Химеры

Лиам приходил в себя очень медленно. Он то проваливался в сон, то сквозь дрёму слышал голоса, чувствовал запахи и эмоции незнакомых существ. Но как ни старался, не мог проснуться до конца. — Он поправляется, Арий, так что можешь не волноваться. Регенерация повреждённых тканей проходит очень хорошо и довольно быстро. Ещё пара недель, и он будет полностью здоров, — этот голос был таким же незнакомым, как и запахи вокруг. Щенка кто-то поил водой и регулярно обтирал влажной тканью. Ему даже помогали менять позу, когда он хотел повернуться, но на спину ложиться не давали. Порой Лиам чувствовал на языке привкус мясного бульона, казалось, его так кормили. Но вот понять, сон ли происходящее или явь, он никак не мог. — Арий, я, конечно, понимаю — родительская привязка и всё такое, но тебе обязательно нужно отдохнуть. Иначе сам скоро окажешься на больничной койке. — Хорошо, я отдохну чуть позже. — Знаю я тебя, опять потом засядешь со своими вояками планы строить! Запах своего спасителя и его присутствие Лиам ощущал постоянно. Чувствовал силу, исходящую от него. А ещё к этому самцу вдруг появились странные чувства, будто тот неожиданно стал родным. Если Ария долго не было, накатывала волна тревожного беспокойства. Он неосознанно ждал Ария и успокаивался, только когда родной знакомый запах появлялся рядом и окутывал, словно в тёплое уютное одеяло. А ещё Лиаму нравилось, когда Арий мурлыкал — так мягко, но в то же время басовито и успокаивающе. Однажды, в очередной раз, вынырнув из крепкого сна в дрёму, Лиам подслушал ещё один разговор между Арием и неизвестным: — Как думаешь, Раф, он примет меня как отца? — Друг, я почти уверен, что примет. Он так положительно реагирует на твоё присутствие, спит спокойно, только когда ты рядом. Вот уж никогда бы не подумал, что ты станешь отцом вот так! Тут Лиам почувствовал, как его погладили по голове и убрали непослушные пряди с лица. Эмоции Ария были такими приятными и ласковыми, да и сама ласка нравилась. Ещё никто и никогда ему не дарил отцовской нежности. И, утопая в таких приятных и непривычных эмоциях своих и Ария, Лиам замурчал. Тихо, практически на грани слышимости, но Арий услышал. — Слышишь!! Он совершенно точно тебя примет как отца! — Я счастлив! А в душе у Лиама в тот момент всё перевернулось, когда он наконец-то осознал, что всё это не сон, а действительность. И теперь у него есть отец. Волна тепла прокатилась по душе, вырываясь из груди едва слышным мурчанием. Он больше не один! ...но его тут же накрыла холодной волной беспокойства, когда в эйфорию обретения привязки ворвались удушающие страхом мысли о том, что их могут разлучить создатели. Ведь мы всего лишь рабы, никто спрашивать ни о чём не станет, а просто разлучат и всё. Лиама должны ведь скоро продать с аукциона для элитных рабов-телохранителей. Щенок тревожно слабо зарычал, сопротивляясь пугающим мыслям, и снова почувствовал, как его гладят по волосам. — Спи, сынок, я рядом. Всё хорошо. Я никуда не уйду. И раздалось уютное тихое басовитое мурчание отца. *** Лиам очнулся мгновенно. Глаза вдруг просто открылись, и щенок увидел дремавшего в кресле рядом с его кроватью зверя. Зверь сидел, облокотившись на подлокотник и подпирая рукой щеку, закинув ногу на ногу. Чёрная шёрстка в лучах солнца, освещавших палату, отливала синевой. По запаху и совсем тихому мурлыканью Лиам понял, что это и есть Арий. Так вот он какой, его спаситель... Тогда, в поместье, времени разглядывать неизвестного не было, тот просто подхватил несчастного покалеченного щенка и потащил на себе, спасая от гибели. Лиам тогда просто потерял сознание, провалившись в темноту, которая по сути стала чуть ли не благословением свыше, ведь боль, которую он испытывал, была невыносима. — Отец! — тихо прохрипел щенок. После долгого сна голос охрип и не слушался, говорить было тяжело. Арий тут же вскинулся и обернулся к Лиаму. — Пить, — еле ворочая языком от слабости, попросил щенок. Разволновавшийся Арий подскочил с кресла и в один шаг оказался возле тумбочки рядом с