестве плодородия. Свистят флейты и свирели, посрамляя своим звучанием самое искусное птичье пение. Стираются из памяти горести, и больше не имеет значения, что благословенный край навсегда закрыт для них. Зачем он вообще нужен, если здесь есть такая музыка? Турукано бросает взгляд на старательных менестрелей и замирает, ощущая как по коже пробегается ледяной озноб. Около сцены, замерев с мечтательными улыбками, сидят Ванеслосэ и Макалаурэ. Глаза обоих слегка прикрыты, видимо, для лучшего восприятия мелодии. От инструментов в умелых руках льется чистый, прекрасный звук. А на подмостки сооруженной сцены льется кровь. Тургон прослеживает взглядом падение капли за каплей и, наконец понимает, что эта кровь из истерзанных в лоскуты рук менестрелей, продолжающих игру все с тем же фанатичным энтузиазмом. Поднявшись, Турукано оглядывается уже не таясь. Ищет знакомые лица или тех, кто не так опьянен. Но натыкается лишь на затуманенные глаза танцующих, подспудно понимая, что и с ними что-то очень не так. Веселая пляска буквально на глазах преображается во что-то совершенно иное. Движения нолдор ускоряются. Движения танца все больше напоминают боевые выпады. Тургон поворачивается на громкий хохот и видит чуть в отдалении группу воинов, рассматривающих искусно выкованный меч. Отливающий багряным клинок держит один из Амлагов. В отличии от братьев рыжеволосый воин редко появлялся среди нолдор, но успел заслужить славу неплохого мастера. Младший принц Второго дома пробирается ближе к веселой компании, но тормозит, так и не добравшись. Проводит ладонью по лицу, но картина остается все той же - выбравшие себе по кинжалу воины завороженно выводили острыми лезвиями узоры на телах друг друга. Привалившийся к дереву Амлаг наблюдал за этим действом с нечитаемой ухмылкой. Тургану хотелось одновременно и уйти отсюда как можно дальше, и начать трясти окружающих, с требованием прийти в себя. Ириссэ. Мысль о сестре отрезвляет лучше ледяной воды. Она, как обычно, сбежала с этими двумя Феанорингами. Ее следовало срочно найти. Тургон пробивается сквозь толпу, уворачиваясь от чужих рук (а иногда и ног). Пристально вглядывается в лица, но сестры нигде не видно. Поток танцующих выталкивает его к одному из шатров, и Тургон на удачу заглядывает внутрь. Просторный пол застилают толстые ковры, на которых в беспорядке разбросаны подушки всевозможных размеров, пушистые шкуры неизвестных ему зверей. А на всем этом великолепии вольготно размещаются воины Первого Дома в компании эльфийских дев. Собравшиеся явно давно перешли от безобидных ласк к более насыщенным и вошедшего просто не замечают. Турукано же останавливает взгляд на центре шатра, где на отгороженном возвышении красуются Туркафинвэ и Куруфинвэ в компании еще одного из Амлагов и Ириссэ. Тургон смотрит как его сестра рассевшись на коленях Келегорма поит того вином, скользя пальцами по его оголенной груди. Руки Феаноринга вовсю блуждают по округлым ягодицам. Куруфин перебирает волосы брата, пока что просто наслаждаясь зрелищем. - Ириссэ! - Охрипшим голосом рычит Тургон, пробираясь к сестре. В шатре царит удушающая жара. Хочется начать сдирать с себя одежду, лишь бы немного избавиться от этого зноя. В голове мелькает мысль, что присутствующие, наверно, с этого и начали. - Ириссэ! - Вновь зовет принц Второго Дома, подходя ближе. - Турукано! - Сестра оборачивается и совершенно беззаботно ему улыбается, словно здесь не творится какое-то безумие. - Идем к нам. У Майлосэ такое чудесное вино. - Что за темные чары тобой овладели?! - Ужасается Тургон. - Идем! Тебе здесь не место! Он тянется, чтобы поднять сестру с колен усмехающегося Келегорма, но почему-то не может дотянуться. - Это тебе здесь не место Туро. - Скучающим тоном сообщает Келегорм, собственнически обнимая Ириссэ за талию. - Но так уж и быть, мы будем щедры. Рядом с Турукано появляются две красавицы с белоснежными и иссиня-черными волосами, весьма условно одетые в прозрачные накидки. Они весьма умело пробегаются