Поединок

—Вот уж подарочек так подарочек, — ворчала себе под нос тренер, выходя из дежурки и направляясь к выходу. -Учудил Серёга. Огни на конкурном поле были уже потушены, в конюшне осталось только дежурное освещение, когда Наталья собиралась домой. Она прошла по проходу, бросила сена Греноблю и остановилась у денника, где ещё недавно стоял Гурман. —Чумазый, — позвала Наташа жеребёнка, сиротливо лежавшего у стены на пышной куче опилок. -Точно, Чумазый. Вот и голову над кличкой ломать не надо. —Повезло ему, — послышался сзади голос Надежды. -Конюшня сгорела на востоке Москвы, остался этот и старая кобыла. Мать погибла. Коллега небрежно бросила на крючок, вбитый в стену, крохотный недоуздок. —Не думала, что на минивене можно шестимесячного жеребёнка привести. Вот уж действительно, век живи — век учись, дураком помрёшь. POV Маврин. Сколько народу. И все так близко. Не по себе. Не люблю такое скопление людей на расстоянии вытянутой руки. Когда стоишь на сцене среди своих парней, где-то рядом страхует звуковик, это совсем не то. Со временем автограф- и фотосессии превратились в настоящую пытку. У каждого человека есть своё личное пространство, нарушать которое, ну как вам сказать, не желательно. Увы, не все фанаты это понимают, многие норовят подойти ближе, взять за руку, обнять, повиснуть на шее. Читайте психологию, язык тела красноречивее слов. — Евгения, — преданно смотрела в глаза девушка. -Евгения Романенко. Вы меня не помните, Сергей Константинович? —А должен? — грубо вырвалось у меня после одного концерта, посреди которого вырубилось электричество и клуб погрузился во тьму, только поклонники не унимались, из партера доносился нестройный гул голосов и светились дисплеи телефонов. Хлопнул дверью микроавтобуса перед её носом и снял машину с ручника. Автомобиль тронулся, растерянный, ни в чём не виновный человек остался снаружи. Группа притихла, делая вид, что ничего не произошло. Приходится терпеть и улыбаться, делая вид, что доволен всем и особенно этой близостью или даже в каких-то ситуациях лаской. Народу —то действительно тьма. Неужели все родственники и друзья? Друзья… Понятие века так XVII, времён мушкетёров, про которых запоем читали в детстве, давно канувшее в Лету, когда люди готовы были отдать за другого всё, даже жизнь. Могу ли я похвастаться, что у меня есть таковые? Нет. Приятели, коллеги по цеху, знакомые. Не могу ни одного назвать другом. Хотя, если подумать, может быть, Дуб? А со стороны остальных слишком много предательства, лжи и пустословия. Даа, мало смахивает на свадьбу. Что-то все гости кислые, как и сама невеста. А вообще — то, Маврин, много ты свадеб видел, чтобы критиковать эту? Куда больше всего не хотелось ехать в 94 году так это в Германию, вспоминали с Дубом первый визит туда в 90м и всякое желание пропадало. Но в этот раз ехали всем составом и поездка обещала выдаться хотя бы сытой. —А Ленка? — из последних сил противился я группе.- У меня свадьба скоро. —Ну вот как раз и заработаешь, Маврик, — поставил жирную точку Холстинин.-На торжество деньги нужны, если мне память не изменяет. В то душное утро 90го Дуб без приглашения завалился через порог родительской квартиры и, дыша пивным перегаром, выдал: —Собирайся, Серёга, я всё решил. Надо сказать, что до этого была неделя тягостных раздумий, в течении которой я каждый вечер не слегка на веселе ломился к Кипелову и говорил, что «Еду». —Езжай, не вопрос, -Валера не знал уже как от меня отделаться и не нарваться на скандал с женой. На утро, проспавшись, решал совсем иное и пёрся к вокалисту снова: «Не еду» —Не езди, -пожимал плечами Кип, мы садились в машину и гнали в студию. Дубинин бросил на пол спортивную сумку, прислонил к стене гитару и стало понятно, что без меня он не уйдёт. Мне