кроватью, где стоял графин с водой и стакан. Самец наполнил стакан водой и, обернувшись к кровати, помог приподняться щенку. Обернулся к тумбочке, схватил стакан и, придерживая щенка одной рукой, аккуратно напоил. Лиам пил жадно и быстро. Казалось, что с каждым глотком слабость уходит, но голова всё продолжала кружиться. — Тихо, тихо, не торопись, малыш! — мурчал Арий. Его эмоции, такие приятные для Лиама и непривычные, согревали душу. Наконец он допил воду, и Арий вернул стакан на место. Уложил поудобнее щенка, а сам уселся на кровать рядом. — Окончательно проснулся или ещё спать будешь? — мягко спросил Арий. — Проснулся, вроде. Лиам рассматривал Ария так же внимательно, как и тот его. Арий кивнул: — Хорошо. Значит, сможем поговорить. Лиам слабо кивнул в ответ, ведь он уже догадался, о чём пойдёт речь. — Я уже знаю, о чём ты хочешь спросить. Я принимаю тебя, — взволнованно просипел Лиам. Семьи у щенка никогда не было, и обрести отца было сродни чуду. Теперь главным был другой вопрос: а вдруг их разлучат? А Арий смотрел на него круглыми от удивления глазами и не знал, верить ли своим ушам или он ослышался. — Повтори, — не веряще потребовал Арий. Но у Лиама уже не было сил. Всё, чего он желал на данный момент, это чтобы Арий никуда не уходил, а продолжал сидеть рядом и мурлыкать. И чтобы обещал, что их не разлучат. — Я принимаю тебя. По палате разнеслось раскатистое басовитое мурлыканье. Арий был счастлив впервые за несколько прожитых им столетий. *** Когда Лиам полностью пришел в себя и стал вставать, он узнал, что находится в секретном лагере рабов, в большой пещере в горах. И здесь безопасно, а вот снаружи, по всей планете, оказывается, начинается тайное восстание. Пока что понемножку вспыхивают крошечные искорки - небольшие отряды устраивают набеги на фермы, спасая и молодых щенков, и взрослых рабов - мятежникам были нужны люди. А возглавляет всё восстание - сам Арий. Вот такой непростой ему достался отец. Отец в свои дела Лиама глубоко не посвящал, берёг. Просто обучал всему, что знал и умел сам. И как бы щенок ни возмущался, считая себя взрослым и опытным воином, но пока что на задания и сражения его не брали. Арий вообще оберегал весь молодняк, стараясь по возможности обучить всему, что знало и умело старшее поколение. Ведь на одной грубой силе далеко не уедешь, новой расе одинаково будут важны и знания, и опыт. На своей секретной базе даже организовал что-то вроде школы, в которой был обязан учиться каждый щенок. — Когда война закончится и мы станем свободны, над нами не будет создателей. Рабства больше не будет, но и за нас никто ничего не сделает. Мы можем рассчитывать только на себя, мы в ответе за наше будущее! — твердил Арий, чтобы химеры не забывали, для чего сражаются, а молодняк не забывал, зачем учится. И он знал, о чём говорит - был знаком с историей других миров. Некоторых рабов обучали письму и чтению, вот и Арий, некогда будучи личным телохранителем своего хозяина, имел необходимый минимум знаний. Имея доступ в хозяйский дом при ферме, он тайком посещал библиотеку, где читал все книги без разбора. Именно там, узнавая о других расах, сбросивших иго рабства, он впервые задумался о свободе для химер. О том, что создателей, если правильно подойти к делу, можно прогнать. С тех пор эта мятежная мысль не давала ему покоя, а окончательное решение помог принять сам хозяин. Озверевший от собственной безнаказанности и наркотического бреда, тот полюбил издеваться над маленькими щенками, совсем детёнышами по меркам химер. И однажды, держа в руках очередное искалеченное тело, Арий не выдержал. Поговорил с рабами, тоже возмущёнными страданиями детёнышей, собрал единомышленников и разработал тайный план устранения хозяина. Весьма удачный план - следователи официально признали смерть несчастным случаем. Родственников у покойного не оказалось, и вся собственность отошла империи. Рабов распродали, а те понесли дальше идею о свободе. И началось - то здесь, то там начались побеги рабов, и за всем этим стоял Арий со своими