пальцами по усталому напряженному телу. На мгновение хочется поддаться этой ласке. Позволить увлечь себя на мягкие подушки и попробовать на вкус ягодные уста. Усилием воли Тургон сгоняет морок и отшатывается от эльфиек. - Какой упертый экземпляр. - Мурлычит Майлосэ, сверля принца изучающим взглядом багровых глаз. - Позволь я попробую. - Турукано резко поворачивается на звук нового голоса и встречается взглядом с огромными желтыми глазищами. Он не знает этого квенди, но, судя по чертам лица, он тоже из Амлагов. Незнакомец улыбается странноватой улыбкой и тянет руку к виску Тургона. Тот собирается отшатнуться, но внезапно чувствует колоссальную усталость. Не в силах совладать с ней, Тургон прикрывает глаза лишь на мгновение. - Что же за потаенный образ хранит твое сердце? - Нараспев тянут рядом. Услужливое подсознание тут же выуживает из памяти золотые косы, которые было так приятно расплетать, глаза чистые как озера Лориэна, всегда смотревшие с нежностью и заботой, тепло рук, пронесенное с первого несмелого прикосновения на празднике жизни и до самого безжалостного льда Хэлькараксэ. - Эленвэ. - С неиссякаемой горечью шепчет Тургон. - Эленвэ. - Задумчиво повторяют рядом. Сделав над собой усилие, Турукано открывает глаза и неверяще смотрит на золотой сгусток, постепенно все больше приобретающей любимые черты. Он в изумлении смотрит на ту, которую уже не чаял встретить в этой жизни. Нежные руки обвивают его шею как много, но бесконечно мало, раз до этого. И Турукано поддается, уже не слыша звучания торжествующего смеха. --- - Ну как вы здесь? - Макалаурэ ныряет в шатер старшего брата. Маэдрос сидит на полу, с осторожностью перебирая золотые кудри спящего Финдарато. Принц Третьего Дома уютно сопит, закутавшись в одеяло, и нисколько не обращает внимания на посторонние звуки. - Сонные чары? - Интересуется Маглор, усаживаясь на ковер напротив брата. - Ему не за чем смотреть на происходящее. - Отзывается Майтимо, заботливо поправляя спящему упавшую на глаза прядь. - Не думал воспользоваться подвернувшейся возможностью? - Улыбаясь, подначивает менестрель. Маэдрос хмурится. - Я планирую сделать его частью семьи, а не игрушкой на пару ночей. - Резко отвечает старший, но, поняв, что Макалаурэ просто шутит, смягчается. - Знаешь, - через несколько минут молчания заговаривает Майтимо, - Готмог ведь тоже мог не выплясывать вокруг меня реверансы. Просто запереть в комнате и натравить на меня Майлосэ. Или подождать, когда Мелькор устроит налет на крепость и запрется в спальне с Майроном. - Макалаурэ понимающе улыбается. Если от энергии Амлога у них еще были шансы защититься, то сила темных Владык сносила все защитные барьеры. - Он у тебя для этого слишком благородный. - Смеется Макалаурэ. - Особенно для балрога. - Но-но, - притворно-строго грозит Майтимо, - давай-ка тут без оскорбительных намеков в адрес моего супруга! - Это я от зависти. - Продолжает подтрунивать Макалаурэ. - На этих переговорах мы обзаведемся славным пополнением. Маэдрос кивает. Из Маглора получился просто превосходный вербовщик. Он со своими песнями умудрялся буквально влезть под кожу, цепляя самые потаенный душевные струны. Да и Турко с Амлогами постарались, что уж там. - Нолофинвэ продолжает напоминать, что мы родня. Близкая-близкая. - Задумчиво произносит Майтимо. - Тебе его жаль? - Проницательно интересуется Макалаурэ. Из всех братьев он понимал старшего лучше всех. И лучше всех умел хранить чужие тайны. - Немного. - Кивает Маэдрос. - Ему следовало вернуться на Аман, а не бежать верным псом за Феанором. - Кто бы тогда привел к тебе твою Златовласку? - Вновь смеется Маглор. - Отец бы помог его выкрасть. - Улыбается Майтимо. - Но так, и правда, вышло быстрее. Я не испытываю ненависти к нему, - после непродолжительного молчания проговаривает Маэдрос. Больше себе, чем брату, - но если он начнет мешать нашей семье, то у нолдор появится новый король. А пока пусть строит свое королевство. Нужно же Майрону на ком-то тренировать своих любимцев.

