Не было бы счастья, да Уголовное право помогло

Pov Максим.       После того спринтерского забега по книжному магазину я вернулся домой сам не свой. Поехал к себе, чтобы мама лишний раз не волновалась. Я и так втянул её в свои отношения с Муравьёвой, чего очень не хотел делать.       Зайдя в свою квартиру и сняв с себя верхнюю одежду, я едва не разворотил прихожую от злости. Как можно было так прокозлится? Мне, менту! Пускай и бывшему. Я должен был догадаться о том, что Декабристка — Муравьёва. Даже Сергей об этом говорил. Но я Фома неверующий!       Ведь много факторов указывало на то, что Аня является той, с кем я общаюсь в приложении для знакомств. Некоторые её шутки были схожи с шутками Декабристки, да и фразочки тоже. Вот как это можно не заметить?!       Упав на кровать и взяв в руки телефон, я открыл мессенджер и начал искать в нём переписку с Аней. К счастью, поиски не заняли много времени: чат с сестрой Сергея был третьим по счёту сверху. Нажав на иконку, я подождал, пока загрузится переписка, и начал писать.       Максим 17:45       Аня, ты как?       Максим 17:46       Ань, давай поговорим, пожалуйста…       Выйдя из приложения, я нашёл в телефонной книге её номер и стал названивать. В динамике слышались монотонные гудки, оповещающие о том, что другой абонент не спешит отвечать на звонок. После продолжительных попыток дозвониться до Ани я услышал: «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети». Телефон отключила, маленькая зараза! Ладно, зайдём с другой стороны. Сбросив очередной звонок, предназначенный Ане, я набрал номер Муравьёва.       Однако и с ним произошёл аналогичный случай. Чуть позже он написал мне сообщение: «Прости, Макс, не могу говорить. Успокаиваю Аню».       Прочитав это послание, я рухнул на кровать и, закрыв лицо руками, громко застонал от осознания всей глубины своей ошибки. Как я мог быть настолько слеп?!

***

      Всю ночь не мог спать нормально. Постоянно ворочался с боку на бок из-за кошмаров с участием Муравьёвой и Боярской. И в каждом сне с моей студенткой что-то случалось. В общем, утром я поднялся по будильнику разбитый и нихрена не выспавшийся. А сегодня ещё экзамен у моей группы!       Кое-как поднявшись с кровати, я поплёлся в ванную комнату. Стоило мне туда зайти и посмотреть на себя в зеркало, как картина, отражающаяся там, меня не обрадовала. Под глазами пролегли синяки, в мешках в том же месте на лице можно картошку прятать. Сказывается прошлый опыт работы в полиции и ночи, проведённые за составлением лекций и занимательных семинаров для студентов.       Выполнив бодрящие процедуры, я вернулся на кухню и стал готовить завтрак. Сегодня у меня будет классика — парочка бутербродов и кофе. Надо как-то взбодриться после почти бессонной ночи. И пока готовил, чуть не травмировал себя, потому что о Муравьёвой думал.       Я достал телефон, зашёл в мессенджер и проверил переписку с Аней. Мои сообщения остались без ответа. Вчера Сергей ясно дал понять, что сейчас лучше её не беспокоить. Хорошо, не будем.       Приехав в универ, я коротко поздоровался с людьми на проходной и пополз в учительскую. Именно пополз, так как состояние у меня было очень хреновое. — О, Максим Александрович, вы едва не опоздали на планёрку, — заметила меня Александра Геннадьевна, пока я снимал с себя верхнюю одежду. — Я такое никогда не пропускаю, Александра Геннадьевна, — ответил я, мельком посмотрев на преподшу по «гражданке» и сев рядом с Муравьёвым.       