Родительская неделя.

Он даже не дал подвести глаза. Кефер подслеповато заморгал, стараясь внести хоть немного ясности глазам. После удара по щеке, все содержимое головы опасно задрожало, точно земной студень. Голубая подводка вышла за предел глаза, рассекла висок. Эта была самая нелепая стрелка за всю жизнь, а ведь в детстве Кефер стремился нарисовать на лице и не такое. Не великий фараон, а какое-то посмешище — так бы сказал Эксатон, окажись он рядом. Кефер взволнованно тряхнул головой. Лео только вернули, но все это время мысли о брате упорно преследовали Золотого Фараона. И это могло бы быть чем-то нормальным, ведь не было и дня, когда Кефер не вспоминал Эксатона, но воспоминания эти носили куда менее лирический характер. Сегодня же Кефер вспомнил ту пору, которая приходила на ум позднее всего. Детство захватило голову. Призраки прошлого таились за каждым углом, отчего Кефер вздрагивал, слыша призрачный детский смех. — Так, Лео, давай не будем драться? Новый удар пронзил щеку Кефера. Это не было больно, но все же приятным действие тоже нельзя было назвать. Держать Лео становилось все сложнее и сложнее. Дергаясь, как уж на сковороде, последний фараон норовил выпасть на пол. Кеферу пришлось использовать все свои силы, лишь бы не допустить нового побега. Все же дети оказались существами куда более сложными, чем это казалось ранее. Когда-то Кефер сомневался — стоило ли закрывать пирамиду от молодых жителей Египтуса. Сейчас же решение казалось самым правильным из всех. Даже статус холостяка больше не давил на плечи. Однозначно, к детям и созданию семьи Кефер не был готов. — Лео, мне больно. Но слова оказались пустым звуком. Кефер сжал челюсть так, как при сильной зубной боли. Паника и растерянность рвала душу на куски, а Лео продолжал дергаться, намереваясь либо уничтожить, либо лишить Кефера чувств.ф В ожидании помощи Кефер повернул голову в сторону и разочарованно вздохнул. Все обитатели Золотой Пирамиды разбежались. Даже след Исиды простыл, хотя она лично вырастила несколько прекрасных детей. Впервые а долгое время Кефер остался один на один с возникшей проблемой, и от этого ему совершенно не полегчало. Государственные дела казались куда интересней, чем возня с маленьким злым ребенком. Кефер нахмурился. Шальная мысль, что перед ним не его добрый друг, а его злой двойник, быстро блеснула в голове, но тут же угасла. Осирис не мог ошибиться в подобных вещах. Лео клацнул зубами и постарался укусить Кефера за руку. Не получилось. — Молодой человек, веди себя как взрослый! — Кефер сердито нахмурил брови, но это не произвело на Лео никакого впечатления. — Верни меня! Хочу к Горе! Отдай меня Горе! И что за Гора? Не Эксатон же! Кефер невольно сжался. Минувшее детство цветным пятном пролетело прямо перед носом. В глубине сознания раздался смех, ворчание и что-то такое, чему не было никакого объяснения. Золотой Фараон тряхнул головой, в попытке оборвать наваждение, но не получилось. Чуть гнусавый голос старшего брата насыпал соли на свежие раны: — Кефер, пора спать. Кефер, не беги так быстро. Кефер, прояви больше почтения отцу. Тогда эти слова несли в себе мрачную разрушающую силу. Сейчас же Кефер поймал себя на мысли, что в тех причитаниях был смысл. Ра, конечно, был не согласен со старшим сыном, но… А кто был рядом с Кефером, кроме старшего брата? В глазах начало троиться. Лео в руках замер, стал загорелей и утратил в длине волос. Кефер ахнул, узнав в мальчишке маленького себя. Собственные руки взбухли и потемнели. Пальцы укоротились, стали меньше и грубее. Шкура брата