очень нужен был этот волшебный пендель от басиста. Сказано — сделано. И через пару дней заграница FOREVER! Для нас, обездоленных во время начавшейся перестройки русских, всё было в новинку и в диковинку, начиная от джинс и заканчивая жвачкой. Всё было прекрасно, если бы не было так хреново. Одно неосторожное слово сказанное Виталей в сторону организатора и увеселительная, как нам казалось, прогулка превратилась в ад. Честное слово, тюрьма. Отобрали даже блок сигарет ТУ -134, осталось по пачке в карманах, замок лязгнул снаружи, послышались шаги вниз по лестнице, но вскоре и они стихли. —Я не понял? — по привычке загрохотал Дуб. -Это чего было? Заперли что ли? —Похоже на то, — ответил я. Вспоминая всё, что учил в ПТУ, а учёба шла со скрипом, потому что интересна не была, первые пару часов я пытался открыть дверь, потом по очереди с Дубом мы пытались её грубо вынести, но увы, двери немцы делали на совесть и немецкий запор устоял против двух русских богатырей. В этот же вечер мы полностью опустошили холодильник, выпили всё что нашли, выкурили, соответственно, тоже, а оставшийся в сигаретах табак вытряхнули на газету и, сделав по самокрутке, решили-таки изучить договор до конца. Судя по нему, прав у нас не было никаких, одни обязанности. Дикие условия пришлось принять, тем более, что сбежать без документов у нас всё равно не получилось бы. Вокалистка, являвшаяся на репетицию или запись к 11 часам утра, к полудню была уже пьяная в ураган. Тогда мы поняли, что разносить пиццу и таксовать можно и не меняя гражданства и страны. Когда совсем приперло и тоска стала невыносимой, на мягкой, в пупырышек, немецкой туалетной бумаге мы начали писать письмо друзьям. Три месяца показались тремя годами. В конце договора был прописан тур, завершала который Москва. Добравшись до города мы затерялись в толпе. Чего нам это стоило… Голодные — холодные мы залегли на дно, пока наши работодатели не убрались. В «Арии» блудных сынов приняли с распростёртыми объятиями и всё вернулось на круги своя. Гастроли, запись «кровавого» альбома, который позже будет назван самым концептуальным из всей дискографии группы, гонорара, полученного за пластинку хватило на пару вьетнамских кроссовок, безудержные кутежи, непонятные связи на одну ночь, кипиш, наводимый нами в гостиницах, повергал в шок настоящих и притягивал новых фанатов. Дубинин, почувствовав силу, снова начал прессовать Кипелова. Обстановка в государстве оставляет желать лучшего. По ночам стало страшно выходить на улицу даже мужчинам. То и дело громили ларьки с нехитрой снедью и дешёвой палёной водкой, машины разбирали на запчасти прямо у дома, снимали всё, от дворников до аккумулятора. Купив пару раз новый, стал скручивать монетой и уносить домой. Случайная встреча в апреле 93го с Леной, казалось, перевернула жизнь. Дубинин психует, орёт, что деньги сами в карман не полезут, Холст скрипит зубами, Маня, зевая, крутит между пальцев палочки, Кипелов молча терпит потычки, глотая апельсиновый сок, я ухожу, Ленка ждёт. Итак, Германия, и снова провал, снова там нас никто не ждал, играть в тесных, душных клубах, когда на родине собираешься стадионы, приятного мало и просто скучно. Холст с Дубом бесконечно орут, Кипелов после каждого концерта хватается за голову, раскачивается, как больной аутизмом ребёнок, вперед-назад и повторяет, что всё было затеяно зря, Маня, пытаясь что-то сказать, заикается, я молча наблюдаю всё это действо. Покорение Европы, начатое с апломбом мной и Дубининым в 90м, с позором окончилось в 94м. Теперь уже вся команда убедилась в том, что в гостях хорошо, а дома лучше. Из-за отвратительной организации мы не заработали ни копейки, в кармане вошь на аркане. Группу начало не на шутку лихорадить, доходило до скандалов по любому поводу. Радовало одно, что жильё, правда, больше напоминавшее ночлежку, и питание было проплачено заранее. Квартира-студия, в которой по разным стенам стояли два дивана, заставшие в живых ещё Гитлера, и один туалет на всех пятерых. С утра очередь чуть не до драки в сортир, вечером передел мягкой мебели. Спальный мешок, не известно зачем привезённый запасливым Дубом, спасал положение. Его разыгрывали каждый вечер, вытягивая сигарету без фильтра. —Опять?! — Кипелов завыл не своим голосом.