Родительская неделя.

      Апису не нравилось дежурить по утрам.              Утро, как правило, не несло в себе совсем ничего хорошего. Все беды мира ложились на Золотой Город, когда Кефер ставил полубыка на дежурство в это время суток.               Едва солнце появлялось из-за горизонта, облизывая песок, наступал новый день, полный проблем, несчастий и неурядиц. Это удручало. Еще и Лео не вернулся. Никто не желал поднимать эту тему. Войска Кефера вяло собирались вместе, точили оружие и готовили обмундирование, но фактически операция по спасению Последнего Фараона никак не двигалась.              «Но как Кефер вообще может бросить товарища?» — Подобные мысли никак не желали укладываться в голове. Апис оглянулся. Стены Золотого Города спешно восстанавливались. Там, где еще вчера зияла огромная дыра, уже лежал свежий каменный блок. Стыки кирпичей все еще влажно блестели, не успев полностью схватиться. Но, даже так, работы впереди было много. В некотором роде воину повезло, что его не призвали вместе с остальными чинить стены. Это занятие Апис ненавидел едва ли не больше, чем всю свору Эксатона. Вечное разрушение и восстановление лабиринта убило весь строительный потенциал.              Апис не хотел этого признавать, но в глубине души он понимал логику Кефера. Один Лео не стоил безопасности целого города.              «Да он мальчик толковый. Сможет выбраться. Не впервой же!»              Но легче от этого не стало. Апис почесал массивный нос. Чувство, что они идут совершенно неверным путем, плотно вцепилось в душу. Один из лучших воинов Кефера себя тайно ненавидел. Беспомощность, давно забытое состояние, вернулось после долгих лет. Апис нарисовал древком копья круг на песке.              — О, Ра Всемогущий, пусть с Лео все будет хорошо!              Солнце поднялось выше. Опасная пустыня дыхнула жаром, предрекая, что погода текущего дня прохладной не будет. Апис почти с ненавистью обернулся назад. Ох, как же сильно он ненавидел службы за пределами города! Стены родного лабиринта его устраивали более, чем полностью, когда пустынные просторы делали бойца беспомощным.              Под ногами застрекотал красный скорпион, а грязная река выплюнула из своих недр красный ил. Апис шумно вздохнул. Не хватало им еще проблем с питьем! Полубык потянулся, а после лениво подошел к влажному песчаному берегу.              Лео говорил, что если судьба подкидывала лимоны, стоило начинать делать лимонад. Апис поник. Красный ил и водоросли можно было выловить, а после использовать как удобрение. Ах, если бы Лео это слышал. Апис был не из тех, чей ум можно было назвать гибким. Воин сам об этом прекрасно знал, поэтому обида на судьбу лишь усилилась. В момент редкого просветления Апис был один.              — Но только это все нужно будет отделить от мусора.              Воин Кефера скривился. Увядший в иле ящик требовалось достать. И пусть на это Апис не подписывался, честь воина не позволила остаться в стороне. Жители Золотого Города не должны были пить воду, полную такого мерзкого мусора.              — Проклятый Эксатон. — Просипел полубык. Он прицелился копьем в бок и уже был готов бросить его вперед, чтобы позднее вытянуть ящик на берег, но случилось страшное. Короб из досок начал ругаться.              ***       Здесь было темно, сыро и твердо. Нос Лео тяжелел, а тело кидалось на деревянный стенки, когда вода подбрасывала ящик вверх. О таком путешествии Уолкер мог только мечтать, насмотревшись мультфильмов. Занозы со дна безжалостно впивались в ладонь, а щека, куда пришлась большая часть столкновений со стенкой, успела взбухнуть. Лео совсем не нравилась эта поездка.              Темнота заставляла жаться к самому углу. А неизвестность душила хуже всякой веревки. Не греми в ушах суровый набат: «Мужики не плачут!», Лео разревелся бы. Уолкера потянуло домой. Как-то резко вспомнилась семья, родной дом и теплая кровать. Там было приятно.              «Слезами делу не поможешь» — Сказала бы бабушка, ставя на стол дымящуюся пасту. Да и вообще, могла бы смотреть на него прекрасная Сехмет, если он всегда плакал? Лео сомневался.              — Надо ждать. — Прошептал Уолкер. — Ждать, когда я остановлюсь.              Щели в ящике были слишком маленькими, чтобы пропускать воду и достаточно солнечного света. Лео постарался расслабиться и закрыл глаза, позволяя волнам решить его судьбу. Спустя время ящик остановился, что значило лишь одно — настало время магии.              В некотором роде Уолкер мог звать себя волшебником. Он знал одно заклинание, которое, по словам Накта, могло привлечь к себе внимание целого света. За использование чар, конечно, стояла цена в виде собственных ушей, но что Лео было терять? Неожиданно для себя Уолкер подумал, что так даже лучше, чем просто сидеть на месте. Странно, но Лео почудилось, как ноги его стали длиннее, а обувь меньше. В любом случае, размышлять об этом времени не было. Магия не могла больше ждать, а Лео успел соскучиться по песку и ласковому солнечному свету.              — ЭК-СА-ТОН МУ-ДОЗ-ВОН!              В такт каждому слову Уолкер забил ногами по стенкам короба. Уши, в преддверии отдирания, наполнились жидким огнем. Лео сжал руки в кулаки.              — ЭК-СА-ТОН МУ-ДО-ЗВОН!              И кем вообще был таинственный «мудозвон»? Лео не знал, но судя по реакции большого аниматора в костюме мумии, кем-то чертовски важным, раз его звали так громко и четко. Язык даже не заплелся, хотя ранее подобные комбинации букв Лео называть не приходилось. Внутри все замерло. Со стороны воды раздался шум.              