единомышленниками. Но только обосновавшись и создав глубоко в горах собственную тайную базу для беглых рабов, Арий начал верить, что всё правда может получиться, что свобода — вопрос лишь тщательной подготовки и времени. А терпения и упрямства ему было не занимать. Будучи прирождённым воином и мудрым стратегом, а так же помня исторические примеры, он начал осторожно, с партизанской войны - ведь создатели пока были слишком сильны. Постепенно его шпионская сеть раскинулась по всему Ниазису, везде появились свои глаза и уши. Везде были свои люди, которым удавалась практически любая диверсия. Но создатели по-прежнему были слепы в своем высокомерии, считая происходящее забавной игрой. Не верили, что выведенные ими зверюшки всерьёз способны выйти из-под контроля, и играли с ними в кошки-мышки, просто забавляясь. Полномасштабные боевые действия развернулись лишь после того, как Арий воплотил в жизнь план покушения на высших создателей, хозяев всей планетной системы Мирайя. В тот день погибла большая часть советников законодательной и исполнительной власти, высших военных, управляющих армией и космическим флотом. Одним точным ударом, мастерски нанесённым в нужное время, в нужное место, взбунтовавшиеся рабы практически сравняли шансы. До того, как это случилось, никто из создателей даже и предположить не мог, что жалкие рабы, подобные животным, способны на подобное. Не могли подумать, что это не какие-то не связанные между собой инциденты, а самая настоящая организованная революция. Создателей потеря руководства всерьёз дезорганизовала, а мятежным рабам дала достаточно времени развернуться по всем фронтам и отвоевать новые территории, освобождая всё больше рабов. Массовая гибель членов правительства разворошила "осиное гнездо". Маски наконец-то были сброшены, и создатели осознали, что восстание — не забавная фантазия глупых и недоразвитых животных, а самая настоящая реальность. Увы, теперь элемент внезапности был утерян, и следующему блестящему плану, который мог бы остановить войну одним махом, пока не суждено было сбыться - Арий жаждал захватить космический флот создателей. Набравшая обороты война не давала передышки, и Арий вновь и вновь планировал атаки и отступления. Забывая поесть и поспать, думая, как расставить ловушки для вражеских войск. Но больше всего его заботило, как сохранить как можно больше жизней своих солдат и простых химер - вконец озверевшие создатели не просто воевали, а устраивали целые карательные операции, уничтожая и виноватых, и невиновных. Казалось будто война никогда не закончится - боевые действия шли с переменным успехом. Шли годы кровавые, заполненные невероятной жестокостью и бесчисленными смертями. Это был тупик, бесконечный и кровавый. С каждым годом Арий становился всё замкнутее, жёстче и злее. Он бы, наверное, не выдержал, сошел с ума. Стал бы бездумной машиной разрушения, безумным диктатором, ведущим свой народ к неминуемой гибели, совсем как те вожди из учебников истории, если бы не близость его сына, Лиама. Привязка поддерживала, оберегала, несла тепло и не давала душе остыть. Арий просто обязан был держаться ради будущего его сына, ради будущего всех химер. В который раз, слушая на военных советах планы своих ближайших соратников, ставших его военачальниками за эти бесконечно длящиеся кровавые годы, он зависал с застывшими глазами, размышляя о флоте. Ясно же, что на земле они ничего не добьются - только захватив флот можно завершить эту ужасную войну. Время стремительно утекало, создатели что-то готовили, возможно какое-то генетическое оружие. От разведчиков приходили сведения о принятом решении полностью уничтожить химер. Опасные зверюшки, вышедшие из-под контроля и натворившие столько бед, должны были быть немедленно ликвидированы. Надлежало полностью стерилизовать систему от последствий этого неудачного эксперимента. А дальше начать с нуля и вывести новых послушных подопытных, усовершенствовать их, например лишив воли и сделав абсолютно послушными. Больше медлить было нельзя, и, собрав максимум информации