Родительская неделя.

      — Я ВЫПУСТИЛ ЕГО ТОЛЬКО В КОРИДОР!              Тот ударился головой о напольную плитку. Во лбу затрещало, а перед глазами взорвался целый столп белых искр. Боль была настолько сильна, что сначала даже показалось, что пульсируют мозги. Не помня себя от страха, Ибис вцепился когтями в пол, пока две массивные мумии безуспешно старались оттащить советника куда подальше.              Главный зал гудел от голосов. Впервые за долгое время помещение было наполнено лицами всех видов и мастей. Каждый, от элитного капитана и до простого вояки, был обязан прийти в самое сердце Темной Пирамиды. Солнце за окном успело не только подняться, но и проделать короткий путь по небу. Тень на солнечных часах сменила местоположение, но никто не обращал на это внимание. Собравшиеся смотрели то на Тота, то на Эксатона. Темный Фараон был в таком бешенстве, что даже хотел запустить сандалю в непутевого слугу.              — Я тебе Последнего Фараона доверил?              Голос начальника раскатом грома прошелся по помещению, заглушая голоса прочих. Тот приподнял голову. Находясь у самого подножия трона, ибис ощущал себя последним ничтожеством. Незримая власть начальника давила на каждую клетку тела.              — Доверили, Ваше Т-темнейшество.              — Так где он, курьи мозги?!              Кое-где послышались смешки, которые сразу смолкли, едва Эксатон перевел взбешенный взгляд на толпящихся нелюдей. Мумии сильнее вцепились в худощавые ляжки, но когти Тота были сильнее.              — Я выпустил его погулять! Клянусь, я не хотел его терять! Но вы бы слышали, как он скулил!              — Идиот! — Едва могучая рука Эксатона хлопнула по подлокотнику трона, как Тот зажмурился. — Я доверил тебе одного маленького жалкого мальчишку, но ты и с ним не сумел справиться!              — Но я ведь не нянька, Ваше Темнейшество! — Тот яростно ударил себя по груди. — Я стратег!              Воспользовавшись этой заминкой, мумии-стражники потянули кричащего ибиса с новой силой. Раздался треск. На стыке плит торчали темные когти.              — Тогда зачем вызвался, слабак? — Анубис, одна из причин всего этого цирка, довольно оскалился.              — Чтоб ты спросил, шакалий сын! Темнейшество! Ваше Темнейшество, прошу… Я ведь… Я ведь не знал, что он уйдет! Кто… Да кто вообще мог подумать, что все так закончится?!              Советнику отчаянно хотелось плакать. Собственная жизнь, пусть и не слишком радужная, но несомненно длинная, начала стремительно сокращаться. Смотря на начальника сквозь соленую пелену, Тот сто раз успел проклясть все на свете. И Сехмет за ее ошибку, и Кефера за его неторопливость, и самого Ра за факт создания всего этого балагана. Анубис тоже был в списке проклятий, но все же стоял немного в иной колонке. Видело великое солнце, но едва все это прекратиться и Тот нанесет ответный удар.              Реакция подопечного Эксатона не впечатлила. Казалось, даже наоборот. Темный фараон брезгливо сморщился. Наверное, будь его воля, от Тота не осталось бы и мокрого места. Советник испуганно посмотрел по сторонам. Никто из собравшихся даже не думал заступиться за него! Отчасти злые из-за внезапного подъема, отчасти раздраженные из-за факта пропажи, отчасти радостные от чужого провала, обитатели пирамиды скалились и морщились, смотря на причину утреннего переполоха. Никто не собирался защищать Тота. Поэтому, собрав волю в кулак, ибис сам взялся за это непростое дело.              — А я что?! Я — ничто! То есть, ничего! Почему стража ничего не сделала?!              Увальни, приставленные к двери ибиса, тут же оживились:              — Ваше Темнейшество, советник приказал нам не вмешиваться. — Тот, что шире, расставил гниющие руки в стороны. — Даже пригрозил наказанием, если мы попытаемся заставить заложника вернуться назад.              — ЛОЖЬ!              — Не ложь! — Вторая мумия закивала головой так сильно, что гнилые позвонки начали звонко щелкать. — Так оно и было! Самой Нут клянусь!              Клятва была внушающей. Присутствующие не сумели сдержать удивленных возгласов. Эксатон подпер тяжелую голову рукой и не смог сдержать трагического вздоха. Фараона окружали идиоты. Взглянув в сторону окна, Эксатон поджал губы. Песок… Много песка сверкало за толстым стеклянным покрытием. Компанию ему составляло безжалостное пустынное солнце, способное погубить даже опытного воина, не то что мальчишку. Но, с другой стороны, гарантии того, что Лео находился за пределами пирамиды, не было. Утешения эта мысль не принесла хотя бы потому, что в Темной Пирамиде было столько же опасностей, что и в Египтусе.              Жребий, как ты не крути, указывал на самые худшие исходы.              — Если не найдем мальчиш… Браслет Ра до темноты, я лично послежу, чтобы каждый из вас получил наказание. — Эксатон хрустнул костями и постарался посмотреть на каждого, кто стоял в зале. — Понятно?              — Я найду его! — Громче всех вопил Тот. Цепляясь обломанными ногтями за плитку, ибис изо всех сил драл глотку, стремясь перекричать прочих поданных. — Я обязательно…              — А ты посиди с крысами. — Безжалостно провозгласил Эксатон. — Может, ума прибавится?              