Лео почти физически ощутил, как тень от «Горы» накрыла его ящик, поглотив собой солнечный свет. И без того вязкая темнота стала еще вяже. Светлые пальцы рук посерели, а вызывающая красная курточка сделалась коричневой.              Вода зашуршала. Лео замер, когда ящик поднялся вверх. Прокатившись по скользкому дну, последний фараон впечатался в деревянную стенку и замер. Большие шаги «Горы» заставили Лео прыгать вверх-вниз, точно в такт ритма. Потом ящик завис в воздухе, а после медленно опустился на что-то твердое.              От предвкушения все свернулось узлом. Не было ничего хорошего в том, чтобы потерять уши, но на душе стало так легко и приятно от понимания того, что это путешествие подошло к концу. Лео гордо шмыгнул носом. Он не расплакался и не разревелся, значит, мудозвон будет им гордиться. Уолкер даже представил, как прыгнет навстречу спасителю, как повиснет на большой и сильной шее, как попросит Эксатона его прокатить вокруг крокодильего пруда.              Крышка от короба с треском отошла от стенок, и солнечный луч побился во мрак.              Лео закричал.              ***              — Это шутка такая?              Растрепанная Маат повертела табличку перед глазами, но смысл написанного нисколько не изменился. Странное «возврату не подлежит» осталось таковым. Члены экстренно собранного совета не ответили. Слов просто не нашлось.              — Это точно последний фараон. — Осирис потер синяк, упавший на впалую щеку. Присмотревшись, в красном пятне можно было различить следы от маленького кроссовка. — Анализ ДНК полностью сошелся.              Члены совета понуро опустили головы, а Кефер ударил себя по лбу. Ситуация становилась все хуже и хуже. Условный плачущий мальчишка мог вернуться на родную землю, не доставляя хлопот Золотому Царству, а вот Последний Фараон… Кефер страдальчески посмотрел на горящее плечо. Лео укусил его, когда Золотой Правитель попытался его обнять.              — Блеск! Мало нам было текущих проблем, так еще мы и с этим вандалом должны нянькаться?! — Сэт зло щелкнул продолговатой шакальей пастью. — Вы серьезно?!              Из всех присутствующих лишь он не пострадал, но при этом ворчал сильнее всего. Бес недовольно шикнул. Грустно выглядел белый пушок, остаток некогда роскошной лицевой растительности. Без усиков и бакенбардов лицо Беса походило на большую прожаренную лепешку, отчего смотреть на него было почти физически больно. Кеферу страшно хотелось есть.              — Он просто ребенок, Сэт. — Исида старалась говорить максимально спокойно, но легкое раздражение все равно сквозило в ее голосе. В седых волосах спутался виноград, а душа горела обидой. Последний Фараон назвал ее старой ведьмой.              — Он малолетний преступник! — Сэт обнадеженно посмотрел на Маат.              Та молча кивнула и почесала царапины, оставленные детскими ногтями. Еще никогда ранее верховная судья Египтуса не испытывала такого раздражения. Роскошное одеяние было перепачкано слезами, соплями и водорослями, половина украшений слетела с головы. В лучшей мере Маат была непривлекательна. В худшей на нее страшно было смотреть.              — Он напуган! — Исида всплеснула руками. — Напуган и сбит с толку! Кто знает, как Темное Войско издевалось над ним?!              — Над ним? Издевалось? — Сэт окинул пострадавших товарищей насмешливым взглядом. — Это он над ними издевался! Думаете, сопляков просто так по коробкам фасуют и бросают в реку?! Очнитесь!              Но они все еще спали. Спали и свято верили в чужую невинность, даже не обращая внимания на беднягу Гора. За все собрание он не проронил ни слова. Лишь сидел, опустив голову и стыдливо прикрыв разрисованные краской крылья. Розовые перья едва-едва проглядывались сквозь накидку.              — Нам просто повезло. — Бес хлопнул себя по животу. — Уверен, Лео применил смекалку и сам выбрался!              — Сопляк? Смекалку? Он же туп, как дыня!              — Сэт, довольно! — Кефер стукнул стол ладонями и нахмурился. — Нам повезло, что Лео вернулся. И мы воспользуемся удачей, чтобы отменить эффект зелья.              — Если вообще сможем. — Пробормотал Осирис.              Молчание тут же накрыло зал. Несколько взглядов мгновенно пронзило старого лекаря. Тот смущенно закашлялся, после чего принялся разглядывать крючковатые пальцы. Сердце несчастной Маат рухнуло в желудок.              — То есть? — Только и смогла вымолвить судья.              Осирис кашлянул.              — Данные пока не точные…              — То есть? — Повторила Исида вслед за коллегой.              Лекарь облизал сухие губы.              — Состав зелья, которое изменило Последнего Фараона, очень капризен. Если мы будем вмешиваться в него, боюсь, клетки тела серьезно пострадает. Действие состава постепенно слабеет. Мальчик растет и будет лучше, если мы ничего с этим не будем делать.              В воздухе словно взорвалась невидимая бомба. Взгляды, полные безнадеги и усталости, тут же пронзили воздух. Гор заплакал. Бес задумчиво потер непривычно гладкое лицо.              — Но это не повод бояться, — сказал он, искренне стараясь звучать позитивно. — В конце концов, это ведь все также наш Лео? Да? Ну, побудет немного карапузом, но что с того? Вон, Исида воспитала прекрасного сына. Она умеет сидеть с детьми!              Исида тут же вскочила с места и фрукты, застрявшие в волосах, рухнули на пол. Лицо матери Гора побледнело, а на лбу легла такая глубокая складка, что каждый понял — быть беде. Исида хотела многое и многим, но едва ее рот открылся, как со стороны коридора раздался крик.              Орал Апис.