от своих шпионов, Арий пропал на несколько недель, сложив все полномочия на самых доверенных военачальников, которые за годы войны стали ему близкими друзьями. Где он был те несколько недель, никто не знал, даже его сын. Лиам просто сходил с ума от переживаний за отца. Арий никогда не был идеальным родителем. Шла война, и тот, как предводитель, вечно был занят и постоянно пропадал на заданиях, но, несмотря ни на что, находил время для сына. Старался найти при любой возможности пару минут для разговора или приходил в казарму ночью, когда все спали, чтобы просто посмотреть на спящего Лиама и погладить его непослушные кудри, вдохнуть родной запах своего щенка. Лиам об этом знал и, когда чувствовал присутствие отца, испытывал облегчение от того, что с ним всё в порядке. Вернулся Арий так же неожиданно, как и исчез. Он был измождён физически и морально. Первым делом он нашёл Лиама на тренировочной площадке и, обняв, прижал к себе так сильно, что щенок чуть не задохнулся. А потом поцеловал в лоб и сказал: — Помни, что бы ни случилось, я люблю тебя! — развернулся и ушёл. Лиам замер, глядя вслед отцу, и ощущение, что тот с ним попрощался, росло в геометрической прогрессии. Отец настолько пах отчаянием и решимостью, что этим запахом можно было сводить с ума и убивать. Непрошённые слёзы сами покатились из глаз, когда к Лиаму пришло осознание, что Арий задумал что-то очень страшное, и снова пропадёт... и, скорее всего, уже не вернётся. После прощания с сыном Арий заперся в кабинете со своими военачальниками. Они просидели в кабинете несколько дней. Практически не спали, не выходили. Еду им приносили адъютанты. Из кабинета периодически была слышна ругань и рычание. Но в конце концов договорились и разошлись по своим комнатам. А после никто не видел ни Ария, ни военачальников - отправились на секретное задание. Всё управление армией по всем фронтам легло на плечи младших чинов. А ещё через несколько дней на базу напали создатели. Напали внезапно, застав врасплох - по какой-то причине системы предупреждения базы оказались выключены, бронированные двери открыты, а сирены сигнализации встретили захватчиков глубоким молчанием. Началась бойня. Для Лиама, который большую часть войны, как и все молодые, просидел на базе, происходящее стало кошмаром, происходившем наяву. Молодёжь конечно и раньше участвовала в боях, но лишь на подхвате, прикрывая тылы. Лиам помнил, как отстреливался и прикрывал отступающих, и как рядом падал то один друг, то другой, чтобы уже никогда больше не подняться. Как окрашивались фонтанами крови стены и своды пещеры, в которой располагалась база, и как мертвые тела устилали полы. Под конец боя он уже ничего не понимал, озверев от тошнотворной смеси запахов крови, горелого мяса и гари — начался пожар, заполняя залы пещеры дымом, — и каменной пыли от обрушавшихся от взрывов сводов. Адреналин в крови зашкаливал, не давая остановиться, не давая думать. Лиам бился, ведомый звериными инстинктами. Где-то на краю сознания была мысль, что в тех боях, в которых ему довелось участвовать, жестокости было меньше, чем сейчас, существа не фонили так эмпатически — жаждой убивать и отчаянием. И все эти эмоции смешивались, и уже невозможно было разобрать, кто жаждет рвать врага на куски, а кто захлёбывается ужасом происходящего или, умирая, о чём-то сожалеет. А дальше — боль в затылке, и всё померкло, утаскивая Лиама во тьму. Очнулся Лиам на огромной кровати. Голова раскалывалась от боли, и, открыв глаза, он тут же их закрыл. Смотреть было больно. Он полежал ещё несколько минут, приходя в себя, и постепенно открыл глаза. Взгляд упёрся в белоснежный балдахин. Лиам с трудом огляделся. Голова болела так, что в глазах плыло при движении. Голова казалась непомерно тяжёлой, а виски сдавливала, видимо, повязка. Сил двигаться не было. Он лежал на кровати под белым одеялом, и вся комната, обставленная изящной светлой мебелью, сияла белизной и чистотой. Яркими синими пятнами белизну комнаты разбавлял потолок и покрывало на диване, стоявшем рядом