Поединок

«Да ему «красная» цена 30 тыщ в базарный день. Никакой мясник за него не даст больше» — первый комментарий некой Ольги Рудской, на который упал взгляд Маврина, когда он залез в группу и открыл запись на фотографии которой красовался вороной конь. «Ну к вам же лично никто в карман не лезет, — парировала ей меловидная женщина с двойным именем Евгения. -Не хотите так не помогайте. Вот у меня есть лишняя сотня и я переведу, помогу. Вдруг повезёт парню и он поедет на пенсию, а не на колбасу. Сергей, спасибо что вы такой…» —Какой? — вслух подумал Маврин, протирая глаза после сна. " Рада бы помочь, но не чем, третий месяц без денег сижу😔» — писала эффектная дачница в красном платье и белой шляпке. —Так ведь никто последние не отнимает, — проворчал Сергей, потягиваясь, хотел было написать ответ некоторым подписчикам, но передумал. Комментарии сыпались со скоростью звёздного дождя. Некоторые вступали в перепалку или переписку друг с другом. —Вот этого вообще не понимаю. Личка есть, почему туда-то не пишется? Маврик прочитал несколько особо объёмных отзывов о проблеме Гурмана, закинул телефон под подушку и пошёл умываться. Следующий коммент сразил бы на повал и Дуба и его лиственного собрата. «А бастурма из них вкусная.» —Ну хорош, — Серёга залез в настройки записи и отключил комментарии.- Как на паперти стоишь. —Ань, нужен тур, — Маврин, откуда не возьмись, появился за спиной организатора и заглянул через плечо в светившийся в полутьме студии монитор. —Ты в своём уме, Серёга? — округлила глаза Анна. -Уж тебе ли не знать, что такие вещи с кандачка не решаются и не делаются? Я сейчас назову минимум четыре причины, которые противятся твоей прихоти. —Излагай, — гитарист уселся напротив и закурил. —Во-первых, — поэтесса загнула мизинец, — ты тянешь с обследованием. —Успеется, — парировал Сергей.- Как только — так сразу. —Во-вторых, — подтянулся к мизинцу безымянный, — у тебя висит альбом, который ты обещаешь уже полгода. —Упущенное можно вернуть за неделю, — стоял на своём Рыжий. —В-третьих, — был завернут в кулак большой, — эта минутная блажь обойдётся очень дорого для группы. Водителя — то ты так и не нанял. —Сам поведу, не в первый раз. Мне нужна дорога. Под шум трассы лучше думается. —В- четвертых, — Аня завернула указательный, оставив на свободе средний палец, — у меня свадьба через две недели, если ты забыл. Мой ответ, эта простая конфигурация из пальцев, которую так любят гопники и не обезображенные интеллектом подростки. —Ань, ну тогда и свадьба твоя под вопросом, — дым попал Серёге в глаза и он пытался проморгаться.- Я могу устроить из неё балаган. Ты же в курсе. —Как например? — организатор поправила очки и снова уткнулась в ноутбук. —Ну-у, — растянул слог гитарист. —Ну-у? — передразнила его поэтесса. —Представь, — Маврин скорчил задумчивую гримасу. -На сколько назначина роспись? —На 12, — ухмыльнулась Анна. —Значит, ресторан часов на шесть. Вот, являюсь я, ты ж меня пригласила, с гитарой, куда ж без неё? —Мы это уже обговаривали, — согласно кивнула организатор. —Да, — Сергей покосился на девушку и увидел что она всё ещё не воспринимает всерьёз всё то, о чем он говорит.