- Вчера я, сегодня я, завтра? —Опять ты, — закончил за вокалиста я, забираясь под одеяло. Вторая ночь на продавленном, но всё-таки диване, пусть и рядом с ворчащим и ворочающимся Маней. —Сашка, хватит храпеть, — я ткнул ударника в бок локтем, когда его рулады стали совсем не выносимы. Маня всхрапнул и перевернулся на бок. Я уткнулся носом в подушку, распластавшись на животе, и почти сразу уснул. Сколько мне удалось проспать не известно, но пришёл в себя от того, что почувствовал чью-то руку на моей голове. Сплю я, надо сказать чутко, что, наверное, меня тогда и спасло. Хотелось мурлыкнуть и ответить взаимностью, но вовремя вспомнил где нахожусь и рядом с кем сплю. Лежу, гляжу на спящего Манякина, шарящего в моих волосах. Когда рука ударника переместилась на спину я перевернулся на бок и, упершись спиной в стену, выпинал его на пол, кинул следом подушку и, отвернувшись к стене, уснул. —Саня? — нахмурился Дуб, споткнувшись об ударника.-Выселили что ли? Во время рассказа Сашка то и дело менял цвет лица с пунцового на белый. Он твёрдо помнил, что ему снилась девушка. Ну кто рядом может лежать с длинными волосами, кроме девушки? И давай стараться… —Совсем озверел? — басист даже не хохотал, он, как говорит молодёжь, орал, вытирая слёзы от смеха бегущие по щекам. -Ты чего на Маврика полез? —П-п, — старался оправдаться Манякин, — приснилось. —Да что же за Садом в группе!? -не унимался Виталя. Саша хотел закурить, но сломал сигарету. —Ладно, — Дубинин положил перед ним несколько купюр. -Развейся и к Серёге больше не приставай. Повёлся, как лох, на уговоры друга, который убеждал, ссылаясь на неких знакомых, что столько людей не могут ошибаться. —Серёга, ну ты ж хотел на свадьбу заработать, -Кипелов открыл окно и высунулся почти на половину. -Раз уж с туром ничего не получилось, то тут-то точно прокатит. Я же знаю, у тебя заначка есть, не бедствуешь. —Эта заначка на дело отложена, -я затушил сигарету и тут же закурил следующую. -Машину менять надо, надоело уже ремонтировать. Да и не верю я в халяву. —Не может столько народу быть идиотами, — продолжал сеять зёрна сомнения в благодатную почку Валера. Всю ночь я провозился, мешая Лене. —Да ты будешь спать или нет? — заворчала она.- Беспокоит что-то, Серёж? Лена обняла и прижалась сзади. —Рассказывай давай, — слышно по голосу, что Ленка зевает и, по привычке вечно мёрзнущего человека, заворачивается в одеяло, делая конвертик для ног. Лето, жарища, а она вечно кутается. —Нормально всё, спи, — разворачиваюсь к ней и накидываю сверху плед. Идиот, надо было ей всё рассказать, это, пожалуй, единственный человек, который имел на меня и мое творчество влияние. Лена никогда не настаивала на своём, не говорила как правильно, а как нет, она просто внимательно слушала и отвечала, что примет любой мой выбор и поддержит в любом начинании, но… Это «но», как правило, делало своё дело и в итоге принималось верное решение. Зёрна проросли к утру и, встав не свет не заря, я вытащил из толстой выдолбленной книги, за изуродование которой получил бы знатный нагоняй от отца, половину денег, припрятанных с лучших времен и отправился к вокалисту через дорогу. Очередь из таких же жаждущих лёгкой наживы окончательно рассеяла наши сомнения. Ну не может народ быть таким дураком. Оказывается, может. Пирамида, исправно приносящая немыслимый доход семье Голубковых, одевавшая, обувавшая, обставлявшая мебелью и всячески улучшающая их жилищные условия, рухнула, оставив порядочную часть населения Москвы, включая нас с Санычем, с голым задом. Деньги, оставшиеся в «Уголовном кодексе» Лена перепрятала и тем самым спасла от долгов, в которые я неминуемо бы влез. Как угадала? Не понятно. Наверное, увидела нездоровый азарт в глазах и заметила что через чур часто стал таскаться в музыкальный магазин, присматривая новый инструмент и примочки к нему. Надежды на скорую роспись рухнули вместе с крахом МММ. Ленка полюбовалась три дня и ушла. Можно ли сказать, что сбежала? Нет. Не обязана. Никаких претензий. Мало того, что я профукал большую половину отложенных денег, так нашёл остальные и начал методично спускать на водяру и портвейн. —Клуб Ю-Ту, слушаю вас, — приветливо ответил администратор на том конце провода. Подменилась Ленка или я запутался в сменах, спешно бросаю трубку на рычаг. В любом случае надо дома искать. Прийти, повиниться. Если ещё не совсем всё потеряно, то простит и вернётся. А надо ли? В одну реку, как говорится… Как только руки перестали трястись, побрился, смотался на рынок, расположенный в паре кварталов, купил букет печально пахнущих хризантем, добавил три штуки роз, поехал. Торчал в машине часа два, уже начало смеркаться, когда дверь подъезда открылась и Лена вышла на улицу. В магазин, наверное, на обратном пути решил перехватить, завёл машину, закурил. —Ты чего здесь? — по крыше ударили ладонью. Подскакиваю на месте от неожиданности. Снаружи стоял отец Лены, недавно вернувшийся из мест не столь отдалённых. Дверь распахналась, меня выволокли, уложили мордой вниз на капот и заломили руку назад. —Ещё раз, — он наклонился к уху, свободной рукой взялся за хаер и прижал щекой к машине. -Ещё раз появишься — убью. Ленкины слёзы я никому не прощу. И отец твой тебе не поможет. Понял? Расплющенная щека мешала ответить. —Понял? — будущий тесть навалился всем весом, притягивая кисть руки ближе к шее. —Нет, — выдавил я. Его рука подняла мою голову и резко опустила на кузов. В глазах всё поплыло. —А так? — уточнил он. —Нет. Если бы не Ленка, появившаяся из-за угла, не знаю сколько бы продолжалась экзекуция. На лечение синяка ушла пара дней, под репетиции и подколы Дубинина, они прошли незаметно. Снова купил цветов, снова приехал, дождался пока отец уедет на работу, поднялся на этаж. —Кто там? — спрашивает изнутри мать Лены. —Сергей, — отвечаю я. Повисла неловкая тишина. —А Лены нет, — наконец-то ответила она. Ломиться нет смысла, только поднимать шум на весь подъезд. Оставил цветы под порогом и спустился в машину. Думал передадут, ну должна же она понять. Хотя, ничего она не должна. Не успел машину завести, как с балкона вылетел мой веник, мелко порубанный топориком, порезать толстенные стебли ножом не было никакой возможности. —Ну не вам же принесли! — я опустил окно и высунулся из автомобиля. Но балконная дверь уже хлопнула. Примирение с Леной всё- таки состоялось, не без помощи Дубинина, естественно, который страховал меня на крыше пятиэтажки, придерживая старый, потрёпанный, школьный канат, привязанный хитрым узлом к трубе вентиляционной отдушины, а потом вырубил щиток на площадке и тем самым выманил из квартиры её отца. —Ну кот он и есть кот, — громко комментировал Виталя мои неуверенные движения в поисках балконного ограждения, на которое запланировано было спуститься. -Ниже, Серёга, ниже. Сантиметров 20 ещё. О Господи, сорвёшься если, не соберём, и на раз не убьёшься, а только покалечишься. —Это была плохая идея, — поддакивал басисту Валера, увязавшийся с нами и суетившийся внизу. -Это просто туфта, а не