Я посмотрел на него. Сергей тоже выглядел невыспавшимся и сейчас едва не засыпал, сидя за столом. Это понятно, у его сестры трагедия вчера случилась, и как близкий родственник он должен был быть рядом. — В сон клонит, писец просто, — пробурчал адвокат и провёл ладонями по лицу, чтобы немного проснуться. Он бы мог и другие слова сказать, но при старших педагогах мы не говорим на бранном языке. — Как она, Серый? — тихо спросил я, чтобы слышал только темноволосый. — Не могу ничего положительного сказать. Прибежала домой, словно за ней Кобышев гнался через весь город, и ревела весь вечер — почти всю ночь успокаивал, — ответил Сергей и посмотрел на меня каким-то не очень добрым взглядом. — Еле успокоил.       Но продолжить разговор мы не смогли, так как пришёл Лев Давидович, а следом за ним и Лиза. Мерега, как окрестили её мои студенты, снова заняла место рядом со мной. Пристала, блядь, как банный лист. — Доброе утро, коллеги! — раздался по комнате звучный бас ректора. — Сегодня у нас на повестке дня не только обсуждение экзаменов студентов, но и серьёзный инцидент, который требует нашего внимания.       И на последних словах мужчина покосился на меня, отчего мне очень захотелось залезть под стол и не вылезать оттуда. Сейчас мне кости будут мыть по поводу той драки с Хизматулиным. Начнётся «преподаватель не должен себя вести как сопливый подросток» и всё такое. А пусть студенты с нормальным воспитанием будут, и не придётся драки учинять. — Вы про Хизматулина, Лев Давидович? — спросил доцент, ведущий у юристов дисциплину «Исполнительное производство». Это мутотень для тех, кто хочет стать судебными приставами после выпуска из универа. Я же ярым поклонником Уголовного права был в период студенчества, поэтому меня и урвал к себе Боярский. — Его давно пора было исключить, но держим парня только потому, что его отец — важная шишка. — Эта важная шишка является спонсором нашего университета, если вы не забыли, Георгий Васильевич, — тон у ректора изменился — стал чуть выше нормального, отчего даже я нервно сглотнул. — Ваше счастье, Максим Александрович, что Марат Львович снисходительно отнёсся к произошедшей ситуации. И разберитесь уже со своими студентами! Развели у себя в группе ОПГ. — Хорошо, разберусь, — сухо кивнул я в ответ на слова ректора.       Потом тема планёрки перешла в другое, менее увлекательное русло. Эта часть была уже не особо интересна. Ректор повторно разъяснял нам о порядке проведения промежуточной аттестации, который каждый из нас прекрасно знает и помнит. Но надо же повторить было!       Посидев ещё немного, ректор пожелал нам здоровья, хорошего дня и отпустил на экзамены. М-да, утро добрым не бывает. Особенно когда экзамен и принимаешь его ты, слушая бред студентов, который они выучили за ночь до экзамена или перед самим событием. Ещё вчера была подстава из подстав.       Зайдя к себе в кабинет, я увидел всех своих студентов. Даже тех, кто весь семестр пропускал пары. Не было среди них только Муравьёвой по понятной причине, но спросить нужно хотя бы для приличия. — А где Муравьёва? — спросил я, сев за стол и внимательно осмотрев притихших студентов. — Она заболела, — ответила её подруга Саша, вставая со своего места. — Как же так, — усмехнулся я. — Наверняка при смерти лежит от воспаления хитрости. Ещё вчера она бегала по коридорам, как заведённая.       Эх, Макс, не быть тебе актёром. Так всё, успокаивайся, тебе ещё экзамен по Уголовному праву принимать. Глубоко и тихо вздохнув, я окинул взглядом своих тихушников, которые что-то читали из учебников, тетрадей и телефонов. — Так, все вышли из аудитории и потом заходите по пять человек, — быстро переключился я с нормального мужика на отвратительно принципиального препода, которого сам не любил в свои студенческие годы. Но что поделаешь, экзамен — то время, когда даже за тройку приходится драться.       