- Впрочем, я отвлёкся. Всю ночь я не просто сидел в интернете, а писал шлягер. Ань, ты же знаешь, что хиты пишутся буквально за несколько часов. Устраиваюсь на стуле, выгоняя пианиста, и исполняю. Вокал тоже мой, кстати. —Ага, вдохновение накатило, -Аня сдержанно улыбнулась, не отрываясь от монитора. —Да, Нют, подарок, так сказать, -Лис закурил снова, откинулся в кресле и зажмурился. — Композицию потом можно в альбом добавить. —Слушаю, продолжай, — Балашова смерила Маврика насмешливым взглядом поверх очков. —Ты же знаешь, что я люблю шарить глазами по залу, но в конце концов останавливаюся на каком-то одном зрителе. Так вот, этим зрителем будешь ты. Аня не отрывалась от компа, но Сергей понял, что она вся превратилась в слух. —Мне продолжать, Анют? — он придвинулся ближе, запах его одеколона и табака стали более чёткими и Аня почувствовала мурашки, побежавшие по спине. -Или ты уже знаешь что будет дальше? — Мавр приподнял лицо Анны за подбородок. Глаза несчастного организатора наполнились слезами. —Прямо вижу что будет после этого поцелуя, — шеф пристально смотрел на Балашову. — Костик, видя, что у нас с тобой отнюдь не служебные отношения, а почти медовый месяц, весь в растрепанных чувствах, пытается стащить тебя со стола, на котором ты, уже порядком наотмечавшаяся, намереваешься что-то исполнить. Ты орёшь, вырываешься, кусаешь любимого за ухо, пытаешься меня догнать, по я эпично сваливаю в закат. По щекам поэтессы уже во всю текли крупные слёзы, пальцы, зависшие над клавиатурой ходили ходуном. —Ну и сволочь ты, Маврин, — сдавленным голосом ответила она. -Будет тебе тур. —Вот и умница, — Серёга просиял и чмокнул организатора в щеку. — Я по-дружески, Ань! Маврин уже вышел, но вернулся и добавил: —Да, Ань, кэш-бокс не забудь, запись насчёт коня распечатать надо и наклеить на него, — Сергей закрыл дверь, но появился вновь. -И один концерт благотворительный. —Так это всё из-за этого? — спросила Балашова, но шеф хлопнул дверью и не расслышал вопроса. —Тренер пришёл, — Марк толкнул локтем в бок коневода, который, активно жестикулируя, что-то обьяснял по телефону. -Тише, говорю! Девушка не угоманивалась, продолжая трещать с каким-то другом и рассказывая, что это только у них на конюшне такое может произойти. —Алёна! — психанул парень, отобрал у неё смартфон и поднял над головой. — Сейчас оба огребём.  — А ты, вообще здесь только недавно, — возмутилась девчонка, подпрыгивая и пытаясь отобрать у Марка гаджет. — Ты ж сбежал! Че припёрся? —Тебе не понять, — парень вернул ей телефон. — Заскучал. Такой ответ тебя устроит? —Что за шум, а драки нет? — Наталья в приподнятом настроении подошла к воспитанникам.-Чего стоим, кого ждём? Кони сами себя не почистят, не поседлают. Шнель — шнель. Она вошла в дежурку, оперативно переоделась и, не глядя, потянулась к оголовью, висевшему на двери. Рука поймала воздух и тренер в недоумении оглянулась. Уздечка Гурмана, 15 лет висевшая на одном и том же месте отсутствовала. —Смирнов — сволочь, — сквозь зубы процедила Наталья, дернула ручку двери на себя, хотела уже выскочить и направить на разборки к директору, тому самому Смирнову. — Неделя ведь даже не прошла. Только она вышла в проход между денниками, как столкнулась со вторым тренером, Надеждой, которая, насвистывая весёлую песенку, бодрым шагом шла навстречу, крутя в руке амуницию Гурмана. —Не поняла? — Наталью аж перекосило. — У тебя свои оголовья есть. Это моё. Она ухватила волочившийся по полу повод и резко дёрнула на себя. Надежда не уступала и народная забава «Перетягивание каната», канат в которой заменял хорошо выделанный длинный повод, раскидала и без того не дружащих между собой людей, по разные стороны конюшенного прохода. —Ну ещё подеритесь! — дверь директорского кабинета приоткрылась, круглая физиономия начальника высунулась и уставилась на подчинённых. Колобокообразный, на коротеньких, толстеньких ножках директор, в руке держащий чебурек, с которого на салфетку, обернутую вокруг него, щедро стекало масло, покинул свою обитель и тоже вцепился в оголовье. Швы на уздечке счёлкнули, но устояли, трензель брякнул и с него брызнула лошадиная слюна. —А мыть ты его, Надя, не пробовала? — директор брезгливо