идея… —Эй, там, на земле, — обратился к вокалисту Дуб, обдирая руки о канат, — что ты тявкаешь из помойки? Угомонись уже и без того тошно. —Маврик, лезь обратно, -услышал я снизу, когда уже ступил на пол балкона. -Гербарий-то свой забыл! —Всё продумано, соловей, не боись, — Виталий легко замахнулся, бросил мне в руки букет и скрылся. Свет в квартире погас, отец Лены заглянул в комнату дочери и вышел в подъезд. Хочу прикурить, руки не слушаются. Услышав счёлкание Zippo Лена обернулась и обмерла. —Как? — только и смогла спросить она, открывая дверь. — Четвёртый этаж. Папа тебя с лестницы спустит. —Лучше с лесницы чем обратно тем же ходом, — вытер я пот со лба.- Выйдешь за меня? Свет зажёгся и в её отец появился в проёме двери. —Ясень красен! — приложил он кулаком по косяку.- Я-то думаю, рожа второго мне знакома или приснилось? Оставшихся денег едва хватило на госпошлину. После подачи заявления отвёз Ленку к родителям, сам вернулся в свою берлогу, совесть не позволила сидеть на её шее и морить человека, не причастного к моей дурости, голодом. Идея как заработать легко и быстро без вложений родилась в течении часа, бурчание пустого желудка творит чудеса. Земляные работы далеко за пределами МКАД занятие малоприятное, но прибыльное. Благо изрыгать было нечего. —Серёж, -Лена открыла дверь и, испугавшись моего вида, отступила к стене.-Ты откуда? Я перешагнул порог, сунул ей в руку пачку купюр и, как был, в кроссовках, набитых влажной землёй, прошёл в ванну. Дальше был горячий душ, грязь стекающая с тела, пачка пожаренных пельменей, к которым я не притронулся, тщетные попытки Лены уложить меня спать. —Ну скажи хоть что-нибудь, — она села на диван рядом и положила голову мне на плечо. Мы так и просидели всю ночь. По коридору ходили кот и отец, кот то и дело фыркал, ловя носом воздух, отец ворчал. Наконец он заглянул в комнату, махнул Лене рукой. —Бери в руки этого акробата, пока даётся, — услышал я сквозь дремоту. -Вляпался он во что-то и не только ногами. Отвезу вас утром. Через неделю снова позвонили мои работодатели с предложением очередной шабашки. —Сергея нет, — ответила Лена. -А кто его спрашивает? Я открыл дверь своим ключом и вошёл. —Тебя, — она протянула трубку и убрала чёлку, падающую мне на глаза. Обещанная сумма была тут же переведена мной с помощью несложных математических расчётов в рубли и, чмокнув Ленку в щёку, я пообещал что это последний раз и сбежал по лестнице. —Лена, — Дуб пытался попасть в замочную скважину ключом, но в силу темноты и выпитого не мог.-Не ругайся! Виталя с трудом перешагнул порог квартиры и протащил меня в ванну, наскоро замотал волосы в жгут и наклонил над унитазом. —Дубинин! — накинулась на него с кулаками Ленка.-Ты накачал его! Ты… —Да ты его не видела! — басист перехватил её руки.-Сам всё расскажет, когда в себя придёт. Поверь, он не робкого десятка, но такое кому угодно сорвёт голову. Виталий заглянул в ванну, убедившись, что я сижу на полу около белого камня, а не лежу с разбитой головой и двинулся на выход. —Пусть завтра дома сидит, — обернулся он.-Выходной у него. Снова была бессонная ночь на кухонном диване. Рядом сидит и дремлет Ленка, положив мою голову к себе на колени и гладя по волосам. Под утро глаза сами собой закатились и я забылся тревожным сном, сквозь который я слышал, как она захлопнула дверь и вышла. По пути из ванны в комнату бросил взгляд в висевшее на стене зеркало и шарахнулся от него. Оттуда скалился Рогатый, я зажмурился, тряхнул головой, но чёрт не исчез, а протянул лапы навстречу и, казалось, пытался выбраться наружу. Не став дожидаться явления нечистого в моей прихожей, я стащил зеркало со стены и с силой приложил его об угол, кроша раму и само стекло. Осколки брызнули в разные стороны и впились в