Не было бы счастья, да Уголовное право помогло

Pov Аня. — С сегодняшнего дня я являюсь вашим куратором, — объявил Максим, — Сам удивлён, что вам под конец учёбы подставили меня как постоянного руководителя.       Что?! Он будет у нас куратором группы? Какого чёрта?! Я от такой новости даже карандаш сломала, и он, видимо, это услышал. Я не подняла на него взгляд, потому что знала, что он на меня пялиться. Не могу поверить в то, что он решил ещё больше разрушить меня! Ему мало того, что я влюбилась в него?! — Также, ректор говорил о возможности проведения новогодней дискотеки, — объявил вторую новость Матвеев, а студенты загудели ещё больше. Ну да, вам бы только погулять и оторваться, чем учиться. — А какая тематика, Максим Александрович? — спросила Лера с придыханием. Видимо, уже появились идеи совратить нашего куратора. Что ж, удачи, безмозглая блондинка. С тобой я драться не буду, только руки в крови марать. А вот Боярской я бы рожу начистила. — Лев Давыдович дал право выбора, — ответил мужчина на вопрос и снова послышался шёпот студентом. Господи, как в пчелином улье. — Предлагаю сделать дискотеку в стиле девяностых, — предложил кто-то из одногруппников. — А кто за музыку будет отвечать? — спросил ещё один из студентов. — А пусть Муравьёва и отвечает. Она у нас спец по девяностым годам России, — выдал Зайцев, а все заржали. — Оборжаться можно, — тихо фыркнула я на одногруппников.       Нет, мне несложно накидать музыки девяностых годов. Но просто мои тупорылые одногруппники не могли подумать своей башкой, что может возникнуть вариант моего неприхода на дискач с носителем музыкальных файлов и весь праздник тю-тю. Но я пойду, так как свои вещи, в частности, библиотеку музыки, никому не доверю.       Когда пара закончилась, я решила подождать, пока студенты уйдут и препод останется один. Не стоит всем видеть, что я ему отдаю. — Ань, а ты «Седую ночь» на дискач принесёшь? — спросил подлетевший ко мне Рифат Хизматулин. Для человека с нетипичной внешностью для славян парень по-русски говорил в совершенстве. — Хочу вместе с пацанами новое движение из сериала опробовать. — Из сериала «Слово пацана», что ли? — усмехнулась я, — Вот это?       И я повторила движения танца из нашумевшего сериала, которые больше походило на драку. В принципе, в девяностые годы наши родители так и танцевали. Мама рассказывала, как её и тётю Лену таким образом пытался закадрить дядя Вова со своими друзьями. — Ого, да ты шаришь! — улыбнулся одногруппник, — Ну так что? Врубишь «Седую ночь»? — Даже спою сама, — ответила я согласием таким образом. — Надеюсь, от моего пения вы не разбежитесь по углам. — У такой красивой девушки, как ты, голос должен быть ангельский, — вот паразит — флиртовать вздумал на глазах у Матвеева. Я даже могу поспорить, что он отвлёкся от своих учебных планов, чтобы посмотреть на нас. — Ладно, Рифат, беги на пару по Налоговому праву, а я догоню, — попыталась я сбавить напряжение, возникшее в аудитории. — Окей, — парень улыбнулся мне очаровательной улыбкой и, подхватив свой рюкзак, покинул кабинет. Несколько секунд тишины и я услышала. — И что это было? — разрезал тишину хмурый тон Матвеева. Ой, вот только ревновать не надо! Мы с тобой в разных весовых категориях. И возрастных тоже… — Что, простите? — спросила я. Ну да, в данной ситуации у меня нет ничего лучше, чем прикинуться глухой. Шикарный ход, Муравьёва.       Матвеев встал из-за своего стола и подошёл к моей парте. Я попятилась назад и упёрлась своей пятой точкой о её край. Ну почти, он своим корпусом и харизмой мужской буквально усадил меня на ученический стол. Я даже нервно взглотнула от такой опасной близости. Так ещё и парфюм его добавляет масла в огонь. Эй, я сейчас не готова с тобой целоваться! А спать тем более! — Что. Это. Сейчас. Было, — отчеканил каждое слово препод, сверля меня злым взглядом. Его бледно-голубые глаза становились темнее, когда он шумно и гневно дышал в мою сторону. Мне даже страшно стало от таких глаз, так как я таких никогда не видела.       Я молчала под таким натиском. Мне было страшно и слово Максиму сказать. Впервые было такое… — Послушай меня, — он почти рыкнул, не сводя с меня своего цепкого холодного взгляда. — Я… Я не хочу знать, что у тебя там с Хизматулиным, но он не тот, с кем тебе стоит общаться. — Вы о чём, Максим Александрович? — спросила я. Реально, не понимаю, о чём он.       