Не дам тебе снова вернуться туда!

Сколько времени он был здесь? В старом знакомом до боли мире и настолько нежеланном сейчас, когда в городе всё только наладилось… Сасори снова был выброшен в этот мир. В мир, где он бесконечно далёк от того Дейдары и от уже привычной городской суеты. Где вместо лечения тел он уже не мог вспомнить количество унесенных им жизней. И холодные мертвые лица раз за разом в его кукольных руках превращались в очередные марионетки. Дни выливались в недели, а недели превращались в месяца. Акасуно забывал считать, как долго он находился на побегушках в организации, из которой было просто невозможно уйти. И только редкие разговоры ни о чем с напарником как-то пытались вытягивать его из окружающего болота. Которому, казалось, нет ни конца ни края. Каждый день в мире шиноби Сасори отдалялся всё дальше и дальше от той реальности к которой привык. И теперь то, что отчаянно считалось сном раньше — стало настоящей былью. День за днем проводя в опасных операциях, выполняя бесконечные миссии Пейна, они с Дейдарой просто пытались не умереть и сделать что-то для какого-то там сомнительного блага. Казалось, что время невозможно остановить и что прошлое словно песок сыпалась сквозь тонкие пальцы Сасори и навсегда исчезало из его воспоминаний. Что вот тот город, в котором уже так давно всё было так прекрасно — стал лишь коротким и почти неуловимым сном — жалким воспоминанием, стирающимся из его памяти. Заключённый в тело собственной марионетки Акасуно с каждым днём становился всё более и более черствым. Вновь обретая тот постоянный холод тела и несменное безразличие его души. Даже к собственному напарнику, с которым в других обстоятельствах они делили постель.

***

Дейдара был подавлен практически всё время. И только внимание Токиро как-то вытаскивало его из этого болота. Мысли о Сасори превращались в мысли о бесконечных суммах, которые Тсукури было необходимо платить за жизнеобеспечение в больнице. Прошло уже более полугода и всё это время в душе Дея медленно таяла мысль о том, что его товарищ когда-нибудь придёт в сознание и снова заговорит с ним. Все свои заработанные деньги он отдавал на поддержание жизни Акасуно и на оплату его квартиры. Сам же он там оставаться больше не мог — болезненные воспоминания не позволяли в тех стенах сохранять трезвость рассудка, поэтому Дейдара уезжал либо к себе в нелюбимую квартиру, либо ночевал в агентстве. В последнем он с каждым днём проводил всё больше и больше времени. Токи был неплохим собеседником и часто поддерживал блондина, став тому настоящим другом. — У тебя мало заказов в последнее время, — похлопав по плечу блондина и присев за стол напротив, сказал Токиро, — выглядишь плохо. Тебе бы хорошенько отдохнуть где-нибудь. Хочешь поищу туры на острова? На несколько дней… — Мне нужно работать, иначе я не смогу оплачивать лечение Сасори, — устало ответил Тсукури, опуская голову на стол. — Это не лечение, Дей, — спокойным, но достаточно протрезвляющим голосом ответил юноша, — тебе бы пора хорошенько подумать над тем, что ты делаешь и над тем, что тебе необходимо делать. — Я не могу просто сказать, чтобы его убили! — Он уже мёртв, — сказал Токиро, подливая в стакан Дейдары виски, — ты платишь за то, что бы ему искусственно наполняли воздухом лёгкие и делали за него всё то, что он сам делать больше не может. А сам он не может ровным счётом ничего. Ты точно хочешь называть это жизнью? Шанс был тогда — пол года назад — сейчас ты спонсор больницы, в стенах которой твой друг не проснется одним прекрасным утром. Тсукури, убитый горем, быстро опустошал один за другим стакан с дорогим спиртным, который безукоризненно подливал ему товарищ. Он понимал, что доля истины в словах брюнета присутствует, но сейчас эта мысль всё ещё казалось ему дикой… Отключить