с кроватью, да ещё цветные подушки на креслах. Лиам попытался вспомнить, как оказался в этой комнате, но память отозвалась пустотой, а головная боль усилилась. Каждое движение отзывалось тупой болью в голове. Глаза закрылись сами собой. Где и как он оказался, Лиам выяснит, когда ему станет лучше. А также он обязательно узнает, что стало с базой и кто выжил. И отомстит за всех погибших, обязательно. А сейчас у него просто нет сил ни на что. Щенок и не заметил, как снова провалился в кровавое безумие. Казалось, будто он никогда не выберется из кошмара, творящегося на базе. Он снова рвал врагов на части. Опять и опять пытался спасти кого только мог. Стрелял, бил. Кровь, дым, грязь, крики умирающих и рык, рёв сражающихся химер. Выстрелы, взрывы. Тошнотворный запах крови, гари, пыли, отчаяния, страданий - от которого зверел он сам и все вокруг. Сквозь кровавый кошмар вдруг донёсся родной и терпкий запах отца. Откуда-то слышалось такое знакомое мягкое и тихое мурчание. Лиам принюхивался и тщательно прислушивался, пытаясь разобраться во всей какофонии вони и звуков, куда его выведут столь родные запах и мурчание. Он пошёл за ними, как идут потерявшие надежду, плутающие во тьме существа, впервые увидевшие вдали крошечный лучик света. Шёл, не разбирая дороги, рвал по пути врагов. Наконец Лиам смог открыть глаза. Взгляд снова упёрся в белоснежный балдахин. В этот раз голова уже не болела, и глаза не хотелось закрыть. Он повернул голову на звук мурчания. Рядом лежал отец и смотрел на щенка. Непрошённые слёзы сами покатились из глаз. Но настоящие самцы не плачут, и Лиаму вдруг стало так стыдно за свою слабость, что он зажмурился, боясь увидеть разочарование в глазах отца. И вместе с тем облегчение и радость от того, что Арий жив и с ним всё в порядке, вытеснили все остальные переживания. Арий обнял рыдающего щенка и прижал к груди, целуя в кудрявую макушку. Повязку уже сняли, и от ужасной раны на голове его сына остался красный рубец. — Всё хорошо, малыш! Всё хорошо! — шептал зверь и мурчал, ласково и нежно, как только мог. Арий старательно скрывал всю горечь и боль, что были на душе, чтобы не навредить ими едва пришедшему в себя сыну. Во всём был виноват только он. Виноват и перед собственным сыном, и перед всеми химерами, что погибли на базе. Он не всесилен и не всемогущ, но обязан был предвидеть, что подобное может случиться. Что и у создателей могут быть свои агенты, мигом доложившие, что самые опытные воины покинули базу, оставив ее практически беззащитной, и что именно сейчас самый подходящий момент для атаки. Его чувства смешивались с чувствами сына, и он терялся в эмоциях, борясь с собой, не в силах простить себя за случившееся. Утешало Ария лишь то, что он успел вернуться вовремя и спасти хотя бы тех, кого смог. Зверь ещё долго обнимал сына, который рыдал и прижимался к нему, боясь отпустить. Лиам не просто боялся — он боялся, что отец снова пропадёт и уже никогда не вернётся. — Всё будет хорошо, малыш. Скоро ты поправишься, скоро мы с тобой закончим эту войну. Вот увидишь, всё будет хорошо, — мурчал Арий, успокаивая сына. Лиам слушал, но почему-то ему было тяжело поверить в слова отца, хотя Арий никогда не врал и не подводил сына, всегда чётко выполняя свои обещания. — Прости, я больше никогда не буду рыдать как маленький щенок, — хлюпая и вздрагивая от рыданий, просипел Лиам, покраснев от стыда от кончиков ушей до самой груди. — Ничего, порой даже самые сильные самцы плачут. Мне тоже иногда хочется заплакать, — облегчённо выдохнул зверь, чувствуя, что истерика у сына заканчивается. Но Лиам не спешил отпускать отца. Хотел побыть с ним подольше — мало ли что могло ещё случиться? А каждая минутка вдвоём — это счастье, которое может и не повториться. *** Арий шёл по коридорам императорского крейсера и надеялся, что сегодня всё закончится - создатели наконец-то подпишут договор и уберутся прочь из системы Мирайя со своим народом, в бездну. Лиам шел рядом. Самое главное на данный момент не только этот грёбаный договор, но и то, что