Моя Атлантида

Май 2031 года Токио, Япония

— Ещё пять минуточек, — Женя забирается к нему под бок, накрываясь одеялом практически с головой. Юдзуру не может понять, что за звук его раздражает и заставляет проснуться. Несколько секунд он лежит, прислушиваясь к своим ощущениям, пока не понимает, что это вибрирует его телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Пока он тянется за ним, звонок обрывается, но буквально через несколько секунд телефон начинает звонить снова. — Да, — Юдзуру выбирается из кровати, на ходу натягивая на себя пижамные штаны и прикрывая дверь в спальню, чтобы не потревожить досыпающую Женю. — Что ты творишь? — Юми практически кричит в трубку, чего никогда раньше себе не позволяла. — Юдзуру, какого черта? Ты мог это сделать нормально? — О чём ты вообще говоришь? — О твоих похождениях теперь говорит вся Япония. Ты опозорил всю свою семью, Юдзуру. Что теперь скажут у императора? Это твоя плата за всё, что я для тебя сделала? Юми плачет в трубку, от чего всё сердце Юдзуру сжимается, пока он на планшете пролистывает новости. Во всех новостных порталах на первой строчке фотографии его и Жени в разных местах: во время репетиции, выходящих поздно вечером с арены и садящихся в одну машину, фотографии того, как сначала выходит из дома она, а через некоторое время и он… — За что ты так со мной, Юдзуру? Зачем ты и свою судьбу рушишь? Разве ты не мог это сделать по-человечески, а не вот так? Скрытые съемки, слова очевидцев, интервью твоих работников… Почему? — Мама, успокойся, — он понуро опускает голову, когда слышит её рыдания в трубку, и его охватывает какая-то злоба. Разве не она загнала его в эти сети? Разве это не Юми сама лично договаривалась о браке и доказывала ему, что так он обретет настоящее японское счастье? Разве не ей первой он рассказывал о том, что влюбился, а она в ответ сказала, что она не японка и её никогда не одобрят в качестве партии для него? «Она все делала это из лучших побуждений, она старалась для тебя», — шепчет ему внутренний голос, и он соглашается с ним. Юми не виновата в том, что он не смог полюбить свою жену, не смог забыть и отпустить ту, что любил и любит всю свою жизнь. Он сам допустил все это, и если кто и виноват во всём этом, то только он сам. Почему-то это осознание приходит только сейчас — и его отпускает. Он всю жизнь цепляется за других людей, позволяя им принимать решения, руководить жизнью, брать ответственность за самые важные вещи. Казалось, что сам он ничего не можешь правильно выполнить — всем в его жизни должны заниматься специалисты: тренера составлять программу подготовки к важным соревнованиям, диетологи составлять план питания, менеджеры прописывать стиль поведения перед публикой, мама помогать в выборе одежды на все важные мероприятия. И, наконец, апогеем всего стала свадьба: выбранная другими невеста и жизнь, которую он жил точно так же, как и все свои тренировочные годы слушался советов других людей, работающих ему во благо, как тогда казалось. И вот теперь пришло время взять ответственность на себя: больше нет смысла и возможности прятаться за решениями других, перекидывая ответственность на кого-то ещё; у него нет возможности сказать, что он к этому не причастен, а все это лишь глупые слухи. И, самое важное, он не хочет этого говорить и делать. Женя — это единственное, что ему дорого в жизни, и ради неё он сделает то, что должен, он скинет все эти много лет носимые маски, прекрасно понимая, чего это может ему стоить. — Я со всем разберусь сам, ничего не предпринимай, мама, хотя бы в этот раз. Это моя жизнь — и я сам сделаю все, что считаю нужным. Он спешно с ней прощается и ощущает, как маленькие ручки обхватывают его за пояс, а Женя всем телом льнет к его спине. Она зевает ему куда-то в районе лопатки, видимо разбуженная его громким голос и утренними разговорами. Она ни о чем не спрашивает, давая ему время свыкнуться с тем, что в очередной раз происходит в его жизни. И такое её молчание даёт ему ещё больше сил, чем