Вытащив из своего дипломата приготовленные экзаменационные билеты по правовой дисциплине и разложив их на столе, я взял телефон и попробовал позвонить Ане, но моя студентка и возлюбленная по переписке в одном лице отвечать напрочь отказалась. Ладно, найдём способ до неё добраться. Тем более, что сегодня дискотека и Муравьёва будет. Может и не по своей воле, но будет.       Осознавая, что я ничего сейчас не добьюсь, я отложил свой телефон в сторону и сжал пальцами переносицу. Гордая мне попалась девчонка. Но это лучше, чем Боярская, которая без мыла в жопу залезет. Вот даже Хизматулина подговорила драку со мной устроить. И в кого она такая сука? Отец у неё нормальный, да и мать тоже.       Закончив с приготовлениями, я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Сейчас надо кошмарить других студентов, а не о сестре Сергея думать. Открыв журнал успеваемости, я нашёл фамилию Анны и посмотрел на её оценки. По моей дисциплине она была чуть ли не отличницей, и не потому, что я заставлял её решать тесты по пропущенным лекциям. Она просто хорошо разбиралась в этой сфере права. И раз я ей обещал «автомат» по учебной дисциплине, то стоит отвечать за свои слова. Взяв ручку, я вывел оценку «5» напротив фамилии студентки, которая сильно запала мне в душу, что возникающие от мыслей про неё бабочки в животе даже дихлофосом не вытравишь.       Посмотрел на свои наручные часы — пора начинать быть сволочью. Собравшись с духом, я поднялся из-за стола и прошёл к двери. Коснувшись дверной ручки и потянув её вниз, я открыл её и выглянул в коридор. Тридцать четыре пары глаз испуганно вылупились на меня. — Заходим по пять человек по алфавиту, — выдал я и снова вернулся к себе за стол.       Первая пятёрка медленно зашла в аудиторию, словно сомневалась в своих способностях сдать мой экзамен. Девчонки испуганно оглядывались, парни нервно сглатывали, будто я их тут потрошить собираюсь. — Учебники, конспекты, телефоны на стол. И шпоры тоже, — начал я, делая записи в своём ежедневнике. — Берите билеты и идите готовьтесь к ответу.       Студенты предоставили на мой стол озвученное и взяли билеты. Я успел прочитать их мимику. Все смотрели на свои бумажки с вопросами и понимали, что они ни черта не знают или не помнят из изученного курса. — Максим Александрович, ну можно хотя бы тетрадкой воспользоваться? — подал голос один из студентов-парней, который понял, что он ничего не сдаст. — Фамилия, — холодно выдал я, придвинув к себе стопку тетрадей. — Евлампиев, — ответил парень.       Быстро пролистав тетради по их корешкам, словно умелый картёжник, я нашёл его записи сумасшедшего и открыл их. Последняя тема у него была «Общая часть УК РФ: понятие преступления и его классификация». Эта тема была ещё первого сентября, когда я начал преподавать у них эту правовую дисциплину. Да и конспектом это не назовёшь. — С такими конспектами, Евлампиев, тебе одна дорога — на пересдачу, — хмыкнул я, смотря на его закорючки на клетчатых листах. — Но у меня там все темы! — пытался доказать мне свою правоту студент. — Ну, наверно, я слепой, раз вижу только лекцию «Общая часть УК РФ: понятие преступления и его классификация», — листая тетрадные листы, выдал я. — Последняя тема у нас была «Международный терроризм как одна из проблем современного общества и пути его искоренения как преступления против мира и безопасности человечества». — Ну, Максим Александрович, будьте Дедом Морозом. Поставьте тройку за экзамен, — сложил руку в знаке мольбы парень. Только на колени ещё не упал, а так я почти поверил. — За тройку, Евлампиев, на экзамене ещё подраться надо, — выдал я, а затем буквально рявкнул на него. - Свободен!       Всучив ему тетрадь с недоконспектами, я осмотрел остальных. Ох, чую, полетят сегодня некоторые товарищи на пересдачу.