отпустил амуницию и вытер руки о Надину куртку. — Отдай пока. Потом заберешь… Наталья выдохнула, вернулась к себе и закинула трензель в ведро. «Наобещал Серёга с три короба, — подумала она, глядя на фото Гурмана годовалой давности, -Не получится, наверное, ничего. Представляю комментарии от подписчиков. «На колбасу его», или «На котлеты и то не пойдёт». Прощаться надо, пожалуй.» Тренер вытащила оголовье из воды, тщательно вытерла трензель, сняла с обсижённой мухами стены, корду и пошла к коню. —Мыша, — поприветствовала она своего любимца домашним именем, войдя в денник. Конь отвлёкся от ароматного сена, навострил уши и полуслепым глазом покосился на своего учителя. —Пойдём, — Наталья привычным движением накинула уздечку на вороную голову, прицепила корду и вышла. — Подвигаемся чуть-чуть. Конь послушно поплёлся следом за ней. Прошли те времена, когда она просто закрывала его в манеже, приваливала огромные железные ворота покрышкой от КАМАЗа и оставляла на час. —Кто там бегает, Наталья Николаевна? — спросила как-то Алёна пришедшая на тренировку раньше остальных. —Гурман, — спокойно ответила тренер. — Тренируется. —Сам по себе? Или бесится просто? — удивилась девочка. —Посмотри, — Наташа открыла ворота. Конь, не обращая внимания на людей, думая о чём-то своём, мелкой рысь пробежал мимо них в одну сторону, повторил круг, сделал перемену через центр, повторил всё тоже самое в другом направлении, отдохнул, пошагав некотрое время, поднялся в галоп, проскакал минут пять вправо, развернулся, галоп влево, снова пошагал, восстановил дыхание и остановился напротив выхода. Это было ещё год назад. Ещё до падения этой зимой, в гололёд, когда Мыша поскользнулся, ударился носом, из которого хлынула кровь и которую Вика, девочка лет 12, что ездила в тот день на коне, «заботливо» вытерла рукавом, затолкала Гурмана в денник и ни слова никому не сказав, свалила домой. На следующий день, придя на работу и заглянув по привычке к коню с сухарями в руке, Наталья увидела бьющегося в судорогах коня. Вердикт ветеринара был неутешительный. «Сотрясение мозга». Да, оказывается у лошадей тоже это бывает. И так как конь был государственный, то бишь ничей, директор, не мудрствуя лукаво, списал животное. Оценщик пришёл, осмотрел бедолагу, взвесил еле стоящего на длинных ногах конягу, назначил цену в 60000. —Да нет в нём столько мяса! — распалялась Наталья в кабинете директора. -Там в половину ровно! С оценщиком, как она надеялась, договориться не получилось и снизить цену хотя бы на пять тысяч не удалось. Дойдя до старого, разбитого манежа, тренер открыла ворота и прошла вперёд, ведя за собой Гурмана. Конь, боязливо, чего раньше за ним не замечалось, прижался к стенке и распахнул на неё глаза. —Не брошу, Мыша, — тренер подошла к нему, провела пару раз по морде, похлопала по шее, приспустила корду и счёлкнула бичом по промёрзшему грунту. -Мыша, двигайся. Конь нехотя зашагал по кругу. —Молодец, хороший мальчик, — похвалила Наталья. -Рысь давай. Конь нагнул голову, изящно изогнув шею, собрался и побежал. Топот копыт гулко раздавались по конюшне. —Ай, умница, — тренер остановила Гурмана и дала ему кусок сахара, переложила корду в другую руку и двинула коня в противоположном направлении. —Ну как ты не понимаешь? — послышался сзади голос ненавистной Надежды. — У него повреждена центральная нервная система. Он не сможет работать, он даже малые высоты прыгать не сможет. Сначала он погубит тебя, а потом умрёт сам. —Она у тебя повреждена с детства, — спокойно ответила Наташа, — но ты же работаешь. Наталья нежно потянула за корду и они с конём двинулись к выходу. —Чудак — человек, — хмыкнула в след Надя. —Ну это уже слишком! — вслух возмутилась Наталья, когда не обнаружила седла Гурмана в амуничнике. Мимо по проходу почти проскакал рыжей масти конь, таща за собой Надежду. Краем глаза Наталья увидела до боли знакомое седло на спине у Имбиря. —Вам всё лишь бы растащить! — тренер выскочила к манежу.