Посмотрев на препода внимательно, я поняла его поведение. Он приревновал меня к одногруппнику, а значит, у него что-то есть ко мне. Какой-то след в преподе оставили наши выдуманные отношения… Они привели к тому, что мы не играем любовь, а, действительно, чувствуем какое-то проявление. — Максим Алек… — договорить мне не дали.       Руки Матвеева легли на мою талию и одним рывком прижали меня к его телу, отрывая меня от парты. Я даже не успела ничего сделать, как препод резко припал к моим губам, жадно снимая их. Мне же ничего не оставалось, как ответить на поцелуй, коснувшись его плеч.       Матвеев, жадно терзая мои губы своими, только крепче прижал меня к себе. Похоже, боялся, что я убегу или не верил, что я ответила. Мужик, ты однозначно в некоторых делах дурак! Я из-за тебя вчера весь вечер ревела, так как поняла почти сразу, что влюбилась в тебя и перспектива быть забытой тобой после нашего спектакля для Боярской мне совсем не улыбалась.       Продолжая утопать в поцелуе, в моей голове сразу всплыли воспоминания о том вечере, когда Максим провожал меня домой после кино. Тот поцелуй был, конечно, мягче, чем настоящий, но стал бы человек, которому я безразлична, так жадно целовать меня? — Достань серёжки из рюкзака, — попросил Максим, тяжело дыша после того, как отстранился от моих губ. В смысле, блядь?! Откуда ты знаешь, что они у меня с собой?! — А откуда… — спросила я, почти высказав свои мысли вслух, но снова нагло была перебита. — Достань, пожалуйста, — уже мягче попросил темноволосый. Ну ок…       Отстранившись от него, но не поворачиваясь к нему спиной, я нашарила свой рюкзак чуть ближе к краю парты и схватила его. Впихнув сумку между нами, чтобы было хоть немного расстояния, я достала шкатулку и дрожащей рукой протянула её преподу. Мужчина взял свой подарок и открыл его. Достав оттуда украшение, он ловко проделал несколько манипуляций и сменил мои маленькие серьги-конго на те, что были в шкатулке. Его длинные музыкальные пальцы едва касались моей кожи, отчего я вздрагивала. — Они тебе идут, — сделал мне комплимент препод, — И не вздумай их снимать.       А я будто язык в жопу засунула! Я ничего не могла сказать на такие действия Матвеева, которые меня сейчас очень пугали. Поцеловал, серьги поменял, хоть никто и не просил. Может, он ещё в постель меня затащит, когда я этого не захочу?! — Можешь идти, — голос Максима вернул меня с небес на землю и прозвучал как сигнал.       Быстро сгребая в охапку свой рюкзак, я пулей выскочила из его кабинета. Я со всех ног бежала на следующую пару, чувствуя как стук моего сердца отдаётся где-то в ушах. Ты сука, Матвеев! Разве можно так с живым человеком?! Втянуть в какую-то тупую игру на чувствах, а когда «волшебство» закончилось решил добить окончательно?! Ты, сука, на моих чувствах сыграл! Ненавижу тебя!

***

      Когда все пары закончились ближе к вечеру, я стала ждать Серого в фойе. Настроение после пары Матвеева было ниже плинтуса, что выть хотелось. А всё из-за Максима, который решил, что ничего не кончено! Как я его ещё не отпиздила в аудитории — остаётся загадкой.       И вот он появляется из-за угла и со всех ног бежит ко мне. Да щас прям Матвеев! Раскатали губу! Серёга подлетел ко мне весь запыханный, как будто убегал от разъярённого стада своих поклонниц. — Что случилось, Серый? — спросила я, когда темноволосый ко мне приблизился. — Мелкая, в общем… Тут такое дело… — тяжело дыша, начал брат, — Фух. Дай отдышаться.       Я несколько удивлённо посмотрела на своего брата, которого считают самым лучшим адвокатом в городе. Что его так могло напугать? Или кто… — Только не говори, что Боярская оказалась демоном и, приняв свой истинный облик, решила тебя убить, — не сдержавшись, хихикнула я. — Лучше бы было это, — выдал родственник. — Да что случилось-то?! — я чуть повысила тон, так как загадочность Муравьёва вывела из себя. — Не могу сказать — государственная тайна, — ответил Серый, быстро одевая зимнюю куртку и натягивая шапку. — Про гостайну у нас всех знают. Давай колись, — мне не нравилась загадочность брата. Собравшись, он поправил куртку и добавил к вышесказанному, — Домой тебя Макс отвезёт. — В смысле?! — выпалил я, но старший уже убежал. Проводив его взглядом, я повернулась лицом к лестнице и посмотрела на неё. Она была пустая. Значит, сидит в своей обители и чахнет над работами студентов.       