***

      Мама говорила, что нельзя трогать еду без разрешения, но Лео был так голоден, что просто забыл о существующем запрете. Игры на улице утомили. Песок, казалось, был везде. От ладоней, до карманов курточки и того, что под штанами. Хотелось искупаться, но водоемов здесь не имелось. Лишь унылые площадки, очень похожие на спортивные, и высокие безликие стены. Никакой милой растительности тут не водилось. Странные страшные лозы в лаборатории в счет не шли.              Но, с другой стороны, тут была просто восхитительная пустая кухня. Из минусов, правда, Лео отметил высоту больше части мебели. Столы, ящики, стулья — это все прямо вышло из сказки про Кота в Сапогах.              «Но тут же живет Гора!» — Лео потер нос. В глубине души ему даже захотелось стать таким же большим и сильным, чтобы сразу сесть на один из стульев. Уолкер похлопал себя по карманам, но чудесных бобов для увеличения роста не обнаружил. Пришлось действительно лезть. Стул опасно качался, но Лео не боялся. Как-то раз ему пришлось залезть на ветку дерева, поэтому страх перед стулом довольно быстро смялся и исчез.              С небольшой высоты кухня выглядела иначе. Дома у мамы на кухне не было столь большой коллекции странных штук. Лео облизнулся. Нечто, похожее на вытяжку, но с ножами, тут же привлекло к себе внимание юного фараона. Противоестественное, почти забытое чувство окутало юношеское сознание. Уолкер не знал что это, не знал для чего оно, но при этом его посетило страстное желание это облапать. Голод отошел на второй план. Последний Фараон посмотрел сначала на стул, потом на тумбу перед собой. По ней можно было бы пробежать до другого стола, потом с него спрыгнуть и плюхнуться прямо к диковинному прибору. Лео встрепенулся. Все это выглядело как вызов, который Последний Фараон охотно принял.              Оттряхнув руки от песка так, как учила мама, Лео напрягся. В мультфильмах он сотни раз видел, как происходило нечто подобное. В реальности, правда, заниматься таким не приходилось. Оттого детская душа запульсировала с новой, еще невиданной силой.              Лео так и не понял, где он и где его семья, но страха от неведения не было. Где-то в глубине души Уолкер понимал, что все идет так, как и должно идти. Его никто не тронет.              Первый блин вышел комом. Лео упал и заработал несколько ссадин. На коленках даже кое-где проступила кровь. Очень хотелось заплакать, но хриплый голос одной из мумий просто не дал этого сделать. «Ты ж мужик!» противной пластинкой заиграло у уха. Стерев сопли, Лео снова полез на стул и вновь шмякнулся вниз. Третье восхождение на вершину имело все шансы повторить первые две попытки, но дверь на кухню отворилась. Множество мумий хлынуло в комнату и Лео, сам не зная почему, юркнул в одну из тумб.              Здесь было просторно, хоть воздух стоял спертым. Щека Уолкера врезалась во что-то черное, шершавое и пахнущее жареной картошкой.              — Обыскать здесь все! — Невоодушевленный Собек махнул лапой. — То есть, вообще все! Найдете мальчишку — зовите.              И дверь захлопнулось. Позабыв о ранах, Лео восторженно улыбнулся. Его только что пригласили в игру. Где-то там, в стороне, загремели крышки кастрюль, захлопали дверцы других тумб, зашебуршали вилки с ложками. Взрослые играли не честно. Лео знал, что такое прятки и знание это подсказывало, что много против одного — это нечестно.              «Но весело!» — Рука последнего фараона уткнулась в паутинчатый угол. К счастью, пустой. Другая рука полезла вверх. Шутливая опасность все возрастала и возрастала. Прятаться от мамы или папы было весело, но не так захтывающе, как скрываться множества людей. Лео был в полном восторге. Что-то мелкое и железное коснулось пальцев так неожиданно, что Уолкер едва не вскрикнул. Взять себя в руки заставили все те же звуки поиска. Немного опасливо Лео приоткрыл дверь и тихо ойкнул, едва свет коснулся предмета. Старая-старая ложка, оружие грядущей войны, выглядела очень древней. Рыжая сталь словно намекала, что прибор давно не использовали. Или не протирали…              — Гадость!              Желудок тут же завязался в узел и Лео бросил находку прямо на мумию, что была ближе всего. Скрыться в тумбе, не привлекая внимания, удалось с великой легкостью. Мумия, та самая, которой не повезло стать мишенью для снаряда, сердито зашипела.              — Парни, не сейчас!              Товарищи по несчастью непонимающе переглянулись, а Лео все вспомнил. В голове его закрутились фрагменты из просмотренных ранее шоу, а также мультфильмы. Много мультфильмов. Во мраке тумбы ориентироваться было трудно. Несколько раз Уолкер бился макушкой о полку, но за лязгом металла этого слышно не было.              Новых ложек не обнаружилось, вилки было жаль, а пустые баночки из-под перца и соли как раз тянули на что-то безобидное. Бросать их было решено ниже пояса. Наверное, попади такая шутка кому-нибудь в голову, Лео тут же причислят к плохишам.              «Плохие парни вечно проигрывают»              Приоткрыв дверь, Лео бегло оценил обстановку после чего бросил один из снарядов точно под ноги той самой мумии.              — Это не смешно! — Взревел пострадавший. — Мы тут этого мальчишку ищем, а не дурачимся!              — Эй… Ты чего? — Полная мумия, близкая к чему-то, что могло быть холодильником, непонимающе сощурила глаза.              — А вот чего! — Пострадавшая мумия метнула ложку в сторону. Та со звонким лязком вписалась в пустой котел. — Клянусь, еще кто кинет и я…              Лео метнул второй снаряд в другую мумию и попал той точно ниже спины. Мумия подпрыгнула, точно ужаленная. В любой хорошей комедии этот прием отвлекал всех и вся. Уолкер замер от предвкушения. Одна только мысль, что через секунду кухня погрузится в вакханалию и Лео сумеет сбежать, грела сердце и заставила терпеливо ждать.              Секунды перед грандиозной битвой шли также долго, как целые часы. Лео потирал ладони и навострил уши. Один, два, три… Время шло, но никто и не думал драться. Когда двери в шкафчике закрылись прямо перед его носом, Лео Уолкер осознал, что здесь он не самый умный.       Эту штуку стоило сбросить либо в карьер, либо в зыбучие пески. Собек, будь на то его воля, лично бы повел процессию к ближайшему самому опасному месту во всем Египтусе. Несчастная тумба, пережившая несколько царей, жрецов и богов, еще никогда ранее не подвергалась столь варварскому изъятию из родного места. Как не странно, но Собек испытывал жалость к кухонному гарнитуру, когда мальчишка, спрятанный в нем, никаких положительных эмоций не вызывал.              Тем не менее, гордо выставив подбородок, Собек впорхнул в главный зал, где скучающий Эксатон смотрел новейшие разработки Сехмет. Было трудно говорить касательно градуса погружения владыки в тему, но все же Собеку было приятно, что начальник царствовал, а не пускал сопли по потерянному ребенку.              — Нашли? — Эксатон перевернул папирус с чертежом.              Ответом ему стал глубокий поклон и звон связанных между собой дверок.              — Сопля пытается вырваться. — Одна из мумий, которой не повезло тащить тумбу, обнадежено посмотрела сначала на Темного Фараона, потом на Собека.              Эксатон жестом приказал поставить тумбу, когда Собек приготовился уходить. Хозяин никогда не ценил проделанной работы, поэтому смысла ждать похвалы не стоило. Кроме малолетнего пленника на территории пирамиды были другие дела, которые срочно требовали к себе повышенного внимания. Но, сама судьба решила, что этому не бывать. Едва тумба открылась, на свет Ра вылетел грязный, чумазый сопливый ребенок с тремя шишками на лбу.              То, что его посадят к Тоту в подземелье, Собек почти не сомневался.