- Оно же ему мало! Пожалей хотя бы своего коня, если тебе на других плевать! Собьешь ведь спину. —Угомонись уже, Николаевна, — Надежда резко дёрнула коня за повод и, отдышавшись, уселась верхом.- Заберут сегодня твоего инвалида. —Это мы ещё посмотрим! — бесясь от собственного бессилия, Наталья погрозила ей кулаком.- Неделя выходит только завтра. —Посмотри, — Надежда устроила в седле свою пышную задницу. —Наталья Николаевна! — в дежурку влетела Алёна в куртке на распашку и сползающей на глаза каске.- Там, там!!! Ребёнок никак не мог собраться с мыслями и сказать что происходит. —Там Гурмана забирают! — выпалила она. Конь с накинутым на голову недоуздком метался по деннику, не давая приблизиться к себе и пристегнуть чомбур. Из последних сил Мышь бросился к противоположной стене, поднялся на дыбы, но оступился и завалился на бок. Мясник, воспользовавшись моментом, счёлкнул карабином и дёрнул за верёвку. Конь продолжал лежать на полу. —Ну и за что я плачу? — повторно дёрнул за чомбур покупатель.-За падаль? Такое даже на корм псам не продать. Человек бросил чомбур на подстилку, плюнул себе под ноги и убрался во свояси. Наташа выдохнула, закрылась к деннике и стянула с головы коня недоуздок. —Даа, — протянула наблюдавшая всю сцену Надежда. -Мой алабай это точно жрать не будет. Наталья, не обращая внимания на очередную колкость коллеги, села на опилки, привалилась спиной к стене, положила голову коня себе на колени и провела рукой по седеющей щеке. —Спи, Мыша, спи, — тренер сама прикрыла глаза. -Никто не обидит. Гурман медленно и тяжело задышал, полностью доверяя человеку. —Эх Серёга, где же ты со своей обещанной помощью? Щеколда привычно брякнула и Гурман поднял голову с мягкой подстилки. Свет, падающий из прохода, мешал и без того больным глазам рассмотреть пришедшего. Конь потянул носом, но не уловил знакомых ноток в запахе человека. Незнакомец присел на опилки рядом и положил тёплую руку на морду коня. —Сможешь подняться? — спросил он. -Я за тобой. Мышь шевельнул ушами и встал на непослушные, как у жеребёнка, ноги. —Тебе повезло, — человек уверенным, спокойным движением накинул недоуздок и почесал коня за ухом. -В хорошее место едешь. Гурман послушно вышел за незнакомцем и зашагал по конюшне, похрустывая куском сахара. Остановился около ванны с водой, опустил голову, напился вдоволь и покосился на проводника. —Готов? — человек погладил по сбитой ещё в детстве холке и легко, но настойчиво, потянул коня к воротам, за которыми стоял коневоз. -Мягкие стены, пол резиновый, не то что в вашем «Валдае». Рептух до упора набитый сеном, поилка. Всё для тебя, Мышь. Заслужил. Конь в нерешительности обернулся, шевельнул ноздрями и хотел уже заржать, но человек предупредил его, зажав пальцами храп. —Не буди их, — попросил он. -Пусть ещё поспят. Жеребец поднялся по обитому резиной трапу и дал себя привязать. Двери хлопнули и машина мягко покатила на восток. Далеко от дома, куда он был привезён ещё совсем несмышлёным жеребёнком, который боялся каждого чиха, но больше всего мычания коров, которых директор держал в этой же конюшне. Стоило какой-то из них замычать, как конь вместе с Натальей на спине оказывался в овраге по пузо в грязи. —Ну как так-то, Мыша? — девушка слезала и чуть не на себе вытаскивала его из канавы. — 300 килограмм разгильдяйства! Он уезжал оттуда, где он первый раз стал чемпионом и ему на шею надели огромный, пахнущий