Поднимаясь к кабинету Матвеева, я проходила мимо выхода на лестницу, откуда случайно подслушала чей-то разговор. Я думала, что все уже свалили по домам. — И что? Какая у него реакция? — услышала я голос Боярской. Как ещё эту подлую змеюку не выперли отсюда, не знаю. — Он её приревновал, — что? Рифат? Откуда… Как блядь?! Как ты посмел так низко пасть и связаться с этой стервой? Где ты остановился в развитии? — Но всё равно, это неправильно. Аня ему нравится, и он любому горло перегрызёт за неё. Я не хочу так подставляться и портить отношение с ней.       Я приблизилась к стене и, прижавшись к ней, нахмурилась, слушая Хизматулина. Мой одногруппник, который казался мне самым нормальным среди парней, оказался той ещё крысой. И пофиг, что поневоле. Он мог противостоять Боярской и её натиску. Этому же учат нас на психологии в юридической сфере. — Но видишь, девочке не нравится водиться с ровесниками, — стала давить на больное преподша, — Её взрослые дядьки, что в отцы годятся, куда больше привлекают. Давай, Рифатик, помоги девочке встать на путь исправления.       Я тебя щас исправлю, блядь такая! Втащу так, что мало даже будет!       Дальше я подслушивать не стала — мне было достаточно того, что я услышала. Идя к аудитории Матвеева, до сих пор не могла понять, как так получается, что хороший парень связался с такой сукой, как Боярская?       Добравшись наконец до кабинета «Уголовника», я приоткрыла дверь и просунула в образовавшуюся щель голову. Мой взгляд упал на препода. Мужчина сидел за своим столом и проверял работы студентов. Он был в той же одежде, какой я его видела на Дне Рождении Леры. Но только тёмные волосы не были идеально прилизаны — сейчас они находились в творческом беспорядке, что ему прекрасно шло. Максим уперся локтём левой руки в стол, а лбом в костяшки пальцев, а правая рука почти порхала над листами с проверочными работы студентов. Прямо захотелось тихо подойти к нему сзади и мягко обнять…       Видимо почувствовав моё присутствие, Матвеев отвлёкся от проверки и посмотрел на дверь. Я встретилась со взглядом его голубых глаз и у меня чуть ноги не подкосились. Никогда не думала, что испытаю такое с Максимом. Даже с Кобышевым такого не было. — Проходи, чего в дверях стоишь, — разрушил тишину его бархатистый голос.       Я зашла в аудиторию и прикрыла дверь. Пройдя немного, я села за свободную парту и продолжила смотреть на Матвеева, что вернулся к работе. — А что за дело государственной важности, на которое так умчался мой брат? — решила спросить я. — Не знаю, он мне не говорил, — у нас начал завязываться странный разговор. — Вы же с ним кореша такие, что за уши друг от друга не оттащишь.       На лице Матвеева мелькнула тень улыбки. Брюнет поднял на меня взгляд, и я смогла ясно рассмотреть его лицо. Он, действительно, улыбался. И улыбка была настоящая, без всякой фальши. — Мы с тобой так-то тоже друзья, — отозвался он. Ага, друзья. Друзья с довольно «тёмным» прошлым.       Видимо поняв, что больше не сможет проверить работы студентов, Максим отложил стопку тетрадных листов к остальному складу макулатуры на его столе и поднялся со своего места. Подойдя к парте, где я сидела, он приземлился на стол своей пятой точкой, но так чтобы я смогла видеть его профиль. Всё-таки, ему надо было в артисты идти со своей внешностью. — Ты сильно устала? — неожиданно обратился он ко мне. — А что? — продолжила я рассматривать препода. Даже показалось, что я не отключалась от реальности. — Нехорошо отвечать вопросом на вопрос, — покачал он головой и наклонился ко мне. — Даже если мечтаешь обо мне. — Ты слишком высокого мнения о себе, Максим Александрович, — усмехнулась я, смотря на него. Да, я сейчас играла с огнём, так как препод со мной флиртовал, а я отвечала на этот жест без всякой опаски, — Я сейчас мечтаю о том, чтобы попасть домой и поспать, а то Евгения Николаевна сегодня из меня все соки выпила на паре по Налоговому праву.       «Уголовник» оторвал взгляд от меня и перевёл его на бумажную кучу на своём столе. Мне, иногда, было жаль преподавателей, что им приходится проверять наш бред, списанный из интернета. Сколько их мучений и нервных клеток потрачено впустую. — Честно, я тоже устал от этих проверок, — отозвался он, — Поехали домой.