сын наконец выздоровел. Несмотря на то, что тому пришлось довольно долго продержать в медикаментозной коме, всё обошлось. Даа, спасти собственного сына он успел, но не уберёг многих других. Слишком многих. Карательный отряд, напавший на базу, Арий уничтожил быстро. Благо императорский крейсер и частично космический флот, который он захватил вместе со своими военачальниками, имел практически неограниченные возможности. Первым же залпом ракет были уничтожены силы на поверхности у пещеры. не ожидавшие атаки с воздуха, затем пришла очередь тех, что оставался внизу. Врагов в плен не брали, каждый получил сполна. А после, когда минимально разобрались, что же случилось на самом деле и подсчитали потери, пришел черёд и своих. Состоялись публичные казни предателей, очень жестокие. Простые исполнители, отключившие систему охраны были похоронены заживо. Открывшие врагу проход в пещеру - сожжены на костре. А вот самих организаторов, продавшихся создателям, Арий велел закрыть в железной бочке и очень медленно зажарил живьём. Не пощадил даже единственную самку, неведомо как оказавшуюся в числе предателей - на глазах у всех, демонстративно свернул ей шею и швырнул на землю, с лёгкой улыбкой на лице. О том, что всему виной эта проклятая самка, знал лишь он, да те, что сейчас горели в железных бочках. На самом деле он был неслыханно щедр и даровал этой твари быструю смерть. Но этого химерам знать не следовало, все что они должны были видеть - это улыбающегося жёсткого предводителя, карающего предателей по их делам. Химеры ужаснулись подобной жестокости своего предводителя, но зверь выглядел невозмутимым. Казалось, что его не трогали ни мольбы о пощаде, ни крики боли во время казни. Словно Арий — бесчувственный выродок, не способный на милосердие, но это было не так. Он лишь хотел, чтобы химеры осознали, что ждёт предателей. Чтобы боялись, дрожали, чтобы даже и мысли о предательстве возникнуть не могло, ни у кого. Сейчас не время для жалости, на карту поставлена не только их собственная жизнь, но и судьба всей их расы. На самом деле его сердце сжималось от боли всякий раз, когда он слышал новый крик боли и последний стон, сорвавшийся с губ предателя перед смертью. Но показывать свою жалость перед толпой химер было нельзя, ведь жалость могут счесть слабостью. Он должен быть сильным, иначе его разорвут на части в погоне за властью, возомнив себя сильнее остальных. Химерами сможет управлять лишь сильный лидер, чью власть оспорить практически никто не сможет. Только сильного лидера смогут уважать и будут подчиняться... Только сила! ...всё это проносилось в голове Ария, идущего про коридорам имперского крейсера. А за его спиной шёл сын, которого Арий чуть было не потерял. Ради которого сделал невозможное - захватил в плен самого императора и всю его семью вместе с самыми близкими родственниками и друзьями. И ради сына он сегодня закончит эту войну, даже если император не согласится подписать проклятый договор. За время войны, что шла не один десяток лет, Арий сильно ожесточился, но не потерял свою душу. Договор, предложенный императору, был гуманным и милосердным, возможно даже слишком. Император сохранит свой выживший народ и уберётся из планетной системы, оставив её химерам. Химеры же в свою очередь не станут мстить и преследовать создателей, оставшись мирно жить в унаследованной ими системе. По мнению Ария, это было более чем щедро и гуманно. Но если император сейчас решит повыделываться и заявит, что договор не подходит его народу, есть и другой, более радикальный способ закончить войну - уничтожить всех проклятых создателей, до единого. В арсенале космического флота для этого предостаточно бомб. Жестоко, зато действенно. И справедливо. Разве не хотели сами создатели стерилизовать планеты, погубив все свои бывшие игрушки? Если уничтожить создателей сейчас, тем не придет в голову вернуться и мстить, накопив силы. Но если поступить так, химеры станут ничуть не лучше своих создателей, не давших своим несчастным игрушкам даже такого простого выбора.