разнотравием венок, который он тут же принялся жевать. —Гурман, — одёрнула его тренер, — это же награда! Он уезжал оттуда, где проткнул ногу попавшимся в опилках гвоздём, и где Наталья и смешной парень с коротким именем Марк, которого Гурман при первом знакомстве тряхнул зубами за ворот куртки, по очереди ночевали на конюшне и меняли чуть не каждый час повязки, пропитанные гноем и кровью, над которыми роились мухи, а рану засыпали чем-то щиплящим. Впервые за несколько лет у коня ничего не болело, ни ноги, натруженные и разбитые за долгие годы тренировок и выступлений, не болела ушибленная голова. Он уезжал… Маврин толкнул примёрзшую дверь конюшни и вошёл с засыпанной снегом, ослепительно — белой улицы в полумрак. Запах сена, опилок, естественный запах лошадей и навоза ударил с нос и Анна, перешагнувшая порог следом, попятилась. —Я тебя в машине подожду, — Балашова сунула Маврину в руку конверт с деньгами и выскочила наружу. Сергей устало моргнул, дожидаясь пока остекленевшие от дороги глаза привыкнут к слабому освещению. От едва горевших под потолком ламп дневного света было мало проку. По обе стороны прохода лошади в своих денниках, оторвались от кормов, подняли головы и, не торопясь пережевывая, уставились на нового человека. Раньше других опомнился гнедой масти, высокий конь, потянулся к решётке, но почувствовав чужой запах, фыркнул, обрызгав протянувшего руку Маврина, и снова уткнулся в кормушку. —Ну да, — Сергей отряхнул борт куртки, — Собеседник из тебя неважный. —А могли бы и без руки остаться! — услышал он недовольный голос сзади. -И конь был бы не виноват. Технику безопасности никто не отменял. И вообще, нечего тут посторонним шататься, так что выход вон там. Полноватая женщина лет тридцати, от которой за версту тянуло потом и не только конским, попыталась вытолкать гитариста на улицу. —Вы помните чтобы я спрашивал ваше мнение? — грубо рыкнул уставший за дорогу Маврин в сторону Надежды и стряхнул её руку. -Вот я тоже не помню. Цокайте в своё стойло. А у меня дела. Надежда в изумлении от того, что кто-то перехамил её прижалась к двери денника и проводила Сергея удивлённым взглядом. Манеж, расположенный в другом конце конюшни, был открыт. —Ну наконец-то, соседка, нашёл! — Маврин приветливо улыбнулся, сел рядом с тренером на трибуну и протянул ей конверт. -Здесь всё и даже больше, на первое время должно хватить. Где скакун твой? Похвастайся хоть. Наталья, не отрываясь от всадника и коня, застывших в центре манежа, ответила: —На улице он, Серёга, — и добавила. -Маркуш, молодец! Сразу бы сказал, что выездка тебе ближе, давно бы уже на Спартакиаду выехали. И чего было мучаться с троеборьем? Парень, по обыкновению, что-то буркнул себе под нос и сдержанно улыбнулся. —Там нет никого, Наташ, — Маврин вернулся с улицы, снова устроился рядом с тренером, застегнул до верха куртку, натянул капюшон, закутался в лежавшую позади попону, попытался согреться, но мерзкая дрожь не проходила. — Деньги прибери и пойдём. —Ну что ты не нашёл-то? — начала Наталья, когда они вышли на улицу. — Вот он. Тренер махнула рукой в сторону свежей бело-серой насыпи из снега и опилок. —Давно? — Сергей привалился к кирпичной стене конюшни, опустился на корточки и счёлкнул зажигалкой. —Два часа как, — Наталья замялась, подбирая слово, — похоронили. Она опустилась на колени рядом с грудой снега и положила на неё руку. —Забери деньги, Серёж, поздно уже. —А мне-то их куда? — Маврин, всё ещё пребывая в растерянности, повернулся к соседке. —Я откуда знаю? — Наталья поднялась, хлопнула рукой о штанине, стряхивая снег. -Обратно раздай. На приют потрать. Гурману уже без надобности… В общем, используй на своё усмотрение. —Да