***

По небольшому подвалу старой мастерской разносился мерный гул голосов. Собравшиеся майяр все еще с долей опаски переговаривались и то и дело поглядывали на высокую фигуру, застывшую перед ними. Курумо доброжелательно улыбался своей пастве. Все начиналось с малого: кто-то из мастеров с досадой рассказывал о полученном от своего вала нагоняе, кто-то вскользь упоминал, что его идеи не слышат, кто-то жаловался на слишком бойких сородичей, перетягивающих внимание на себя. Курумо слушал, вставляя подбадривающие реплики, и запоминал. Вначале он собирал по двое-трое приятелей, потихоньку наводя на нужные темы. Некоторые сперва неуверенно мялись, но услышав, что не они одни пострадали от несправедливости, тоже присоединялись к беседам. Разрозненные компании сходились меж собой, направляемые умелой рукой и мудрыми советами его северного друга. Курумо всегда испытывал восхищение перед Майроном. Он мог провести долгие часы, наблюдая за его работой и слушая короткие, но емкие пояснения. Его даже не смущала манера общения Артано, а едкие точные комментарии не раз вызывали улыбку. И когда тот сбежал вместе с Врагом Мира Курумо чувствовал себя совершенно ужасно. Ему казалось, что Артано предал не только своего учителя и всех валар, но и его самого лично. Обида копилась долго и в конце концов вылилась в обвинительное письмо. В ответ он получил не менее пылкое, но очень неоднозначное послание. Курумо перечитывал его снова и снова, мучаясь бессонницей от размышлений. Каждая строка ответного письма сочилась тоской и горечью по тому, кого мудрые валар заточили в чертогах Мандоса. Курумо промучился в думах несколько дней и написал следующее письмо. Их переписка постепенно сгладилась, осторожно обтекая острые углы противоречий. Артано не оправдывался и не пытался объяснять свой поступок. Но он часто задавал вопросы. Не с целью выведать что-то, а вполне философские, просто проскальзывающие в тексте. Но именно они почему-то застревали в разуме сильнее всего. Курумо обдумывал все с тщательностью и наконец пришел к выводу, что бороться с темными чувствами и мыслями в одиночку – верный путь на тропу искажения. И кто, если не он сможет направить и поддержать своих оступившихся собратьев? Жаль, что Артано он уже не спасет… Но тот все же может послужить благой цели! Курумо изучит его историю и изменения в мировоззрении и поможет остальным майя не повторять тех же ошибок. Он даже позволил себе немного помечтать, как узнав о его благой деятельности Светлейший Король возьмет его под свое покровительство. Не то, чтобы ему не нравился Алуэ, но… Курумо ощущал, что достиг потолка в кузнечном мастерстве и, как ни старайся, лучше уже не получится. Да и, за столько веков, он порядком охладел к этому мастерству. Очень редко майяр переходили от одного валы к другому. И у Алуэ таким был только Майрон, в связи с чем остальные майяр здраво опасались обращаться к вале с подобной просьбой. Что, разумеется, также вызывало некоторое недовольство. Но Курумо был уверен, что сможет направить их гнев в нужное русло. Он невольно бросил взгляд на Меассе. Майя с нескрываемым удовольствием рассказывала как размазала по тренировочной площадке очередную группу своих товарищей. Они с Макаром принадлежали к майяр Тулкаса. Оба были превосходными бойцами, но характеры… - Да сколько можно сидеть на этом пастбище! – Поддерживая сестру, рявкнул Макар. – Нужно было уходить вместе с нолдор! – А славно они с лодочниками порезвились. – Оскалилась Меассе. – И оказались за это прокляты. – Как можно более твердо напоминает Курумо. – Нам не следует уподобляться и повторять ошибки молодой расы. – Блонди прав. – Прищурив глаза, медленно тянет Меассн. – Мы должны быть умнее кучки взбесившихся эльдар. Зачем бежать если можно воцариться? Курумо от удивления даже не нашел, что сказать. Он совершенно (совершенно!) не это имел в виду! Как она вообще?.. – Широко мыслишь, сестра. – Рассмеялся Макар. – Есть новости с севера, Курумо? Нолдор же не сильно потрепали наших врагов? Будет досадно если все веселье достанется им. – Враг скрылся за стенами Ангбанда. – Рассеяно отозвался майя, продолжая судорожно соображать, как вернуть контроль над ситуацией. – Ну пусть посидят. Нам больше достанется. – Осклабился Макар. – Может, кто-то еще желает высказаться? – Поспешно предлагает Курумо. – В Мандос продолжают стекать души эльвен. – Мрачно сообщает целитель Эстэ. – Я слышал, как моя валиэ говорила об этом с Лориэном. Она хочет отправиться в Средиземье, облегчить страданья первых детей Илуватора, но Король не позволяет. «Мы не должны вмешиваться в дела эльвен». Чушь это все! Зачем мы здесь, если не можем помочь? – Полотна судеб и так подвержены искажению. – Тут же шипят сестры - майяр Вайрэ. – Мы не успеваем распутывать нити! – Только вмешательства чужеродных сил там не хватает! – Вам лишь бы с клубками возиться. – Кривится целитель. – Вы хоть смотрите на тех, чьи судьбы сплетаете? - Было бы на что смотреть. – Негодует старшая. – Нам не доверяют ничего стоящего! – Поддакивает средняя. Младшая согласно кивает. – Отлично, друзья. – Вновь вклинивается Курумо. – Разделенные на всех переживания сразу же становятся легче. Но время уже достаточно позднее и нам пора расходиться. Дождавшись, когда все майяр покинут место сбора, Курумо полез за бумагой. Ему крайне не понравились взгляды и речи этой воинственной парочки. К счастью, у него было у кого спросить совета.