***

      День сегодня выдался слишком загруженным. И то, это мягко сказано. Из всей группы Муравьёвой на пересдачу пошли где-то порядка десяти человек. Многовато, но нужно было учить и работы по дисциплине вовремя сдавать.       После экзаменов в универе остались самые крепкие преподаватели-мужчины и парни-студенты, которых заставили наводить красоту в актовом зале учебного заведения. Украшали всё в стиле девяностых, как и решила моя группа. Осталось несколько штрихов, получить носитель с музыкой тех годов, и новогодняя дискотека удалась. — У кого музыка для дискача сегодняшнего? — спросил кто-то из моих парней-студентов, развешивая на окнах и крепя на занавес сцены сделанные девчонками снежинки. — Муравьёва ответственная за музыку, но она сегодня даже на экзамен не пришла, — отозвался парень, внешне похожий на известного актёра Никиту Ефремова. — Алмазова сказала, что она заболела. — Воспалением хитрости она заболела, — фыркнул его собеседник в ответ. — Её брат мне зачёт не поставил по документационному обеспечению, а ей засчитал автоматом. — Ну, в отличие от тебя, Жень, она на пары ходила и документы по практическим ему вовремя сдавала, — парировал Лавров. — И их родственная связь тут ни при чём.       Надо же, как вступается за Аню. Будто парнем ей приходится, что ты.       Отойдя от них подальше, я достал из кармана брюк телефон и открыл мессенджер, где я и Муравьёва переписывались в период своих «отношений». Мои вчерашние сообщения так и остались без ответа. Тихо вздохнув, я набрал новое и отправил.       Максим 17:43       Я выполнил своё обещание — у тебя «автомат» по моей дисциплине…       Я посмотрел на верх чата, где обычно пишется имя пользователя и время, когда он был в сети. Муравьёва была в сети ещё в выходной, вечером. Именно в тот выходной, когда мы с ней встретились. Больше на связь она не выходила, и это её молчание меня пугает. Вдруг Аня с собой что-то сделала из-за меня? Но Сергей сказал, что, когда он уходил, девушка ещё спала, а перед этим её еле успокоил. Да и Аня не такая, чтобы решиться наложить на себя руки. — О чём переживаешь, Макс? — послышался рядом голос брата Муравьёвой, отчего я вздрогнул. — За сестру твою переживаю, — тихо ответил я, чтобы другие студенты не слышали. — На экзамен она сегодня не пришла, с носителем музыкальным подвела. — Флешку с треками девяностых годов она мне передала, — адвокат вложил мне в ладонь съёмный носитель, на котором хранится музыкальное сопровождение. — И на дискотеке она будет. Если нет, то мы с Сашкой её за уши притащим. Сама дискотека началась в семь вечера. Час длилась только официальная часть новогоднего праздника. И когда свет погасили, замректора по учебной части уж слишком огромную речь написала для праздника. Она наверняка ещё и выпила прилично. Инесса Павловна, или, как называли её за глаза ещё мои одногруппники, Болонка, славилась тем, что питала слабость к алкоголю, и иногда от неё разило перегаром за пару километров. — Спасибо Инессе Павловне за такую трогательную речь, — как-то сбивчиво говорила девчонка-блондинка с некой притягательной, но для меня отталкивающей внешностью из моей группы.       И только она хотела продолжить вести программу дискотеки (да, дискач тоже мои студенты решили сделать по сценарию), как заиграла мелодия, знакомая каждому, чья молодость пришлась на девяностые годы. Композиция перебила все планы ведущей, и та с психом скрылась за сценой. Преподаватели, что присутствовали на дискотеке, да и все студенты, знающие, что за песня звучит сейчас, стали танцевать под неё. — Позабудь об этом дне, спор не нужен никому. Не читай нотаций мне, — мама, это ни к чему, — зазвучал после продолжительного вступления чарующий певчий женский голос, но сама его обладательница не рисковала появляться на публике. У меня даже мурашки по коже пробежали от такого, что со мной очень редко бывало. Но на последних строчках первого куплета песни неизвестный исполнитель решил показать себя мира универа.       