Нерушимые

Прошла неделя

Во дворце установилось относительное спокойствие. Никаких неожиданностей, помимо внезапного взлета Шемспери Хатун: девушка уже несколько дней подряд посещала покои Султана, возвращалась всегда спустя час или около того, но с неизменно счастливой улыбкой. Фарья с недовольством следила за довольной Хатун, но понимала, что та не конкурентка, потому что Мурад зовёт девушку из мести и ничуть ею не интересуется. В том, что Шемспери–Афитап не забеременеет жена Султана была уверена наверняка, потому что в сок фаворитки ежедневно подливали противозачаточное. – Идея Кёсем Султан имеет смысл,– хмыкнула Фарья, довольно поглаживая растущий живот. – Верно, султанша. Скоро Султан Мурад увидит, что вы успокоились и перестанет приглашать к себе девушку,– поддакивала ей Маргарита. Расстраивать подопечную не хотелось, из-за беременности Фарья и без того стала весьма нервной. – Что там наша «беспомощная»? – Айше Султан уже несколько дней, как встала с постели. – Значит она затаилась у себя в покоях? Ни разу не видела её за это время. Я думала, она будет без конца хвастаться своим триумфальным возвращением. – Зачем думать о ней? Она вас не трогает, и вы её не задевайте, пусть занимается своими детьми. Султану Мураду не понравится, если вы будете вредить ей. А у вас и без того неладно в отношениях,– мудро рассудила Калфа. – Я знаю. Беременность делает меня нервной, мадам...– призналась Фарья.– Ещё и эта Санавбер перед глазами мельтешит. Мурад не зовёт её, но мне кажется, она что-то замышляет. Неспроста змея появилась здесь. Я волнуюсь, что она может кому-то навредить. – Не беспокойтесь, султанша. Я наблюдаю за ней. Замечу странное, вы тут же узнаете.

***

Айше укачивала Каю, благодаря Всевышнего за эту милость: держать на руках свою малютку, расчесывать и заплетать волосы Ханзаде, интересоваться уроками Ахмеда, гулять с детьми в саду, читать им сказки, петь колыбельные на ночь. Раньше подобное выглядело обыденным и не ценилось должным образом. Но теперь Хасеки понимала, насколько ей повезло иметь три драгоценных комочка счастья. Дети стали единственной радостью для Хасеки, и теперь Айше как никогда поняла слова Валиде о том, что утешение от несчастной любви она найдёт в своих детях, потому что они – корни древа её жизни. Девушка не знала, что побудило Мурада остановить казнь, постепенно уверившись, что именно ради детей Султан пощадил неугодную женщину. Дни девушка старалась проводить в своих покоях, покидая их только ради прогулки с детьми – в такие дни госпожа с небывалой тоской вспоминала Гевхерхан Султан. В остальном чтение книг, какими снабжала её Нарин из дворцовой библиотеки, и рукоделие легко заменяли бесполезные сплетни гарема. Нарин рассказала своей госпоже, что у Падишаха появилась новая наложница. Внешне Айше приняла новость спокойно, не задав дополнительных вопросов. Беременная Фарья, неизвестно откуда взявшаяся Санавбер, жившая годами в гареме Афитап-Шемспери,– теперь им волноваться о появлении в жизни Султана новых женщин. Айше больше не заботил гарем Мурада, она просто избегала всяких контактов. Только на ужин к Кёсем Султан вынуждена была прийти, когда встала на ноги. К облегчению Хасеки, госпожа не обвиняла невестку, правду говоря, девушке показалось, что мудрая женщина с самого начала знала о роли Айше в этой истории. Хотелось сказать, что и сам Мурад больше не заботил. Увы, любовь к Падишаху никак не удавалось выкорчевать из сердца, она проросла настолько глубоко. Каждую ночь Хасеки беспокоили кошмары – Мурад приходил к ней и пытался задушить, повторяя, что она ничего для него не значит. Она просыпалась дрожа от страха, к своему стыду признавая, что любовь к нему не исчезла даже после этого. Даже Нарин перестала задавать вопросы, поняв, что содержание кошмаров, как и обстоятельства «нападения», являются вопросами сугубо личными для её госпожи. Айше осторожно уложила малышку в колыбель, потом подошла к кровати, с минуту изучая спящих Ахмеда и Ханзаде. Во сне дети выглядели, словно ангелочки, и сердце очередной раз наполнилось нежностью. Одетая в ночной наряд, девушка села около зеркала и начала причесывать волосы. Она услышала, что дверь открылась, но не удивилась. Обычно в это время Нарин приносила стакан тёплого молока и крохотный флакон снотворного – в первую ночь по возвращению в Топкапы Калфа поняла её проблему, не вынося на обсуждение. – Айше? Девушка вздрогнула. Этот голос она может узнать из тысячи. Госпожа быстро поднялась, едва не уронив гребень на пол, кланяясь Султану. – Повелитель. Дети уже спят,– тихо заметила Хасеки, опустив голову. Не хотелось встречаться с ним взглядом и опять видеть злость в глазах, раньше сияющих любовью к ней. Мурад решительно подошёл к девушке и поднял за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Айше вздрогнула. Султан почувствовал себя неловко, когда увидел потускневшие синяки на шее фаворитки. Он отпустил её и подошёл к кровати, где спали дети, не забыл заглянуть в колыбель. – Папочка? – тихий голосок сонной Ханзаде разорвал напряжение в комнате. – Спи, моя султанша,– мягко проговорил Султан. – Останься с нами, папочка. Пожалуйста. Мурад не знал, что сказать, но в итоге кивнул и стянул ботинки, забираясь в кровать. Девочка быстро уснула вновь, как и сам Повелитель. Айше молча наблюдала. Султанша не ожидала, что отец её детей согласится на такое предложение. Она подхватила лёгкое покрывало и двинулась к свободной тахте – вряд ли она приветствовалась в постели.