Игра стоила свеч?

      - Письмо тебе отправил отец, вчера, когда ещё не был в забвении, - сообщила Мерео. - Мне же он сказал, что придет золотоволосый парень, которого я посчитаю странным, - девушка сидела напротив Джулиуса, подогнув под себя ноги.       - Я не странный, - проворчал Новахроно.       - Да-да, бла-бла, так вот, ещё он сказал, что ты отзовешься на "маньяка" и поможешь мне, хотя не уточнил, с чем именно, - рыжеволосая недовольно сжала губы.       "Самоуверенная", - подумал Джулиус, наблюдая, как Мерео усаживается на пятую точку, доставая из под себя ноги.       - Честно говоря, я даже не знаю, почему твой отец решил написать именно мне, - он пожал плечами, - мы общались только как капитан одного отряда с капитаном другого отряда.       - О, так ты большая шишка? - удивилась Мерео, закатывая штаны и обнажая острые коленки. Новахроно громко выдохнул. - По тебе не скажешь, - усмехнулась девушка, упираясь руками в землю позади себя. - Отец сказал, что ты толковый, и раз уж ты безумный фанат магии, то, много о ней знаешь, - она пожала плечами.       - Возможно, и?       - И, - рыжеволосая выдержала паузу, - отца отравили магией.       Джулиус задумался - он слышал о магии яда, но был уверен, что члены семьи Агриппа вряд ли бы стали травить главу королевской семьи Вермиллион.       - Я могу увидеть Таолеона? - обратился он к девушке.       - Жди здесь, - она вскочила с места, выпрыгнула из укрытия и оставила Новахроно наедине со своими мыслями.       "Отравлен. Мне определенно стоит с ним поговорить, если он в состоянии", - он нахмурился, - "это сейчас главная проблема". Джулиус почувствовал, как его тянут из кустов. "А вот и другая проблема", - лицо Мерео было вдумчивым и строгим, схватив Джулиуса за запястье, она потащила его за собой.       Сначала они топали быстрым шагом, потом перешли на бег, рыжая бестия отпустила Джулиуса и с головокружительной скоростью понеслась по многочисленным коридорам замка. Маг времени едва за ней поспевал.       Мерео остановилась у громоздкой резной двери. Решительно распахнув ее, она вместе с подоспевшим Джулиусом, оказалась в покоях своего отца. У дальней стены находилась внушительных размеров постель из красного дерева, у изголовья которой, прикрытый тонкой простынью, сидел Таолеон Вермиллион. Новахроно пробрала дрожь. В его голове никак не хотела укладываться мысль о том, что обтянутый болотисто-зеленой кожей скелет - это всегда излучающий жизнь капитан "Багровых Львов". От его некогда роскошной рыжевато-каштановой шевелюры не осталось и следа, глаза же, темно-синие, сияющие, какими их помнит Джулиус, потемнели, стали походить на уголь.       - Отец, кто разрешил тебе сесть? - рассердилась рыжеволосая и подлетела к мужчине.       Новахроно подошёл с другой стороны.       - Дорогая, - Таолеон коснулся руки дочери, - не злись, - он слабо улыбнулся.       Джулиусу невыносимо было наблюдать за ними. Вермиллион сжимал ладонь девушки, а она напряжённо вглядывалась в лицо отца, словно не узнавая его.       - Джулиус, - Таолеон повернул голову в сторону светловолосого, - Король Магов, - серьезно проговорил он, вкладывая в фразу, казалось, последние силы.       Глаза Новахроно округлились. Возможно ли, что первая мысль, посетившая его черепную коробку, верна?       Мерео внимательно следила за Джулиусом, понимая, что они подумали об одном и том же.

"Король Магов виновен".

      Ее кулаки стиснулись с такой силой, что побелели костяшки. Лицо стало ещё более сосредоточенным: губы сжаты в прямую линию, ноздри расширены.       - Мереолеона, не смей, - поняв намерения дочери, всё-таки, у рыжеволосой все было написано на лице, приказал Таолеон.       - Мне придется ослушаться тебя, отец, - аристократка быстро покинула комнату.       Вермиллион попытался встать, но его накрыл приступ кашля. Джулиус подал тому стакан воды. Сделав глоток, Таолеон прочистил горло.       - Не стоило говорить при ней. Она далеко не дура, - Таолеон ударил кулаком по постели, - Не дай ей этого сделать, Новахроно, иначе я с того света тебя достану, - грозно произнес Вермиллион. - Ты же уже проникся к ней, - Джулиус хотел было возразить, но Таолеон не дал ему и звука произнести: - Она сильна, но не сможет справиться с Королем Магов. Не позволяй ей даже пытаться! - взревел "Лев".       "Невероятный человек", - думал Джулиус.       - Я написал именно тебе, будучи уверенным, что ты сможешь ей помочь, - продолжал Таолеон, - ты всегда казался мне здравомыслящим в таких вопросах, да чего даже стоит то, что ты стал капитаном будучи зелёным мальчишкой! - восхитился Таолеон. - Ты, конечно, бываешь сумасброден, но, чёрт побери! - рыкнул Вермиллион и соскочил с кровати, правда, тут же пошатнулся, и упал бы, если бы Джулиус не подхватил его под мышки. Новахроно усадил Таолеона на край постели. - Не дай, - Вермиллион схватил Джулиуса за руку, - не дай этой дикой девчонке умереть!       - Вы не хотите, чтобы все узнали, кто виноват в вашей… вашем... - маг времени замялся, отвёл взгляд от главы дома Вермиллион, - Месть? - спросил Джулиус.       - Я не настолько благороден, чтобы не жаждать возмездия, - Таолеон ухмыльнулся, - но не ценой жизни своей дочери, - он вперил в Джулиуса взгляд маслянисто-черных глаз.       Таолеон опрокинулся на постель, Новахроно помог ему накрыться. Маг времени все понял - не ради торжества справедливости и раскрытия преступления Короля Магов он был вызван в дом семьи Вермиллион, а только лишь, чтобы любящий отец попросил помощи.       "Багровый Лев" прикрыл веки, - Мереолеона, Фуэголеон, - прошелестел он, блаженно улыбаясь и открывая глаза, которые становились вновь индиговыми, растворяя в себе сажу от яда. Поток слез водопадом покатился по впалым щекам королевского капитана.       Глаза Джулиуса защипало, он вздернул голову, вытягивая шею и не давая подступившей влаге покинуть границы.       Маг времени вышел за дверь, пальцами сдавливая глазные яблоки. Мереолеона стояла, опираясь о стену.       - Тебе лучше пойти к нему, пока он в сознании, - тихо произнес Джулиус, и девушка вихрем пронеслась за спиной Новахроно. Уходя, он увидел в распахнутом проёме как рыжеволосая оседает на пол, держа в маленьких девичьих ладошках безжизненную руку отца.