тело. Вернувшаяся из магазина Лена, вызвала нарколога на дом, решив, что виноваты в этом мои вчерашние возлияния. Не стал спорить, физраствор и витамины группы Б никому никогда не вредили. Закончилось всё на следующий день приступом в студии. Ни я, ни кто из парней не понял что было триггером, но накрыло неожиданно. Перед глазами всё поплыло, из-под волос покатил мелкими каплями холодный пот, конечности заледенели. Очухался уже в больнице, в руке капельница, рядом Ленка, в коридоре треплются о моём психическом состоянии перепуганные Дуб и Холст. Ещё бы, метаться по студии, орать что-то невнятное и призывать людей к человечности было явно не в правилах того меня. Три дня пролежал, потом ушёл под расписку с диагнозом «Неврозоподобное расстройство» и напутствием от возрастного врача «Отдыхать тебе надо, парень». Полуживые собаки, что пришлось закапывать в тот последний раз, которых напарник добивал лопатой, ещё долго стояли перед глазами, заставляя содрогаться и просыпаться среди ночи. —Ты хорошо подумал, Серёга? — Кипелов, призванный в свидетели, отошёл в угол комнаты и ещё раз меня оглядел.-По-моему это не лучший выбор свадебного…-Валерка поперхнулся словом, — наряда. Не думаю, что Лена поддержит эту тему. Свадьба всё-таки, роспись, ресторан… —Какой ещё ресторан? — я убрал волосы в хвост и повязал сверху чёрно-белую бандану.- Кафе заказано, человек на 20, включая вас. Сколько точно будет гостей не скажу, не я занимался. Ещё не хватало пол-Москвы пригласить. —Ну хоть низ переодень, -вокалист кинул косой взгляд на кожаные штаны, декорированные штопкой спереди.-Иначе нелогично выглядит. Рассинхрон какой-то. Несовместимы цвета, — почти ультразвуком завизжал он. —Уйди, Валера, -буркнул от окна Дуб. -Пусть идёт в чём хочет. Его же свадьба. Правда, Серый? Басист залез в шкаф и извлёк оттуда стального цвета костюм-тройку. —Во, Серёга, вот это надевай, — с этими словами Виталя приложил ко мне наряд, который был куплен ещё на выпуск из ПТУ. —Пошли отсюда, оба! — послышался разгневанный голос Пушкиной, от которого все трое вздрогнули. -Мама Серёжкина на кухне чего-то феячит, идите, попаситесь там, авось, чего перепадёт, она вкусно готовит. Желудки урчат так, что на улице слышно. —Да я, — непривычно зазаикался Кип. —Да мы, — подхватил Дубинин. —Оба, двое, вместе, все, — исподлобья зыркнула на них Марга. —Психуешь, Серёга? — поэт уселась на диван и удобно устроилась.-Чего проканителил с костюмом? —Ты помочь пришла или высказать своё «Фи»? — огрызнулся я на Риту. —Даа, парни, конечно, жгут, — сменила она тему разговора. На вытянутой руке принялась рассматривать «тройку».- Как студент-задрот, ей Богу. —А чего ты молчал, Бес? — Дуб открыл рот, набитый чак-чаком. —Чётко? — поэт улыбнулась, хлопнула меня по спине и усадила на неуверенно стоящий табурет.-Ну сядь, не доросла я. Маргарита стащила с моей головы бандану, стянула с волос чёрную резинку, и, приспустив ворот свободной, белой рубашки, повязала платок мне на шею. —Так, -почесала она макушку, — чёрные вытертые джинсы очень даже в тему, а на ноги чего? —Кроссовки? — пожал плечами я. —Казаки, Серёга! — поэтесса коснулась пальцем моего лба.-Только казаки! Надо ли рассказывать про роспись? Думаю, что лишнее. Самый дурацкий вопрос, который слышал в жизни, это «Согласны ли вы, Сергей, взять в жёны Елену?» Какой ответ ждут? «Нет, я передумал, пойду пожалуй.» Наверное, так. Лена не подкачала с нарядом и вся группа притихла, когда она, одетая в кожаный, чёрный костюм, состоящий из брюк и жилета, одетого поверх ослепительно-белой блузки и скрывавших щиколотку казаков, появилась в зале ожидания местного ЗАГСа. —Муж да жена -одна Сатана, — Дуб толкнул локтем в бок Холста, уткнувшегося в газету. —Ну вот, Виталя, -шепнула ему на ухо Пушкина, — а