Посмотрев на сцену, я обомлел. Микрофон в руках держала высокая шатенка в брючном костюме кофейного цвета. Я сразу понял, кто это был. Ну, знаете, такая ситуация, когда сердце начинает бешено колотиться. Я понял, что на сцене Муравьёва. Но как?.. Как она решилась на это? Как она переступила через свою гордость и решила появиться здесь, а не продолжала оставаться дома и плакать о том, какие мужики козлы? Но голос у неё всё-таки классный!       Все присутствующие орали «Музыка нас связала — тайной нашей стала», а я смотрел на Анну, не отводя глаз. Она сейчас была очень красивой, и в свете прожекторов сцены это отчётливо выделялось. Аня всегда красивая, но сегодня особенно.       Когда закончился этот неожиданный сюрприз, Муравьёва спустилась со сцены и исчезла за музыкальной аппаратурой. К ней тут же подбежали Сергей и ещё одна девушка, одетая в стиле девяностых. Присмотревшись внимательнее, я узнал в ней Сашу Алмазову, подругу Ани. — Ты же говорила, что не придёшь на дискач! — пыталась перекричать музыку студентка. — Я решила, что из-за жопы в жизни не стоит себе отказывать в празднике, — отозвалась темноволосая кудряшка.       Алмазова заметила меня за своей спиной и, взяв Муравьёва за руку, поспешила сменить тему разговора. — Ладно, перекрашенная Танька Овсиенко, поставь какой-нибудь медляк и сама на танцпол подваливай! — произнесла Саша, крепко сжимая руку брата Ани. — И Джеймса Бонда с собой бери, а то пожирает тебя взглядом!       И она вместе с Серёгой стала быстро скрываться в толпе. — Какой Бонд? — удивлённо спросила Анна, но девушка её не уже услышала.       Переведя взгляд на меня, студентка бегло меня осмотрела, оценивая мою одежду. Ну да, пришлось Бондом нарядиться. Девушки в девяностые годы очень балдели от этого персонажа. — Ну да, на бандита из девяностых ты не похож, — добро хмыкнула Муравьёва. — Те массивные цепи и малиновые пиджаки носили.       Включив какой-то медляк, Аня подошла ко мне и протянула руку. — Ну что, american boy, станцуем? — ещё улыбается так очаровательно. — Для мистера Бонда будет честью станцевать с такой красивой russian girl, — тихо засмеялся я и, взяв её за руку, повёл в танцующую толпу.       Оказавшись почти в середине танцпола, я обнял Муравьёву, осторожно касаясь ладонями её талии. Темноволосая лишь прильнула ко мне ближе и коснулась руками моих плеч. Меня посетили те же ощущения, что и тогда, когда я танцевал с Анной у её родственников на празднике. Но сейчас меня ничто не заставит стесняться, так как я уже себе признался в том, что сестра Сергея мне безумно нравится. Даже признаюсь себе в том, что люблю её. — Ань, я хочу извиниться перед тобой, — решил попросить я у девушки прощение. — Я не оправдал твоих ожиданий. — С чего ты так решил? — удивлённо посмотрела на меня Анна, кружась со мной под медленную и приятную композицию. — Оправдал.       И теперь пришла моя очередь удивляться. — И вообще, это я должна извиняться, — продолжила Муравьёва. — Я должна была сразу догадаться о том, что Шерлок и ты — один и тот же человек, а не убегать от тебя, сверкая пятками и проклиная. Ты же нас учил тому, что интуиция должна работать всегда. А она у меня в вечном академе находится. — Но я же обещание нарушил — не влюбляться во время нашего спектакля… — несколько растерянно пролепетал я, смотря на Анну. — Это невозможно по определению, Макс, — она так завораживающе произнесла моё имя в сокращённой форме, что меня мурашки снова одолели. Прямо как в тот момент, когда Муравьёва пела песню группы «Мираж». — Влюблённость между нами произошла бы в любой другой момент. Это был лишь вопрос времени. Так что прости меня за мою молодость, дурость и глупость. — И ты меня прости, — почти прошептал я и прижал девушку к себе чуть крепче.       Я чуть ли не ревел, так как лучшего исхода событий не мог представить. Я думал, что она меня видеть не захочет. И то, это в лучшем случае. Всё могло зайти очень далеко, и все мы оказались бы втянуты в очень некрасивую историю, если бы Аня поступила как очень впечатлительная девочка.       Я считаю эту студенческую дискотеку самой лучшей, поскольку мириться с кем-то на таком мероприятии мне ещё не приходилось.