Родительская неделя.

      — Сейчас добавлю! — Угрожающе рикнул Лео, сжимая в пальцах нечто голубое, липкое и прозрачное.              Апис закричал снова. Боль впилась в глаза так сильно, что слезы, забытый бесполезный придаток организма, хлынули наружу. Горло болело от крика и его интенсивности. Остро хотелось вернуться домой и прыгнуть в материнские объятия. Кто бы сказал, что до подобного состояния его доведет один из лучших друзей, Апис не поверил бы.              Заметив, что временно враг нейтрализован, Лео бросился прочь. Признаться честно, ему совершенно не было дела до разбитой игрушки и ее наполнения, так некстати оказавшегося в чужих глазах. Все эти вещи ему не принадлежали, значит, жалеть их смысла не было.              Темная Пирамида юному фараону нравилась больше. Там было много темных углов, закоулков и просто интересных мест для пряток. Светлый же аналог неприятно разочаровывал. Здесь не было места для Уолкера.              Подгоняемый страхом, мальчишка несся вперед и изо всех сил молился кому-то невидимому и большому, чтобы он сумел помочь. Лео не нравилось ни это место, ни эти люди. Хотелось вернуться к Горе и Сехмет. Те, хотя бы, давали подобие свободы.              — Вот он! — Крикнул мужчина с копьем.              Лео хмыкнул. Его похитители не могли себе позволить даже классных мумий! Ноги понеслись в другую сторону, тело потянуло влево. В лицо ударил теплый воздух. Другие стражники очухались, и их Лео ненавидел так сильно, как не ненавидел никого в этом мире. Даже Колин вызывал больше симпатии.              Противно стройные, вызывающе быстрые и просто сильные, подчиненные Кефера оказались проворнее мумий Эксатона. Очень быстро прятки превратились в обыкновенные догонялки, где Лео беспощадно проигрывал. Расстояние сокращалось так быстро, что уже на третьем повороте головы стало ясно — дело ужасно.              Недолго думая, Лео бросил под чужие ноги небольшой бюст. Один из стражников воткнул перед собой копье и взмыл в воздух, на что Лео запустил сначала один кроссовок, потом второй. Преследователь получил подошвой прямо по носу. Второй кроссовок пал зря. Но, с другой стороны, Лео вдруг понял, что носки хорошо скользят по полу.              — Поймать его! Быстро! — Закричал стражник с детской обувью, болтающейся на острие копья.              Подвластные ему воины издали клич и этого хватило, чтобы пол ушел из-под ног, Лео запутался и поскользнулся, после чего покатился кубарем прочь. Никто так и не понял, как это произошло. Уолкер краем глаза увидел голубое свечение, исходящее от браслета. Невидимая сила толкала вперед, превращая преследователей в далекие точки. Не выдержав, Лео радостно завизжал. Воздух тут же принялся ласкать волосы, а глаза заболели от непривычно яркого света.              Лео сощурился. Мысль, что его ноги не касаются земли слишком долго, и не думала тревожить сознание. Расслабившись, Лео расставил руки в стороны, чувствуя себя птицей.              — Куда собрался, ребенок?              Уолкер и не заметил, как нос его впечатался в мощную грудь, вдоль и поперек покрытую перьями. Лео коротко крикнул. Страшная птица с розовыми перьями укоризненно нахмурилась. Уолкер чихнул, после чего сразу же полетел вниз. Шпили огромных пирамид бешено выросли в размере. Или сам Лео был ближе? Только последний Фараон об этом подумал, как когтистые лапы сомкнулись на его руках.              Все внутри звучно ухнуло. Тело потянуло вниз, пока Гор гордо держался в воздухе, медленно маша крыльями. Розовые блестки били по глазами не хуже солнца. Лео хмыкнул. Собственная проказа сыграла против него!              — Отпусти! — Воскликнул последний Фараон, дергаясь из стороны в сторону. Шпили домов закачались. — Отпусти меня!              — Не надо этого делать. — Гор продолжал висеть в небе. Его лапы сильнее сжали худые юношеские ручки. — Ты ведь упадешь!              — Я хочу назад! — Просипел Лео, продолжая раскачиваться. Его маленькое, жалкое и, в общем-то, тщедушное человеческое тело напоминало пылинку. Как бы сильно Гор не стремился держать Лео за руки, тот сползал. — К Горе! К Сеф-ф-мет!              — Будь здоров.              От досады хотелось плакать. Лео дергал то одну, то вторую руку. Вырвать их не получалось. Уолкер посмотрел вниз. Пески за стеной манили, звали к себе. Они так красиво поблескивали, что пару раз Лео показалось, что он видит озера. Да и под ногами… От восхищения перехватило дух.              «Здорово же я!»              Если бы не страшная птица, Лео бы полетел куда дальше. Ударить Гора было нельзя. Руки Лео не слушались, а ноги оказались слишком короткими. Душу защемило. Хотелось продолжить полеты.              — Отпусти! — В очередной раз крикнул Лео. С горем пополам удалось вырвать одну руку. Вторая продолжала находиться в тисках птицы.              Ветер дунул в лицо, точно подбадривая Лео. Запрокинув голову вверх, Уолкер сощурился от светившего солнца. Птица продолжала парить в небе, но на этот раз она кренилась в сторону. Проблеск надежды посетил Лео. Еще раз глянув вниз, туда, где сверкали воды пруда, Лео изо всех сил подтянулся выше и начал щипать вторую лапу.              В жизни Гора было много страшных моментов. Ему приходилось сражаться с песчаными червями в одиночку, биться один на один с лучшими генералами Эксатона и идти на отчаянное безумство, случайно съев миндальный пончик Сэта. Мысли о последнем прогнали вдоль спины целый табун мурашек. Но ничего из этого не могло сравниться в ужасе с тем, что происходило сейчас.              