***

      Мчась на «Ягуаре» Матвеева по Петербургу времени позднего зимнего вечера, я смотрела в окно на пролетающие проспекты и улицы, вдоль которых шла автомагистраль. Я старалась смотреть в окно, чтобы не встречаться с ним взглядом. Не знаю почему, но за тот флирт в его кабинете было стыдно. Отвернувшись от окна, так как надоело лицезреть городской пейзаж, я стала смотреть вниз, на свои ноги. Стала смотреть куда угодно, но не препода. — Ань, у тебя что-то случилось? — услышала я вопрос от мужчины, который задал вопрос настороженным голосом. — Всё в порядке, — ответила максимально спокойным тоном, хотя понимала прекрасно, что нифига не в порядке. Боярская готовит план мести для меня через моих сверстников и это страшно. Я впервые в жизни её боюсь. — Я же вижу, что это не так, — начинает давать он, чем выдаёт своё ментовское прошлое. — Максим, правда! Всё. в. порядке, — отчеканила я каждое слово. Он начинал выводить меня из себя своими замашками с прошлого места службы. В машине повисла тишина, было слышно, как тихо играет магнитола.       Въезжая во двор многоэтажки, где я живу, я подождала, пока машина остановится у моего подъезда. Очень странно, что мы больше не проронили ни слова до дома. Когда тачка остановилась у моего подъезда, я начала собираться. И только уже собиралась открыть дверь, как мужчина схватил меня за левую руку. Я посмотрела на его конечность, а потом на него. Пожалуйста, Макс… Пожалуйста, не надо добивать меня… У меня и так осадочек остался после наших «отношений». — Что такое? — поинтересовалась я максимально спокойно. — Если у тебя что-то случилось, ты всегда можешь мне рассказать, — опять?! Да я не хочу тебя в свои проблемы впутывать! — Я поняла, — кивнула я в ответ и стала освобождать свою кисть из его хватки.       Когда я вышла из машины, я поправила зимнее пальто и уже хотела уйти, как дверь со стороны водителя хлопнула. Матвеев подошёл ко мне и, забрав у меня рюкзак, повёл меня к двери домофона. Оказавшись у входа, брюнет продолжал смотреть на меня и молчать, неловко перебирая лямки моей учебной сумки. Ты мне что-то ещё хочешь сказать? — Хотел спросить, а почему у твоей мамы и её сестры, собственно, отчество отличается от имени твоего деда, Ивана Черкасова? — спросил Максим о том, о чём я очень не люблю говорить. Эта тема очень больная для нас всех. Он передал мне мой рюкзак, и я быстренько накинула его себе на плечи. — Я не люблю говорить на эту тему, но когда-то это всплывёт, в любом случае, — вздохнула я, — Иван Петрович не родной отец моей мамы. Это история долгая и мне не хочется говорить об этом. — Почему? — не понял он. Даже брови поднял удивлённо. — Потому что лишнее напоминание о том, что кому-то из родственников ты чужая, очень неприятно скребёт на душе, — ответила я, поправив лямку на плече. — Поверь, это не так страшно, когда у тебя нет отца, — произнёс Матвеев, приподняв уголок губ, — Конечно, у меня с отчимом были хорошие отношения, но он не был отцом по матушке-природе.       При упоминании своего неродного отца на лице препода скользнула тень скорбящей улыбки. Он, как заботливый отец, поправил капюшон на моей голове и воротник пальто. — Бывает и такое, что чужие по крови люди становятся настоящей семьёй, — произнёс он. — Прозвучало как тост, — прокомментировала я его ответ, а мужчина в ответ заливисто рассмеялся. — Спокойной ночи, мой маленький алкоголик, — белозубая и безобидная улыбка мелькнула в тусклом свете фонаря у подъезда. А за ней последовал лёгкий поцелуй в щеку.       Улыбнувшись уже помягче на прощание, Матвеев вернулся к своей машине и сел на место водителя. Не став ждать, пока я поднимусь в квартиру, довольно быстро и ловко развернулся и уехал. — Спокойной ночи, мой «Уголовник», — проговорила я с несколько глупой улыбкой, проводив взглядом препода по Уголовному праву.       Где-то через минуты две-три придя в себя и вспомнив, что я ляпнула, я тут же достала телефон из кармана пальто и, открыв переписку с Шерлоком, быстро написала послание.

Декабристка: Макс, у меня, кажется, произошёл пиздец…