Сасори от аппарата… Убить Сасори. Убить… — Я думал ты отойдешь со временем, — продолжил говорить черноволосый, — но с каждым днём я вижу как тебе становится всё хуже и хуже. На твоём месте, я бы предпочел отпустить человека, а не топить из-за него собственную жизнь. Ты ещё так молод — у тебя есть шанс оправиться от всего этого. Ты сделал больше, чем ты мог и гораздо больше, чем был должен. — Я не знаю хватит ли у меня сил сделать то, что ты считаешь правильным и необходимым… Голос Дея дрожал и про себя он добавил: «смогу ли я сделать это снова? Снова лишить жизни человека». Мир казался нелепым. Он попал туда, где не нужно было убивать других людей, где он мог существовать так, как ему хотелось и при этом не скрываться. И Дей был счастлив в этом беззаботном времяпровождении. Но именно здесь ему было необходимо убить своего самого дорогого человека. Единственного человека, который так близко подобрался к его душе. Совсем упившись, блондин понял, что не сможет добраться до дома и снова решил остаться у Токи. Но это даже не было причиной — он в любом бы случае остался в агенстве. Брюнет подхватил пьяного юношу на руки и понёс на второй этаж. Обычно Дей оставался спать на диване внизу, но сейчас парень решил отдать убитому горем блондину собственную кровать. «Пусть отоспится хорошенько» — подумал про себя Токиро, смотря на ставшего довольно близким юношу. Укладывая что-то бормочущего Тсукури на кровать, Токи искренне не мог понять, как горе так сильно может изничтожить человека. Дей был очень горячим, его температура явно была выше нормальной. И утром ему явно будет ещё хуже, но сейчас алкоголь был неплохим средством, заглушающим острую душевную боль. Возможно, как руководитель Токиро не должен был себя вести так по отношению к своей модели, но как друг — он уже не мог оставить его в беде. Он сопереживал ему. Хотел отвлечь его, перетянуть внимание друга на себя. — Ты уверен, что тебе это нужно? — перед тем как уйти спросил Токиро, вглядываясь в измученные голубые глаза блондина. Но тот ничего не ответил. Потому что сам не знал ответа на этот вопрос. И тяжелые веки окончательно закрыли светлые глаза, вокруг которых образовались давно не исчезающие синяки.

***

Сасори всегда казался одиноким и холодным. Но таким Дейдара видел его впервые. Разбитый, он сидел на коленях в объятиях собственной марионетки. Забыл как чувствовать нежные руки на собственном теле. Забыл как наслаждаться едой — забыл вкус ананасовой пиццы, которой угостил его Тсукури. Забыл как дышать и как ощущать весенние цветения городских клумб. Забыл как показывать собственные эмоции и улыбаться в ответ. Сасори замер в безразличном доспехе собственной марионетки. И даже Тсукури, всегда находившийся рядом, не мог заполнить вновь разрастающуюся дыру внутри него. Казалось, это тело буквально высасывало все остатки живого из души кукольника. Ему оставалось только смотреть в ответ на блондина и охранять его беспокойный сон. Акасуно не покидало ощущение, что ничего большего он сделать просто не мог. И тот недолгий сон, в который раньше он даже хотел вернуться превратился в каждодневную преступную рутину, от которой не было спасения на целом свете: ни днём, ни ночью. Дейдара подошёл к своему напарнику и положил тому на плечо руку. — Я могу как-то тебе помочь? — Нет, — холодно ответил красноволосый, даже не поворачиваясь в сторону Тсукури. Ничего не изменить. Дейдара не сможет вытянуть его из этого каждодневного ада, не сможет вернуть его в когда-то нелюбимый город, который сейчас оставался единственным живым участком в его очерствевшей души. И может погруженный в мир лжи и обмана тем самым Цукиёми… Может быть он вновь обретёт счастье в лице встречающего его с работы Дея. В его громком смехе, жестах, широкой улыбке. Дом, забота, уют, глупые