ты, Лариса, издеваешься? — Аня на вытянутых руках рассматривала подвенечное платье, которое попросила чуть изменить подругу. — Оно же мне по это самое… Балашова растерянно коснулась ребром ладони середины бедра, но приложила платье к себе и рука поползла вверх. —Даа, — протянула швея, — коротковато, вроде. —Вроде? — лицо и шея Анны покрылись пунцовыми пятнами. — Вроде Володи… Бурундукова, куда ж я в нём? —Так на Мендельсон, — прикинулась дурой Лариса, повернулась к подруге спиной и занялась швейной машиной. —Хм, — Аня, подогнув под себя ногу, села на диван, разложила перед собой наряд и оперлась подбородком о кулак, — на панель скорее. —Да не переживай ты так, подруга, — Лариса повернулась к ней в крутящемся кресле и улыбнулась. — Шлейф же будет. Сапоги — чулки или ботфорты оденешь. Не будет длина бросаться в глаза. —Ну да, — Балашова подняла отсутствующий взгляд на Ларису, — в подворотне встать, ножку подогнуть и осваивать новую профессию. —Не утрируй, Анюта, — Лариса расхохоталась в голос. -Да и не виновата я, к тому же. Ты была на примерке один раз, потом уехала на гастроли с этим своим, как его. —Так я выросла за это время? — Анна поднялась и снова приложила наряд к себе. — Сантиметров на двадцать минимум. —Наростим, не переживай, Нюта, — попыталась успокоить Балашову бывшая одноклассница. — Девичник, кстати, когда? Побухаем… Тёплая, хмурая, без единого солнечного дня зима совсем не способствовала настроению. А отсутствие на церемонии отца, который не смог вылететь из Калининграда по причине нелётной погоды, совсем омрачило и без того безрадостное настроение Анны. Костик, одетый в чуть великоватый ему костюм, рукава которого почти скрывали кисти рук, услужливо открыл дверь и помог теперь уже жене выйти из машины. Балашова, натянуто улыбаясь и, опираясь на руку мужа, ступила на тротуар, окинула невесёлым взглядом присутствующих гостей, и не заметила как вляпалась в лужу, провалившись по самую щиколотку. «Сапоги- чулки или ботфорты, — вспомнились организатору слова швеи.- Ну, допустим.» —Промочила? — подскочил к ней Костик и заглянул в глаза. —Есть немного, — Аня остановилась на крыльце кафе и по-кошачьи тряхнула ногой. —Сейчас, — запрыгал перед женой Константин.- Зайдём и переобуешься. Я принёс кое — что. «Уже страшно,» — подумала Аня. —Нюша, ну всё лучше чем в сырых сапогах, -стоял на коленях перед Балашовой и, держа в руках её холодную стопу, уговаривал Костик. —Ты нормальный? — Анна с трудом подтянула ногу к себе. -Убери, пока не видит никто. Меня ж засмеют! И я не Нюша, сколько можно напоминать? —Ну как же ты, Н…- Костик замялся, -Анют… Ноги-то сырые… POV Балашова. Людей-то, людей! Боже, я и половины не знаю. Но мама уговорила, «Доча, обидятся, если не пригласить». Затраты колоссальные, хоть бы половину вернуть. Но вряд ли. Плаксивость напала какая-то детская, такое ощущение, что сослали в лагерь пионерский, а ты дико хочешь домой, но смена только началась и ты по ночам, когда все вокруг спят или скачут на дискотеке, рыдаешь в подушку. На родительский день умоляешь маму забрать тебя домой, но в ответ слышишь «Нют, но от смены только половина прошла, потерпи чуть-чуть.» Так и тут, натянуто улыбаешься всё прибывающим гостям, желающим тебе счастья, здоровья и детей побольше, а на душе кошки скребут, как — будто закапывают чего. Терпеть не могу когда прогибаются по любому поводу и унижаются, только теперь поняла Серёгу, который как-то раз после концерта, в самом начале совместной деятельности, напился на съёмной квартире, и высказал всё, что думал о фанатах, которые, как оголтелые, ломятся в гримёрку за автографом или фото на память. И то и другое через какое-то время