ты " костюм — тройка». Хорошо бы они смотрелись. Помню ли я что было дальше? Досконально. Мы сбежали сразу после регистрации, оставив гостей в холле. Это был единственный способ побыть с Ленкой наедине в тот сумасшедший день и отдохнуть от общества близких и любимых людей. В курсе моих планов была только мама, что она не проболтается я был уверен. —Серёжка, — окликнула она меня, когда я уже спустился по лестнице. Я обернулся и поднялся назад. —Мам? —Держи, — мама протянула мне пакет, в котором что-то дзынькнуло. —Ты же против? — удивился я. —В такой день можно, Серёж, — она обняла меня и поцеловала в лоб.-Лена присмотрит. Парни бы не упились у свата, ожидая вас. Дальше мы с женой удирали по Фрунзенской набережной, всё ещё слышу, как легко стучат по тротуару, выложенному брусчаткой, растрескавшейся от времени, её казаки. Помню плеск волн Москвы-реки о свежевыкрашенный борт небольшого прогулочного катера, хозяином которого был мой армейский приятель. Я на бегу хлопнул сослуживца по руке, минуя узкий трап, спрыгнул на палубу и обернулся к Лене. —Не смотри вниз, смотри на меня. Торопясь, она зацепилась каблуком сапога за наколоченную ступень и, потеряв равновесие, чуть не оказалась в воде. —Держу! — я ухватил Ленку за руку. По сей день стоят в памяти её перепуганные глаза. Потянуло сгоревшим топливом, катер набрал скорость и в считанные секунды оказался на фарватере. Звуки многомиллионного города стихли. —На теплоходе музыка играет, — запела из динамика Зарубина. Зашипело открываемое мной шампанское, пена полезла через край граненого стакана, в который минуту назад дунула Лена. Моя косуха перекочевала на плечи замерзшей жены. Я отпил игристого и наклонился к ней. —Горько, Ленка. POV END Маврин. «Мордой в салате почти, -подумала Аня, водя пальцем по ободку бокала с шампанским и наблюдая за клюющим носом мужем.- Парни хоть пришли, правда, как одолжение сделали. Покурить надо сходить, пока тамада ничего нового не родил.» Балашова поднялась из-за стола и, протискиваясь между гостей, пошла на выход. —Пойду тоже покурю, — Тёма, увидев, проходящую мимо их стола организатора, проводил её глазами. -Тухло сидим, ребята. Когда мою бабушку хоронили и то веселее было. Проходя мимо Маврина, Артём коснулся тыльной стороной ладони бокала с коньяком, который держал шеф, обернулся к остальным. —Закипит скоро, — произнёс он и вышел на улицу. Остальную честную компанию не надо было долго ждать, вся братия высыпала на крыльцо и затараторила наперебой, поздравляя невесту. —Тамада у тебя, Ань, не обижайся, конечно, но…- Лёня, подперев собой перила, разложил по ним руки.- Дрянь… —А он на гостей жаловался, что вас не раскачать, — улыбнулась и закурила Балашова. —Ну плохому танцору всегда что-то мешает, — Тёма сбежал вниз, пересчитав ступеньки, и тут же поднялся обратно. -Как правило детородный орган. Идея есть, как это болото расшевелить. Вокалист заглянул в зал, убедился, что муж, не замечая отсутствия жены, продолжает праздновать и вернулся к остальным. —Ест такой дрэвный, красывый абычай, -исковеркал он слова на грузинский манер, с серьёзным видом, поднимая палец вверх. —Ну? -сморщили лбы все, включая Балашову. —Пахыщеные нэвэсты, — уверенный в своей правоте, брякнул Стыров и оглядел присутствующих на крыльце. На миг повисла задумчивая тишина. Первым растормозился Лёня. —А это мысль, — басист подтянулся на руках и забрался на перила.