проблемы, излишняя ревность в прошлом, кафе и его любимые энергетики. «Я никогда его не увижу таким», — сидя спиной к Дейдаре, думал про себя Сасори. Он понимал, что тот юноша, что стоит за ним вряд ли когда-нибудь поймет эти чувства, вряд ли сумеет понять его. Что он не прошёл с ним столько всего — не прожил с ним целую жизнь. И может быть это — и есть наказание за всё сотворенное зло в мире шиноби. Хуже бесконечной беспросветной боли лишь бесконечная беспросветная боль после счастья. Дейдара оставил напарника в покое и отошёл в сторону. Он давно не понимал кукольника. Он вряд ли понимал его хоть однажды. Когда-то давно Сасори пытался идти на встречу блондину, открывался ему и пытался довериться. Но сейчас всё было в прошлом. Перед блондином сидела окаменевшая душа в объятиях холодной марионетки. Сколько прошло времени? Несмотря ни на что общение Дея и Сасори было спокойным и равномерным, оба поддерживали отстранённые беседы и делали свою работу на хорошем уровне. Акасуно понимал, что больше не сможет быть со своим напарником, что карты снова не смогут случайно выпасть таким образом, каким выпали в городе. И он смирился с этой мыслью — смирился быть вдали от души своего друга. И потому перестал пытаться — оставил надежды позади. Снова миссия. Как и сотня других — бесполезная. Шаги блондина замедлились. В какой-то момент он остановился в паре метров перед Акасуно. — Давай сбежим из Акацуки? — неожиданно поинтересовался Тсукури, своим телом преградив дорогу напарнику. Сасори опешил от такого вопроса и остановился. Он даже не понял, шутит ли блондин или говорит это всерьез. Это было достаточно нетипичное поведение для Дея — такого точно нельзя было от него ожидать. Но с другой стороны — блондина действительно ничего не держало в этой организации: у него не было ни личных идей, ни мотивов. Он просто был среди них — умный, сильный и отважный. Наверное, Тсукури действительно мог бы обойтись и без этой организации. Стать успешным шиноби, заслужить признание людей. Никогда не врываться в жизнь Акасуно. — Не неси глупости, — холодно ответил Сасори и, обойдя товарища, уверенными шагами пошёл вперёд. Нельзя оборачиваться. Нельзя смотреть на Дейдару. «Слишком поздно, — думал про себя Акасуно, оставляя блондина позади, — они найдут нас и убьют, если мы решим уйти». — Пожалуйста, Сасори! — последовав за невысоким юношей, буквально истошной болью прокричал Дей, — Ты мне дорог, я не смогу один. Больше не смогу. — Ты не знаешь о чём говоришь, — всё так же сдерживая на лице равнодушную маску говорил Акасуно. В теле марионетки это было не так сложно. Он уже практически забыл как показывать эмоции. — Я знаю, о чём говорю, — направившись за напарником, ответил Тсукури, — мы с тобой весомая часть силы этой организации. Нас не тронут. Просто нужно уйти. — Хватит, — обернувшись, сказал Сасори, — ты ни черта не понимаешь, если говоришь такое! Хрупкий фаянс начал трескаться. А из трещин полилась вода. Сжигающий все свои чувства на огне памяти, Акасуно словно загорелся сам. Слова Дейдары тронули его — он увидел в голубых глазах надежду, зависимость, желание быть рядом. Человечность. И тут же с новой силой прочувствовал удар от ранее забытых ран. — Ты мне дорог, — вновь повторил свои слова блондин, прокручивая в мыслях недавние события. Замерший в неподвижной позе силует кукольника. То, как тот обнимал марионетку. То, как сильно блондин удивился этому выражению эмоций и как вспомнил определённый период их жизни — словно вырванный из контекста общего сюжета. Как захотел снова быть с тем Сасори, быть на месте той марионетки. Вернуть того напарника к жизни Попытаться. — Мы не сможем покинуть Акацуки, — уже дрожащим голосом говорил Акасуно, потерявший контроль над собой вместе со спокойствием. — Ты мне дорог, — уверенно