завалится в пыльную дыру между диваном и стеной, сам человек про него забудет и даже не предпримет попытки найти. —Веришь или нет, Ань, — Маврин плеснул в стакан коньяка, — больше всего раздражают не наглые, а тихони, как-будто воды в рот набрали, стоят, мнутся и сами не знают чего хотят. Жених даже не стал настаивать на том, чтобы взяла его фамилию. Да и не взяла бы, уж лучше со своей, девичьей. Ну хоть бы туфли взял! Это надо додуматься! Сама, в принципе виновата, даже не подумала об обуви на смену на всякий случай. Надо бы человеку спасибо сказать, а глаза на него не смотрят, не хочу сидеть рядом, не хочу разговаривать. Но он заботится, по крайней мере пытается. Но этот заискивающий взгляд бесит. Лариса рассказывала, что пожалела о содеянном на следующий день после свадьбы. Проснулась с чётким ощущением ошибки или неприятного, тревожного сна, после которого просыпаешься на мокрой, холодной подушке. Ну что ты разнылась, Ань, стерпится — слюбится, ну не всем везёт чтобы первый раз втрескаться и на всю жизнь. Не мой случай. «Любовь — это прежде всего уважение, — любит повторять мама.-В любой паре один любит, а второй позволяет себя любить.» Если присмотреться, Костя хороший парень, посидит на диете, потягает штангу, поотжимается, побегает по утрам, правда, ростом не вышел, но если я без каблуков, то примерно одинаковые. Так что всё норм. Детишек родим, нянчиться Костя будет, в этом я почему-то уверена. А ты, Ань, что будешь делать ты? Дальше мотаться с группой и иногда между гастролями и полуночными записями в студии полуживая от тряской дороги в автобусе, заявляться домой, падать без ног и уже часов в 12 уезжать опять? Нет, с этим надо что-то делать. Кстати, Мавриков так и нет. Не стоит, наверное, и ждать уже. Ну вот, отпадает проблема с работой, нет наоборот, скорее, она назревает. Ай, что не делается, всё к лучшему… POV END Балашова. —Костик, кроссовки-то далеко спрятал? — Аня улыбнулась мужу. Маврин затушил сигарету и уже собирался выходить, как наткнулся глазами на конверт с деньгами, лежавший на барной стойке. " Обратно раздай. На приют потрать. Гурману уже без надобности… В общем, используй на своё усмотрение."- всплыли в памяти слова Натальи, стряхивающей снег с руки. —Не хочу никуда идти, — он снял пиджак, растянул давящий шею галстук, сел на стул и глянул на лежавшую вдоль стены собаку. -Можно не пойду? Мотя ударила хвостом по полу, села и сунула мокрый, холодный нос в его ладонь. —Шеф, — затараторил Артём по телефону, — Ну я сижу — жду, ты где? —Не поеду никуда, — Маврин плеснул себе в кружку уже холодный кофе. -Передай Анне мои соболезнования, то есть поздравления. —Как так? — Стыров возмущался, но уже через дверь. -Да что происходит? Ты сам на себя не похож. —Серёга, ты совсем офанарел? — Наталья наконец-то дозвонилась до соседа, но не слышала его сквозь грохот попсовой музыки и шум многочисленной толпы. -Мотю на две недели — это ладно, ничего не имею против, но это!!! Ты хоть понимаешь, что ты натворил? —Алло? — гитарист плохо её расслышал, входя в ресторан, где во всю гуляла свадьба. -Шумно здесь, Наташа! —Я говорю, ты…- тренер перешла на крик, от которого её спортсмены подпрыгнули в сёдлах. -Не при детях, короче. Имей ввиду… —Ты же сказала, что я могу использовать деньги на своё усмотрение, — Сергей снял куртку и огляделся в поисках виновников торжества, -ну вот я и усмотрел. Человеку нужен он, ему нужен человек. Не отрекаются, любя, Наташ. —Эх, — выпустила она пар. — Почему он весь в саже хоть можешь сказать? —Не только он, — Маврин придержал Артёма за белый рукав свободной рубашки и кивнул на стол молодожёнов. -Он хотя бы пахнет так, как ему положено, в отличие от нас.