-Только… —Только договариваться с милой девушкой-администратором идёшь ты, — перебил его Артём. Максимов вернулся через несколько минут с сияющим видом и номером телефона в кармане. —Тело брать? — кивнул он в сторону стола, за которым остался Маврин. —Тело само пойдёт, — откликнулся Сергей, появляясь на крыльце. —Ну вот, все в сборе, погнали, -Лео первым прошмыгнул на лестницу, ведущий в подвал подсобки. Все остальные с видом нашкодивших подростков, просочились за ним. —Чего так мало взял-то? — Стыров оглянулся на Диму, тащившего две бутылки шампанского. —Сколько было — столько и взял, — буркнул ударник и почему-то обиделся. —Эх, молодёжь пошла, чему вас только учат? — не растерялся вокалист, выволакивая из-под стола целый ящик. —А у меня вон чего есть, — Лёня поставил на стеллаж пыльный граненый стакан, неизвестно откуда взявшийся. Группа, как-будто соревнуясь, начала вытаскивать из карманов и выкладывать вокруг фрукты, шоколад, орехи и тому подобную закусь. —Я смотрю, праздник из общественного балагана переходит в посиделки узким кругом, — усмехнулась Анна, окинув взглядом "поляну". —Да, VIP- вечеринка, -подхватил Дима. —Закрытая зона, — поддакнул Максимов. —Только для своих, — многозначительно добавил Алексис. --Посторонним вход воспрещён, — сказал Артём, перекрыв собой вход в подсобку. —Ань, давай свою посудину, -Артём с хлопком открыл бутылку тёмного стекла.-Виновнице торжества первую чарку! Балашова дунула в стакан и протянула его вокалисту. —Не брезгуй, — Стыров до верху наполнил сосуд. -Больше грязи-толще морда! Послышалось звякание открытых ребятами бутылок, только шампанское Маврина оставалось закрытым, а сам он стоял в задумчивости, привалившись к холодной стене. —Рыжий, — посчёлкал перед его лицом Юра, — ты пить-то будешь? Невесту поздравить бы надо. —А? — поднял глаза Сергей и промямлил. -Поздравляю. —Ты, как не с нами, сегодня, — Лёня приложился к бутылке. —Накатило, -вздохнул Маврин. -Вспомнил кое-что. —Что, если не секрет? -с любопытством посмотрела на него Аня. —Свою свадьбу, -едва слышно ответил Сергей и вернулся к своим мыслям. —Горько-горько!!! — послышались голоса гостей из зала. На минуту воцарилась тишина, а потом раздался истошный вопль друга жениха: —Невесту УКРАЛИ! Музыка, доносившаяся сверху, стала громче и отчетливее. «На теплоходе музыка играет!» — разразились классикой 80х динамики. —Ну всё, батя дошёл до кондиции, — закатила глаза Балашова. -Сейчас начнётся мясо. Уж если Зарубину поставили, пиши пропало… Она хотела добавить что-то ещё, но сама не поняла как оказалась в крепких объятиях Серёги и ощутила его губы на своих. —Шеф, ты что творишь? — Стыров хлопнул его по плечу.-Мы, конечно, понимаем, что очень рад за новобрачную и хочешь её поздравить, но этот поцелуй не катит на дружеский. —Аня? — Маврин открыл глаза и отпустил организатора. —А что здесь происходит? — раздался от ярко-освещенного дверного проёма голос жениха. Костя грубо схватил Анну за руку и подтащил к себе. Два его друга-бугая появились рядом с молодожёнами. —Кажется, сейчас нас будут бить, — Артём попятился к полке.-Может быть, даже ногами. Юра выступил вперёд и попытался урегулировать конфликт. —Не будем портить такой замечательный день развороченным фейсом, — начал миротворец. Жених, играя скулами, сквозь тестостерон и алкоголь, в которых плескался его мозг, пытался «сложить дважды два». Головоломка не решалась и это злило его ещё больше. —Костик, — Аня коснулась его плеча, — пойдём? Нас ждут. —А они? — не догонял жених. —И они пойдут, — подхватила Балашова. -Домой. В этот момент в кармане Серёги зазвонил телефон. Маврин глянул на дисплей и скинул вызов. Телефон зазвонил снова. —Да? — Сергей провёл по экрану пальцем.-Лена, это ты? Связь прерывалась, звонивший только что-то булькал в ответ. Маврин отодвинул, загораживающих выход молодых и амбалов и бегом поднялся по лестнице. —Что? — Алексеев догнал его уже около гардероба. —Не пойму ничего, Юр, — Серёга пытался снять с вешалки куртку, но рука дрожала и петля, пришитая к воротнику, только путалась. —Оборвёшь сейчас, — Алексис снял пуховик и подал шефу.