если бы она начала его успокаивать словами. — Тебе нужно вернуться в Москву на некоторое время, пока я буду решать все вопросы, Жень. Она ничего не отвечает, давая возможность ему продолжить. — Это займет несколько недель, после которых я буду свободен, обещаю. Я не хочу, чтобы ты оставалась в Японии, потому что здесь тебе может грозить опасность из-за сумасшедших фанатичек, которые явно нас уже выследили и теперь будут ждать возможности, чтобы добраться и до тебя. Я уеду в Сендай и там буду разбираться со всем. Мы будем с тобой на связи, я больше не допущу такой ошибки, которая стоила мне столько лет счастливой жизни, — Юдзуру поворачивается к ней лицом, вглядываясь в серьёзные глаза Жени. — Я люблю тебя, слышишь? И больше никогда тебя не отпущу, я буду бороться за тебя до последнего, даже если это будет стоить мне жизни. — Я буду ждать тебя ровно столько, сколько от меня потребуется. Даже если для этого понадобится целая вечность. Он держит её в своих объятиях и пытается верить, что все обязательно наладится. А сердце беспокойно стучит в груди. Она снова в опасности по его вине, он не предусмотрел, что возможен такой исход, не обезопасил её достаточно. — Со мной все будет хорошо, Юдзуру. Мы с тобой оба понимали, что такая ситуация возможна. Конечно, нам хотелось бы, чтобы все получилось по-другому, чтобы ты руководил этой ситуацией, но все произошло так, как произошло, — Женя кладет руку ему на грудь, ощущая учащенное биение сердца, — и нам сейчас нужно просто продолжить идти тем путём, который мы наметили. Я сделаю все, что ты скажешь, я не буду тебе мешать, как это бывало раньше. Я вся с тобой. Её самоотверженность и искренность практически выбивают его из колеи, и на секунду появляется мысль попросить её остаться и пройти вместе с ним этот путь, но здравый смысл говорит, что так он будет более уязвимым, постоянно переживая о её безопасности. Отправить её к Жанне — самое разумное решение. Он и там обеспечит им охрану, но вдали от бешеных японских фанатов будет лучше. — Спасибо, что ты рядом. Её объятия позволяют на несколько секунд забыться и ощутить огромную силу. И ему даже верится, что вместе они смогут преодолеть всё. *** — Что мы должны делать в этой ситуации? – Юдзуру сидит на заднем сиденье автомобиля, наблюдая за тем, как мимо проносятся дома. С тяжелым сердцем покинув собирающую чемоданы и оставив с ней свою охрану, он выехал в сторону того места, что столько лет называл домом. Живя в Торонто, он все равно считал, что Сендай для него родной город, в котором он чувствует себя сильным. И только вернувшись навсегда в Японию, он осознал, что родной дом скорее вытягивает из него последние силы, заставляя натягивать на лицо ещё больше масок, изображать из себя ещё более счастливого человека. — Мистер Ханю, все, что могли, мы собрали, я передам вам лично. Я полагаю, что королевская семья будет заинтересована в том, чтобы это осталось закрытой информацией, а не всплыло во всех СМИ, как это произошло с вашей личной информацией, — мужчина на том конце провода на пару секунду замолкает. — Мы ждём ваших дальнейших указаний. В случае, если они не примут условия, то мы готовы приступить к тому, о чём с вами говорили ранее. — Я понял. Будем надеяться, что сработает первый план. Через сколько вы можете передать мне всю информацию? — Я буду в Сендае через полтора часа. Юдзуру устало закрывает глаза, пытаясь собрать все силы для этого главного сражения в его жизни. Он пытается успокоить себя мыслями, что Женя в безопасности, совсем скоро она окажется снова в России, где Жанна будет за ней приглядывать, чтобы ничего не случилось. Им придётся побыть раздельно всего ничего, а потом у них впереди целая жизнь. Он уже присматривал им дом, в котором хотел бы провести всю свою оставшуюся жизнь, наслаждаясь рассветами и закатами, держа её в своих объятиях. Шум прибоя, крик птиц, небольшой домашний садик, в котором Женя обязательно обустроит уютный уголок, где они смогут наслаждаться его любимым чаем