Совершенно коварно и вероломно, в лучших традициях вражеской Армии, Лео атаковал самое слабое место воина. Мысль эта звучала так странно и дико, что некоторое время верный сподвижник Кефера просто пытался осознать происходящее. Ногти Лео были тонки, а пальцы слабы, отчего боли Гор не ощущал. Но вот щекотки оказалось более чем достаточно.              «Я сильный. Я смогу!» — Клюв оказался так сильно сжат, что Гору стало больно. — «Я очень сильный! Меня не может сломить какая-то там…»              — Если я тебя отпущу, ты упа…              — Кузи-кузи-кузи!              И Лео ласково щелкнул по «цевке», из-за чего хохот тут же покинул живот. Гор не выдержал. Лапы его разжались и Лео, оставленный воздуху, с веселым смехом рухнул вниз. Розовая краска на этот раз скрывала благородные белые перья. К мгновенной седине Гор был близок дважды. Тогда, съев пончик Сэта, и сейчас.              — Лео!              Крик сотряс небеса.              Повернувшись в воздухе, Лео показал язык, даже не подозревая, что коварные пески подбираются к нему все ближе и ближе. Гор, что есть сил, рванул следом. Смех продолжал биться из груди. Глаза слипались от слез, а клюв то и дело, ходил ходуном. Лео икнул. И без того не самая красивая птица превратилась в страшную сказочную тварь.              — Поймала!              Небо мелькнуло. Неожиданно Лео понял, что прямо сейчас он лежит в чужих руках. Нейт поддалась вперед. Одна рука лежала на руле летающего мотоцикла, когда вторая прижимала Лео так сильно, что тот успел забыть, как ему нужно дышать.              — Повезло. – Чуть тише добавила Нейт.              Гор, к сожалению, не мог сказать того же. Не успев среагировать, он влетел в песок. Краска не успела полностью застыть, как миллиарды мелких песчинок налипли прямиком к блесткам. И без того дурной день умудрился стать еще хуже. Сил для того, чтобы встать на ноги, не нашлось. Гор судорожно вздохнул, после чего с чистой совестью расслабился.              «Пусть меня погребут все семь песков Египтуса, но больше не пошевельнусь. Ни за что на свете».              В клюве, полном песка, что-то зашевелилось и это заставило стража отречься от своих слов. Он вскочил, и быстро выплюнул все содержимое рта. Скарабей зашевелил конечностями, точно ругая Гора. Это в конец разрушило всякую мотивацию что-либо делать.              - Похороните меня тут. – Вяло попросил Гор, после чего рухнул назад в песок.э              - Эй, ты как?! – Нейт его не расслышала.              Тяжелый механизм описал круг, после чего остановился прямо рядом с уставшим воином. Нейт обеспокоенно посмотрела на друга, но тот лишь вяло пошевелил правым крылом. Облегчение от удачного маневра сменилось яростью. Не успел Лео прийти в себя, как Нейт отвесила ему крепкий подзатыльник.              - И о чем ты думал, когда делал это?! Ты хоть понимаешь, что мог пострадать?! Видишь, что стало с Гором?!              Гора было жаль. Действительно, жаль, но виноватым Лео себя не чувствовал. Эта страшная птица его пугала. Она гналась за ним и явно пыталась съесть! Рука замерла на браслете. От массива крика хотелось заплакать. Каждое громкое словечко, каждое слишком тяжелое слово выбивали слезы откуда-то изнутри. Эти слезы не имели ничего общего с теми, которые Лео лил, тронув горячую колбу.              «Помни, пацан, мужики не плачут!»              Это были другие, хитрые слезы, специально созданные для размягчения очень злых сердец.              - Хмф… Хмпф…Хумфф… - Он набрал больше воздуха в легкие, посмотрел на Нейт так пристально, что поток тут же усилился. – У-у-у…              Лицо Нейт разгладилось. Злость уступила место растерянности, а после и страху.              - Нет-нет-нет! – Быстро затараторила воительница, дергая головой из стороны в сторону. – Лео, прошу, не надо пл-…              Надо. Это он понял также ясно, как дважды два пять. Глаза Уолкера увлажнились сильнее, а рот открылся в полную силу. Мощное «Уа» огласило окраину. Зашевелились пески. Это страшные песчаные черви стремительно бросились на поиск нового жилья, лишь бы не терпеть маленького раздражителя.              Нейт безнадежно закатила глаза, пока Гор снова нарушил клятву полного покоя и с головой ушел под песок. Не помогло. Ужасный, нечеловеческий плач сотряс пески Египтуса и возвестил людей о начале совершенно новой эры. Эры игрушек и погремушек. В дворец Гор не пошел. Он продолжал лежать в песках, либо наслаждаясь жизнью, либо отчаянно делая вид, что он ею наслаждается. Звуковую бомбу Нейт несла сама. Перед ней расступались люди в городе, улицы пустели, едва она ступала на каменные дорожки, техника начала выходить из строя, а Нейт продолжала идти.              Она пела, качала и угрожала. Иногда делала все вместе.              - Закрывай скорее глазки,        Забери тебя шакал!        И не предаст никто огласки,        Что мальчонка в плен попал!        Замолчи скорей, мой милый.        Аль иначе быть беде.        Апис наш, бычок свирепый,        Даст тебе по голове!              Нейт было стыдно. Правда. Но она не была виновата в том, что детский плач выносит последние извилины в голове. Слова сами складывались в строчки, но Лео не думал умолкать. От интенсивного качания его едва не вырвало, но последний фараон продолжал держаться.              Внутренне Нейт взвыла. Она слишком устала от всего.