подойдя к напарнику, Дей схватил обеими руками его за шею и пронзительно взглянул в его карие глаза, — Акацуки не имеют значения, если ты будешь рядом. Мы можем выполнять эти миссии сколько угодно. Если ты будешь со мной. Буквально через мгновение блондин припал к губам Сасори и не мог остановиться целовать его. Словно он и не чувствовал холода искусственного тела — словно ему было всё равно. *** Прошёл год после отключения Сасори от аппаратов жизнеобеспечения. Дейдара выглядел лучше — прошли синяки под глазами, кожа приобрела более здоровый цвет. Снова золотистые волосы струились по плечам. Оставив внешность прежнего себя в прошлом, он пока ещё не до конца освободился от угнетающих его мыслей. Но, несмотря на всё это, оставшийся в неком одиночестве парень всегда получал внимание от своего руководителя, а по совместительству друга. Благодаря чему во многом и шёл дальше по жизни. В клубе было шумно и Дей опять изрядно напился коктейлей за счёт Токиро. Тот всегда позволял ему многое и прощал разные глупые выходки. Сам Дей заливался смехом от шуток брюнета, пытаясь отвлечься от мыслей в собственной голове. У него это хорошо выходило. — Мне кажется тебе уже хватит, — усмехнувшись, Токи выкрал очередной коктейль из рук блондина и сам залпом выпил его содержимое. Дейдара не задумываясь встал с места и в плотную прижался к брюнету. Тот был достаточно удивлён и сначала даже попытался оттолкнуть совсем нетрезвого блондина. Однако будучи уже пьяным, ему было интересно понаблюдать за товарищем. Тот начал нести какую-то непонятную чушь про украденный коктейль, а затем и вовсе стал утыкаться носом в ключицу Токиро. Буквально в наглую лапая своего друга, Дей быстро заполз своими руками под белую тонкую майку брюнета. Опьяненный одиночеством и лихим количеством алкоголя, Тсукури быстро перешёл к более наглым действиям по отношению к Токиро. То кусая, то целуя того за шею, он оставался на его коже красочными засосами. Уперевшись коленом в пах юноше, Дейдара почувствовал его уже затвердевший член сквозь плотную джинсу штанов. Наконец-то взяв инициативу в своим руки, Токи буквально потащил блондина за собой. Мелькающий свет, до жути громкая музыка, бьющая по ушам всеми возможными способами, рвущиеся движения людей и стремительный путь к уединению в ближайшем общественном туалете. Среди растворяющихся в клубной атмосфере силуэтов, парни уже оказались в обшарпанном помещении с шестью туалетными кабинками. Кое-как затолкав Тсукури в одну из них, Токиро захлопнул за собой шаткую белую дверь и закрыл за собой защёлку. Ухватив тощего парнишку за бедра, брюнет приподнял его прижал к деревянной стенке. Жадно засасывая блондина, покусывая его мягкие губы, спускаясь к шее, а потом и вовсе переходя на выпирающие ключицы. Руками сжимая тонкую кожу Дея, юноша буквально впивался в неё. Постанывая, Тсукури даже и не думал сдерживаться, несмотря на то, что они находились в общественном месте. Дверь снаружи хлопнула. В туалет кто-то вошёл. Токиро сначала попытался закрыть рот Дею, но потом ему даже понравилась перспектива стонущего под ним юноши. И потому он вернул свою руку на бедро блондина, оставив тому возможность издавать чертовски возбуждающие звуки. «Как же я скучал по твоему телу», — думал про себя Токи, вдыхая запах волос блондина. Мысленно мгновенно отбросив все те разовые тела, что были у него после Тсукури, пока тот страдал со своим отныне бывшим парнем, брюнет полностью погрузился в наслаждение. Казавшиеся навсегда оставшимися в прошлом ощущения и горячие прикосновения вновь выходили на передний план. По особенному нежные руки брюнета, его внимательный взгляд и нетерпеливые движения. Глупые ограничения и рамки морали, не дававшие Токиро отбить Дейдару ещё тогда, в те уже далёкие времена, казались абсолютно нелепыми.