прохладными вечерами, кутаясь в один плед на двоих. И никто не сможет им помешать: ни его менеджеры со своими идеями, ни Юми, которая не простит сына за переезд из Японии, ни Како, ни Алекс… Алекс. Мысль о том, что в жизни Жени снова может возникнуть этот мужчина, заставляют Юдзуру судорожно хватать воздух ртом. Сможет ли он снова с ним бороться за её сердце? Действительно ли их любовь такая сильная, как ему хочется в это верить и надеяться, что и Женя испытывает к нему такие же чувства, как и он к ней. Способна ли их любовь выдержать ещё несколько испытаний? «Все получится», — шепчет ему внутренний голос. — «Вы преодолели уже столько всего, что в этот раз уже просто не может что-то помешать. Женя тебя любит и сказала, что обязательно дождется и поможет всем, чем только сможет. Ей нужны не деньги и слава, а просто я». От этого становится самую малость легче. *** — Ты всё-таки пришел. Како встречает его у порога, чуть усмехаясь своими идеально накрашенными губами. От неё веет холодом и уверенностью в том, что она выиграла и этот бой, унизив своего мужа тем, как смогла его обыграть в этой войне. Она знает, что для него есть одна самая невыносимая в жизни вещь: проигрывать и видеть, как у твоего заклятого противника висит на груди медаль, которая должна принадлежать тебе. И сейчас она щеголяет перед ним, всем видом демонстрируя, что он опять ошибся, а её стратегия оказалась более выигрышной. — А разве я мог не прийти и не поинтересоваться, как себя чувствует моя драгоценная супруга? — Юдзуру усмехается, проходя мимо неё в гостиную и устраиваясь на диване. — Присаживайся, не стесняйся. Како, со всей присущей ей грацией, устраивается в кресле и смотрит на супруга так, словно он самое скучное, что только может быть на свете. Он собрал остатки своих сил и теперь будет делать вид, что у него есть козырь в рукаве? Что же, ей даже интересно посмотреть на то, как он будет блефовать и пытаться выкрутиться из этой ситуации. — Пришел вымаливать прощения или денег на подарок для своей пассии? Неужели любовь хороша только тогда, когда есть золотые украшения? И, в особенности, медали. — Деньги, дорогая, всегда нужны только тебе были, — он посылает ей усмешку и всем видом демонстрирует свою неприязнь в женщине. — Я последний раз тебе предлагаю. Давай просто спокойно разведемся и не будем продолжать эту игру с очернением друг друга. Неужели ты сама ещё не наигралась? — Я ещё даже не начинала, — она самодовольно улыбается, постукивая пальцами левой руки по подлокотнику кресла. — Все самое интересное ждёт нас с тобой впереди. Неужели ты полагаешь, что на этом закончится? Неужели какие-то жалкие статьи в журналах могут отплатить за все эти годы? Нет, Юдзуру, ты слишком плохого обо мне мнения. Как там твоя драгоценная Евгения? Уже успела устроить тебе истерику? Могу посоветовать вам психолога. Юдзуру замирает при упоминании психолога, пытаясь взять себя в руки и не сказать того, о чём может позднее пожалеть. — Полагаю, что тебе самой захочется кое-что интересное почитать, — мужчина протягивает ей папку, которую все это время держал в руках. — Не переживай, это копии, оригиналы я бы тебе не отдал. Юдзуру усмехается, ощущая себя героем какого-то дешевого сериала, который смотрел в юности вместе с Сайей, проиграв ей в одном из споров. Он шантажирует свою жену, которая продала журналистам подробности его личной жизни и похождений на стороне с женщиной, которую любит на протяжение пятнадцати лет, но из-за собственных убеждений, что он должен отдать какой-то мифический долг родине, вынужден был её оставить одну. Како открывает папку с улыбкой, ожидая увидеть там банковские счета и какие-нибудь отфотошопленные фотографии, которые легко можно будет опровергнуть, но увиденное заставляет её нервно сглотнуть, а по мере прочтения документов выражение её лица меняется, и даже румяна не в силах скрыть бледность её кожи. Здесь написана вся её история с первого дня переезда в Англию. И даже то, о чём её родители никогда не подозревали.