жала, хоть и была больше по размеру. — Мужики не плачут! — Воскликнул Лео, и Кефер моргнул. Ведение спало. Все вернулось в норму, и лишь соленые слезы, память о минувших днях, скатились вдоль щек. — Я… — Кефер отрывисто задышал. — Я не буду тебя наказывать. Лео, я тебе друг. Ты меня помнишь? Вопрос застал Уолкера врасплох. Тот заерзал, но уже не из желания выскользнуть прочь, сколько из неудобства. — Я твой друг. Правда. Но эти слова отозвались пустым эхом. Лео не верил, отчего Кеферу стало лишь гаже. Невнятная обида на старшего брата заскребла душу. Эксатон оказался впереди, хотя сам об этом не подозревал. — Мы можем прогуляться. — Стараясь сохранить хотя бы остатки спокойствия, предложил Кефер. — Хочешь, я тебе что-нибудь подарю? Игрушку, например? Лео подозрительно сощурился. Сейчас, сам того не желая, Уолкер вспомнил мамины слова. Тогда она хмурила брови и строго качала пальцем. Ее голос эхом раздавался в голове. «Если незнакомый дядя предлагает тебе подарки — беги!» В мультиках часто бывало, что плохие парни маскируются под хороших. Очевидно, этот неизвестный мужчина четко следовал этому негласному правилу. Под ложечкой засосало. Неожиданно четко Лео посетили невнятные воспоминания, где именно этот человек толкал его вперед, в самое сердце жаркой пустыни. Горло. До этого болевшее от криков, чуть притихло. — Не трогай меня! Кефер пошатнулся, а браслет на руке Лео загорелся недобрым синим светом. Сам того не желая, Золотой Фараон отпустил мальчика и тот шлепнулся на пол. Смесь из страха и ужаса оказалась настолько сильной, что новый крик не заставил себя долго ждать. Стража за стенкой тут же ворвалась в покои и обомлела. Подходящих слов просто не нашлось. Паника поглотила Кефера с головой. Не зная, что делать, правитель Золотого Города беспомощно посмотрел на рядовых солдат. На мгновение Лео притих. Он почуял страх, не имеющий ничего общего с собственными тревогами. «Они меня не обидят. Я не дам этого сделать!» Подобный прием в кино мелькал сотню раз. Да и у Горы уловка тоже сработала, пусть и в ином виде. Подняв трясущуюся руку, Лео ткнул в Кефера пальцем и, едва ли не утопая в собственных слезах, произнес роковое «он меня обижает!». Остро хотелось уйти под Землю, прямо в компанию к спящему Ра. Кефер. Даже зная, что в словах его друга прячется ложь, не сумел скрыть волнения. Этот удар оказался слишком подлым. Прямо в стиле Эксатона. Некогда возвышенное настроение безнадежно рухнуло. Кефер не смог скрыть разочарованного взгляда. — Это неправда. — Стараясь говорить невозмутимо, Кефер отошел на несколько шагов. — Правда! — Неожиданно горячо воскликнул Лео. От рыданий он задыхался, а за соленой пеленой не было видно глаз. — Правда! Повисло неловкое молчание. Стражники переглянулись между собой, и их взгляд совершенно не понравился Кеферу. Словно эти люди сомневались в словах начальства. Комок подскочил к горлу. Опять вспомнились детские годы, кража конфет и обвинения в сторону Эксатона. Кеферу всегда верили, даже тогда, когда он сваливал пропажу сластей на старшего брата. Сейчас же он сам резко очутился на месте Эксатона и это чувство ему совершенно не понравилось. — Я и пальцем его не трогал! Но стража все еще стояла в замешательстве. Этого хватило, чтобы Лео гуськом добрался до двери и с неистовой скоростью бросился прочь, сверкая нестиранными носками. С браслетом или без, скорость Уолкера неприятно поражала. Впервые за все время своего правления Кефер разозлился. Гнев на подданных — презираемая черта характера брата, проблеснул в самом Кефере. — Взять его!